Чернорабочий от истории (К 160-летию со дня рождения Василия Васильевича Болотова)

Од­на­жды в 1880-е го­ды на пер­роне Вар­шав­ско­го вок­за­ла Санкт-Пе­тер­бур­га со­бра­лась пред­ста­ви­тель­ная де­ле­га­ция рос­сий­ских во­сто­ко­ве­дов. По­езд оста­но­вил­ся, клу­бы па­ра рас­се­я­лись, и все уви­де­ли «од­ну немец­кую зна­ме­ни­тость». Огля­дев встре­ча­ю­щих, тот про­из­нес: «Я от­шень хо­тель го­во­риль из ко­с­по­дин про­фес­сор Бо­ло­тофф, я за то при­е­халь на Санкт-Пе­тер­бург. Мне нуж­на неко­то­рый кон­зуль­та­ци­он на этиоп­ская хи­сто­рия.» «Вот как! – вос­хи­щен­но вос­кли­цал рас­сказ­чик этой ис­то­рии А. В. Ко­ролев (уче­ник Б. А. Ту­ра­е­ва). – А дол­жен вам ска­зать, что в уче­ных кру­гах Бо­ло­то­ва зна­ли ма­ло, и вдруг вы­яс­ня­ет­ся, что из-за гра­ни­цы к нему ез­дят кон­суль­ти­ро­вать­ся по ис­то­рии Эфи­о­пии! Пред­став­ля­е­те се­бе, ка­кие бы­ли физио­но­мии у мно­гих на­ших! Ну, по­том уж Бо­ло­то­ва узна­ли хо­ро­шо».

«Ис­то­ри­че­ские мо­зо­ли»

Жизнь это­го че­ло­ве­ка, «лю­би­мо­го де­ти­ща С.-Пе­тер­бург­ской Ду­хов­ной ака­де­мии», бед­на внеш­ни­ми со­бы­ти­я­ми, а его про­ис­хож­де­ние – на­ро­чи­то «про­стое», не да­ю­щее пра­ва го­во­рить о се­мей­ных на­уч­ных тра­ди­ци­ях и про­чих ге­не­ти­че­ских пре­иму­ще­ствах. Бог слов­но бы на­роч­но из­брал имен­но его стать ве­ли­чай­шим рус­ским ис­то­ри­ком Церк­ви и тем ещё раз на­пом­нить о сво­бо­де про­ро­че­ско­го да­ра, как в слу­чае с кре­стья­ни­ном Амо­сом, став­шим пер­вым в че­ре­де ве­ли­ких про­ро­ков-пи­са­те­лей.
Ва­си­лий Ва­си­лье­вич ро­дил­ся в ка­нун па­мя­ти Ва­си­лия Ве­ли­ко­го и вполне оправ­дал ти­тул сво­е­го свя­то­го. Это про­изо­шло 160 лет на­зад, 31 де­каб­ря 1853 (12 ян­ва­ря 1854) го­да в се­ле Краво­тынь Осташ­ков­ско­го уез­да Твер­ской гу­бер­нии, в се­мье при­чёт­ни­ка (да­же не диа­ко­на!) Тро­иц­ко­го со­бо­ра в Осташ­ко­ве Ва­си­лия Ти­мо­фе­е­ви­ча, по­гиб­ше­го неза­дол­го до рож­де­ния сы­на. Си­ро­та «Ва­си­льюш­ка», как его на­зы­ва­ла мать, Ма­рия Ива­нов­на, по­лу­чил пра­во уче­бы за ка­зён­ный счет, окон­чил 1875 го­ду Твер­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию и про­ви­ден­ци­аль­но по­сту­пил имен­но в Санкт-Пе­тер­бург­скую Ду­хов­ную ака­де­мию на цер­ков­но-ис­то­ри­че­ское от­де­ле­ние. Здесь он смог вполне ре­а­ли­зо­вать свои ин­те­ре­сы, влек­шие его «в об­ласть ис­то­рии Хри­сти­ан­ско­го Во­сто­ка в ши­ро­ком смыс­ле (не гре­че­ско­го лишь)» (А. И. Брил­ли­ан­тов).
При­леж­ный сту­дент сра­зу же об­ра­тил вни­ма­ние на­став­ни­ков сво­и­ми фе­но­ме­наль­ны­ми спо­соб­но­стя­ми, по­это­му, ко­гда по­сле смер­ти про­фес­со­ра И. В. Чель­цо­ва (в мар­те 1878 го­да) ов­до­ве­ла ка­фед­ра цер­ков­ной ис­то­рии, то про­фес­сор И. Е. Тро­иц­кий пред­ло­жил оста­вить её ва­кант­ной до тех пор, по­ка тре­тье­курс­ник Ва­си­лий Бо­ло­тов не окон­чит ака­де­мию и за­щи­тит ма­ги­стер­скую дис­сер­та­цию. (В те вре­ме­на бла­го­род­ные про­фес­со­ра ра­ди об­щей поль­зы бы­ли го­то­вы по­сту­пить­ся лич­ны­ми ам­би­ци­я­ми и при­знать пре­вос­ход­ство дру­го­го!) В но­яб­ре 1879 го­да мо­ло­дой до­цент Бо­ло­тов за­ни­ма­ет эту ка­фед­ру и слу­жит на ней до са­мой смер­ти; в 1884 го­ду он по­лу­ча­ет зва­ние экс­тра­ор­ди­нар­но­го, а в 1896 го­ду, по­сле при­сво­е­ния ему сте­пе­ни док­то­ра цер­ков­ной ис­то­рии honoris causa, – ор­ди­нар­но­го про­фес­со­ра.
Хо­тя Бо­ло­тов и был «за­твор­ник», но не мог се­бе поз­во­лить толь­ко ка­би­нет­ный труд. К его эру­ди­ции при­бе­га­ли выс­шие цер­ков­ные вла­сти и свет­ское пра­ви­тель­ство. С де­каб­ря 1892 го­да он ра­бо­та­ет в Ко­мис­сии по ста­ро­ка­то­ли­че­ско­му во­про­су, а так­же при­ни­ма­ет уча­стие в со­вер­шив­шем­ся в 1898 го­ду при­со­еди­не­нии к Пра­во­слав­ной Церк­ви си­ро-хал­дей­ских несто­ри­ан. За пе­ре­во­ды ди­пло­ма­ти­че­ской пе­ре­пис­ки с эфи­оп­ских язы­ков он до­сроч­но по­лу­чил чин дей­стви­тель­но­го стат­ско­го со­вет­ни­ка. При­зна­ни­ем уче­ных за­слуг на все­рос­сий­ском уровне ста­ло из­бра­ние его в 1893 го­ду чле­ном-кор­ре­спон­ден­том Им­пе­ра­тор­ской Ака­де­мии на­ук по раз­ря­ду ис­то­ри­ко-по­ли­ти­че­ских на­ук. На­ко­нец, в 1899 го­ду Бо­ло­тов ра­бо­тал в воз­глав­ля­е­мой Д. И. Мен­де­ле­е­вым Ко­мис­сии по ре­фор­ме ка­лен­да­ря, удив­ляя всех нездо­ро­вым цве­том сво­е­го ли­ца (как у за­твор­ни­ка) и сво­и­ми неве­ро­ят­ны­ми для «гу­ма­ни­та­рия» ма­те­ма­ти­че­ски­ми по­зна­ни­я­ми.
О Ва­си­лии Бо­ло­то­ве го­во­ри­ли, что он со­еди­нял в се­бе Ду­хов­ную ака­де­ию и Уни­вер­си­тет – бо­го­слов­ские зна­ния, пи­та­е­мые ве­рой, с фе­но­ме­наль­ной эру­ди­ци­ей в об­ла­сти фило­ло­гии, ис­точ­ни­ко­ве­де­ния и вспо­мо­га­тель­ных ис­то­ри­че­ских дис­ци­плин. По сво­е­му на­уч­но­му по­тен­ци­а­лу он не усту­пал «са­мо­му» ака­де­ми­ку Бо­ри­су Алек­сан­дро­ви­чу Ту­ра­е­ву и мог бы сде­лать «бле­стя­щую ка­рье­ру», но пред­по­чел остать­ся скром­ным про­фес­со­ром Ду­хов­ной Ака­де­мии. Ко­гда Ту­ра­ев, с ко­то­рым они вме­сте за­ни­ма­лись эфи­оп­ски­ми ли­тур­ги­че­ски­ми тек­ста­ми, при­гла­сил его пе­рей­ти в Уни­вер­си­тет, то Бо­ло­тов с при­су­щей ему иро­ни­ей от­ве­тил, что «се­рьёз­но со­би­ра­ет­ся ещё в XIX ве­ке уме­реть и остать­ся вер­ным сы­ном XIX сто­ле­тия». Так и слу­чи­лось: он скон­чал­ся в Ве­ли­кую сре­ду, 5 (18) ап­ре­ля 1900 го­да и упо­ко­ил­ся на Ни­коль­ском клад­би­ще Алек­сан­дро-Нев­ской лав­ры. Его по­след­ни­ми сло­ва­ми бы­ли вос­кли­ца­ния: «Как пре­крас­ны по­след­ние ми­ну­ты! Иду ко кре­сту! Хри­стос идёт!»
Врач, осмат­ри­вав­ший те­ло по­кой­но­го, с удив­ле­ни­ем об­на­ру­жил у него на ле­вом бед­ре об­шир­ную за­ста­ре­лую мо­золь. По­том кто-то вспом­нил рас­сказ Бо­ло­то­ва о том, что, ра­бо­тая с огром­ны­ми древни­ми фо­ли­ан­та­ми, он «имел обык­но­ве­ние» упи­рать их в бед­ро и «схо­ду ска­ты­вать в тет­радь» необ­хо­ди­мые для даль­ней­шей ра­бо­ты тек­сты. Мо­зо­ли бы­ва­ют не толь­ко у груз­чи­ков и чер­но­ра­бо­чих...
Фило­лог? Ис­то­рик? Бо­го­слов?
Са­ма Ис­то­рия опре­де­ли­ла сво­е­му вер­но­му слу­жи­те­лю ти­тул «ис­то­ри­ка» с эпи­те­том «ве­ли­кий». Это так, ведь он за­ни­мал ка­фед­ру ис­то­рии Древ­ней Церк­ви. С дру­гой сто­ро­ны, зна­ком­ство со спис­ком хо­тя бы опуб­ли­ко­ван­ных ра­бот Бо­ло­то­ва за­став­ля­ет при­знать в нём не со­всем обыч­но­го в на­шем по­ни­ма­нии «ис­то­ри­ка-гу­ма­ни­та­рия». Дей­стви­тель­но, он был не слад­ко­ре­чи­вым ска­зи­те­лем-по­пуля­ри­за­то­ром (как Фре­де­рик Фар­рар или А. П. Ле­бе­дев), но, на­про­тив, ви­дел своё пред­на­зна­че­ние в том, чтобы быть «лишь стро­гим до су­хо­сти учё­ным ис­сле­до­ва­те­лем», и пред­на­зна­чал свои со­чи­не­ния «чи­та­те­лям по­ле­та са­мо­го вы­со­ко­го или пэ­рам по по­ло­же­нию и ору­жию». При этом он сле­до­вал ин­дий­ской по­сло­ви­це: «Муд­ре­ца воз­мож­ность со­кра­тить свои пи­са­ния на пол­сло­га ра­ду­ет боль­ше, чем рож­де­ние сы­на»! (По­это­му он не пред­по­ла­гал к из­да­нию свои ве­ли­ко­леп­ные «Лек­ции», и мы бу­дем веч­но бла­го­дар­ны его уче­ни­ку и пре­ем­ни­ку по ка­фед­ре А. И. Брил­ли­ан­то­ву, вы­вед­ше­му их в свет.) Ва­си­лий Бо­ло­тов, по его сло­вам, стре­мил­ся ска­зать «что-ни­будь но­вень­кое в за­ез­жен­ной вся­ки­ми по­со­би­я­ми» древ­ней цер­ков­ной ис­то­рии и по­то­му ос­но­вы­вал свои ра­бо­ты на ори­ги­наль­ных текстах. В плане ме­то­до­ло­гии он при­над­ле­жал к пле­я­де эн­цик­ло­пе­ди­стов-фило­ло­гов в са­мом ши­ро­ком смыс­ле. «Та­кой фило­лог обя­зы­вал­ся знать в са­мом бук­валь­ном смыс­ле сло­ва всё – коль ско­ро всё в прин­ци­пе мо­жет по­тре­бо­вать­ся для про­яс­не­ния то­го или ино­го тек­ста» (С. С. Аве­рин­цев).
От­сю­да – наш по­нят­ный вос­торг, за­пе­чат­лен­ный длин­ным пе­реч­нем язы­ков, на ко­то­рых чи­тал Бо­ло­тов (вплоть до иеро­гли­фи­ки и кли­но­пи­си), и «спе­ци­аль­ных» во­про­сов, за­тро­ну­тых с ка­жу­щей­ся непо­свя­щен­но­му ари­сто­кра­ти­че­ской небреж­но­стью и раз­ре­шен­ных с олим­пий­ской бли­ста­тель­но­стью. Для са­мо­го же Бо­ло­то­ва – это эле­мен­тар­ное усло­вие sine qua non ра­бо­ты бо­го­сло­ва, же­ла­ю­ще­го по­нять то, что хо­те­ли ска­зать ве­ли­кие От­цы Церк­ви, фор­ми­ро­вав­шие дог­ма­ти­ку эпо­хи Все­лен­ских со­бо­ров. Ис­то­рик стре­мит­ся, на­сколь­ко это воз­мож­но, про­ник­нуть в со­зна­ние древ­не­го ав­то­ра, жив­ше­го в осо­бом ис­то­ри­че­ском кон­тек­сте, а не под­ме­нять его мыс­ли сво­и­ми про­из­воль­ны­ми суж­де­ни­я­ми. Един­ствен­ное усло­вие для это­го – об­ра­ще­ние к язы­ку и куль­тур­ным тра­ди­ци­ям изу­ча­е­мо­го ав­то­ра. Бо­ло­тов неда­ром под­чер­ки­вал, что на­ше сло­во «ис­то­рик» про­ис­хо­дит от гре­че­ско­го ис­тор – то есть «сви­де­тель»! Это юри­ди­че­ский тер­мин. Чест­ный ис­то­рик ста­вит пе­ред со­бой цель: «знать как зна­ет сви­де­тель». Ис­то­рик – «су­дия», ко­то­рым управ­ля­ют фак­ты, а не он ими.
По­это­му невоз­мож­но от­де­лить Бо­ло­то­ва-бо­го­сло­ва от Бо­ло­то­ва-ис­то­ри­ка и фило­ло­га, а тем бо­лее упре­кать его в том, что он – «недо­ста­точ­но бо­го­слов», как де­ла­ют неко­то­рые пред­ста­ви­те­ли мос­ков­ской «пуб­ли­ци­сти­че­ской» шко­лы. Для Бо­ло­то­ва на­уч­ный ин­стру­мен­та­рий – не цель, а сред­ство для ре­кон­струк­ции под­лин­ной цер­ков­ной жиз­ни, для по­ни­ма­ния ис­то­рии бо­го­слов­ской мыс­ли Церк­ви. Уче­ный бле­стя­ще до­ка­зал это уже сво­ей ма­ги­стер­ской дис­сер­та­ци­ей «Уче­ние Ори­ге­на о Свя­той Тро­и­це» (1879), ко­то­рая и «по сей день оста­ет­ся луч­шим из­ло­же­ни­ем три­ни­тар­ных взгля­дов Ори­ге­на» (про­то­и­е­рей Ге­ор­гий Фло­ров­ский). А че­го сто­ит ге­ни­аль­ное в сво­ем ла­ко­низ­ме (как фор­му­ла Аль­бер­та Эн­штей­на) раз­ре­ше­ние «про­бле­мы» Filioque уже в его «Лек­ци­ях»! «В уче­нии о Свя­том Ду­хе мы рас­хо­дим­ся с ла­ти­ня­на­ми имен­но в тер­ми­но­ло­гии». Они «удер­жа­ли ста­рый тер­мин ex substantia и для них ис­хож­де­ние Свя­то­го Ду­ха пред­став­ля­лось как actus substantiae. По­это­му для них есте­ствен­ным бы­ло тре­бо­ва­ние, чтобы и Сын мыс­лил­ся как из­во­дя­щий Свя­то­го Ду­ха, ибо су­ще­ство От­ца и Сы­на – од­но и то же (ex utroque, ex Patre Filioque). <…> Та­ким об­ра­зом, меж­ду на­ми и ла­ти­ня­на­ми раз­ли­чие за­клю­ча­ет­ся в глу­бине мыс­ли: для нас ис­хож­де­ние Свя­то­го Ду­ха есть акт ипо­ста­си, а для ла­ти­нян – акт су­ще­ства». Так мог ска­зать толь­ко фило­лог.
Бо­ло­тов спра­вед­ли­во счи­тал ис­то­рию на­у­кой honoris causa и кри­ти­че­ски оце­ни­вал со­сто­я­ние ис­точ­ни­ко­ве­де­ния сво­е­го вре­ме­ни. По­это­му он не стре­мил­ся по­стро­ить «строй­ное вполне за­кон­чен­ное зда­ние» (тем бо­лее «на пес­ке», как это пы­та­ют­ся де­лать мно­гие ис­то­ри­ки-ро­ма­ни­сты) и срав­ни­вал ис­то­ри­ка не с ар­хи­тек­то­ром, а ско­рее с ре­мес­лен­ни­ком, за­кла­ды­ва­ю­щим проч­ный фун­да­мент из твер­до уста­нов­лен­ных фак­тов и со­бы­тий. В этом он был со­ли­да­рен со сво­им совре­мен­ни­ком А. А. Дмит­ри­ев­ским, зна­ме­ни­тым ис­сле­до­ва­те­лем ли­тур­ги­че­ских ру­ко­пи­сей, ко­то­рый счи­тал, что совре­мен­ная на­у­ка нуж­да­ет­ся «в чер­но­ра­бо­чих ру­ках, в тру­же­ни­ках, <…> а бе­ло­вая <…> ра­бо­та – де­ло ещё от­да­лён­но­го бу­ду­ще­го». Умер­ший в 46 лет Ва­си­лий Бо­ло­тов был имен­но та­ким скром­ным тру­же­ни­ком...
Б. А. Ту­ра­ев точ­но за­ме­тил, что Бо­ло­тов явил­ся в на­у­ке как бы «сам по се­бе», воз­ник без под­го­тов­ки и ушёл без про­дол­же­ния. Да, эпо­ха та­ких ти­та­нов-эн­цик­ло­пе­ди­стов про­шла, но ни­кто не от­ме­нял бо­ло­тов­ских прин­ци­пов на­уч­ной ра­бо­ты, без со­блю­де­ния ко­то­рых ни­ка­кая шко­ла – ду­хов­ная или свет­ская – не мо­жет быть дей­стви­тель­но «выс­шей». Но пред­при­ни­ма­ют­ся ли по­пыт­ки на совре­мен­ном уровне вос­ста­но­вить ве­ли­кие тра­ди­ции, со­еди­нить в на­уч­ном ас­пек­те Ду­хов­ную ака­де­мию и Уни­вер­си­тет? По­че­му мно­го­том­ное из­да­ние тру­дов «на­ше­го» Бо­ло­то­ва осу­ществ­ля­ют моск­ви­чи? По­че­му за­но­во уста­нов-лен­ная де­сять лет на­зад на над­гро­бии Ва­си­лия Бо­ло­то­ва ико­на его свя­то­го уже об­вет­ша­ла и вы­гля­дит как об­ли­че­ние? Ри­то­ри­че­ские ли это во­про­сы? Ведь чтить па­мять ве­ли­ких пред­ше­ствен­ни­ков – зна­чит не толь­ко по­се­щать их мо­ги­лы по юби­ле­ям, но, в первую оче­редь, – про­дол­жать их де­я­ния. 

Ли­те­ра­ту­ра

Шу­мов­ский Т. А. У мо­ря ара­би­сти­ки. М.: На­у­ка, 1975.
Ис­то­рия Древ­ней Церк­ви в на­уч­ных тра­ди­ци­ях XX ве­ка. Ма­те­ри­а­лы на­уч­но-цер­ков­ной кон­фе­рен­ции, по­свя­щен­ной 100-ле­тию со дня кон­чи­ны про­фес­со­ра СПбДА Ва­си­лия Ва­си­лье­ви­ча Бо­ло­то­ва. СПб., 2000.
Хра­пов А. В. Бо­ло­тов Ва­си­лий Ва­си­лье­вич // Пра­во­слав­ная Эн­цик­ло­пе­дия. М., 2002. Т. V. С. 663–668 (со­дер­жит по­дроб­ную биб­лио­гра­фию).
Ру­бан Ю. Чер­но­ра­бо­чий от ис­то­рии (К 110-ле­тию со дня кон­чи­ны В. В. Бо­ло­то­ва) // «Во­да жи­вая. Санкт-Пе­тер­бург­ский цер­ков­ный вест­ник», 2010. № 4. С. 20–21.

Ю.И. Ру­бан,
кан­ди­дат ис­то­ри­че­ских на­ук,
кан­ди­дат бо­го­сло­вия

Случайный тест