День рождения Церкви

На­зва­ния празд­ни­ка

Двой­ное на­зва­ние это­го дву­на­де­ся­то­го «подвижно­го» празд­ни­ка Пас­халь­но­го цик­ла ука­зы­ва­ет на его до­хри­сти­ан­ские ис­то­ки (как и в слу­чае с Пас­хой-Вос­кре­се­ни­ем). Рож­де­ние соб­ствен­но хри­сти­ан­ско­го празд­ни­ка Свя­той Тро­и­цы про­изо­шло в день ев­рей­ской Пя­ти­де­сят­ни­цы (ве­ро­ят­но, в мае 30 го­да н. э.), и это не бы­ло про­стым сов­па­де­ни­ем! По­это­му хри­сти­ан­ский ка­лен­дарь со­хра­ня­ет оба тер­ми­на. Са­мо же на­зва­ние «Пя­ти­де­сят­ни­ца» (греч. Пэнт­экостэ) име­ет фор­маль­ный ха­рак­тер и не вы­ра­жа­ет су­ще­ства че­ству­е­мо­го со­бы­тия, но озна­ча­ет лишь то, что празд­ник со­вер­ша­ет­ся через пять­де­сят дней по­сле Пас­хи (как у ев­ре­ев, так и у хри­сти­ан).

Ев­рей­ская Пя­ти­де­сят­ни­ца

В Древ­нем Из­ра­и­ле это был пер­во­на­чаль­но зем­ле­дель­че­ский празд­ник Жат­вы, день ра­до­сти и бла­го­да­ре­ния, ко­гда в жерт­ву Бо­гу при­но­си­лись «на­чат­ки» со­бран­но­го к кон­цу мая пер­во­го уро­жая. За­тем он стал от­ме­чать и па­мят­ную го­дов­щи­ну древ­не­го («вет­хо­го») Си­най­ско­го Со­ю­за-За­ве­та, за­клю­чён­но­го Бо­гом с Мо­и­се­ем и всем из­ра­иль­ским на­ро­дом при­бли­зи­тель­но через пять­де­сят дней по­сле ис­хо­да (бег­ства) из Егип­та, дра­ма­ти­че­ские со­бы­тия ко­то­ро­го и ста­ли ос­но­вой ев­рей­ской Пас­хи. Это про­изо­шло, по мне­нию боль­шин­ства уче­ных, во вто­рой по­ло­вине XIII ве­ка до н. э. Так ев­рей­ская Пя­ти­де­сят­ни­ца ста­ла Днем рож­де­ния Вет­хо­за­вет­ной Церк­ви. Те­перь по­ста­ра­ем­ся по­нять – как ро­ди­лась Цер­ковь Но­во­го За­ве­та, Цер­ковь Хри­сто­ва. Об­ра­тим­ся к тек­стам.

Что про­изо­шло в Иеру­са­ли­ме?

По­сле Воз­не­се­ния Гос­по­да с го­ры Еле­он­ской апо­сто­лы вер­ну­лись в Иеру­са­лим. Про­шло де­сять дней, и на­сту­пил празд­ник Пя­ти­де­сят­ни­цы. Уче­ни­ки и Бо­го­ма­терь, как и по­ве­лел им Иисус Хри­стос, – пи­шет еван­ге­лист Лу­ка в сво­ем про­дол­же­нии Еван­ге­лия, – «бы­ли еди­но­душ­но вме­сте. И вдруг раз­дал­ся с неба шум, как бы от несу­ще­го­ся силь­но­го вет­ра, и на­пол­нил весь дом, где они на­хо­ди­лись. И яви­лись им раз­де­ля­ю­щи­е­ся язы­ки, как бы ог­нен­ные, и опу­сти­лись по од­но­му на каж­до­го из них. И на­пол­ни­лись все Свя­то­го Ду­ха, и на­ча­ли го­во­рить на дру­гих язы­ках» (Деян.2:1-4).

Иеру­са­лим же был пе­ре­пол­нен па­лом­ни­ка­ми – «иуде­я­ми диас­по­ры (рас­се­я­ния)», съе­хав­ши­ми­ся со всех кон­цов Рим­ской им­пе­рии на этот вто­рой по зна­чи­мо­сти (по­сле Пас­хи) празд­ник. Они услы­ша­ли неожи­дан­ный шум, по­доб­ный шу­му бу­ри и на­дви­га­ю­щей­ся гро­зы, при­шли в смя­те­ние и по­спе­ши­ли к до­му апо­сто­лов. Их изум­ле­нию не бы­ло кон­ца, ко­гда они уви­де­ли про­стых га­ли­ле­ян, вдох­но­вен­но ве­щав­ших на раз­ных язы­ках. Бо­лее то­го, для каж­до­го из них про­по­ведь апо­сто­лов зву­ча­ла на его род­ном язы­ке! Чтобы под­черк­нуть это чу­до мно­го­язы­чия (глос­солалии), апо­стол Лу­ка на­ро­чи­то при­во­дит длин­ный спи­сок на­ро­дов со всех кон­цов Рим­ской им­пе­рии, вклю­чая и от­да­лён­ные окра­и­ны (смот­ри­те ни­же текст Апо­столь­ско­го чте­ния).

Мес­си­ан­ское Цар­ство или Цер­ковь Хри­сто­ва?

На­ста­ло вре­мя ис­пол­не­ния древ­них про­ро­честв, – об­ра­ща­ет­ся к со­брав­шим­ся апо­стол Петр, – Мес­си­ан­ское Цар­ство уже ос­но­ва­но, а Иисус из На­за­ре­та, рас­пя­тый «ру­ка­ми без­за­кон­ных», вос­крес. Имен­но Он, от­верг­ну­тый ослеп­лен­ной на­цио­на­ли­сти­че­ским безу­ми­ем тол­пой, и есть обе­то­ван­ный Мес­сия, – цель и смысл всей вет­хо­за­вет­ной ис­то­рии ожи­да­ния. Дух Бо­жий, из­лив­ший­ся в мир, про­све­тит ра­зум каж­до­го, же­ла­ю­ще­го стать «граж­да­ни­ном» Его Цар­ства. Для это­го нуж­но лишь по­ка­ять­ся и при­нять кре­ще­ние «во имя Иису­са Хри­ста», по­лу­чив при этом «дар Свя­то­го Ду­ха» (Деян.2:38).

Это Мес­си­ан­ское Цар­ство, смысл ко­то­ро­го стал по­ня­тен са­мим апо­сто­лам лишь в эти ми­ну­ты, от­ныне пре­бы­ва­ет в ми­ре в об­ра­зе Церк­ви Хри­сто­вой. Са­мо же сло­во «Цер­ковь» (по гре­че­ски – Эк­кле­сиа) озна­ча­ет «Со­бра­ние», а чу­до по­ни­ма­ния апо­столь­ской про­по­ве­ди яв­ля­ет­ся зна­ме­ни­ем ее все­лен­ско­го при­зва­ния, так как слу­ша­те­ли про­ис­хо­дят из всей Все­лен­ной (Ой­кумены, или Экумены), как на­зы­ва­ли то­гда Рим­скую им­пе­рию. Тра­ги­че­ское раз­де­ле­ние на­ро­дов, про­ис­шед­шее неко­гда у Ва­ви­лон­ской баш­ни, при­хо­дит к кон­цу: Бог «всех при­звал к един­ству», – как по­ёт­ся в конда­ке празд­ни­ка. Про­чтём его в рус­ском пе­ре­во­де (сло­ва в квад­рат­ных скоб­ках да­ны для по­яс­не­ния).

«Ко­гда со­шел Все­выш­ний и сме­шал язы­ки
[в Ва­ви­лон­ском стол­по­тво­ре­нии],
то этим Он раз­де­лил на­ро­ды.
Ко­гда же Он раз­дал ог­нен­ные язы­ки [в день Пя­ти­де­сят­ни­цы],
то всех при­звал к един­ству.
И мы еди­но­глас­но сла­вим Все­святого Ду­ха».

«Ко­гда лю­ди со­ли­дар­ны в дерз­но­вен­ном зле, они те­ря­ют дар ком­му­ни­ка­ции, дар вза­им­но­го по­ни­ма­ния. Но этот дар вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся ра­ди ис­ти­ны. Язы­ки сим­во­ли­че­ско­го, ду­хов­но­го ог­ня над го­ло­ва­ми апо­сто­лов озна­ча­ют, что язы­ко­вые и эт­ни­че­ские ба­рье­ры про­рва­ны: Ис­ти­на идет к че­ло­ве­ку не как к «эл­ли­ну», «иудею» или «ски­фу», но имен­но как к че­ло­ве­ку»[1].

Си­ла про­по­ве­ди апо­сто­ла Пет­ра бы­ла ни с чем не срав­ни­ма: око­ло трёх ты­сяч че­ло­век при­ня­ли кре­ще­ние в день Пя­ти­де­сят­ни­цы. Так ро­ди­лась Но­во­за­вет­ная Цер­ковь.

Окон­ча­тель­ное про­зре­ние апо­сто­лов

Что же про­изо­шло с уче­ни­ка­ми Хри­ста? Бо­го­сло­вы спо­рят об этом дав­но, но, ду­ма­ет­ся, ни­ко­гда не смо­гут дать од­но­знач­но­го от­ве­та. Бес­спор­но лишь то, что в этот день они на­ко­нец ста­ли ис­тин­ны­ми апо­сто­ла­ми («по­слан­ни­ка­ми»). В стра­хе бе­жав­шие из Геф­си­ма­нии, а в день Воз­не­се­ния на­де­яв­ши­е­ся на вос­со­зда­ние зем­но­го Из­ра­иль­ско­го цар­ства, они об­ра­ща­ют­ся те­перь ко все­му ми­ру. Мир бу­дет пре­сле­до­вать их, са­жать в тюрь­мы, бро­сать на аре­ны Ко­ли­зея в ла­пы ди­ких зве­рей, – но ока­жет­ся бес­силь­ным пе­ред та­ин­ствен­ным Да­ром, по­лу­чен­ным в Пя­ти­де­сят­ни­цу.

Прой­дет три ве­ка, и гор­де­ли­вые рим­ские им­пе­ра­то­ры, име­но­вав­ши­е­ся «Спа­си­те­ля­ми» и «От­ца­ми оте­че­ства», а по­сле смер­ти при­чис­ляв­ши­е­ся Се­на­том к «сон­му бо­гов», при­знают се­бя скром­ны­ми под­дан­ны­ми Цар­ства Га­ли­лей­ско­го Учи­те­ля.

Хри­сти­ан­ская Пя­ти­де­сят­ни­ца: со­бы­тие и празд­ник

По­чти две ты­ся­чи лет то­му на­зад, в день ев­рей­ской Пя­ти­де­сят­ни­цы, мир вос­при­нял тай­ну Три­еди­но­го Бо­га: Вет­хий За­вет знал Еди­но­го Бо­га, по­ло­жив­ше­го ос­но­ва­ние Вет­хо­за­вет­ной Церк­ви; Сын, во­пло­тив­шись на зем­ле, со­здал Цер­ковь Но­во­го За­ве­та; Дух Свя­той от­крыл её ис­то­ри­че­ское вре­мя и дей­ству­ет в ней «до скон­ча­ния ве­ка». По­это­му празд­ник рож­де­ния Хри­сти­ан­ской Церк­ви име­ну­ет­ся Днём Свя­той Тро­и­цы.

Бо­го­слов­ское уче­ние о вза­и­мо­от­но­ше­нии Лиц Свя­той Тро­и­цы бы­ло окон­ча­тель­но сфор­му­ли­ро­ва­но ещё в IV ве­ке, в пе­ри­од оже­сто­чен­ных три­ни­тар­ных спо­ров, вы­зван­ных лже­уче­ни­ем Ария Алек­сан­дрий­ско­го, и за­креп­ле­но в Ни­кео-Ца­ре­град­ском Сим­во­ле ве­ры. Но да­ле­ко не всем из­вест­но, что пер­вые хра­мы во имя Свя­той Тро­и­цы по­яви­лись в хри­сти­ан­ском ми­ре го­раз­до позднее, не ра­нее XII ве­ка, при­чём, по мне­нию неко­то­рых ис­сле­до­ва­те­лей, сна­ча­ла на За­па­де (во­прос тре­бу­ет спе­ци­аль­ных изыс­ка­ний). Вско­ре, в 1335 го­ду, скром­ный инок Сер­гий по­стро­ил первую на Ру­си де­ре­вян­ную Тро­иц­кую цер­ковь по­сре­ди глу­хо­го Ра­до­неж­ско­го бо­ра, став­шую ос­но­вой бу­ду­щей Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры, – цен­тра ду­хов­ной жиз­ни Рос­сии.

Празд­ни­ку Пя­ти­де­сят­ни­цы пред­ше­ству­ет Тро­иц­кая Ро­ди­тель­ская Суб­бо­та – день по­ми­но­ве­ния усоп­ших. В са­мый день празд­ни­ка, обыч­но сра­зу по­сле Ли­тур­гии, со­вер­ша­ет­ся Ве­чер­ня, на ко­то­рой чи­та­ют­ся три мо­лит­вы, об­ра­щён­ные к Три­еди­но­му Бо­гу. В это вре­мя, впер­вые по­сле Пас­хи, все ста­но­вят­ся на ко­ле­ни.

Ко Дню Тро­и­цы хра­мы и до­ма у нас уби­ра­ют­ся де­рев­ца­ми, тра­вой и цве­та­ми. Этот кра­си­вый обы­чай свя­зан с ис­то­ри­че­ским вос­по­ми­на­ни­ем об­ря­дов вет­хо­за­вет­ной Пя­ти­де­сят­ни­цы, – при­не­се­ни­ем Бо­гу зе­ле­не­ю­щих на­чат­ков жат­вы, а так­же и с рус­ской на­род­ной тра­ди­ци­ей про­во­дов вес­ны и встре­чи ле­та.

Троица. А. РублевПер­вый по­не­дель­ник по­сле Пя­ти­де­сят­ни­цы име­ну­ет­ся Днём Свя­то­го Ду­ха. Он яв­ля­ет­ся как бы про­дол­же­ни­ем празд­ни­ка Свя­той Тро­и­цы и по­свя­щён осо­бо­му че­ство­ва­нию Её Тре­тье­го Ли­ца. С это­го же дня на­чи­на­ет­ся пер­вая сед­ми­ца по Пя­ти­де­сят­ни­це; она име­ну­ет­ся «сплош­ной», по­то­му что пост в сре­ду и пят­ни­цу от­ме­ня­ет­ся. А с по­не­дель­ни­ка вто­рой сед­ми­цы на­чи­на­ет­ся Пет­ров пост.

Яв­ле­ние Трех Стран­ни­ков биб­лей­ско­му пат­ри­ар­ху Ав­ра­аму у Ма­мрийско­го ду­ба (дуб­ра­ва Мамре близ Хев­ро­на), изо­бра­жа­е­мых обыч­но в ви­де ан­ге­лов, по­ни­ма­ет­ся хри­сти­ан­ски­ми бо­го­сло­ва­ми как при­кровенное яв­ле­ние в вет­хо­за­вет­ном ми­ре Свя­той Тро­и­цы. Этот зна­ме­на­тель­ный эпи­зод биб­лей­ской ис­то­рии, имев­ший ме­сто по­чти че­ты­ре ты­ся­че­ле­тия то­му на­зад, по­ро­дил за­ме­ча­тель­ный ико­но­гра­фи­че­ский тип «Тро­и­цы вет­хо­за­вет­ной», вер­ши­ной ко­то­ро­го ста­ла ико­на «Тро­и­ца» ки­сти пре­по­доб­но­го Ан­дрея Рубле­ва.

Празд­ни­ком Свя­той Тро­и­цы за­вер­ша­ет­ся Пас­халь­ный пе­ри­од, хо­тя бо­го­слу­жеб­ная кни­га Триодь Цвет­ная вклю­ча­ет в се­бя – в ка­че­стве «за­вер­ша­ю­ще­го ак­кор­да» – ещё од­но вос­кре­се­нье – «Неде­лю всех Свя­тых». А по­сле­ду­ю­щие неде­ли (вос­кре­се­нья) го­до­во­го цик­ла – до Триоди Пост­ной бу­ду­ще­го го­да – ну­ме­ру­ют­ся в ка­лен­да­ре как «неде­ли по Пя­ти­де­сят­ни­це». (Лишь неко­то­рые из них име­ют ин­ди­ви­ду­аль­ные на­зва­ния.) Через неде­лю по­сле Тро­и­цы, с по­не­дель­ни­ка, на­чи­на­ет­ся «Петров пост». Он учре­ждён в честь двух ве­ли­чай­ших Апо­сто­лов («По­слан­ни­ков») Хри­сто­вых – Пет­ра и Пав­ла, и слу­жит под­го­тов­кой к их че­ство­ва­нию. За­кан­чи­ва­ет­ся 11 июля (по но­во­му сти­лю), в ка­нун их празд­ни­ка.

Юрий Ру­бан,
канд. ист. на­ук, канд. бо­го­сло­вия

* * *

Из бо­го­слу­же­ния празд­ни­ка

Тро­парь празд­ни­ка, гл. 8:

Бла­го­сло­вен Ты, Христе Боже наш!
Ты про­стых ры­ба­ков сде­лал пре­муд­ры­ми,
нис­по­слав им Свя­то­го Ду­ха,
и через них уло­вил Все­лен­ную.
О, Че­ло­ве­ко­лю­бец, сла­ва Те­бе!

Кондак празд­ни­ка, глас 8:

Ко­гда со­шел Все­выш­ний и сме­шал язы­ки
[в Ва­ви­лон­ском стол­по­тво­ре­нии],
то этим Он раз­де­лил на­ро­ды.
Ко­гда же Он раз­дал ог­нен­ные язы­ки
[в день Пя­ти­де­сят­ни­цы],
то этим всех при­звал к един­ству[2].
И вот, мы еди­но­глас­но сла­вим Все­свя­то­го Ду­ха.

Апо­столь­ское чте­ние на Ли­тур­гии

(Деян.2:1-11)

[Со­ше­ствие Свя­то­го Ду­ха]

1 Ко­гда же ис­пол­нил­ся день Пя­ти­де­сят­ни­цы[3], все они со­бра­лись на том же ме­сте[4]. 2 И вне­зап­но с неба раз­дал­ся шум, как буд­то нёс­ся бур­ный ве­тер, и этот шум на­пол­нил весь дом, где они си­де­ли. 3 И яви­лись им как бы ог­нен­ные язы­ки, ко­то­рые, раз­де­лив­шись, опу­сти­лись на каж­до­го из них. 4 И они все ис­пол­ни­лись Ду­ха Свя­то­го, и на­ча­ли ве­щать на иных язы­ках – так, как да­вал им из­ре­кать Дух.

5 В Иеру­са­ли­ме же на­хо­ди­лись иудеи, лю­ди на­бож­ные, из вся­ко­го на­ро­да под небом. 6 Ко­гда же слу­чил­ся этот шум, со­бра­лось мно­го на­ро­да, и все недо­уме­ва­ли, по­че­му то, что те ве­ща­ли, каж­дый слы­шал на сво­ем соб­ствен­ном язы­ке. 7 И вне се­бя от удив­ле­ния они го­во­ри­ли: «По­смот­ри­те, все эти, ко­то­рые ве­ща­ют, – раз­ве они не га­ли­ле­яне? 8 По­че­му же каж­дый из нас слы­шит свой род­ной язык? 9 Пар­фяне, и ми­дяне, и эла­ми­ты, и жи­те­ли Ме­со­по­та­мии, Иудеи и Кап­па­до­кии, Пон­та и Азии, 10 Фри­гии и Пам­фи­лии, Егип­та и окрест­но­стей Ки­ре­ны в Ли­вии, и при­быв­шие сю­да рим­ляне, – 11 иудеи и про­зе­ли­ты, – кри­тяне и ара­ви­тяне, – все мы слы­шим, что они на­ши­ми язы­ка­ми ве­ща­ют о ве­ли­ких де­лах Бо­жи­их!»

(Рус­ский пе­ре­вод ар­хи­манд­ри­та Иан­ну­а­рия (Ив­ли­е­ва))

Еван­гель­ское чте­ние на Ли­тур­гии

Ин.7:37-52, 8:12. – За­ча­ло 27

[Про­по­ведь Хри­ста в празд­ник Ку­щей]

В по­след­ний Ве­ли­кий день празд­ни­ка[5] стал Иисус и воз­гла­сил, го­во­ря: «Ес­ли кто жаж­дет, пусть при­хо­дит ко Мне и пьёт. Кто ве­ру­ет в Ме­ня, у то­го, как ска­за­но в Пи­са­нии, из утро­бы по­те­кут ре­ки во­ды жи­вой!» Это ска­зал Он о Ду­хе, Ко­то­ро­го го­то­ви­лись по­лу­чить по­ве­рив­шие в Него. Ибо ещё не бы­ло [на них Свя­то­го] Ду­ха, по­то­му что Иисус ещё не был про­слав­лен.

Неко­то­рые из на­ро­да, услы­шав эти сло­ва, го­во­ри­ли: «Он точ­но про­рок»; дру­гие же го­во­ри­ли: «Это – Мес­сия (Хри­стос)». А дру­гие воз­ра­жа­ли: «Раз­ве из Га­ли­леи Хри­стос при­дёт? Не ска­за­но ли в Пи­са­нии, что Хри­стос при­дёт от се­ме­ни Да­ви­до­ва и из Виф­ле­е­ма, из то­го се­ле­ния, от­ку­да был Да­вид?» Итак, слу­чил­ся из-за Него раз­дор в тол­пе. Неко­то­рые из них хо­те­ли схва­тить Его; но ни­кто не на­ло­жил на Него рук.

Итак, слу­жи­те­ли воз­вра­ти­лись к пер­во­свя­щен­ни­кам и фа­ри­се­ям, и те им ска­за­ли: «По­че­му вы не при­ве­ли Его?» Слу­жи­те­ли от­ве­ти­ли: «Ни­ко­гда ещё че­ло­век не го­во­рил так, как го­во­рит Этот Че­ло­век». Фа­ри­сеи ска­за­ли им: «Неуже­ли и вы об­ма­ну­ты? Раз­ве кто-то из на­чаль­ни­ков или из фа­ри­се­ев по­ве­рил в Него? Но этот на­род – невеж­да в За­коне, про­клят он!»

Го­во­рит им Ни­ко­дим, при­хо­див­ший к Нему (Иису­су) рань­ше но­чью, бу­дучи од­ним из них: «Раз­ве За­кон наш су­дит че­ло­ве­ка, не вы­слу­шав его преж­де и не узнав, что́ он де­ла­ет?» На это ска­за­ли ему: «И ты не из Га­ли­леи ли? Ис­сле­дуй и уви­дишь, что из Га­ли­леи не при­хо­дит про­рок».

Опять го­во­рил Иисус к на­ро­ду и ска­зал им: «Я – свет ми­ру; кто по­сле­ду­ет за Мною, тот не бу­дет хо­дить во тьме, но бу­дет иметь свет жиз­ни!»


При­ме­ча­ния

[1] Раш­ков­ский Е. Б. «С вы­со­ты Во­сто­ка...» Дву­на­де­ся­тый празд­нич­ный цикл в пра­во­слав­ном бо­го­слу­же­нии. М., 1993, с. 60.

[2] Здесь го­во­рит­ся о рож­де­нии Мес­си­ан­ско­го Цар­ства, пре­бы­ва­ю­ще­го в ми­ре в об­ра­зе Церк­ви Хри­сто­вой (слов в квад­рат­ных скоб­ках в конда­ке нет; они да­ны для по­яс­не­ния). Са­мо сло­во «Цер­ковь» (по-гре­че­ски – Эк­клесиа) озна­ча­ет «Со­бра­ние», а чу­до по­ни­ма­ния апо­столь­ской про­по­ве­ди яв­ля­ет­ся зна­ме­ни­ем её все­лен­ско­го при­зва­ния, так как слу­ша­те­ли про­ис­хо­дят из всей Все­лен­ной (Ой­кумены, или Экумены), как на­зы­ва­ли то­гда Рим­скую им­пе­рию. Тра­ги­че­ское раз­де­ле­ние на­ро­дов, про­ис­шед­шее у Ва­ви­лон­ской баш­ни, на­ко­нец-то при­хо­дит к кон­цу: Бог «всех при­звал к един­ству». Со­бы­тие дня Пя­ти­де­сят­ни­цы в Иеру­са­ли­ме – это от­вет на слу­чив­ше­е­ся неко­гда в Ва­ви­лоне, – окон­ча­ние эры меж­пле­мен­ной враж­ды и вет­хо­за­вет­но­го изо­ля­ци­о­низ­ма (лож­но по­ня­той «из­бран­но­сти») и вос­ста­нов­ле­ние сущ­ност­но­го ра­вен­ства всех лю­дей в ли­це Но­во­го Ада­ма – Бо­го­че­ло­ве­ка Иису­са Хри­ста.

[3] На­зва­ние «Пя­ти­де­сят­ни­ца» (греч. Пэнт­эко́стэ) име­ет фор­маль­но хро­но­ло­ги­че­ское про­ис­хож­де­ние и не вы­ра­жа­ет су­ще­ства че­ству­е­мо­го со­бы­тия (смот­ри­те так­же в про­по­ве­ди о. Иан­ну­а­рия на Апо­столь­ское чте­ние), но озна­ча­ет лишь то, что празд­ник со­вер­ша­ет­ся через пять­де­сят дней по­сле Пас­хи (как у ев­ре­ев, так и у хри­сти­ан). Рож­де­ние соб­ствен­но хри­сти­ан­ско­го празд­ни­ка Свя­той Тро­и­цы про­изо­шло в день ев­рей­ской Пя­ти­де­сят­ни­цы; по­это­му наш ка­лен­дарь со­хра­ня­ет оба тер­ми­на.

[4] То есть там же в Иеру­са­ли­ме, где Гос­подь в по­след­ний раз го­во­рил с ни­ми в день Сво­е­го Воз­не­се­ния.

[5] Речь идёт об осен­нем празд­ни­ке Ку­щей (Па­ла­ток, Ша­тров), уста­нов­лен­ном в па­мять о со­ро­ка­лет­ней жиз­ни в па­лат­ках во вре­мя стран­ствий по Си­най­ской пу­стыне. С наи­боль­шей тор­же­ствен­но­стью празд­но­вал­ся по­след­ний день празд­ни­ка, на­зы­ва­е­мый Ве­ли­ким. В этот день пе­ре­но­си­ли во­ду из Си­ло­ам­ской ку­пе­ли во Храм, где свя­щен­ни­ки по­ли­ва­ли ею боль­шой ал­тарь (жерт­вен­ник), слу­жив­ший для все­со­жже­ний. Он сто­ял в хра­мо­вом «дво­ре свя­щен­ни­ков» пе­ред Свя­ти­ли­щем. Этот свя­щен­ный об­ряд да­ёт Спа­си­те­лю по­вод ме­та­фо­ри­че­ски го­во­рить о «во­де веч­ной жиз­ни» – да­рах Свя­то­го Ду­ха, за­ме­ня­ю­щих вет­хо­за­вет­ные об­ря­ды очи­ще­ния.

* * *

При­ло­же­ние

Ва­ви­лон­ская баш­ня

Со­глас­но биб­лей­ской Кни­ге Бы­тия, «Ва­ви­лон­ская баш­ня», – это цик­ло­пи­че­ское со­ору­же­ние, «вы­со­тою до небес», без­успеш­но воз­во­ди­мое в зем­ле Сен­наар по­сле­по­топ­ным че­ло­ве­че­ством, ещё со­хра­няв­шим пер­во­на­чаль­ную язы­ко­вую общ­ность (Быт.11:1-9).

Питер Брейгель Старший. Вавилонская башня
Питер Брейгель Старший. Вавилонская башня
(1-й вариант). 1564. Роттердам, музей
Бойманса ван Бёнингена

Ре­аль­ным про­то­ти­пом Ва­ви­лон­ской баш­ни яв­ля­ет­ся мно­го­ярус­ная, пи­ра­ми­даль­ной фор­мы, сту­пен­ча­тая баш­ня (зик­курат) глав­но­го хра­ма Ва­ви­ло­на, по­свя­щён­но­го его по­кро­ви­те­лю – бо­гу Марду­ку, а так­же ме­со­по­там­ские зик­ку­ра­ты дру­гих го­ро­дов. В Ва­ви­лоне баш­ню на­зы­ва­ли Эте­менанки («Ос­но­ва­ние неба и зем­ли»). Во вре­мя окон­ча­тель­ной ре­дак­ции Пя­ти­кни­жия (V век до н. э.), в со­став ко­то­ро­го во­шло это ска­за­ние о башне, мно­гие зик­ку­ра­ты, на­счи­ты­вав­шие мно­го­ве­ко­вую ис­то­рию, бы­ли за­бро­ше­ны и име­ли по­лу­раз­ру­шен­ный вид. Ано­ним­ный биб­лей­ский ав­тор, жив­ший в Ме­со­по­та­мии, вос­при­нял это как из­на­чаль­ную «недо­стро­ен­ность». При этом за­пад­но­се­мит­ское на­зва­ние го­ро­да (Баб Эл, «Вра­та бо­га») тол­ку­ет­ся им иг­рой сход­но­го сло­ва со зна­че­ни­ем «сме­ши­вать». До си­сте­ма­ти­че­ских рас­ко­пок в Ме­со­по­та­мии (с XIX ве­ка) Ва­ви­лон­ская баш­ня изо­бра­жа­лась обыч­но в ви­де ко­ну­со­об­раз­но­го со­ору­же­ния, опо­я­сан­но­го лест­ни­цей (Пи­тер Брей­гель Стар­ший и др.).

Быть людь­ми «од­но­го язы­ка» по древ­не­во­сточ­ной тер­ми­но­ло­гии озна­ча­ет вхо­дить в од­ну им­пе­рию (со­хра­ни­лись хваст­ли­вые вы­ра­же­ния ас­си­рий­ских ца­рей в адрес за­во­ё­ван­ных на­ро­дов: «Я сде­лал их людь­ми од­но­го язы­ка!»). Баш­ня и го­род озна­ча­ют бо­го­бор­че­скую ци­ви­ли­за­цию, по­стро­ен­ную на на­си­лии. Но зем­ной град, за­ду­ман­ный как вы­зов Небу, об­ре­чён на кру­ше­ние: за­ду­ман­ный его стро­и­те­ля­ми как па­мят­ник веч­ной сла­вы, он, на­про­тив, по­лу­ча­ет в ис­то­рии бес­слав­ное имя.

Са­мо­уве­рен­ные стро­и­те­ли Ва­ви­лон­ской баш­ни пи­та­ют­ся со­зна­ни­ем не толь­ко един­ства, но и сво­ей ис­клю­чи­тель­ной един­ствен­но­сти. По­это­му от­сут­ствие дру­гой че­ло­ве­че­ской общ­но­сти, и, сле­до­ва­тель­но, са­мой воз­мож­но­сти аль­тер­на­тив­ных ре­ше­ний, при­во­дит к идее са­мо­до­ста­точ­но­сти и непо­гре­ши­мо­сти, пи­та­ет под­ни­ма­ю­щу­ю­ся гор­ды­ню, ко­то­рая вле­чёт к вы­хо­ду за гра­ни­цы, опре­де­ля­е­мые здра­вым смыс­лом. Это опре­де­ля­ет и смысл на­ка­за­ния. Гос­подь не от­ка­зал­ся от лю­дей, но, уви­дев, что они не го­то­вы к под­лин­но­му, сво­бод­но­му един­ству, на­ру­шил это из­на­чаль­ное при­род­но-эм­пи­ри­че­ское, да­ром по­лу­чен­ное един­ство язы­ка-куль­ту­ры, дав каж­до­му на­ро­ду воз­мож­ность прой­ти свой непо­вто­ри­мый ис­то­ри­че­ский путь в ми­ро­вой ис­то­рии.

Глав­ный урок биб­лей­ской ис­то­рии Ва­ви­лон­ской баш­ни – в вы­бо­ре куль­тур­но-язы­ко­во­го плю­ра­лиз­ма как но­во­го пу­ти че­ло­ве­ка, в вы­дви­же­нии идеи со­зда­ния но­во­го един­ства в мно­го­об­ра­зии, но­во­го брат­ства лю­дей. Со ска­за­ни­ем о ва­ви­лон­ском «сме­ше­нии язы­ков» сим­во­ли­че­ски со­от­но­сит­ся рас­сказ о «сли­я­нии язы­ков» в день Пя­ти­де­сят­ни­цы в Иеру­са­ли­ме (Де­я­ния Апост., 2 гл). Бог, неко­гда раз­де­лив­ший язы­ки и лю­дей в Ва­ви­лоне, те­перь при­зы­ва­ет их к един­ству в Иеру­са­ли­ме, да­руя пред­ста­ви­те­лям мно­го­языч­ной Рим­ской им­пе­рии некий «об­ще­че­ло­ве­че­ский язык».

Из­ре­че­ния «ва­ви­лон­ское стол­по­тво­ре­ние», «сме­ше­ние язы­ков» или про­сто «Ва­ви­лон» ста­ли на­ри­ца­тель­ны­ми во мно­гих язы­ках.

Лит.: То­по­ров В. Н. Про­стран­ство куль­ту­ры и встре­чи в нем // Во­сток – За­пад: Ис­сле­до­ва­ния. Пе­ре­во­ды. Пуб­ли­ка­ции. Вып. 4. М., 1989; Тру­бец­кой Н. С. Ва­ви­лон­ская баш­ня и сме­ше­ние язы­ков // Из­ве­стия АН СССР. Се­рия ли­те­ра­ту­ры и язы­ка. 1990. Т. 49. № 2 (март–ап­рель). С. 152–160; Клен­гель-Брандт Э. Ва­ви­лон­ская баш­ня: Ле­ген­да и ис­то­рия. М., 1991; Афа­на­сье­ва В. К. Шу­мер­ский миф о пра­язы­ке // Эр­ми­таж­ные чте­ния 1986 – 1994 го­дов па­мя­ти В. Г. Лу­ко­ни­на. СПб., 1995. С. 154–158.

Ю. Ру­бан

(Ста­тья пред­на­зна­ча­лась для Рос­сий­ско­го гу­ма­ни­тар­но­го эн­цик­ло­пе­ди­че­ско­го сло­ва­ря. Не опуб­ли­ко­ва­на.)

Случайный тест