Неделя 24-я по Пятидесятнице

Апостольское чтение на Литургии

(Еф.2:14-22. – Зачало 221)

[Единство язычников и иудеев во Христе]

[Бра­тья,] Хри­стос – наш мир. Он со­здал из обо­их [иуде­ев и языч­ни­ков] од­но и раз­ру­шил сте­ну пре­гра­ды. Этой враж­де Он Сво­ею Пло­тью по­ло­жил ко­нец, от­ме­нил За­кон за­по­ве­дей и уста­вов [Мо­и­се­ев За­кон].

Так, мир уста­но­вив, Он со­тво­рил Се­бе из двух од­но­го но­во­го че­ло­ве­ка, со­зи­дая мир, и при­ми­рил Кре­стом обо­их с Бо­гом в од­ном Те­ле, убив в Се­бе враж­ду. При­дя, Он воз­ве­стил мир, – вам [языч­ни­кам], даль­ним, и мир близ­ким [иуде­ям]. Те­перь через Него мы, оба на­ро­да, в од­ном Ду­хе име­ем до­ступ к От­цу.

Итак, вы боль­ше не чу­же­стран­цы и не при­шель­цы, но со­граж­дане свя­тых и до­мо­чад­цы Бо­га. Вы – дом, по­стро­ен­ный на ос­но­ва­нии апо­сто­лов и про­ро­ков; а кра­е­уголь­ный ка­мень – Сам Хри­стос Иисус, в Ко­то­ром всё зда­ние, креп­ко сло­жен­ное, рас­тёт и ста­но­вит­ся свя­тым хра­мом в Гос­по­де; в Ко­то­ром и вы, в это зда­ние встро­ен­ные, ста­но­ви­тесь жи­ли­щем Бо­га в Ду­хе.

(Пе­ре­вод ар­хи­манд­ри­та Иан­ну­а­рия (Ив­ли­е­ва))


Евангельское чтение на Литургии

(Лк.8:41-56. – Зачало 39)

[Исцеление кровоточивой женщины и воскрешение дочери Иаира]

[В то вре­мя] при­шел [к Иису­су] че­ло­век по име­ни Иаир; он был ста­рей­ши­ной мест­ной си­на­го­ги. При­па­дая к но­гам Иису­са, он умо­лял Его вой­ти к нему в дом, по­то­му что бы­ла у него един­ствен­ная дочь, лет две­на­дца­ти, и она уми­ра­ла.

Иисус по­шел, а по до­ро­ге Его со всех сто­рон тес­ни­ла тол­па. И од­на жен­щи­на, – ко­то­рая стра­да­ла кро­во­те­че­ни­я­ми уже две­на­дцать лет и по­тра­ти­ла на вра­чей всё, что у неё бы­ло, и ни­кто не мог ее вы­ле­чить, – сза­ди по­до­шла к Нему и до­тро­ну­лась до ки­сти (или: ба­хро­мы, греч. ту краспеду) на краю Его пла­ща (гиматия)[*]; и тот­час кро­во­те­че­ние у неё оста­но­ви­лось. И ска­зал Иисус: «Кто при­кос­нул­ся ко Мне?»

Меж­ду тем как ни­кто не со­зна­вал­ся, Петр ска­зал: «На­став­ник, тол­па ото­всю­ду окру­жа­ет Те­бя и тес­нит [а Ты спра­ши­ва­ешь: "Кто при­кос­нул­ся ко Мне?"]». Но Иисус ска­зал: «Кто-то до­тро­нул­ся до Ме­ня, ибо Я по­чув­ство­вал, как си­ла вы­шла из Ме­ня».

То­гда жен­щи­на, ви­дя, что ей не уда­лось ута­ить­ся, с тре­пе­том при­бли­зи­лась, при­па­ла к Его но­гам и объ­яви­ла пе­ред всем на­ро­дом, по ка­кой при­чине до­тро­ну­лась до Него и как тот­час по­лу­чи­ла ис­це­ле­ние. Он же ска­зал ей: «Дочь Моя, твоя ве­ра спас­ла те­бя; иди с ми­ром!»

Воскрешение дочери ИаираОн еще го­во­рил, а из до­ма си­на­го­галь­но­го ста­рей­ши­ны при­хо­дит кто-то и го­во­рит [от­цу]: «Умер­ла твоя дочь! Не бес­по­кой Учи­те­ля». Но Иисус, услы­шав это, ска­зал ста­рей­шине си­на­го­ги: «Не стра­шись, толь­ко ве­руй, и она бу­дет спа­се­на!» А вой­дя в дом, Он не до­пу­стил вой­ти боль­ше ни­ко­го, кро­ме Пет­ра, Иоан­на и Иа­ко­ва, и от­ца, и ма­те­ри той де­воч­ки. Все пла­ка­ли о ней и при­чи­та­ли. Но Он ска­зал: «Не плачь­те! Она не умер­ла, но спит». И над Ним сме­я­лись, зная, что она умер­ла. А Он, [вы­слав всех вон и] взяв её за ру­ку, гром­ко воз­гла­сил: «Ди­тя, встань!» И воз­вра­тил­ся дух её; и тот­час она вста­ла; и Он ве­лел, чтобы да­ли ей по­есть. И ро­ди­те­ли её бы­ли изум­ле­ны; но Он на­ка­зал им ни­ко­му не го­во­рить о том, что про­изо­шло.

* * *

При­ме­ча­ние

[*] О том, до ка­ко­го эле­мен­та Его одеж­ды с ве­рой при­ка­са­лись боль­ные, пи­шут и еван­ге­ли­сты Мат­фей (Мф.14:36) и Марк: «И ку­да бы ни при­хо­дил Он, будь то в се­ла, го­ро­да или в усадь­бы, всю­ду на от­кры­тых ме­стах кла­ли боль­ных и про­си­ли Его, чтобы им хоть до­тро­нуть­ся до ки­стей Его пла­ща (ту краспеду ту химатиу авту); и кто бы ни при­кос­нул­ся к Нему, все ис­це­ля­лись» (Мк.6:56). В рус­ском си­но­даль­ном пе­ре­во­де во всех слу­ча­ях – неточ­ность, ви­ди­мо, со­зна­тель­ная. Там го­во­рит­ся, что жен­щи­на про­сто «кос­ну­лась края одеж­ды Его» (см.: Лк.8:44; Мк.6:56). То же – в сла­вян­ском пе­ре­во­де: «кос­ну́ся края риз Его». Ви­ди­мо, тен­ден­ци­оз­но на­стро­ен­ные ста­рые пе­ре­вод­чи­ки со­зна­тель­но хо­те­ли изъ­ять из Но­во­го За­ве­та эту важ­ную де­таль вет­хо­за­вет­но­го ев­рей­ско­го бла­го­че­стия (за­бы­вая, Кем был офи­ци­аль­но Иисус из На­за­ре­та для по­дав­ля­ю­ще­го боль­шин­ства Его совре­мен­ни­ков!).

В За­коне Мо­и­сея чи­та­ем: «Объ­яви сы­нам Из­ра­иле­вым и ска­жи им, чтобы они де­ла­ли се­бе ки­сти на кра­ях одежд сво­их и в ки­сти встав­ля­ли ни­ти из го­лу­бой шер­сти. И бу­дут они в ки­стях у вас для то­го, чтобы вы, смот­ря на них, вспо­ми­на­ли все за­по­ве­ди Гос­под­ни» (Чис.15:38-39). Та­ко­го ро­да ки­сти (евр. ци­ци́т) на пла­ще на­все­гда во­шли в упо­треб­ле­ние ве­ру­ю­щих ев­ре­ев (осо­бен­но рав­ви – учи­те­лей). По­ри­цая книж­ни­ков и фа­ри­се­ев за склон­ность к то­му, чтобы де­лать их че­рес­чур за­мет­ны­ми в ка­че­стве внеш­не­го зна­ка бла­го­че­стия сво­е­го но­си­те­ля («де­ла­ют всё ши­ре мо­лит­вен­ные по­вяз­ки свои и всё боль­ше – ки­сти», слав.: «раз­ши­ря­ют же хра­ни­ли­ща своя и ве­ли­ча́ют вос­кри­лия риз сво­их», – Мф.23:5), Иисус – как Учи­тель – Сам со­блю­дал этот древ­ний бла­го­че­сти­вый обы­чай.


Юрий Ру­бан, канд. ист. на­ук, канд. бо­го­сло­вия


Воскрешение дочери Иаира

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Во имя От­ца, и Сы­на, и Свя­то­го Ду­ха!

Как же мы по­хо­жи на лю­дей, окру­жав­ших умер­шую дочь Иаира! Сам Бог к ним при­шёл, Сам Гос­подь, и Он Сам им го­во­рит: «Не плачь­те, она не умер­ла, она усну­ла...». А лю­ди так твёр­до «зна­ют», что она умер­ла и с та­кой уве­рен­но­стью об этом го­во­рят! С ни­ми го­во­рит Гос­подь, Ко­то­ро­го они са­ми же при­зва­ли со­тво­рить чу­до, но те­перь они над Ним сме­ют­ся. По­ка она бы­ла боль­на – ещё мож­но бы­ло на­де­ять­ся на чу­до; те­перь же она умер­ла – и смеш­но го­во­рить о том, что есть на­деж­да...

Так бы­ва­ет и с на­ми. Гос­подь жил, умер, вос­крес, и Он Сам го­во­рит нам, что вре­мен­ная смерть по­доб­на сну, что за ней сто­ит Жизнь, ко­то­рой уже жи­вут ду­ши че­ло­ве­че­ские, – Жизнь, ко­то­рая охва­тит так­же и на­ши те­ла в день слав­но­го Вос­кре­се­ния. А мы всё про­дол­жа­ем го­во­рить: «Он умер, она умер­ла». И ко­гда нам чи­та­ют в хра­ме сло­ва апо­сто­ла Пав­ла: «Я не хо­чу, чтобы вы бы­ли без на­деж­ды, как про­чие, ко­то­рые ве­рят в смерть...», – то мы эти сло­ва слу­ша­ем, но всё рав­но «зна­ем», что пе­ред на­ми ле­жит че­ло­век, ко­то­рый умер, и хо­тим быть без­утеш­ны­ми.

Мы не ве­рим и сло­ву Вос­крес­ше­го Гос­по­да, что мы вос­крес­нем, и Его же де­лам и сло­вам, ко­гда Он вос­кре­шал лю­дей еще при Сво­ей зем­ной жиз­ни (дочь Иа­и­ра, Ла­за­ря), что есть Вос­кре­се­ние. Мы «зна­ем», что есть смерть, и не ве­рим, что есть жизнь. Как стран­но и как ужас­но, что эта оче­вид­ность смер­ти за­кры­ва­ет нам ре­аль­ность жиз­ни! Пусть каж­дый из нас спро­сит се­бя: сколь­ко раз Бог го­во­рил нам о жиз­ни, и сколь­ко раз мы от­ве­ча­ли: «Да я же знаю, что по­бе­ди­ла и по­беж­да­ет смерть!..»

И это от­но­сит­ся не толь­ко к те­лес­ной смер­ти. Ес­ли бы мы толь­ко ве­ри­ли в жизнь, то мы бы ве­ри­ли, что ко­гда уми­ра­ет род­ной или близ­кий – это не ко­нец: на­ши от­но­ше­ния с ним и на­ша жизнь по от­но­ше­нию к нему про­дол­жа­ют­ся. Чтобы най­ти жи­во­го че­ло­ве­ка, мы не долж­ны го­во­рить «вче­ра», «ко­гда-то», «в про­шлом», не долж­ны смот­реть на­зад, а те­перь долж­ны жить с этим жи­вым че­ло­ве­ком в этой жи­вой жиз­ни, и ждать боль­ше­го, а не мень­ше­го.

Это же от­но­сит­ся к ду­шев­ным и к ду­хов­ным яв­ле­ни­ям. Как лег­ко мы го­во­рим, что «че­ло­век умер», что «умер­ла друж­ба», «умер­ла лю­бовь», – умер­ло то, что бы­ло са­мое дра­го­цен­ное меж­ду людь­ми. И ко­гда Гос­подь нам го­во­рит, что оно толь­ко усну­ло, толь­ко та­ит­ся, но жи­вёт (по­то­му что всё са­мое важ­ное – лю­бовь, друж­ба, лас­ка – жи­вет; а уми­ра­ет толь­ко то, что уже на зем­ле несёт на се­бе пе­чать смер­ти и тле­ния), мы все-та­ки Ему воз­ра­жа­ем: «Нет, Гос­по­ди, я же знаю – это вы­мер­ло до кор­ня...»

А Хри­стос прит­чей о су­хом де­ре­ве, ко­то­рое три го­да об­ха­жи­ва­ли, по­ка оно не ожи­ло, го­во­рит нам: «Пусть оно и до кор­ня умрет, но ведь жизнь – от Ме­ня! Всё мо­жет вос­крес­нуть, всё – но в но­вой сла­ве, не в тлен­ном про­шлом, а в со­вер­шен­но но­вом си­я­нии не вре­мен­ной жиз­ни, а веч­ной!» Каж­дый год в Ве­ли­кую Суб­бо­ту утром мы слу­ша­ем про­ро­че­ство Ие­зе­ки­и­ля о су­хих ко­стях (Иез.37:3): «Сын че­ло­ве­че­ский, ожи­вут ли эти ко­сти?» – и от­ве­ча­ем: «Нет, это уже об­ласть смер­ти...». А этот до­хри­сти­ан­ский про­рок был муд­рее, и он от­ве­тил: «Гос­по­ди Бо­же, Ты зна­ешь это; а я не знаю...».

Это от­но­сит­ся ко все­му – идет ли речь о на­ших лич­ных от­но­ше­ни­ях с дру­ги­ми, ли­бо о судь­бе чьей-то че­ло­ве­че­ской ду­ши. Еван­гель­ский рас­сказ – не прит­ча, а быль о том, как вос­крес­ла дочь Иа­и­ра, ко­гда все зна­ли, что она умер­ла. Знал это и Хри­стос, толь­ко для Него смер­ти нет: есть жизнь, и есть сон. Об­ра­тим­ся к са­мим се­бе, оце­ним на­ши от­но­ше­ния к тем, кто по­чил, – то есть к тем, кто те­перь уснул и от­ды­ха­ет. По­ду­ма­ем и об окру­жа­ю­щих нас лю­дях, ду­хов­ное со­сто­я­ние ко­то­рых мы осу­ди­ли и вы­нес­ли «окон­ча­тель­ный» при­го­вор: «Этот мёртв! Не утруж­дай Учи­те­ля, и Бо­гу неза­чем сю­да при­хо­дить – не вос­станет!» По­ду­ма­ем о на­ших «умер­ших» дру­же­ских от­но­ше­ни­ях. Дей­стви­тель­но ли они умер­ли или лишь на вре­мя по­туск­не­ли и «по­чи­ли»? Вчи­тай­тесь в этот еван­гель­ский рас­сказ и как в прит­чу: ведь это прит­ча жиз­ни про­тив смер­ти, прит­ча на­деж­ды про­тив оче­вид­но­сти, прит­ча без­услов­ной ве­ры про­тив на­ше­го глу­бо­ко­го, уби­ва­ю­ще­го неве­рия! Аминь.

Случайный тест