Неделя по Воздвижении

Апо­столь­ское чте­ние на Ли­тур­гии

(Гал.2:16-20. – За­ча­ло 203)

[За­кон Мо­и­сея и ве­ра во Хри­ста]

Од­на­ко узнав, что ни­ка­кой че­ло­век не по­лу­ча­ет оправ­да­ние де­ла­ми За­ко­на, но толь­ко через ве­ру в Иису­са Хри­ста, и мы по­ве­ри­ли во Хри­ста Иису­са, чтобы быть оправ­дан­ны­ми ве­рою во Хри­ста, а не де­ла­ми За­ко­на, по­то­му что де­ла­ми За­ко­на не бу­дет оправ­да­на ни­ка­кая плоть. – 17Но ес­ли мы, ищу­щие оправ­да­ния во Хри­сте, ока­за­лись и са­ми греш­ни­ка­ми, то неуже­ли Хри­стос – слу­жи­тель гре­ха? – Немыс­ли­мо! 18Ведь ес­ли я вновь от­стра­и­ваю то, что раз­ру­шил, то сам се­бя и вы­став­ляю пре­ступ­ни­ком. – 19Ибо За­кон при­вёл ме­ня к смер­ти для За­ко­на, чтобы я жил для Бо­га. Я рас­пят со Хри­стом, 20и жи­ву уже не я, но жи­вёт во мне Хри­стос. А что ныне жи­ву во пло­ти, то жи­ву ве­рою в Сы­на Бо­жия, воз­лю­бив­ше­го ме­ня и пре­дав­ше­го Се­бя за ме­ня. 21Так неуже­ли я от­верг­ну Бо­жий дар?! Ведь ес­ли оправ­да­ние мо­жет дать [Мо­и­се­ев] За­кон, зна­чит, Хри­стос умер на­прас­но!

(По­след­ний стих в это чте­ние по­че­му-то не вхо­дит, но имен­но в нём Па­вел да­ёт от­вет на свои ри­то­ри­че­ские во­про­сы. – Ю. Р.[*])

(Пе­ре­вод ар­хи­манд­ри­та Иан­ну­а­рия (Ив­ли­е­ва))


[*] При­ме­ча­ние Юрия Ру­ба­на, канд. ист. на­ук, канд. бо­го­сло­вия.


Еван­гель­ское чте­ние на Ли­тур­гии

(Мк.8:34-9:1. – За­ча­ло 37)

[Как стать по­сле­до­ва­те­лем Хри­ста?]

Ска­зал Гос­подь Сво­им уче­ни­кам: «Кто хо­чет сле­до­вать за Мною, пусть от­ре­чёт­ся от се­бя, и возь­мёт на пле­чи крест, и так сле­ду­ет за Мною. Ибо кто хо­чет сбе­речь жизнь свою, тот по­гу­бит ее, а кто по­гу­бит жизнь свою ра­ди Ме­ня и Еван­ге­лия, тот спа­сёт ее. Ибо что за поль­за че­ло­ве­ку, ес­ли он стя­жа­ет весь мир, а жиз­ни сво­ей ли­шит­ся? И ка­кой вы­куп даст че­ло­век за жизнь свою? Ибо кто по­сты­дит­ся Ме­ня и слов Мо­их пе­ред этим по­ко­ле­ни­ем блуд­ным и греш­ным, то­го по­сты­дит­ся и Сын Че­ло­ве­че­ский, ко­гда при­дёт во сла­ве От­ца Сво­е­го со свя­ты­ми Ан­ге­ла­ми». И ска­зал им: «Ис­тин­но го­во­рю вам, что сре­ди сто­я­щих здесь есть та­кие, ко­то­рые не вку­сят смер­ти преж­де, чем уви­дят Цар­ствие Бо­жие, при­шед­шее в си­ле».


Крест

Про­то­и­е­рей Але­кандр Мень

На од­ной древ­ней над­пи­си в честь ке­са­ря Ав­гу­ста мож­но про­честь сле­ду­ю­щие сло­ва: «Су­ша и мо­ре на­сла­жда­ют­ся по­ко­ем, го­ро­да про­цве­та­ют в со­гла­сии и ми­ре». В этих сло­вах есть зна­чи­тель­ная до­ля прав­ды. С внеш­ней сто­ро­ны прав­ле­ние Ав­гу­ста бы­ло вре­ме­нем бла­го­со­сто­я­ния и ми­ра. Од­на­ко мир этот, куп­лен­ный до­ро­гой це­ной, был толь­ко ви­ди­мо­стью. Он явил­ся ре­зуль­та­том по­ра­бо­ще­ния мно­же­ства на­ро­дов Ев­ро­пы, Азии и Аф­ри­ки. Им­пе­ри­а­лизм «Веч­но­го го­ро­да» про­стёр свой меч над За­па­дом и Во­сто­ком древ­не­го ми­ра. Прав­да, Рим нёс по­ко­рен­ным «вар­ва­рам» свою «ци­ви­ли­за­цию», но вме­сте с ней при­хо­ди­ло и раб­ство. Мил­ли­о­ны бес­прав­ных че­ло­ве­че­ских су­ществ – гре­ков, фри­гий­цев, гер­ман­цев, гал­лов, ев­ре­ев и негров – ра­бо­та­ли под уда­ра­ми рим­ских би­чей на ка­ме­но­лом­нях, воз­во­ди­ли ак­ве­ду­ки, об­ра­ба­ты­ва­ли по­ля, раз­вле­ка­ли пуб­ли­ку в ам­фи­те­ат­ре.

Ес­ли на сво­бод­ных вар­ва­ров рим­ляне смот­ре­ли, как на лю­дей низ­шей по­ро­ды, то ра­бов они и во­все не счи­та­ли людь­ми. Их на­зы­ва­ли го­во­ря­щи­ми ору­ди­я­ми, и они но­си­ли ошей­ни­ки по­доб­но со­ба­кам.

Ко­гда вос­ста­ва­ли по­ко­рен­ные на­ро­ды, месть рим­ских ле­ги­о­нов бы­ла страш­ной; но осо­бен­но же­сто­ко рас­прав­ля­лись рим­ляне с ра­ба­ми, ко­гда те под­ни­ма­лись на нерав­ную борь­бу. За 70 лет до Рож­де­ства Хри­сто­ва при по­дав­ле­нии вос­ста­ния Спар­та­ка шесть ты­сяч ра­бов бы­ли рас­пя­ты на кре­стах вдоль до­ро­ги от Ри­ма до Ка­пуи.

Без­жиз­нен­но по­вис­шее те­ло, окро­вав­лен­ные бру­сья... Крест... Зло­ве­ще зву­ча­ло это сло­во в те вре­ме­на. Рас­пя­тие – по­зор­ная и му­чи­тель­ная казнь, ко­то­рая пред­став­ля­ла со­бой дли­тель­ную пыт­ку, неиз­беж­но окан­чи­вав­шу­ю­ся смер­тью. Рас­пя­тый ис­пы­ты­ва­ет страш­ную жаж­ду от по­те­ри кро­ви, ра­ны его вос­па­ля­ют­ся, кро­во­об­ра­ще­ние на­ру­ша­ет­ся из-за неесте­ствен­но­го по­ло­же­ния те­ла. Са­мих рим­лян эта бес­че­ло­веч­ная казнь при­во­ди­ла в со­дро­га­ние. За­кон за­пре­щал при­ме­нять её к ли­цам, име­ю­щим рим­ское граж­дан­ство. Её остав­ля­ли для ра­бов и по­ко­рён­ных на­ро­дов. Крест был, та­ким об­ра­зом, сим­во­лом раб­ства, на­си­лия и уни­же­ния.

Ес­ли бы в те дни вос­стал про­рок, ко­то­рый пред­ска­зал бы, что неда­ле­ко вре­мя, ко­гда крест станет зна­ме­нем спа­се­ния и Бо­же­ствен­ной люб­ви, его со­чли бы безум­цем.

В во­сем­на­дца­тый год прав­ле­ния ке­са­ря Ти­бе­рия у до­ро­ги близ Иеру­са­ли­ма рим­ские сол­да­ты в ко­то­рый раз при­гвож­да­ли ко кре­сту ру­ки и но­ги осуж­ден­ных. Их бы­ло трое. Над сред­ним кре­стом при­би­ли над­пись «Царь Иудей­ский». Но и рим­ские па­ла­чи и фа­ри­сеи, пре­дав­шие на казнь это­го Ца­ря, не по­ни­ма­ли, что со­вер­ша­ет­ся на Гол­го­фе, Ко­го прон­зи­ли они, над Кем сме­я­лись, стоя у под­но­жия кре­ста.

Дро­жа­ла зем­ля. Солн­це скры­ло свой лик, чтобы не све­тить на Безу­мие сы­нов че­ло­ве­че­ских. А они сме­я­лись. Сме­я­лись сол­да­ты, сме­я­лись свя­щен­ни­ки, сме­я­лись слу­чай­ные про­хо­жие на до­ро­ге. Да­же раз­бой­ни­ки, по­ве­шен­ные ря­дом с Сы­ном Бо­жи­им, из­де­ва­лись над Ним...

Три го­да Он хо­дил сре­ди этих лю­дей, три го­да об­лег­чал че­ло­ве­че­ские стра­да­ния, учил Ис­тине, воз­ве­щал Еван­ге­лие Цар­ства Бо­жия. Но они не хо­те­ли это­го Цар­ства. И рим­ляне и иудеи ве­ри­ли в цар­ство ми­ра се­го, а Его Цар­ство схо­ди­ло с Неба. И вот те­перь Он бес­си­лен и опо­зо­рен. Он боль­ше не бу­дет тре­во­жить их. Они до­воль­ны. «Сой­ди с кре­ста!» — кри­чат они.

Вдруг один из пре­ступ­ни­ков стал оста­нав­ли­вать сво­е­го то­ва­ри­ща, ко­то­рый по­вто­рял на­смеш­ки тол­пы. Мо­жет быть, его по­ра­зи­ло ве­ли­чие Спа­си­те­ля в мо­мент каз­ни, мо­жет быть, он слы­шал ко­гда-ни­будь Его про­по­ведь; толь­ко он об­ра­тил­ся к Рас­пя­то­му со сло­ва­ми: «Вспом­ни ме­ня, Гос­по­ди, ко­гда при­дёшь в Твоё Цар­ство». За­пек­ши­е­ся уста Иису­са разо­мкну­лись, и Он, все это вре­мя мол­чав­ший, про­из­нес: «Ис­тин­но го­во­рю те­бе, ныне же бу­дешь со Мною в раю».

По­ис­ти­не ве­ли­кие и зна­ме­на­тель­ные сло­ва! Да­же здесь, на кре­сте, оста­вал­ся Он Ца­рем!

Ми­но­вал пол­день. Страш­ные ми­ну­ты все бли­же... Как мо­лил Он От­ца, чтобы ми­но­ва­ла Его эта ча­ша! И всё же Он доб­ро­воль­но при­нял её. Не физи­че­ские стра­да­ния за­став­ля­ли Его скор­беть смер­тель­но в Геф­си­ман­ском са­ду, – мо­гу­чий дух по­беж­да­ет страх смер­ти. Но Он при­ни­мал на Се­бя на­ши немо­щи и бо­лез­ни, наш грех. Вся боль и про­кля­тие ве­ков, вся глу­би­на па­де­ния че­ло­ве­че­ско­го, весь ужас бо­го­остав­лен­но­сти лег­ли на Него.

Геф­си­ма­ния бы­ла пред­две­ри­ем. Ча­ша толь­ко пред­но­си­лась Ему. Он скор­бел и тос­ко­вал до кро­ва­во­го по­та. «Да ми­ну­ет Ме­ня эта ча­ша...» Что ис­пы­тал Гос­подь в те ноч­ные ча­сы? Быть мо­жет, Он ви­дел из­ме­ну, небла­го­дар­ность и пре­ступ­ле­ния столь мно­гих Сво­их по­сле­до­ва­те­лей: их нетер­пи­мость, фа­ри­сей­ство, же­сто­ко­сер­дие? Быть мо­жет, пе­ред Ним про­но­си­лись кар­ти­ны бу­ду­ще­го: вой­ны, рас­ко­лы, го­не­ния и на­си­лия?..

И вот Он на кре­сте. Тьма оку­та­ла зем­лю. Он Один, по­ки­ну­тый людь­ми, и Он боль­ше не ви­дит Сво­е­го От­ца. Нет че­ло­ве­че­ских слов для то­го, чтобы пе­ре­дать смер­тель­ный ужас этих ми­нут. Нуж­но пасть на ко­ле­ни и при­слу­шать­ся к го­ло­су, до­но­ся­ще­му­ся из мра­ка: «Бо­же Мой, Бо­же Мой! Для че­го Ты Ме­ня оста­вил?». Эти сло­ва, вы­рвав­ши­е­ся из уст Бо­же­ствен­но­го Стра­даль­ца, пе­ре­да­ют всю глу­би­ну Его ду­шев­ных мук. Сын остав­лен От­цом... «Нас ра­ди че­ло­век и на­ше­го ра­ди спа­се­ния...».

Рим­ский ис­то­рик той эпо­хи с пре­зри­тель­ной ла­ко­нич­но­стью пи­сал о Гол­гоф­ских со­бы­ти­ях: «Хри­стос был каз­нён в прав­ле­ние Ти­бе­рия про­ку­ра­то­ром Пон­ти­ем Пи­ла­том; но по­дав­лен­ное на вре­мя па­губ­ное суе­ве­рие вы­рва­лось сно­ва на­ру­жу и рас­про­стра­ни­лось не толь­ко по Иудее, где это зло по­лу­чи­ло на­ча­ло, но и по Ри­му».

С непо­сти­жи­мой для языч­ни­ков быст­ро­той нес­лась по ми­ру весть о «безу­мии кре­ста». Иудеи тре­бо­ва­ли зна­ме­ний, эл­ли­ны ис­ка­ли фило­соф­ских до­ка­за­тельств, но в от­вет они слы­ша­ли: «Мы про­по­ве­ду­ем Хри­ста Рас­пя­то­го...».

Да, рас­пя­тие, крест ста­но­вят­ся сим­во­лом спа­се­ния. Ору­дие от­вра­ти­тель­ной каз­ни воз­ве­ща­ет все­му ми­ру лю­бовь Бо­га к лю­дям и про­ще­ние гре­хов. Ра­на­ми Сы­на Бо­жия мы ис­це­ли­лись. Бес­ко­неч­но воз­лю­бив наш греш­ный мир, Он про­шёл через гор­ни­ло нече­ло­ве­че­ских стра­да­ний для его ис­куп­ле­ния,

В хри­сти­ан­ском ис­кус­стве есть мно­го изо­бра­же­ний кре­ста и рас­пя­тия, но, по­жа­луй, са­мое пре­крас­ное – это то, ко­то­рое вы­ра­бо­та­лось в пра­во­слав­ной во­сточ­ной ико­но­гра­фии. Здесь мы ви­дим Гос­по­да уже по­чив­шим: го­ло­ва скло­ни­лась, гла­за за­кры­ты. Но са­мое за­ме­ча­тель­ное – это ру­ки. Они не без­жиз­нен­ны, они рас­кры­ва­ют объ­я­тия все­му ми­ру. Во всем по­кой, тор­же­ство, про­ще­ние. По­бе­да над смер­тью уже пред­чув­ству­ет­ся. Он по­бе­ди­тель.

«Кре­сту Тво­е­му по­кла­ня­ем­ся, Вла­ды­ко, и свя­тое вос­кре­се­ние Твое сла­вим...».

(«Жур­нал Мос­ков­ской пат­ри­ар­хии». 1960. №09)

Случайный тест