Нравственная тематика песнопений Страстной седмицы

От­че, спа­си Мя от ча­са се­го,
но се­го ра­ди
при­и­дох на час сей.
Ин.12:27

И Цар­ство Твое да­ро­вал нам еси бу­ду­щее.
Ли­тур­гия свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста

Нет дру­го­го клю­ча, ко­то­рый бы от­вер­зал вра­та в
Цар­ствие Бо­жие, кро­ме Кре­ста Хри­сто­ва.

Свя­ти­тель Иг­на­тий Кав­каз­ский

Введение

Ве­ли­кий пост — это осо­бое вре­мя по­ка­я­ния и ис­прав­ле­ния. Во вре­мя Страст­ной сед­ми­цы в хра­ме мо­лит­вен­но вспо­ми­на­ют­ся со­бы­тия спа­си­тель­ной Жерт­вы Бо­го­че­ло­ве­ка Хри­ста. Бо­го­слу­жеб­ные тек­сты это­го пе­ри­о­да со­дер­жат дра­го­цен­ные ду­хов­ные со­кро­ви­ща, ко­то­рые мо­гут неска­зан­но обо­га­тить всех же­ла­ю­щих при­об­щить­ся к ним.

Страст­ная сед­ми­ца у древ­них хри­сти­ан на­зы­ва­лась “неде­лей свя­тых стра­стей”, “неде­лей спа­си­тель­ных стра­стей”, “Пас­хою крест­ною”. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст го­во­рит: “В сию ве­ли­кую неде­лю раз­ру­ше­но дол­говре­мен­ное цар­ство диа­во­ла, ис­треб­ле­на смерть, уни­что­жен грех, сня­то про­кля­тие, от­верст рай и небо ста­ло до­ступ­но че­ло­ве­кам. Царь и Бог ми­ра уми­рил вме­сте и небес­ное, и зем­ное; по­се­му эта сед­ми­ца и на­зы­ва­ет­ся ве­ли­кою сед­ми­цею”[1]. Имен­но грех яв­ля­ет­ся при­чи­ной от­чуж­де­ния че­ло­ве­ка от Бо­га как един­ствен­но­го ис­точ­ни­ка жиз­ни, а “без Бо­га че­ло­век ста­но­вит­ся об­ре­чен­ным греш­ни­ком, не спо­соб­ным спа­сти се­бя и об­ре­сти ис­тин­ное бла­го и веч­ную жизнь”[2].

Бо­го­слу­же­ния этой Сед­ми­цы в со­от­вет­ствии с важ­но­стью вос­по­ми­на­е­мых со­бы­тий со­дер­жат мно­же­ство нрав­ствен­ных на­зи­да­ний, по­мо­га­ю­щих хри­сти­а­ни­ну пра­виль­но под­го­то­вить­ся к встре­че вос­крес­ше­го Хри­ста.

Каж­дый день Страст­ной неде­ли — ве­ли­кий и свя­той, и еже­днев­но со­вер­ша­ют­ся осо­бые служ­бы. Все, что в Вет­хом За­ве­те бы­ло толь­ко пре­ды­зоб­ра­же­но, — все это Свя­тая Цер­ковь сво­дит в один ве­ли­че­ствен­ный об­раз, ко­то­рый по­сте­пен­но и рас­кры­ва­ет­ся пред на­ми в бо­го­слу­же­ни­ях Страст­ной сед­ми­цы. Вспо­ми­ная со­бы­тия по­след­них дней зем­ной жиз­ни Спа­си­те­ля, Цер­ковь вни­ма­тель­но сле­дит за каж­дым ша­гом, вслу­ши­ва­ет­ся в каж­дое сло­во гря­ду­ще­го на воль­ную страсть Хри­ста Спа­си­те­ля, по­сте­пен­но ве­дет нас по сто­пам Гос­по­да на про­тя­же­нии все­го Его крест­но­го пу­ти, от Вифа­нии до Лоб­но­го ме­ста, от цар­ствен­но­го вхо­да Его в Иеру­са­лим и до по­след­не­го мо­мен­та Его ис­ку­пи­тель­ных стра­да­ний на Кре­сте, и да­лее — до свет­ло­го тор­же­ства Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния. Все со­дер­жа­ние служб на­прав­ле­но к то­му, чтобы чте­ни­ем и пес­но­пе­ни­я­ми при­бли­зить нас ко Хри­сту, сде­лать нас спо­соб­ны­ми ду­хов­но со­зер­цать Та­ин­ство Спа­се­ния. Об этом и го­во­рит­ся в си­нак­са­ре Ве­ли­кой Суб­бо­ты: “Всех бо дней свя­тая че­ты­ре­де­сят­ни­ца пре­вос­хо­дит, сия же па­ки, сия свя­тая и ве­ли­кая сед­ми­ца боль­ши… Гла­го­лет­ся же ве­ли­кая сед­ми­ца, не яко боль­ши суть дние сии, или ча­сы, но яко ве­ли­кая и пре­есте­ствен­ная чу­де­са, и из­ряд­ная Спа­са на­ше­го де­ла в ней со­де­я­ша­ся…”[3].

Итак, глав­ная мысль бо­го­слу­же­ний Страст­ной сед­ми­цы — рас­крыть до­мо­стро­и­тель­ство на­ше­го спа­се­ния, по­ка­зать стра­да­ние Сы­на Бо­жия за весь че­ло­ве­че­ский род. Од­на­ко мо­жет воз­ник­нуть во­прос: за­чем нуж­ны бы­ли эти стра­да­ния? По­че­му сим­во­лом хри­сти­ан­ства стал имен­но крест — это ору­дие му­ки? Еще апо­стол Па­вел пи­сал: сло­во о кре­сте для по­ги­ба­ю­щих юрод­ство есть, а для нас, спа­са­е­мых, — си­ла Бо­жия <…> Ибо и Иудеи тре­бу­ют чу­дес, и Ел­ли­ны ищут муд­ро­сти; а мы про­по­ве­ду­ем Хри­ста рас­пя­то­го, для Иуде­ев со­блазн, а для Ел­ли­нов безу­мие (1Кор.1:18, 22-23). В этом нет ни­че­го уди­ви­тель­но­го: для че­ло­ве­че­ской муд­ро­сти, не оза­рен­ной си­лой Ду­ха Свя­то­го, тай­на Кре­ста все­гда оста­нет­ся тай­ной, ибо муд­рость ми­ра се­го есть безу­мие пред Бо­гом (см. 1Кор.1:20), а немуд­рое Бо­жие пре­муд­рее че­ло­ве­ков (1Кор.1:25). Ис­чез­ли в да­ли ве­ков са­мые име­на древ­них муд­ре­цов, а крест из ору­дия каз­ни стал лу­че­зар­ным сим­во­лом спа­се­ния че­ло­ве­че­ства. Крест — ду­ша хри­сти­ан­ства; без кре­ста нет и са­мо­го хри­сти­ан­ства. По­че­му?

Иисус Хри­стос, при­ни­мая на Се­бя грех, да­вая ему в Се­бя — без­греш­но­го — вой­ти, грех уни­что­жа­ет. Сын Бо­жий Сво­ей че­ло­ве­че­ской во­лей со­гла­сил­ся на смерть как на след­ствие гре­ха и пла­ту за грех. Но в Нем не бы­ло “гре­хов­но­го кор­ня”, сле­до­ва­тель­но, Он не дол­жен был и вку­шать смерт­но­го пло­да. Че­ло­век же но­сит этот ко­рень в се­бе, и смерть для него, мож­но ска­зать, есте­ствен­на, то есть био­ло­ги­че­ски ло­гич­на и пси­хо­ло­ги­че­ски при­ем­ле­ма в том “ни­же­при­род­ном” со­сто­я­нии, на ко­то­ром Бог оста­но­вил его па­де­ние. Один толь­ко Хри­стос по­знал, что та­кое под­лин­ная смерть, по­то­му что Его обо­жен­ное че­ло­ве­че­ство не долж­но бы­ло уми­рать. Один Он мог из­ме­рить всю ме­ру аго­нии, по­то­му что смерть овла­де­ла Его су­ще­ством извне, вме­сто то­го, чтобы быть в Нем, как в че­ло­ве­ке пад­шем, плоть ко­то­ро­го рас­па­да­ет­ся от бо­лез­ней и вре­ме­ни. И этой смер­тью грех уни­что­жа­ет­ся и ис­че­за­ет в еди­ном Ли­це Хри­ста при со­при­кос­но­ве­нии со все­силь­ным Его Бо­же­ством.

Без­мер­ность по­дви­га Хри­ста, по сло­ву апо­сто­ла Пав­ла, непо­сти­жи­ма (ср. Рим.11:33). Сам че­ло­век, оста­ю­щий­ся в за­клю­че­нии гре­ха, не мо­жет вый­ти из это­го за­клю­че­ния. Это де­ла­ет для него Гос­подь, Он вы­ку­па­ет ра­ба, Он Кре­стом со­еди­ня­ет че­ло­ве­ка с Бо­гом. Мы долж­ны быть на кре­сте. Но Хри­стос доб­ро­воль­но за­сту­пил на­ше ме­сто, сде­лал­ся за нас клят­вою (как пи­шет к Га­ла­там апо­стол Па­вел, см. Гал.3:13). Это озна­ча­ет, что остав­лен­ность Хри­ста на кре­сте бы­ла необ­хо­ди­мой, по­то­му что Бог уда­ля­ет­ся от про­кля­то­го. Бо­же Мой, Бо­же Мой, для че­го Ты Ме­ня оста­вил? — это вопль че­ло­ве­че­ско­го от­ча­я­ния. Про­кля­тие, осу­ществ­ля­е­мое над че­ло­ве­ком, неосу­ще­стви­мо над Сы­ном Бо­жи­им, и по­то­му ста­но­вит­ся бла­го­сло­ве­ни­ем; через крест все усло­вия гре­ха ста­но­вят­ся усло­ви­я­ми спа­се­ния.

Вот для че­го, по пре­муд­ро­му пла­ну Бо­жию, нуж­ны бы­ли стра­да­ния и смерть Гос­по­да. Эти­ми стра­да­ни­я­ми че­ло­ве­че­ство об­ре­ло на­ко­нец при­ми­ре­ние с Бо­гом и мир ду­шев­ный, дерз­но­ве­ние ко Гос­по­ду, жи­ву­ще­му во све­те непри­ступ­ном, и невы­ра­зи­мо ве­ли­кую ра­дость сы­нов­ней бли­зо­сти к Нему.

Святой и Великий Понедельник

Уже на­чи­ная с Верб­ной суб­бо­ты, в ко­то­рую вспо­ми­на­ет­ся вос­кре­ше­ние Гос­по­дом Пра­вед­но­го Ла­за­ря, и Верб­но­го вос­кре­се­ния, или Вхо­да Гос­под­ня в Иеру­са­лим, цер­ков­ные пес­но­пе­ния ве­дут нас по сто­пам Хри­ста. Верб­ное вос­кре­се­ние есть уже на­ступ­ле­ние Страст­ной сед­ми­цы. И вот уже мы слы­шим при­зыв: “Гря­дый Гос­подь к воль­ной стра­сти, Апо­сто­лом гла­го­ла­ше на пу­ти: се вос­хо­дим во Иеру­са­лим, и пре­даст­ся Сын Че­ло­ве­че­ский, яко­же есть пи­са­но о Нем. При­и­ди­те убо и мы, очи­щен­ны­ми смыс­лы, сше­ству­им Ему, срас­пнем­ся, и умерт­вим­ся Его ра­ди жи­тей­ским сла­с­тем, да и ожи­вем с Ним, и услы­шим во­пи­ю­ща Его: не кто­му в зем­ный Иеру­са­лим, за еже стра­да­ти, но вос­хо­жду ко От­цу Мо­е­му, и От­цу ва­ше­му, и Бо­гу Мо­е­му, и Бо­гу ва­ше­му, и со­воз­вы­шу вас в Гор­ний Иеру­са­лим, в Цар­ство Небес­ное” (ТП. Л. 398).

Свя­тая Цер­ковь еще и еще раз на­по­ми­на­ет нам, что Спа­си­тель по­стра­дал ра­ди нас, и дру­го­го пу­ти ко спа­се­нию, чем сле­до­ва­ние Ему, нет: “Го­то­ви­ся, ду­ше, преж­де ис­хо­да, усто­рой се­бе ко оно­му жи­тию; и Хри­сту те­бе ра­ди по­стра­да­ти тща­ще­му­ся, да тя про­сла­вит, пот­щи­ся спо­стра­да­ти, и срас­пя­ти­ся, и умре­ти” (ТП. Л. 394). Цер­ковь при­гла­ша­ет нас хо­тя бы в эти свя­тые дни по­сле­до­вать за Хри­стом. Но у мно­гих мыс­ли и ду­ша бы­ва­ют в это вре­мя все­це­ло по­гру­же­ны в су­е­ту, в за­бо­ты о при­го­тов­ле­нии к празд­ни­ку. Но ведь и Апо­сто­лы при­го­тов­ля­ли ве­че­рю, но как свя­то и чи­сто!.. А на­ша су­ет­ность из­мыш­ля­ет мно­же­ство мел­ких и ненуж­ных дел… Бу­дучи са­ми со­вер­шен­но зем­ны­ми, мы озем­ля­ем и Бо­жии празд­ни­ки, за­бы­вая, что то, что про­изо­шло во дни Страст­ной сед­ми­цы, в по­след­ние дни пре­бы­ва­ния на зем­ле во пло­ти Сы­на Бо­жия, пре­вос­хо­дит по важ­но­сти все со­бы­тия зем­ной ис­то­рии, тем бо­лее — лю­бые на­ши жи­тей­ские де­ла и по­пе­че­ния.

Еще слы­шат­ся вос­тор­жен­ные воз­гла­сы “Осан­на в выш­них…”, но цер­ков­ные пес­но­пе­ния устрем­ля­ют нас уже к дру­гим пе­ре­жи­ва­ни­ям, к то­му, что сле­ду­ет за тор­же­ствен­ным вхо­дом в Иеру­са­лим и ра­ди че­го со­шел на зем­лю Сын Бо­жий: “От вет­вий и ва­ий, яко от бо­же­ствен­на празд­ни­ка, в бо­же­ствен­ный пре­шед­ше празд­ник, к чест­но­му Хри­сто­вых стра­стей, вер­нии, сте­цем­ся та­ин­ству спа­си­тель­но­му: и Се­го ви­дим за нас Страсть тер­пя­ща воль­ную, То­му зо­ву­ще: Бла­го­у­тро­бия Ис­точ­ни­че, и спа­се­ния При­ста­ни­ще, Гос­по­ди, сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 392). И вот на­сту­па­ет Ве­ли­кий По­не­дель­ник.

В этот день Цер­ковь, как муд­рая де­ва, сто­ит на стра­же сво­е­го Же­ни­ха, и на утре­ни вме­сто “Бог Гос­подь и яви­ся нам” раз­да­ет­ся пе­ние тро­па­ря: “Се Же­них гря­дет в по­лу­но­щи и бла­жен раб, его­же об­ря­щет бдя­ща; недо­сто­ин же па­ки, его же об­ря­щет уны­ва­ю­ща. Блю­ди убо ду­ше моя, не сном отя­го­ти­ся, да не смер­ти пре­да­на бу­де­ши и Цар­ствия вне за­тво­ри­ши­ся, но вос­пря­ни зо­ву­щи: Свят, Свят, Свят еси Бо­же, Бо­го­ро­ди­цею по­ми­луй нас” (ТП. Л. 395). В ос­но­ву это­го пес­но­пе­ния по­ло­же­на прит­ча о де­ся­ти де­вах (Мф.25:1-13), — о необ­хо­ди­мо­сти бодр­ство­вать и мо­лить­ся, осо­бен­но в эти свя­тые дни. “Мы тор­же­ство­ва­ли все важ­ные со­бы­тия в зем­ной жиз­ни Гос­по­да на­ше­го, — го­во­рит ар­хи­епи­скоп Ин­но­кен­тий (Бо­ри­сов). — Те­перь, те­перь осо­бен­но долж­но явить лю­бовь и усер­дие, ко­гда все остав­ля­ют Его! Раз­ве не за нас Он идет на крест? Раз­ве не на­ши гре­хи бу­дут омы­вать­ся Его кро­вию? И мы поз­во­лим се­бе от­сут­ствие в сие вре­мя?”[4].

Гос­подь Иисус Хри­стос неод­но­крат­но в Свя­щен­ном Пи­са­нии име­ну­ет­ся Же­ни­хом, и пря­мо (Мф.9:15; Ин.3:29), и кос­вен­но (Мф.25:1,5-6,10); Его Цар­ство на­зы­ва­ет­ся бра­ком (Мф.25:1-10; Лк.12:36, 14:8; Откр.19:7). Ми­сти­че­ской неве­стой Хри­ста яв­ля­ет­ся Его Свя­тая Цер­ковь в ее един­стве, по­это­му Спа­си­тель есть Же­них каж­дой че­ло­ве­че­ской ду­ши, что вид­но и из слов апо­сто­ла Пав­ла (Еф.5:25).

Же­них гря­дет, и по Его сле­дам идем и мы, и вос­хо­дим в Иеру­са­лим, и ста­но­вим­ся сви­де­те­ля­ми то­го, что долж­но там свер­шить­ся. Шаг за ша­гом сше­ству­ем мы Гос­по­ду на­ше­му и Спа­си­те­лю. Вот мы слы­шим в Еван­ге­лии (Мф.21:18-43), как Спа­си­тель, воз­вра­ща­ясь по­сле тор­же­ствен­ной встре­чи в Иеру­са­ли­ме, по до­ро­ге взал­кал и уви­дел смо­ков­ни­цу и, не най­дя на ней пло­да, про­клял ее. “Про­кля­тие смо­ков­ни­цы по­сле­до­ва­ло не в от­мще­ние де­ре­ву, а для це­ли выс­шей <…> Про­кля­тая смо­ков­ни­ца вы­ра­жа­ет судь­бу и каж­дой ду­ши, греш­ной и нерас­ка­ян­ной”[5]. Пред­ла­гая нам при­мер бес­плод­ной смо­ков­ни­цы, Цер­ковь предо­сте­ре­га­ет: “Смо­ков­ни­цы осуж­де­ние да не пред­ва­рит тя, но бла­гия пло­ды пот­щи­ся серд­ца броз­да­ми, ду­ше, Твор­цу тво­е­му Хри­сту воз­ве­сти, в по­ка­я­нии Ему при­но­ся­щи” (ТП. Л. 392).

Как бы в объ­яс­не­ние этой прит­чи Гос­подь рас­ска­зы­ва­ет прит­чу о злых ви­но­гра­да­рях (Мф.21:33-42), ко­то­рые, ко­гда на­ста­ло вре­мя пло­дов, не толь­ко не от­да­ли их хо­зя­и­ну, но и сы­на его един­ствен­но­го, по­слан­но­го к ним за пло­да­ми, уби­ли. И по­то­му ска­зы­ваю вам, — за­кан­чи­ва­ет прит­чу Спа­си­тель, — что от­ни­мет­ся от вас Цар­ство Бо­жие. В этой прит­че нель­зя не ви­деть и осуж­де­ния хри­сти­а­нам, на­ру­ша­ю­щим за­по­ве­ди и тем про­дол­жа­ю­щим рас­пи­нать Сы­на Бо­жия сво­и­ми пре­гре­ше­ни­я­ми.

В об­ра­зе смо­ков­ни­цы и ви­но­гра­да­рей изо­бра­жа­ет­ся вся­кая ду­ша че­ло­ве­че­ская, не при­но­ся­щая ду­хов­но­го пло­да: “Из­сох­шия смо­ков­ни­цы за непло­дие, пре­ще­ния убо­яв­ше­ся, бра­тие, пло­ды до­стой­ны по­ка­я­ния при­не­сем Хри­сту, по­да­ю­ще­му нам ве­лию ми­лость” (ТП. Л. 399). Те­ме по­ка­я­ния уде­ля­ет­ся осо­бое вни­ма­ние как в бо­го­слу­жеб­ных текстах Страст­ной сед­ми­цы, так и в пи­са­ни­ях свя­тых От­цов. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст го­во­рит: «Не рас­слаб­ляй се­бя из­быт­ком дол­го­тер­пе­ния Бо­жия и не имей на­ме­ре­ния на­все­гда от­дать­ся удо­воль­стви­ям. Не го­во­ри: “По­ка еще по­на­сла­жда­юсь лю­бо­вью, по­ка по­поль­зу­юсь мо­ло­до­стью; немно­го спу­стя при­дет вре­мя по­ка­я­ния, зав­тра по­ка­юсь”. Тщет­ны по­доб­но­го ро­да рас­суж­де­ния, дур­ны ре­ше­ния тво­ей во­ли, пло­хим со­вет­ни­ком слу­жит для те­бя твоя по­хоть. Ты го­во­ришь: “Се­го­дня со­гре­шу, а зав­тра по­ка­юсь”. Хо­зя­ин ли ты зав­траш­не­го дня? Ес­ли ты вник­нешь, как сле­ду­ет, то ока­жет­ся, что и се­го­дняш­ним днем ты вполне рас­по­ла­гать не мо­жешь: од­на часть се­го­дняш­не­го дня про­шла, а дру­гая еще впе­ре­ди; та уже не твоя, а эта по­ка еще не твоя. Ты го­во­ришь: “Се­го­дня я вос­поль­зу­юсь удо­воль­стви­ем, а зав­тра по­ка­юсь”. То, что в тво­их ру­ках, ты от­дашь удо­воль­ствию, а то, что не твое, — по­ка­я­нию? Вос­поль­зуй­ся луч­ше мо­им со­ве­том: се­го­дняш­ний день от­дай по­ка­я­нию, а гре­ху не остав­ляй да­же зав­траш­не­го»[6]. “Вре­мя по­ка­я­ния ко­рот­ко, Цар­ствию же Небес­но­му нет кон­ца”, — го­во­рит пре­по­доб­ный Еф­рем Си­рин[7].

Кро­ме об­ра­зов смо­ков­ни­цы и ви­но­гра­да­рей, Страст­ной По­не­дель­ник воз­но­сит пред на­ми про­об­раз Са­мо­го Гос­по­да Иису­са Хри­ста в ви­де вет­хо­за­вет­но­го от­ро­ка Иоси­фа, про­дан­но­го бра­тья­ми за 20 среб­ре­ни­ков и ввер­жен­но­го в тем­ни­цу меж­ду дву­мя пре­ступ­ни­ка­ми, “прис­но­па­мят­но­го и це­ло­муд­рен­но­го, по­ра­бо­щен­на­го убо те­лом, ду­шу же непо­ра­бо­ще­ну со­блюд­ша­го, и Егип­том всем цар­ство­вав­ша­го…” (ТП. Л. 396). Лю­би­мый сын Иа­ко­ва, Иосиф из за­ви­сти про­дан был сво­и­ми бра­тья­ми по пло­ти; Иисус Хри­стос, воз­люб­лен­ный Сын От­ца Небес­но­го, был пре­дан и осуж­ден на смерть по нена­ви­сти и за­ви­сти Сво­их еди­но­пле­мен­ни­ков. Сын Из­ра­илев, про­дан­ный в Еги­пет, за­клю­ча­ет­ся в тем­ни­цу; осуж­ден­ный на смерть Сын Бо­жий снис­хо­дит во гроб. Дей­стви­ем Про­мыс­ла осво­бож­ден­ный из тем­ни­цы, Иосиф гос­под­ству­ет над Егип­том; Иисус Хри­стос по во­ста­нии Сво­ем из гро­ба при­ем­лет власть над ми­ром. Иосиф во вре­мя се­ми­лет­не­го го­ло­да пи­тал всех, при­хо­див­ших к нему за хле­бом; Иисус Хри­стос со­де­лал­ся для нас небес­ным Хле­бом для веч­ной жиз­ни[8].

В этот день в цер­ков­ных пес­но­пе­ни­ях вспо­ми­на­ет­ся так­же “сы­нов Зе­ве­део­вых ма­ти”, про­сив­шая “вре­мен­на­го цар­ства по­че­сти да­ро­ва­ти­ся ча­дом ея, но вме­сто тоя, ча­шу смер­ти обе­щал еси пи­ти дру­гом Тво­им, юже ча­шу преж­де сих пи­ти Сам гла­го­лал еси, гре­хов очи­ще­ние…” (ТП. Л. 398-399). И да­лее сле­ду­ет вы­вод: “Не упо­до­би­те­ся язы­ком <…> еже об­ла­да­ти мень­ши­ми; не та­ко бо бу­дет вам, Мо­им уче­ни­ком, яко ни­щий хо­тя есмь. Пер­вый убо вас, да бу­дет всем слу­га, на­чаль­ству­яй же яко на­чаль­ству­е­мый, предъ­и­зящ­ный же яко по­след­ней­ший. Ибо при­и­дох Сам об­ни­щав­ше­му Ада­му по­слу­жи­ти, и из­бав­ле­ние да­ти за мно­гих ду­шу Мою, во­пи­ю­щих Ми: сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 399). “Вас то­гда Мо­их уче­ни­ков по­зна­ют вси, аще Моя за­по­ве­ди со­блю­де­те <…> мир имей­те в се­бе и во всех, и сми­рен­ная мудр­ству­ю­ще воз­вы­си­те­ся…” (ТП. Л. 397). В Еван­ге­лии есть по­тря­са­ю­щие сло­ва: По то­му узна­ют все, что вы Мои уче­ни­ки, ес­ли бу­де­те иметь лю­бовь меж­ду со­бою (Ин.13:35). Ни дар чу­до­тво­ре­ний, ни про­зор­ли­вость, ни дру­гое да­ро­ва­ние не мо­жет сви­де­тель­ство­вать о че­ло­ве­ке, что он — по­сле­до­ва­тель Хри­стов. Гос­подь за­по­ве­дал од­но: иметь лю­бовь к Бо­гу и ближ­не­му. И толь­ко эта лю­бовь яв­ля­ет­ся до­ка­за­тель­ством то­го, что че­ло­век — уче­ник Хри­стов.

Вме­сто обыч­но­го ка­но­на из 9 пес­ней на утре­ни Ве­ли­ко­го По­не­дель­ни­ка по­ет­ся так на­зы­ва­е­мый три­пес­нец (ка­нон из 3-х пе­сен, от ко­то­ро­го по­лу­чи­ла на­зва­ние и са­ма бо­го­слу­жеб­ная кни­га, Три­одь Пост­ная, со­дер­жа­щая в се­бе служ­бы Ве­ли­ко­го по­ста). По­сле него три­жды по­ет­ся сле­ду­ю­щий эк­са­по­сти­ла­рий: “Чер­тог Твой ви­жду, Спа­се мой, укра­шен­ный и одеж­ды не имам, да вни­ду в онь: про­све­ти оде­я­ние ду­ши мо­ея, Све­то­да­вче, и спа­си мя”. Это пес­но­пе­ние по­ет­ся в те­че­ние трех дней до Ве­ли­ко­го Чет­вер­га; это мыс­лен­ное ви­де­ние рай­ско­го чер­то­га, кра­со­ты и ве­ли­чия небес­ных благ долж­но все­гда на­по­ми­нать нам о на­шей соб­ствен­ной гре­хов­ной нечи­сто­те и несо­вер­шен­стве да­же доб­рых на­ших дел.

Со­об­раз­но с ве­ли­чи­ем дней, бо­лее тор­же­ствен­ным ста­но­вит­ся и бо­го­слу­же­ние: за ча­са­ми и ве­чер­ней сле­ду­ет Пре­ждео­свя­щен­ная Ли­тур­гия, ко­то­рая в Ве­ли­ком по­сту слу­жит­ся лишь по сре­дам и пят­ни­цам, а на Страст­ной неде­ле — в По­не­дель­ник, Втор­ник и Сре­ду. Из­ме­ня­ет­ся и чте­ние книг Вет­хо­го За­ве­та (па­ре­мий). Вме­сто про­ро­ка Ис­айи на 6-м ча­се чи­та­ет­ся про­ро­че­ство про­ро­ка Ие­зе­ки­и­ля (Иез.1:1-20), ис­пол­нен­ное страш­ных, та­ин­ствен­ных ви­де­ний, ко­то­рые он со­зер­цал на во­дах Хо­вар­ских в дни пле­не­ния Ва­ви­лон­ско­го. Он ви­дел си­я­ние Сла­вы Гос­под­ней и дви­жи­мые Ду­хом сре­ди пла­ме­ни на ог­нен­ных ко­ле­сах, кры­ла­тые и мно­го­очи­тые об­ра­зы че­ло­ве­ка, тель­ца, льва и ор­ла, дан­ные Цер­ко­вью сим­во­ла­ми чет­ве­рым Еван­ге­ли­стам. Из­ме­ня­ет­ся Вет­хо­за­вет­ное чте­ние и на ве­черне. Чте­ние Бы­тия, пред­ла­гав­ше­е­ся в те­че­ние все­го Ве­ли­ко­го по­ста и ри­со­вав­шее на­ча­ло вет­хо­за­вет­ной ис­то­рии, за­кон­чи­лось. Древ­ний Иа­ков по­гре­бен уже в зем­ле обе­то­ван­ной; от­кры­ва­ет­ся вто­рая кни­га Мо­и­се­е­ва — Ис­ход — ис­ход из Егип­та, ис­ход из стра­ны гре­ха. Вме­сто Со­ло­мо­но­вых прит­чей, по­учав­ших нас муд­ро­сти че­ло­ве­че­ской, пред­ла­га­ет­ся чте­ние о мно­го­стра­даль­ном Иове — про­об­ра­зе Хри­ста.

На ча­сах в пер­вые три дня Страст­ной неде­ли про­чи­ты­ва­ют­ся все че­ты­ре Еван­ге­лия. “Цер­ковь, как бы не до­воль­ству­ясь крат­ки­ми Еван­гель­ски­ми чте­ни­я­ми о со­бы­ти­ях этих дней, од­ной сед­ми­цей же­ла­ет вос­пол­нить недо­ста­ток ше­сти преды­ду­щих, в те­че­ние ко­то­рых, в знак скор­би, уте­ши­тель­но­го Еван­гель­ско­го бла­го­ве­стия не пред­ла­га­лось”[9]. За Пре­ждео­свя­щен­ной Ли­тур­ги­ей в Ве­ли­кий По­не­дель­ник чи­та­ет­ся Еван­гель­ское про­ро­че­ство Спа­си­те­ля о кон­чине ми­ра: Вос­станет на­род на на­род и цар­ство на цар­ство… (Мф.24:7). А цер­ков­ные пес­но­пе­ния еще и еще раз на­по­ми­на­ют: “Го­то­ви са­ма се­бе, о ду­ше моя, ко ис­хо­ду: при­ше­ствие при­бли­жа­ет­ся неумо­ли­ма­го Су­дии” (ТП. Л. 403). Од­на­ко в то же вре­мя, ко­гда слы­шит­ся гроз­ное пре­ду­пре­жде­ние: “Ви­ди­те, ви­ди­те, яко Аз есмь Бог, Иже преж­де бы­тия всех, и преж­де со­тво­ре­ния зем­ли и неба, вем вся; и Весь сый во От­це, и Все­го но­шу в Се­бе” (ТП. Л. 402), сле­ду­ю­щие пес­но­пе­ния го­во­рят нам, что все­мо­гу­щий Бог, Тво­рец неба и зем­ли, со­шел на зем­лю и идет на воль­ные стра­да­ния ра­ди Сво­е­го тво­ре­ния, ра­ди нас! “Ми­ло­сер­ди­ем дви­жимь Хри­сте, во­лею предъ­и­де­ши стра­да­ти бла­го­де­те­лю, хо­тяй стра­стей нас из­ба­ви­ти, и еже во аде осуж­де­ния. Тем­же чест­ная Твоя вос­пе­ва­ем стра­да­ния, и сла­вим, Спа­се, край­нее Твое вси схож­де­ние” (ТП. Л. 402). Для ра­зу­ма, не под­чи­нив­ше­го се­бя муд­ро­сти Хри­сто­вой, по­нять это труд­но, про­сто невоз­мож­но. Од­на­ко ве­ру­ю­щий че­ло­век, име­ю­щий ум Хри­стов, в про­сто­те серд­ца то­ро­пит­ся сле­до­вать за Хри­стом, вос­хо­дя­щим на Гол­го­фу…

В По­не­дель­ник ве­че­ром со­вер­ша­ет­ся Ве­ли­кое По­ве­че­рие. По­ет­ся Три­пес­нец пре­по­доб­но­го Ан­дрея Крит­ско­го, и мы вме­сте со Хри­стом поды­ма­ем­ся на го­ру Еле­он­скую. “Пой­дем со Хри­стом к го­ре Еле­он­стей, тай­но со Апо­сто­лы со­во­дво­рим­ся Ему” (ТП. Л. 403). Тре­пет объ­ем­лет ду­шу и все тре­пет­нее ста­но­вят­ся пес­но­пе­ния: “Ра­зу­мей, сми­рен­ное серд­це <…> и ис­трез­ви­ся про­чее” (ТП. Л. 403). “Гря­дет всех Су­дия, из­ве­ден бы­ти на суд, на пре­сто­ле хе­ру­вим­стем се­дяй, яко по­вин­ный пред­ста­ти Пи­ла­ту, и вся по­стра­да­ти, да спа­сет­ся Адам” (ТП. Л. 495). Серд­це че­ло­ве­че­ское, под­го­тов­лен­ное мо­ле­ни­я­ми и преды­ду­щи­ми бе­се­да­ми и прит­ча­ми Хри­ста, уже как бы про­зре­ло и в об­ра­зе Гря­ду­ще­го на воль­ную смерть ви­дит та­ин­ствен­но­го и страш­но­го Ца­ря цар­ству­ю­щих и Гос­по­да гос­под­ству­ю­щих, Су­дию, гря­ду­ще­го су­дить мир.

Святой и Великий Вторник

Утре­ня Ве­ли­ко­го Втор­ни­ка так­же на­чи­на­ет­ся пе­ни­ем тро­па­ря “Се, Же­них гря­дет в по­лу­но­щи”. В ос­но­ве его ле­жит прит­ча о де­ся­ти де­вах (Мф.25:1-13); вос­по­ми­на­нию о ней и по­свя­ще­но бо­го­слу­же­ние Ве­ли­ко­го Втор­ни­ка. В Ве­ли­кий По­не­дель­ник на Утре­ни был как бы лишь от­да­лен­ный клик в но­щи: Се Же­них гря­дет. Он по­вто­ря­ет­ся и те­перь, но уси­ли­ва­ет­ся и рас­ши­ря­ет­ся в по­сле­ду­ю­щих пес­но­пе­ни­ях и в Еван­гель­ском чте­нии о де­ся­ти де­вах. Прит­чею о де­ся­ти де­вах Цер­ковь вну­ша­ет все­гдаш­нюю го­тов­ность к встре­че Небес­но­го Же­ни­ха. “Же­ни­ха, бра­тие, воз­лю­бим, — по­ет­ся в се­дальне на Утре­ни, — све­щи своя укра­сим, в доб­ро­де­те­лех си­я­ю­ще и ве­ре пра­вой: да яко муд­рыя Гос­под­ни де­вы го­то­ви вни­дем с Ним на бра­ки, Же­них бо да­ры, яко Бог всем по­да­ет нетлен­ный ве­нец” (ТП. Л. 405). Бо­го­слу­жеб­ные тек­сты утвер­жда­ют чрез­вы­чай­но важ­ную ис­ти­ну: от­сут­ствие ми­ло­сер­дия сво­дит на нет все про­чие доб­ро­де­те­ли, ка­ки­ми бы они ни бы­ли (си­нак­сарь Ве­ли­ко­го Втор­ни­ка): “Иже бо де­ло еди­ное и пре­боль­шее убо яве де­ла­ет, о дру­гих же небре­жет, па­че же о ми­ло­сты­ни, не вхо­дит со Хри­стом в веч­ное упо­ко­е­ние, но воз­вра­ща­ет­ся вспять по­срам­лен. Ни­что­же бо пе­чаль­ней­ше, и сра­ма ис­пол­нен­ней­ше, яко­же дев­ство, по­беж­да­е­мое име­ни­ем” (ТП. Л. 407). На­по­ми­на­ние об этом слы­шит­ся еще и еще раз… “При­и­ди­те, вер­нии, де­ла­им усерд­но Вла­ды­це: <…> ов убо муд­рость да при­но­сит де­лы бла­ги­ми, ов же служ­бу свет­ло­сти да со­вер­ша­ет. Да при­об­ща­ет­ся же сло­вом вер­ный тай­ны нена­учен­но­му, и да рас­то­ча­ет бо­гат­ство убо­гим дру­гий: си­це бо за­и­мо­ван­ное мно­го­усу­гу­бим, и яко стро­и­те­лие вер­нии бла­го­да­ти, Вла­дыч­ния ра­до­сти спо­до­бим­ся” (ТП. Л. 408). Бо­гат­ство, ко­то­рым мы вла­де­ем, и ко­то­рым при­зва­ны при­об­ре­тать Цар­ство Небес­ное, на са­мом де­ле не на­ше! Тем бо­лее его необ­хо­ди­мо упо­треб­лять на де­ла доб­рые. По­это­му в Еван­гель­ском по­вест­во­ва­нии нам пред­ла­га­ют­ся два дру­гих сим­во­ла: прит­ча о та­лан­тах и про­ро­че­ство о Страш­ном су­де (Мф.25:14-46). “Егда при­и­де­ши во сла­ве со ан­гель­ски­ми си­ла­ми, и ся­де­ши на пре­сто­ле, Иису­се, раз­суж­де­ния, да мя, Пас­ты­рю Бла­гий, не раз­лу­чи­ши <…> да не убо с коз­ли­щи гру­ба­го мя гре­хом по­гу­би­ши, но дес­ным мя со­че­тав ов­цам, спа­си яко Че­ло­ве­ко­лю­бец” (ТП. Л. 408).

Об этих страш­ных и тре­пет­ных ча­сах, ожи­да­ю­щих мир, и го­во­рит в зна­чи­тель­ной ча­сти бо­го­слу­же­ние Ве­ли­ко­го Втор­ни­ка. Пе­ред кон­цом ис­то­рии, пе­ред все­мир­ной Пас­хой и та­ин­ствен­ным вось­мым днем Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва на­сту­пит “седь­мо­го дня бу­ря”, — кон­чи­на ми­ра и Страш­ный Суд. От­да­лен­ные и как бы предо­сте­ре­гав­шие нас го­ло­са в Три­песн­це и Еван­гель­ском чте­нии Ве­ли­ко­го По­не­дель­ни­ка, в бо­го­слу­же­нии Ве­ли­ко­го Втор­ни­ка зву­чат уже силь­но и гроз­но и, слов­но стра­жи в но­щи, пе­ре­кли­ка­ют­ся меж­ду со­бою ве­чер­ние и утрен­ние Три­песн­цы. Вновь раз­да­ет­ся песнь о Чер­то­ге и вновь смя­тен­ная ду­ша скор­бит о нечи­сто­те сво­ей и в тай­ни­ках сво­их во­пи­ет: “Се те­бе та­лант Вла­ды­ка вве­ря­ет, ду­ша моя, со стра­хом при­и­ми дар, за­им­ствуй Дав­ше­му, раз­да­вай ни­щим и стя­жи дру­га Гос­по­да, да ста­не­ши одес­ную Его, егда при­и­дет во сла­ве и услы­шишь бла­жен­ный глас: Вни­ди, ра­бе, в ра­дость Гос­по­да сво­е­го” (ТП. Л. 408). Ду­ша — неплод­ная смо­ков­ни­ца, ду­ша — злой ви­но­гра­дарь, ду­ша — де­ва нера­зум­ная, ду­ша — лу­ка­вый и ле­ни­вый раб, со­кру­ша­ясь и тре­пе­ща, пред­сто­ит ныне пред сво­им Бо­же­ствен­ным Су­ди­ей, со­зер­цая свои де­ла и лю­тые по­мыш­ле­ния. “Из глу­би­ны воз­звах к Те­бе, Гос­по­ди, Гос­по­ди, услы­ши глас мой”, взы­ва­ет стих про­ким­на и сла­дост­ным уте­ше­ни­ем зву­чит от­вет­ный глас: “Яко у Гос­по­да ми­лость и мно­гое у Него из­бав­ле­ние”.

А по­ка длит­ся на­ше по­ка­ян­ное сто­я­ние пред веч­ным Су­ди­ей и Гос­по­дом, по­ка те­кут ис­то­ри­че­ские со­бы­тия на зем­ле, — со­би­ра­ет­ся со­вет книж­ни­ков и фа­ри­се­ев на Иису­са и по­дви­га­ют на пре­да­тель­ство Иу­ду, — вновь про­но­сит­ся про­ро­че­ское сло­во Ие­зе­ки­и­ля: ог­нен­ное ви­де­ние Пре­сто­ла и Сла­вы Гос­под­ней окрест его. Но от гроз­но­го ви­де­ния за­мир­ных су­деб Гос­подь при­зы­ва­ет нас к то­му, что долж­но сей­час свер­шить­ся на зем­ле, и кон­ча­ет опи­са­ние Страш­но­го су­да сло­ва­ми, пред­ска­зы­ва­ю­щи­ми Свою ско­рую смерть:Через два дня бу­дет Пас­ха, и Сын Че­ло­ве­че­ский пре­дан бу­дет на рас­пя­тие (Мф.26:2). На ве­черне по­вто­ря­ют­ся утрен­ние сти­хи­ры и про­дол­жа­ет­ся чте­ние Ис­хо­да, по­вест­ву­ю­щее о рож­де­нии Мо­и­сея, вы­вед­ше­го вет­хо­за­вет­ный Из­ра­иль из Егип­та — юдо­ли гре­ха — и про­об­ра­зо­вав­ше­го Мес­сию-Хри­ста, от­крыв­ше­го Из­ра­и­лю но­во­за­вет­но­му вход в Цар­ство Небес­ное. За­тем чи­та­ет­ся от­ры­вок из кни­ги Иова о том, как пу­стын­ный ве­тер на­ле­тел и об­ру­шил на де­тей его хра­ми­ну, и как Иов ска­зал: Наг изы­дох от чре­ва ма­те­ре мо­ея, наг и отъ­и­ду та­мо: Гос­подь да­де, Гос­подь отъ­ят: яко Гос­по­де­ви из­во­ли­ся, та­ко бысть: бу­ди имя Гос­подне бла­го­сло­вен­но. Во всех сих при­клю­чив­ших­ся ему ни­что­же со­гре­ши Иов пред Гос­по­дем, и не да­де безу­мия Бо­гу (Иов.1:21-22). Мно­го­стра­даль­ный Иов — про­об­раз Хри­ста — остав­лен­ный людь­ми и Бо­гом, из­не­мо­га­ю­щий под бре­ме­нем стра­да­ний — про­слав­ля­ет Гос­по­да и сам про­слав­ля­ет­ся Им.

В сво­ем Три­песн­це По­ве­че­рие Ве­ли­ко­го Втор­ни­ка уже вклю­ча­ет мо­ти­вы на­сту­па­ю­щей Ве­ли­кой Сре­ды. Уже мы слы­шим по­хва­лу по­ма­зав­шей Гос­по­да ми­ром: “Бла­го­во­ния та­ин­ствен­на­го ис­пол­не­на же­на, пер­ва­го из­ба­ви­ся зло­во­ния <…> мно­гих гре­хов” (ТП. Л. 412); уже го­во­рит­ся о пре­да­тель­стве Иуды: “Небла­го­дар­ный уче­ник, от­верг­ся Те­бе, Хри­сте, со­бо­ри­ще все­без­за­кон­ных лю­дей спод­ви­за­ше на Тя, на пре­да­ние об­ра­щь­ся” (ТП. Л. 411); уже со­брал­ся без­за­кон­ный си­нед­ри­он “осу­ди­ти го­ре Се­дя­ща­го, яко Су­дию всех Гос­по­да” (ТП. Л. 411), но в то же вре­мя, уже у по­ро­га крест­ных стра­да­ний, Цер­ковь на­по­ми­на­ет нам, что все эти му­че­ния Тво­рец тер­пит ра­ди тва­ри, ра­ди нас: “Дер­жай ве­ки <…> Ты еси Пас­ха на­ша, по­жре­ный за всех, яко Аг­нец и Жерт­ва, и пре­гре­ше­ний очи­ще­ние” (ТП. Л. 411). “По­ка­за­ти хо­тя, Иису­се, пре­есте­ствен­ное Тво­е­го сми­ре­ния всем, ял еси в до­му Си­мо­но­ве, ве­че­ряв <…> да блуд­ни­ца при­об­ря­щет неку­пи­мую бла­го­дать Твою” (ТП. Л. 412)! В этих пес­но­пе­ни­ях го­во­рит­ся о ве­ли­чай­шем уни­чи­же­нии, ке­но­си­сеСпа­си­те­ля ми­ра, о Пас­ты­ре доб­ром, не хо­тя­щем ги­бе­ли да­же од­ной ов­цы (Мф.18:12-14), доб­ро­воль­но подъ­яв­шем та­кие страш­ные стра­да­ния ра­ди на­ше­го спа­се­ния. Все это долж­но на­по­ми­нать нам и по­дви­гать нас к от­вет­ной люб­ви к Бо­гу, не раб­ской, не на­ем­ни­че­ской, но сы­нов­ней люб­ви к Со­зда­те­лю, Спа­си­те­лю и Про­мыс­ли­те­лю.

Раз­мыш­ляя о бо­го­слу­же­нии Ве­ли­ко­го Втор­ни­ка, свя­ти­тель Фе­о­фан За­твор­ник пи­шет: “Во­про­сом об Иоанне Гос­подь да­ет ура­зу­меть, что Он ис­тин­ный Мес­сия; прит­чею о двух сы­но­вьях вну­ша­ет, что иудеи бу­дут от­верг­ну­ты и на ме­сто их при­зва­ны языч­ни­ки; прит­чею о ви­но­гра­да­рях ска­зы­ва­ет им, что от­вер­жен­ных ожи­да­ет по­ги­бель; прит­чею о бра­ке сы­на ца­ре­ва учит, что и из при­шед­ших к Нему не все бу­дут до­стой­ны, и ока­жут­ся та­кие, ко­то­рых пра­вед­но бу­дет из­верг­нуть вон во тьму кро­меш­нюю <…> До­ста­точ­но бы­ло толь­ко вы­слу­шать все это со вни­ма­ни­ем, чтоб уве­рить­ся, что Он есть ис­тин­ный Спас ми­ру — Хри­стос, и по­ко­рить­ся Его за­по­ве­дям и уче­нию”[10].

Святая и Великая Среда

В этот день вос­по­ми­на­ют­ся два со­бы­тия, ко­то­рые и со­став­ля­ют со­дер­жа­ние бо­го­слу­жеб­ных тек­стов: по­ка­я­ние блуд­ни­цы, воз­лив­шей ми­ро на но­ги Спа­си­те­ля, и за­мы­сел зло­че­сти­во­го Иуды пре­дать сво­е­го Учи­те­ля. И утрен­ний три­пес­нец, и сти­хи­ры по­свя­ще­ны этим двум об­ра­зам. “Про­ст­ре блуд­ни­ца вла­сы Те­бе, Вла­ды­це, про­ст­ре Иуда ру­це без­за­кон­ным” (ТП. Л. 417), — од­на, чтобы при­нять про­ще­ние, дру­гой — среб­рен­ни­ки. Греш­ни­ца по­доб­на раз­бой­ни­ку бла­го­ра­зум­но­му, рас­пя­то­му ря­дом со Хри­стом. Иуда, за­мкнув­ший­ся в сво­ей бо­го­про­тив­ной зло­бе и осуж­да­ю­щий греш­ную же­ну — по­до­бен раз­бой­ни­ку ошу­юю: “Блуд­ни­ца при­сту­пи к Те­бе, ми­ро со сле­за­ми из­ли­ва­ю­щи на но­зе Твои, Че­ло­ве­ко­люб­че, и смра­да зол из­бав­ля­ет­ся по­ве­ле­ни­ем Тво­им! Ды­шя же бла­го­дать Твою уче­ник небла­го­дар­ный, сию от­ла­га­ет, и смра­дом оде­ва­ет­ся, среб­ро­лю­би­ем про­дая Те­бе” (ТП. Л. 413). Жен­щи­на срав­ни­ва­ет­ся с ми­ро­но­си­ца­ми, на­зы­ва­ет­ся “це­ло­муд­рен­ною блуд­ни­цею”, и в ее уста вла­га­ют­ся сле­ду­ю­щие глу­бо­ко по­ка­ян­ные и на­зи­да­тель­ные сло­ва ка­ю­щей­ся греш­ни­цы, об­ра­щен­ные ко Гос­по­ду: “Гос­по­ди, яже во мно­гия гре­хи впад­шая же­на, твое ощу­тив­шая Бо­же­ство, ми­ро­но­си­цы взем­ши чин, ры­да­ю­щи ми­ро Те­бе преж­де по­гре­бе­ния при­но­сит, увы мне, гла­го­лю­щи, яко нощь мне есть раз­жже­ние блу­да невоз­дер­жан­на <…> При­и­ми моя ис­точ­ни­ки слез <…> при­к­ло­ни­ся к мо­им воз­ды­ха­ни­ем сер­деч­ным <…> да об­ло­бы­жу пре­чи­стеи Твои но­зе и отру сия па­ки гла­вы мо­ея вла­сы <…> Гре­хов мо­их мно­же­ства и су­деб Тво­их без­дны кто из­сле­дит? Ду­ше­спас­че Спа­се мой, да мя Твою ра­бу не пре­зри­ши, без­мер­ную име­яй ми­лость” (ТП. Л. 417). Этот глу­бо­ко на­зи­да­тель­ный при­мер по­ка­я­ния блуд­ни­цы в дру­гих сти­хи­рах со­по­став­ля­ет­ся с иуди­ным ока­ян­ством и оже­сто­че­ни­ем: “Егда греш­ная при­но­ша­ше ми­ро, то­гда уче­ник со­гла­ша­ше­ся пре­без­за­кон­ным. Овая убо ра­до­ва­ше­ся, ис­то­ща­ю­щи ми­ро мно­го­цен­ное, сей же тща­ше­ся про­да­ти Без­цен­на­го. Сия Вла­ды­ку по­зна­ва­ше, а сей от Вла­ды­ки раз­лу­ча­ше­ся. Сия сво­бож­да­ше­ся, а Иуда раб бы­ва­ше вра­гу. Лю­то есть ле­ность, ве­лие по­ка­я­ние; еже мне да­руй, Спа­се, по­стра­да­вый о нас, и спа­си нас” (ТП. Л. 417).

Раз­мыш­ляя о пре­да­тель­стве Иуды, нель­зя не прий­ти в изум­ле­ние от его чер­ной небла­го­дар­но­сти к Учи­те­лю, так точ­но вы­ра­жен­ной в сло­вах цер­ков­но­го пес­но­пе­ния: “Кий тя об­раз, Иудо, пре­да­те­ля Спа­су со­де­ла? Еда от ли­ка тя апо­столь­ска раз­лу­чи? еда да­ро­ва­ния ис­це­ле­ний ли­ши? еда со оне­ми ве­че­ряв, те­бе от тра­пезы от­ри­ну? еда иных но­ги умыв, твои же пре­з­ре? От ко­ли­ких благ непа­мят­лив был еси! И твой убо небла­го­дар­ный об­ли­ча­ет­ся нрав, То­го же без­мер­ное про­по­ве­ду­ет­ся дол­го­тер­пе­ние, и ве­лия ми­лость” (ТП. Л. 438). Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, объ­яс­няя, со­глас­но с Еван­ге­ли­ем, мрач­ное ду­шев­ное со­сто­я­ние Иуды гос­под­ство­вав­шею в нем стра­стью среб­ро­лю­бия, под­чер­ки­ва­ет, что быв­ший уче­ник со­вер­ша­ет пре­да­тель­ство не по неве­де­нию. Оно со­вер­ша­ет­ся сра­зу по­сле по­ма­за­ния Гос­по­да ми­ром: “Чтобы ты не об­ви­нял учи­те­ля в немо­щи, ко­гда уви­дишь, что уче­ник пре­да­ет Учи­те­ля. Си­ла Учи­те­ля бы­ла та­ко­ва, что она при­вле­ка­ла и блуд­ниц к по­ви­но­ве­нию Ему. По­че­му же, ска­жешь, об­ра­щав­ший блуд­ниц не в си­лах был при­влечь к Се­бе уче­ни­ка? Он в си­лах был при­влечь к Се­бе уче­ни­ка, но не хо­тел сде­лать его доб­рым по необ­хо­ди­мо­сти и при­влечь к Се­бе на­силь­но”[11]. Да­лее Зла­то­уст под­чер­ки­ва­ет, что Иуда, “не быв при­зван пер­во­свя­щен­ни­ка­ми, не быв при­нуж­ден необ­хо­ди­мо­стью или си­лою, но сам по се­бе и от се­бя он про­из­вел ко­вар­ство и пред­при­нял та­кое на­ме­ре­ние, не имея ни­ко­го со­общ­ни­ком это­го нече­стия”[12]. Пер­во­свя­щен­ни­ки и фа­ри­сеи уби­ли Хри­ста не из-за де­нег, а по при­чи­нам ре­ли­ги­оз­ным и по­ли­ти­че­ским, но Иуда толь­ко “к среб­ре­ни­ком устрем­ля­ше­ся” (ТП. Л. 422). “…Среб­ро­лю­бие! Оно по­ро­ди­ло все это зло <…> Смот­ри, сколь­ко ве­щей оно из­гла­ди­ло из ду­ши Иуды: со­об­ще­ство (с Иису­сом Хри­стом), при­язнь, об­ще­ние в тра­пе­зе, чу­де­са, уче­ние, уве­ща­ние, на­став­ле­ние; все это то­гда среб­ро­лю­бие вверг­ло в за­бве­ние. По­это­му спра­вед­ли­во Па­вел го­во­рил: Ко­рень бо всем злым среб­ро­лю­бие есть (1Тим.6:10)”[13]. По­это­му цер­ков­ные пес­но­пе­ния так на­стой­чи­во предо­сте­ре­га­ют нас от это­го гре­ха: “Нрав среб­ро­лю­бия, и об­раз твой безу­мия ис­полнь несмыс­лен­ный Иудо: ве­рен бо быв един ток­мо ков­чеж­цу, вся­ко не пре­кло­нил­ся еси к ми­ло­сер­дию, но за­клю­чил еси же­сто­ка­го тво­е­го серд­ца утро­бу, пре­дав Еди­на­го бла­го­у­троб­на­го” (ТП. Л. 422).

Об­ра­тив на­ше вни­ма­ние на нрав­ствен­ный смысл Еван­гель­ских со­бы­тий, вос­по­ми­на­е­мых в бо­го­слу­же­нии Ве­ли­кой Сре­ды, свя­тая Цер­ковь, од­на­ко, устрем­ля­ет нас к глав­но­му — к при­бли­жа­ю­щей­ся Па­схе Крест­ной, за ко­то­рой сле­ду­ет и Слав­ное Вос­кре­се­ние: “Гор­ни­ца по­стла­ная, при­ят Тя, Со­зда­те­ля, и ста­ин­ни­ки, и та­мо Пас­ху скон­чал еси, и та­мо со­де­лал еси та­ин­ства…” (ТП. Л. 422). И опять же, пе­ре­жи­вая ве­ли­чай­шие со­бы­тия Еван­гель­ской и ми­ро­вой ис­то­рии, Цер­ковь не остав­ля­ет сво­их чад без на­зи­да­ния. Вос­при­нять Жерт­ву Хри­сто­ву, за нас ныне при­но­си­мую, мо­жет толь­ко тот, кто очи­стит свое серд­це: “Бла­жен есть, иже мо­жет вер­но при­я­ти Гос­по­да: гор­ни­цу убо серд­це преду­го­то­вав, и ве­че­рю бла­го­че­стие” (ТП. Л. 422).

…Сно­ва чи­та­ет­ся про­ник­ну­тое глу­бо­ким смыс­лом про­ро­че­ство Ие­зе­ки­и­ля: И ви­дех, и се, ру­ка про­стер­та ко мне, и в ней сви­ток книж­ный <…> и впи­са­но бя­ше в нем ры­да­ние и жа­лость и го­ре. И ре­че ко мне (Гос­подь): сыне че­ло­вечь, снеждь (съешь) сви­ток сей <…> и от­вер­зох уста моя, и на­пи­та мя свит­ком сим <…> и снедох его, и бысть в устех мо­их яко мед сла­док. В этом про­ро­че­стве со­сре­до­то­чен как бы весь смысл страст­но­го пу­ти Спа­си­те­ля, в ко­то­ром го­речь стра­да­ния пре­тво­ря­ет­ся в неиз­ре­чен­ную ра­дость. Но для то­го, чтобы пе­ре­жить и ощу­тить его, нуж­но прой­ти с Ним этот крест­ный путь, со­рас­пять­ся Ему, уме­реть с Ним и быть по­гре­бен­ным с Ним, чтобы с Ним и вос­крес­нуть во сла­ве.

С осо­бой си­лой зву­чит на ве­черне в по­след­ний раз: “Да ис­пра­вит­ся мо­лит­ва моя”, по­сле ко­то­ро­го идет, то­же по­след­нее в Ве­ли­ком по­сту, по­сле­до­ва­ние Пре­ждео­свя­щен­ной Ли­тур­гии. Еван­гель­ское чте­ние на Ли­тур­гии (Мф.26:7-16) вновь про­слав­ля­ет по­сту­пок греш­ни­цы и за­кан­чи­ва­ет­ся сло­ва­ми о том, как Иуда по­шел к пер­во­свя­щен­ни­кам и ска­зал:Что вы да­ди­те мне, и я вам пре­дам Его? Они пред­ло­жи­ли ему 30 среб­ре­ни­ков, и с то­го вре­ме­ни он ис­кал удоб­но­го слу­чая пре­дать сво­е­го Учи­те­ля.

В по­след­ний раз по­ет­ся див­ная песнь: “Ныне си­лы небес­ныя с на­ми неви­ди­мо слу­жат”, в по­след­ний раз чи­та­ет­ся “Гос­по­ди и Вла­ды­ко жи­во­та мо­е­го” и Три­пес­нец Ан­дрея Крит­ско­го вво­дит нас на ма­лом по­ве­че­рии в гор­ни­цу устлан­ную, где Со­зда­тель с уче­ни­ка­ми Сво­и­ми со­вер­ша­ет Пас­ху.

Святой и Великий Четверг

Служ­бы свя­то­го и Ве­ли­ко­го Чет­вер­га по­свя­ще­ны од­новре­мен­но­му опла­ки­ва­нию на­чав­ших­ся пре­да­тель­ством Иуды стра­стей Гос­под­них и ми­сти­че­ской ра­до­сти Тай­ной Ве­че­ри, Ве­че­ри Люб­ви. По­это­му со­дер­жа­ние бо­го­слу­жеб­ных тек­стов, как и ха­рак­тер их зву­ча­ния, от­ли­ча­ет­ся двой­ствен­но­стью: в по­ра­зи­тель­ном со­че­та­нии гос­под­ству­ют и пе­чаль, и ра­дость.

Со­от­вет­ствен­но тор­же­ствен­но­сти на­сту­па­ю­щей ми­ну­ты из­ме­ня­ет­ся и ха­рак­тер бо­го­слу­же­ний. Смолк­ли вопли и сте­на­ния греш­ной ду­ши и не слыш­но бо­лее кли­ка в но­щи: “Се Же­них гря­дет”, ибо Же­них уже при­шел и в гор­ни­це убран­ной со­вер­ша­ет ве­ли­кую Ве­че­рю Люб­ви. Вме­сто пес­но­пе­ния “Се Же­них…” по­ет­ся тро­парь Ве­ли­ко­го Чет­вер­га: “Егда слав­нии уче­ни­цы на умо­ве­нии Ве­че­ри про­све­ща­ху­ся, то­гда Иуда зло­че­сти­вый среб­ро­лю­би­ем неду­го­вав омра­ча­ше­ся и без­за­кон­ным су­ди­ям Те­бе, Пра­вед­но­го Су­дию, пре­да­ет…” (ТП. Л. 424). В нем, изо­бра­зив мрач­ное со­сто­я­ние ду­ши пре­да­те­ля, неду­го­вав­ше­го среб­ро­лю­би­ем, свя­тая Цер­ковь об­ра­ща­ет­ся и к каж­до­му “име­ний ра­чи­те­лю”, чтобы он бе­жал от под­ра­жа­ния столь “несы­тыя ду­ши, Учи­те­лю та­ко­вая дерз­нув­шия”. В этом тро­па­ре Цер­ковь гро­мо­глас­но по­вто­ря­ет неод­но­крат­ные предо­сте­ре­же­ния Гос­по­да про­тив безум­ной, бо­го­заб­вен­ной при­вя­зан­но­сти к ма­те­ри­аль­но­му бо­гат­ству. На при­ме­ре Иуды сбы­лись сло­ва Спа­си­те­ля: Не мо­же­те слу­жить Бо­гу и мам­моне (Лк.16:13).

По важ­но­сти вос­по­ми­на­е­мых со­бы­тий из зем­ной жиз­ни Хри­ста Спа­си­те­ля, с это­го дня до Фо­ми­ной неде­ли по цер­ков­но­му уста­ву пре­кра­ща­ет­ся чте­ние Псал­ти­ри, по­это­му сра­зу по­сле пе­ния это­го тро­па­ря бы­ва­ет чте­ние Еван­ге­лия от Лу­ки, по­вест­ву­ю­ще­го как о при­бли­же­нии празд­ни­ка опрес­но­ков и о при­го­тов­ле­нии к нему уче­ни­ков, так и о са­мом со­вер­ше­нии Спа­си­те­лем Тай­ной Ве­че­ри. Сле­ду­ю­щий за Еван­ге­ли­ем ка­нон (на­чи­на­ю­щий­ся сло­ва­ми “Се­че­ное се­чет­ся”) с уди­ви­тель­ной си­лой и глу­би­ной рас­кры­ва­ет та­ин­ствен­ный смысл это­го со­бы­тия. В глу­бо­чай­шем по со­дер­жа­нию и вы­со­чай­шем по сло­гу ка­ноне осо­бен­но яр­ко под­черк­ну­то нес­ли­ян­ное и нераз­дель­ное со­еди­не­ние двух при­род, двух естеств Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста — Бо­же­ско­го и че­ло­ве­че­ско­го — и их вза­им­ное со­пря­же­ние, дей­ствие и уча­стие в де­ле на­ше­го спа­се­ния. Тво­рец и Со­зда­тель, с неиз­ре­чен­ной лю­бо­вью скло­ня­ясь и при­ни­кая к со­здан­ной Им тва­ри, зо­вет ее к ра­до­сти со­еди­не­ния с Со­бою.

Ка­нон на­чи­на­ет­ся на­по­ми­на­ни­ем о том, что Сам Гос­подь ра­ди на­ше­го спа­се­ния со­шел на зем­лю: “Все­ви­нов­ная и по­да­тель­ная жиз­ни, без­мер­ная муд­рость Бо­жия, со­зда храм Се­бе от Чи­стыя неис­ку­со­муж­ныя Ма­те­ре: в храм бо те­лес­но обол­кий­ся, слав­но про­сла­ви­ся Хри­стос Бог наш” (ТП. Л. 424; песнь 1, тро­парь 1). То, что свер­ши­лось неко­гда в Виф­ле­е­ме, ко­гда Гос­подь и Бог наш об­лек­ся в мла­ден­че­скую плоть че­ло­ве­ка, здесь, на Тай­ной Ве­че­ре, при­об­ре­та­ет но­вый со­кро­вен­ный смысл.

В сле­ду­ю­щем тро­па­ре ве­ру­ю­щие при­зы­ва­ют­ся ко вни­ма­нию и бла­го­го­ве­нию, при­лич­ным на­сту­па­ю­ще­му вре­ме­ни: “ду­ше­пи­та­тель­ную уго­тов­ля­ет тра­пе­зу, без­смер­тия же во­ис­тин­ну муд­рость Бо­жия рас­тво­ря­ет ча­шу вер­ным. При­сту­пим бла­го­чест­но…” (ТП. Л. 424), ибо сей­час бу­дет от­кры­то нам ве­ли­кое та­ин­ство: “Услы­шим вси вер­нии, со­зы­ва­ю­щую вы­со­ким про­по­ве­да­ни­ем, несо­здан­ную и есте­ствен­ную пре­муд­рость Бо­жию во­пи­ет бо: вку­си­те и ра­зу­мев­ше, яко Хри­стос Аз, возо­пий­те: слав­но про­сла­ви­ся Хри­стос Бог наш” (ТП. Л. 424; песнь 1, тро­парь 3).

Да­лее ка­нон пре­по­доб­но­го Кось­мы Ма­и­ум­ско­го по­вест­ву­ет о со­бы­ти­ях Тай­ной Ве­че­ри: о про­щаль­ной тра­пе­зе Спа­си­те­ля со Сво­и­ми уче­ни­ка­ми, об уста­нов­ле­нии Та­ин­ства Ев­ха­ри­стии и о пре­да­тель­стве Иуды. Двой­ным чув­ством пе­ча­ли и ра­до­сти про­ник­ну­то со­дер­жа­ние ка­но­на: пе­ча­ли о на­чав­шем­ся крест­ном вос­хож­де­нии Гос­по­да на Гол­го­фу и ра­до­сти о той ве­ли­кой Ра­до­сти, ко­то­рую Гос­подь уго­то­вал для всех лю­бя­щих Его. Эта “крест­ная ра­дость” и есть та под­лин­ная ду­хов­ная ра­дость, ко­то­рая нам ныне да­ет­ся: “Из­ба­ви­тель­ною все­го ро­да че­ло­ве­ча, Тво­ею, Бла­же, Твоя уче­ни­ки на­по­ил еси ве­се­лия ча­шею, на­пол­нив ю, Сам бо Се­бе свя­щен­но­дей­ству­е­ши” (ТП. Л. 424).

Вдруг, неожи­дан­но для уче­ни­ков, их Бо­же­ствен­ный Учи­тель на­чал омы­вать им но­ги, что бы­ло обя­зан­но­стью слу­ги: Иисус, зная, что при­шел час Его пе­рей­ти от ми­ра се­го к От­цу, явил де­лом, что, воз­лю­бив Сво­их су­щих в ми­ре, до кон­ца воз­лю­бил их (Ин.13:1). В до­ка­за­тель­ство этой люб­ви и в при­мер Сво­им по­сле­до­ва­те­лям, “езе­ра, и ис­точ­ни­ки, и мо­ря Со­тво­ри­вый, сми­ре­нию нас на­ка­зуя из­ряд­но­му, лен­ти­ем опо­я­сав­ся, уче­ни­ков но­ги умы, сми­ря­я­ся пре­мно­же­ством бла­го­у­тро­бия, и воз­вы­шая нас от про­па­стей зло­бы, Един Че­ло­ве­ко­лю­бец” (ТП. Л. 425). Это был мол­ча­ли­вый от­вет Спа­си­те­ля на спор Апо­сто­лов о пер­вен­стве. Ко­гда же умо­ве­ние за­кон­чи­лось, Гос­подь ска­зал: Аще убо Аз умых ва­ши но­зе, Гос­подь и Учи­тель, и вы долж­ни есте друг дру­гу умы­ва­ти но­зе. Об­раз бо дах вам, да, яко­же Аз со­тво­рих вам, и вы тво­ри­те (Ин.13:14-15). Об этом Еван­гель­ском при­ме­ре сми­ре­ния еще раз на­по­ми­на­ет­ся в цер­ков­ных пес­но­пе­ни­ях: “Сми­ря­я­ся за бла­го­у­тро­бие, но­ги умыл еси уче­ни­ков Тво­их, и к те­че­нию бо­же­ствен­но­му сия на­пра­вил еси” (ТП. Л. 425).

Под­го­то­вив этим Апо­сто­лов к важ­но­сти пред­сто­я­ще­го, Гос­подь вме­сте с уче­ни­ка­ми вку­ша­ет пас­халь­но­го агн­ца, по­след­ний раз в ис­то­рии празд­нуя Пас­ху вет­хо­за­вет­ную, и со­вер­ша­ет­ся то, о чем ра­нее го­во­рил Он и пред­ска­зы­вал Сво­им уче­ни­кам: Хлеб же, ко­то­рый Я дам, есть Плоть Моя, ко­то­рую Я от­дам за жизнь ми­ра (Ин.6:51), ибо Плоть Моя ис­тин­но есть пи­ща, и Кровь Моя ис­тин­но есть пи­тие. Яду­щий Мою Плоть и пи­ю­щий Мою Кровь пре­бы­ва­ет во Мне, и Я в нем (Ин.6:55-56). Об­лек­ший­ся в плоть че­ло­ве­че­скую Гос­подь и Бог наш при­ча­ща­ет Те­ла Сво­е­го и Кро­ви уче­ни­ков, а через них и нас всех, лю­бя­щих Его: При­и­ми­те, яди­те: сие есть Те­ло Мое <…> пий­те от нея вси: сия бо есть Кровь Моя, Но­ва­го За­ве­та, яже за мно­гия из­ли­ва­е­мая во остав­ле­ние гре­хов (Мф.26:26-28). Уста­нав­ли­ва­ет­ся Та­ин­ство Те­ла и Кро­ви Хри­сто­вой: “Хри­стос учре­ди мир, небес­ный и бо­же­ствен­ный хлеб: при­и­ди­те убо хри­сто­люб­цы, брен­ны­ми уст­на­ми, чи­сты­ми же серд­цы, при­и­мем вер­но жре­мую Пас­ху, в нас свя­щен­но­дей­ству­е­мую”. “Пас­ха Хри­стос есть ве­ли­ка и все­чест­ная, сне­ден быв яко хлеб, за­клан же яко ов­ча: Той бо воз­не­се­ся о нас Жерт­ва. То­го Те­ла бла­го­чест­но, и То­го Кро­ве вси тай­но при­ча­ща­ем­ся” (ТП. Л. 423). Это чу­до пре­ло­же­ния хле­ба и ви­на в Те­ло и Кровь Иису­са Хри­ста бы­ло чу­дом люб­ви Его, про­дол­же­ни­ем чу­да Его во­че­ло­ве­че­ния и та­ин­ством со­еди­не­ния двух ми­ров — Бо­же­ско­го и че­ло­ве­че­ско­го. По сло­ву свя­ти­те­ля Ки­рил­ла Иеру­са­лим­ско­го, через При­ча­ще­ние ве­ру­ю­щие ста­но­вят­ся “со­те­лес­ны­ми и еди­но­кров­ны­ми Хри­сту”. Да бу­дут все еди­но, как Ты, От­че, во Мне, и Я в Те­бе, так и они да бу­дут в Нас еди­но (Ин.17:21). Это еди­не­ние люб­ви в об­ще­нии Те­ла и Кро­ви Хри­сто­вых есть выс­шее ис­пол­не­ние цер­ков­но­го един­ства: оно и есть со­еди­не­ние во об­раз Еди­но­сущ­ной и Нераз­дель­ной Тро­и­цы, о ко­то­ром го­во­рил Гос­подь на про­щаль­ной бе­се­де Сво­им уче­ни­кам. Как пи­шет свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, “Бо­го­че­ло­век дал все­б­ла­гий, пре­муд­рый, пре­ра­дост­ный за­вет Церк­ви Сво­ей — до скон­ча­ния ве­ка со­вер­шать все­с­па­си­тель­ное и са­мо­нуж­ней­шее Та­ин­ство — Те­ла и Кро­ви Его и при­ча­ще­ния ве­ру­ю­щих”[14]. Та­ин­ство это необ­хо­ди­мо, чтобы че­ло­век, по сло­вам цер­ков­ных пес­но­пе­ний, мог стать бо­гом по бла­го­да­ти: “Пи­тие но­вое па­че сло­ва, Аз гла­го­лю во цар­ствии Мо­ем, Хри­стос дру­гом, пию, яко­же бо Бог с ва­ми бо­ги бу­ду” (ТП. Л. 425).

Тво­рец и Вла­ды­ка тва­рей, сти­хий небес­ных и зем­ных, озе­ра, ис­точ­ни­ки и мо­ря со­тво­ри­вый, со­еди­ня­ет нас ныне с Со­бой до кон­ца в непо­нят­ном че­ло­ве­че­ско­му ра­зу­му по­дви­ге люб­ви и сми­ре­ния.

И как бла­жен­ные Апо­сто­лы, ве­че­ряв­шие вме­сте со Хри­стом в Си­он­ской гор­ни­це, со­еди­ни­лись с Ним, так и нас Цер­ковь в сво­ем бо­го­слу­же­нии при­зы­ва­ет: “Стран­ствия Вла­дыч­ня, и без­смерт­ныя тра­пезы на гор­нем ме­сте, вы­со­ки­ми умы, вер­нии, при­и­ди­те на­сла­дим­ся, воз­шед­ша Сло­ва, от Сло­ва на­учив­ше­ся, Его­же ве­ли­ча­ем” (ТП. Л. 428). Но кто мо­жет ска­зать, что он до­сто­ин этой Бо­же­ствен­ной ве­че­ри и тра­пезы? Как от­вет на этот при­зыв, из глу­би­ны че­ло­ве­че­ско­го серд­ца вы­ры­ва­ет­ся сте­на­ние: “Чер­тог Твой, — уми­ли­тель­ным на­пе­вом три­жды по­ет­ся в эк­са­по­сти­ла­рии, — ви­жду, Спа­се мой, укра­шен­ный, и одеж­ды не имам, да вни­ду вонь: про­све­ти оде­я­ние ду­ши мо­ея, Све­то­да­вче, и спа­си мя” (ТП. Л. 429).

Ка­кие же нрав­ствен­ные уро­ки мож­но из­влечь из пес­но­пе­ний Ве­ли­ко­го Чет­вер­га? Гос­подь при­шел на зем­лю для на­ше­го спа­се­ния и по­стра­дал ра­ди нас. Но кро­ме это­го, Он учре­дил та­ин­ство Те­ла и Кро­ви в пи­щу нам для со­еди­не­ния с есте­ством на­шим всей си­лы Хри­сто­вой. “Как мно­гие ныне го­во­рят: же­лал бы я ви­деть ли­цо Хри­ста, об­раз, одеж­ду! Вот, ты ви­дишь Его, при­ка­са­ешь­ся к Нему, вку­ша­ешь Его. Ты же­ла­ешь ви­деть одеж­ды Его, а Он да­ет те­бе Са­мо­го Се­бя — и не толь­ко ви­деть, но и ка­сать­ся, и вку­шать, и при­ни­мать внутрь”, — го­во­рит Зла­то­уст. И да­лее Свя­ти­тель про­дол­жа­ет мысль о том, что необ­хо­ди­мо тща­тель­но го­то­вить­ся к Свя­то­му Та­ин­ству Ев­ха­ри­стии: “Ни­кто не дол­жен при­сту­пать с пре­не­бре­же­ни­ем, ни­кто с ма­ло­ду­ши­ем, но все — с пла­мен­ною лю­бо­вью, все — с го­ря­чим серд­цем и бод­ро­стию. Ес­ли иудеи ели агн­ца с по­спеш­но­стью, стоя и имея са­по­ги на но­гах и жез­лы в ру­ках, то го­раз­до бо­лее те­бе долж­но бодр­ство­вать. Они го­то­ви­лись ид­ти в Па­ле­сти­ну, ты же го­то­вишь­ся ид­ти на Небо”[15]. На­сы­ще­ние на обыч­ных тра­пе­зах сме­ня­ет­ся но­вым го­ло­дом, но тот, кто вку­ша­ет от Свя­той Тра­пезы, не вза­л­чет во­ве­ки: “Тай­ной Тра­пе­зе, в стра­се при­бли­жив­ше­ся вси, чи­сты­ми ду­ша­ми хлеб при­и­мем, спре­бы­ва­ю­ще Вла­ды­це” (ТП. Л. 425).

На Тай­ной Ве­че­ри бы­ли все две­на­дцать Апо­сто­лов, в том чис­ле и Иуда. Как же он был до­пу­щен к Тра­пе­зе? Ар­хи­епи­скоп Ин­но­кен­тий Хер­сон­ский объ­яс­ня­ет: “Так же, как и до сих пор до­пус­ка­ют­ся к ней нерас­ка­ян­ные греш­ни­ки, по ми­ло­сер­дию Бо­жию, ожи­да­ю­ще­му их по­ка­я­ния <…> На Небес­ную Ве­че­рю бу­дут до­пу­ще­ны лишь очи­щен­ные от гре­ха, а по­ка, на зем­ле, от­кры­ты две­ри для всех”[16].

По­лу­чив на­зи­да­ние услы­шан­ным, воз­вра­тим­ся к цер­ков­но­му бо­го­слу­же­нию. В по­след­ний раз Ве­ли­ким по­стом слы­шим мы глу­бо­ко по­ка­ян­ное “Чер­тог Твой…”.

В хва­лит­ных сти­хи­рах опи­сы­ва­ет­ся, как иудеи со­би­ра­ют­ся пре­дать Пи­ла­ту Спа­си­те­ля и Зи­жди­те­ля всех. Без­за­кон­ные и невер­ные! Они го­то­вят на суд То­го, кто Сам при­дет су­дить жи­вых и мерт­вых, об­ре­ка­ют на стра­да­ния То­го, Кто ис­це­ля­ет люд­ские стра­да­ния. И сно­ва речь идет о пре­да­те­ле: “Иуда раб и льстец, уче­ник и на­вет­ник, друг и диа­вол от дел яви­ся. По­сле­до­ва­ше бо Учи­те­лю, и на Него по­уча­ше­ся пре­да­нию, гла­го­ла­ше в се­бе: пре­дам То­го, и при­об­ря­щу со­бран­ная име­ния, ис­ка­ше же и ми­ру про­да­ну бы­ти, и Иису­са ле­стию яти. От­да­де це­ло­ва­ние, пре­да­де Хри­ста…” (ТП. Л. 429). По­это­му, пред­ви­дя опас­ность со­блаз­на и ма­ло­душ­но­го стра­ха, Цер­ковь как бы уста­ми Хри­ста го­во­рит: “О дру­зи, зри­те, да ни­кий­же страх вас раз­лу­чит от Мене: аще бо и страж­ду, но за мир. Не со­блаз­ни­те­ся убо о Мне, не при­и­дох бо, да по­слу­жат ми, но по­слу­жи­ти, и по­ло­жи­ти ду­шу Мою из­бав­ле­ние за мир” (ТП. Л. 430). И сра­зу же, в этой же сти­хи­ре, сно­ва гроз­ное на­по­ми­на­ние: “Хо­тяй пер­вый бы­ти, да бу­дет по­след­ний, вла­ды­ка яко слу­жи­тель. Пре­бу­ди­те во Мне, да грозд при­не­се­те: Аз бо есмь Ло­за жи­вот­ная” (ТП. Л. 430). Гос­подь наш Иисус Хри­стос, при­шед­ший ду­шу Свою по­ло­жи­ти “за дру­ги Своя”, да­же на по­ро­ге крест­ных стра­да­ний, зная, что Его ожи­да­ет за сте­на­ми Си­он­ской гор­ни­цы, за­бо­тит­ся о Сво­их уче­ни­ках, а через них — и о всех нас, не остав­ляя без по­уче­ния да­же сей­час… Это выс­ший при­мер всем на­ро­дам на все вре­ме­на. В Сво­ей по­след­ней бе­се­де с уче­ни­ка­ми Гос­подь за­по­ве­ду­ет им и всем их по­сле­до­ва­те­лям хра­нить един­ство, об­ра­ща­ясь к об­ра­зу ви­но­град­ной ло­зы. Аз есмь ло­за, вы же ро­ждие. И иже бу­дет во Мне, и Аз в нем, той со­тво­рит плод мног: яко без Мене не мо­же­те тво­ри­ти ни­че­со­же (Ин.15:5). Так в по­след­ние ми­ну­ты Сво­ей зем­ной жиз­ни и пе­ред на­ступ­ле­ни­ем страш­но­го ча­са стра­да­ний Иисус Хри­стос укреп­лял и уте­шал Сво­их уче­ни­ков!

Бо­го­слу­же­ние про­дол­жа­ет­ся, и на Ве­черне, ко­то­рая в этот день со­вер­ша­ет­ся вме­сте с ли­тур­ги­ей Ва­си­лия Ве­ли­ко­го, чи­та­ют­ся вет­хо­за­вет­ные па­ре­мии, пол­ные гроз­ных про­об­ра­зов. Аг­нец, о ко­то­ром про­по­ве­до­вал Ис­айя, гря­дет ныне на воль­ное за­ко­ле­ние, пле­чи Свои от­да­ет на ра­ны, ла­ни­ты на за­у­ше­ние и ли­ца Сво­е­го не от­вра­ща­ет от сра­мо­ты за­пле­ва­ния. Крот­ко­му об­ра­зу Агн­ца про­ти­во­по­ла­га­ет­ся гроз­ное яв­ле­ние Бо­га на Си­нае сре­ди мол­ний и об­ла­ков, ды­ма и ог­ня и труб­ных зву­ков, опи­сан­ное в Ис­хо­де. Ес­ли в Вет­хом За­ве­те яв­ле­ния Бо­га бы­ли гроз­ны и со­про­вож­да­лись страш­ны­ми зна­ме­но­ва­ни­я­ми (как в сле­ду­ю­щем за Ис­хо­дом чте­нии Иова, где Гос­подь го­во­рит сквозь бу­рю и об­ла­ка), то в Но­вом За­ве­те Бо­же­ствен­ный огонь скрыт под по­кро­вом че­ло­ве­че­ской пло­ти Бо­го­че­ло­ве­ка, чтобы не опа­лить Сво­им Бо­же­ствен­ным при­кос­но­ве­ни­ем. Но и Но­во­за­вет­ный огонь — тот же огонь Бо­же­ства. И как то­гда вос­хо­див­ше­му на Си­най Из­ра­и­лю, так и те­перь че­ло­ве­ку, при­сту­па­ю­ще­му к Бо­же­ствен­ной Тра­пе­зе, необ­хо­ди­мо омыть­ся ду­хов­но и очи­стить­ся, чтобы не быть опа­лен­ным, — вот ду­хов­ный смысл этих вет­хо­за­вет­ных чте­ний.

Чте­ни­ем па­ре­мий за­кан­чи­ва­ет­ся Ве­чер­ня и на­чи­на­ет­ся Утре­ня. И сра­зу же, уже в про­кимне Апо­сто­ла, слы­шит­ся шум тол­пы, иду­щей за пре­да­те­лем: “Кня­зи люд­ские со­бра­ша­ся вку­пе на Гос­по­да и на Хри­ста Его”. В пред­ла­га­е­мом за­ча­ле апо­стол Па­вел сно­ва по­вест­ву­ет об уста­нов­ле­нии Та­ин­ства Ев­ха­ри­стии, но сле­ду­ю­щий за ним ал­ли­лу­а­рий как-то по­ра­жа­ет сво­ей неожи­дан­но­стью: Бла­жен ра­зу­ме­ва­яй (по­мыш­ля­ю­щий о) на ни­ща и убо­га, в день лют из­ба­вит его Гос­подь (Пс 40:2). Но ес­ли вспом­нить толь­ко что про­чтен­ные сло­ва Апо­сто­ла: “Да ис­пы­ты­ва­ет се­бя че­ло­век <…> ибо кто ест и пьет недо­стой­но, тот ест и пьет осуж­де­ние се­бе, не рас­суж­дая о Те­ле Гос­под­нем”, — то ста­но­вит­ся по­нят­ным это на­по­ми­на­ние пе­ред на­ступ­ле­ни­ем важ­ней­шей ми­ну­ты об уче­нии Хри­ста, про­по­ве­до­вав­ше­го ми­лость и со­стра­да­ние к ни­щим и убо­гим, и за это обе­щав­ше­го по­ми­ло­ва­ние в день лют, то есть в день Страш­но­го су­да.

Еван­ге­лие на Ли­тур­гии го­во­рит нам о Тай­ной Ве­че­ре уста­ми непо­сред­ствен­ных сви­де­те­лей и участ­ни­ков ее (чте­ние со­став­ле­но из несколь­ких Еван­ге­ли­стов), а вме­сто Хе­ру­вим­ской пес­ни по­ет­ся три­жды тро­парь: “Ве­че­ри Тво­ея тай­ныя днесь, Сыне Бо­жий, при­част­ни­ка мя при­и­ми, не бо вра­гом Тво­им тай­ну по­вем, ни лоб­за­ния Ти дам, яко Иуда, но яко раз­бой­ник ис­по­ве­даю Тя: по­мя­ни мя, Гос­по­ди, во Цар­ствии Тво­ем”. Этот же тро­парь по­ет­ся и как за­при­част­ный стих, и во вре­мя при­ча­ще­ния ве­ру­ю­щих мно­го­крат­но по­вто­ря­ет­ся, как бы не же­лая за­кон­чить­ся, не же­лая пре­рвать бла­жен­ную ра­дость Бо­же­ствен­но­го об­ще­ния. И это мно­го­крат­ное пе­ние “Ве­че­ри Тво­ея”, и Апо­стол, и Еван­ге­лие это­го дня — все го­во­рит нам о том, что ныне со­вер­ша­ю­ща­я­ся Ев­ха­ри­стия есть Ли­тур­гия всех Ли­тур­гий, од­на­жды во вре­ме­ни то­гда со­вер­шен­ная и веч­но, до скон­ча­ния ве­ка, от­ныне со­вер­ша­ю­ща­я­ся до свет­ло­го и яв­лен­но­го дня при­ше­ствия Гос­по­да Иису­са Хри­ста.

На ма­лом по­ве­че­рии Ве­ли­ко­го Чет­вер­га Три­пес­нец Ан­дрея Крит­ско­го по­вто­ря­ет со­вер­шив­ши­е­ся днем со­бы­тия. В по­след­ней пес­ни его слы­шит­ся крот­кий и уко­ря­ю­щий го­лос Хри­ста: “Па­ки вы спи­те <…> бди­те, при­бли­жи­ся час про­чее, во­ста­ни­те, идем, дру­зи Мои, се пре­да­тель уче­ник всю спи­ру имея, гря­дет пре­да­ти Мя че­ло­ве­ко­убий­цам” (ТП. Л. 435).

…Через Геф­си­ман­ский сад, через двор Ка­иа­фы и пре­тор Пи­ла­та мы под­хо­дим к Гол­го­фе.

Святой и Великий Пяток
Страдания, претворенные любовью в блаженство

В чет­верг Страст­ной сед­ми­цы ве­че­ром со­вер­ша­ет­ся по­сле­до­ва­ние Утре­ни Ве­ли­кой Пят­ни­цы с чте­ни­ем Две­на­дца­ти страст­ных Еван­ге­лий. Эта служ­ба со­дер­жит глу­бо­чай­шие по сво­е­му смыс­лу и на­зи­да­тель­но­сти чте­ния и пес­но­пе­ния, вни­ма­тель­ное рас­смот­ре­ние ко­то­рых при­не­сет ве­ли­чай­шую поль­зу.

Со­про­вож­дая на Гол­го­фу сво­е­го Же­ни­ха, Цер­ковь предо­став­ля­ет по­вест­во­ва­ние Еван­ге­ли­стам, а са­ма в про­ме­жут­ках меж­ду чте­ни­я­ми вос­пе­ва­ет и тол­ку­ет чи­та­е­мое.

По­сле­до­ва­ние Стра­стей со­вер­ша­ет­ся в ночь с чет­вер­га на пят­ни­цу. Ночь эта — Геф­си­ман­ская ночь Спа­си­те­ля, еще не рас­пя­то­го, но уже пре­дан­но­го и ду­шой по­гру­зив­ше­го­ся в смер­тель­ную скорбь и тос­ку. В пас­халь­ную ночь, ко­гда все мир­ные жи­те­ли Иеру­са­ли­ма пре­да­ва­лись глу­бо­ко­му сну, од­ни пер­во­свя­щен­ни­ки и ста­рей­ши­ны на­ро­да не мог­ли за­снуть от му­чив­шей их ду­шу мрач­ной ду­мы: “Ка­ко уби­ти Непо­вин­на­го”. Они с нетер­пе­ни­ем ожи­да­ли, ко­гда же Иуда Ис­ка­ри­от ис­пол­нит дан­ное им обе­ща­ние и ко­гда же, на­ко­нец, бу­дет в их ру­ках неумо­ли­мый Об­ли­чи­тель, Иисус Хри­стос.

Пят­ни­ца Страст­ной сед­ми­цы в древ­них хри­сти­ан­ских па­мят­ни­ках на­зы­ва­ет­ся “Ве­ли­кою Пят­ни­цею”, “днем спа­се­ния по пре­иму­ще­ству”, “Пас­хою крест­ною”, “днем Кре­ста”, “днем стра­да­ний”. Вос­по­ми­на­ние спа­си­тель­ной смер­ти Хри­сто­вой в этот день вос­хо­дит еще ко вре­ме­нам апо­столь­ским[17]. По­чи­та­ние это­го дня из­древ­ле от­ли­ча­лось тем, что все бла­го­го­ве­ли пе­ред “днем, ко­гда от­нят был Же­них”, Цер­ковь стро­го от­но­си­лась к на­ру­ши­те­лям по­ста в этот день. В хра­мах в этот день со­вер­ша­лось раз­ре­ше­ние над ка­ю­щи­ми­ся, на­хо­дя­щи­ми­ся под епи­ти­ми­ей, чем под­чер­ки­ва­лось, что гре­хи на­ши про­ща­ют­ся един­ствен­но ра­ди ис­ку­пи­тель­ной и спа­си­тель­ной Жерт­вы Хри­ста Спа­си­те­ля. В неко­то­рых ме­стах и бо­го­слу­же­ние в Ве­ли­кую Пят­ни­цу со­вер­ша­лось за го­ро­дом в па­мять то­го, что Гос­подь Иисус Хри­стос, по за­ме­ча­нию Апо­сто­ла, вне врат по­стра­да­ти из­во­лил (Евр.13:12).

В бо­го­слу­же­нии Ве­ли­кой Пят­ни­цы, как в по­ра­зи­тель­но пе­чаль­ной кар­тине, изо­бра­же­на вся Еван­гель­ская ис­то­рия стра­да­ния и смер­ти Гос­по­да на­ше­го: это по­сле­до­ва­тель­ное опи­са­ние крест­но­го пу­ти Спа­си­те­ля с ми­ну­ты лоб­за­ния и пре­да­ния Иудой в са­ду Геф­си­ман­ском до рас­пя­тия на Гол­го­фе и по­гре­бе­ния в са­ду Иоси­фа Ари­ма­фей­ско­го. В этот день свя­тая Цер­ковь под­во­дит нас к са­мо­му под­но­жию кре­ста Хри­сто­ва, во­дру­жен­но­го на Гол­го­фе, и де­ла­ет нас тре­пет­ны­ми зри­те­ля­ми всех му­че­ний Спа­си­те­ля. “Страш­ное и пре­слав­ное та­ин­ство днесь дей­ству­е­мо зрит­ся: неося­за­е­мый удер­жа­ва­ет­ся; вя­жет­ся, раз­ре­ша­яй Ада­ма от клят­вы; ис­пы­ту­яй серд­ца и утро­бы, непра­вед­но ис­пы­ту­ет­ся; в тем­ни­це за­тво­ря­ет­ся, Иже без­дну за­тво­ри­вый; Пи­ла­ту пред­сто­ит, Ему­же тре­пе­том пред­сто­ят небес­ныя си­лы; за­уша­ет­ся ру­кою со­зда­ния Со­зда­тель; на дре­во осуж­да­ет­ся, су­дяй жи­вым и мерт­вым; во гро­бе за­клю­ча­ет­ся ра­зо­ри­тель ада”[18]. “Во свя­тый и Ве­ли­кий Пя­ток, — го­во­рит в си­нак­са­ре свя­тая Цер­ковь, — свя­тыя и спа­си­тель­ныя и страш­ныя стра­сти со­вер­ша­ем, Гос­по­да и Бо­га Спа­са на­ше­го Иису­са Хри­ста, яже нас ра­ди во­лею при­ят: опле­ва­ния, би­е­ния, за­у­ше­ния, до­са­ды, на­сме­я­ния, баг­ря­ную одеж­ду, трость, гу­бу, оцет, гвоз­дия, ко­пие, и по сих всех, Крест и смерть, яже вся в пя­ток со­де­я­ша­ся” (ТП. Л. 443).

По­сле­дуя сло­вам Спа­си­те­ля, ска­зан­ным в ночь пе­ред Его стра­да­ни­я­ми в Геф­си­ман­ском са­ду: Бди­те и мо­ли­те­ся, да не вни­ди­те в на­пасть (Мф.26:41), Цер­ковь, же­лая, чтобы мы про­во­ди­ли эту страш­ную ночь в бде­нии и мо­лит­ве, на­чи­на­ет “по­сле­до­ва­ние свя­тых и спа­си­тель­ных стра­стей Хри­ста Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста” еще на­ка­нуне, с чет­вер­га на пят­ни­цу (соб­ствен­но го­во­ря, ес­ли сле­до­вать су­точ­но­му кру­гу бо­го­слу­же­ния, ко­то­рый на­чи­на­ет каж­дый день ве­че­ром на­ка­нуне, это по­нят­но). Обы­чай чи­тать в Ве­ли­кую Пят­ни­цу Еван­гель­ские по­вест­во­ва­ния о стра­да­ни­ях Гос­под­них су­ще­ству­ет в пра­во­слав­ной Церк­ви с на­ча­ла ее ос­но­ва­ния. По сло­ву свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста, это уми­ли­тель­ное бла­го­ве­стие со­вер­ша­ет­ся для то­го, “чтобы неве­ру­ю­щие — языч­ни­ки — не мог­ли ска­зать, что мы про­по­ве­ду­ем толь­ко о слав­ных и знат­ных де­лах Хри­сто­вых, как то о зна­ме­ни­ях и чу­де­сах, а о по­зор­ном скры­ва­ем”. “В день Кре­ста, — го­во­рит тот же Свя­ти­тель, — мы чи­та­ем все, от­но­ся­ще­е­ся ко кре­сту. Бла­го­дать Свя­то­го Ду­ха так устро­и­ла, что все, от­но­ся­ще­е­ся к стра­да­ни­ям Гос­под­ним, про­чи­ты­ва­ет­ся у нас во все­на­род­ный празд­ник, имен­но, в Ве­ли­кий ве­чер Пас­хи”[19]. В пес­но­пе­ни­ях, по­ло­жен­ных меж­ду чте­ни­я­ми Еван­ге­лий, свя­тая Цер­ковь го­во­рит об от­но­ся­щих­ся к это­му вре­ме­ни страш­ных со­бы­ти­ях и рас­кры­ва­ет их ду­хов­ный смысл. В Иеру­са­лим­ской Церк­ви в пер­вые ве­ка хри­сти­ан­ства служ­ба эта со­вер­ша­лась всю ночь и Еван­ге­лие чи­та­лось в пя­ти ме­стах: на Еле­он­ской го­ре, где Гос­подь учил уче­ни­ков пе­ред Сво­и­ми стра­да­ни­я­ми, в Геф­си­ма­нии, где Он был взят, и на Гол­го­фе, где Он был рас­пят. Во мра­ке но­чи, со све­тиль­ни­ка­ми в ру­ках, шли ве­ру­ю­щие по сто­пам Гос­по­да в непре­стан­ной мо­лит­ве. По­сле­ду­ем и мы вслед за цер­ков­ны­ми пес­но­пе­ни­я­ми, ве­ду­щи­ми нас по сле­дам Спа­си­те­ля, и углу­бим­ся в смысл со­вер­ша­е­мо­го в хра­ме. “Вни­ма­тель­но про­слу­шав ис­то­рию стра­да­ний Иису­са Хри­ста, — го­во­рит про­то­и­е­рей Ва­лен­тин Ам­фи­те­ат­ров, — пой­ме­те, что <…> гре­хи со­зда­ли крест. Гвоз­ди, ко­то­ры­ми Он был при­гвож­ден — на­ши гре­хи, тер­ны, из ко­их спле­тен был Его ве­нец, — все на­ши же гре­хи!”[20]. “Все, что со­вер­ши­лось на дре­ве крест­ном, — пи­шет свя­ти­тель Гри­го­рий Бо­го­слов, — бы­ло вра­че­ва­ни­ем на­шей немо­щи <…> По­это­му дре­во за дре­во и ру­ки за ру­ку, ру­ки, му­же­ствен­но рас­про­стер­тые, — за ру­ку, невоз­дер­жан­но про­тя­ну­тую, ру­ки при­гвож­ден­ные — за ру­ку, из­верг­нув­шую Ада­ма. По­это­му воз­не­се­ние на Крест — за па­де­ние, желчь — за вку­ше­ние, тер­но­вый ве­нец — за ху­дое вла­ды­че­ство, смерть — за смерть, тьма — за по­гре­бе­ние и воз­вра­ще­ние в зем­лю для све­та”[21]. А свя­ти­тель Афа­на­сий Ве­ли­кий по­яс­ня­ет: “Ес­ли Иисус Хри­стос при­шел для то­го, чтобы по­не­сти на Се­бе на­ши смерт­ные гре­хи и на­ше про­кля­тие, то ка­ким дру­гим об­ра­зом мог бы Он при­нять на Се­бя про­кля­тие <…> ес­ли бы не пре­тер­пел смер­ти, пред­на­зна­чен­ной про­кля­тым? А это и есть Крест, ибо на­пи­са­но: про­клят пред Бо­гом вся­кий по­ве­шен­ный на де­ре­ве (Втор 21:22)”[22].

Чте­ние 12-ти Страст­ных Еван­ге­лий

Это чте­ние со­став­ле­но из всех че­ты­рех Еван­ге­ли­стов. Пес­но­пе­ния 15-ти ан­ти­фо­нов в про­ме­жут­ках меж­ду чте­ни­я­ми лишь до­пол­ня­ют и по­яс­ня­ют те­че­ние Еван­гель­ских со­бы­тий. Вся служ­ба кро­ме Еван­гель­ских чте­ний по­ет­ся в знак ве­ли­ко­го ду­хов­но­го тор­же­ства. Еван­гель­ские чте­ния вы­бра­ны так, чтобы осве­тить стра­да­ния Спа­си­те­ля с раз­ных сто­рон, пред­ста­вить их по­сле­до­ва­тель­ные эта­пы.

Преж­де чем по­ка­зать Хри­ста окро­вав­лен­но­го, на­го­го, рас­пя­то­го и по­гре­ба­е­мо­го, свя­тая Цер­ковь яв­ля­ет нам об­раз Бо­го­че­ло­ве­ка во всем Его ве­ли­чии и кра­со­те. Ве­ру­ю­щие долж­ны знать, Кто при­но­сит­ся в жерт­ву, Кто бу­дет тер­петь “опле­ва­ния, и би­е­ния, и за­у­ше­ния, и крест, и смерть”: Ныне про­сла­ви­ся Сын Че­ло­ве­че­ский, и Бог про­сла­ви­ся о Нем… (Ин.13:31). Чтобы по­стиг­нуть глу­би­ну уни­чи­же­ния Хри­ста, нуж­но по­нять, на­сколь­ко это воз­мож­но для че­ло­ве­ка смерт­но­го, Его вы­со­ту и Его Бо­же­ство. Пер­вое Еван­ге­лие Свя­тых Стра­стей есть по­это­му как бы сло­вес­ная ико­на Бо­га Сло­ва, воз­ле­жа­ще­го на “Па­схе рас­пя­тия” и го­то­во­го на смерть. Ви­дя без­мер­ное уни­чи­же­ние сво­е­го Гос­по­да и Спа­си­те­ля, Цер­ковь вме­сте с тем зрит и сла­ву Его. Уже пер­вое Еван­ге­лие на­чи­на­ет­ся сло­ва­ми Спа­си­те­ля о Его про­слав­ле­нии: Ныне про­сла­вил­ся Сын Че­ло­ве­че­ский, и Бог про­сла­вил­ся в Нем. Эта сла­ва, как некое све­то­вид­ное об­ла­ко, оку­ты­ва­ет ныне сто­я­щий пред на­ми воз­вы­шен­ный Крест. Как неко­гда го­ру Си­най и древ­нюю ски­нию, окру­жа­ет она и Гол­го­фу. И чем силь­нее та скорбь, о ко­то­рой по­вест­ву­ет Еван­гель­ский рас­сказ, тем силь­нее зву­чит про­слав­ле­ние Хри­ста в пес­но­пе­ни­ях.

Сущ­ность Бо­га есть лю­бовь, по­это­му она про­слав­ля­ет­ся да­же в стра­да­ни­ях Спа­си­те­ля. Сла­ва люб­ви есть ее жерт­вен­ность. Нет боль­ше той люб­ви, как ес­ли кто по­ло­жит ду­шу свою за дру­зей сво­их (Ин.15:13). Хри­стос кла­дет Свою ду­шу за дру­зей Сво­их и име­ну­ет их:Вы дру­зья Мои (Ин.15:14). Гос­подь при­нес лю­дям пол­но­ту зна­ния. Оби­та­ю­щая в Нем те­лес­но пол­но­та Бо­же­ства через еди­не­ние лю­бя­щих в Нем рас­кры­ва­ет зна­ние о са­мом важ­ном и цен­ном — о Бо­ге. Лю­бя­щие друг дру­га во Хри­сте по­лу­ча­ют от­кро­ве­ние о сущ­но­сти Бо­жи­ей. Ибо, пре­бы­вая во Хри­сто­вой люб­ви, они тем са­мым пре­бы­ва­ют в трии­по­стас­ном Бо­же­стве. Кто лю­бит Ме­ня, тот со­блю­дет сло­во Мое; и Отец Мой воз­лю­бит его, и Мы при­дем к нему и оби­тель у него со­тво­рим (Ин.14:23). При­хо­дом же От­ца нис­по­сы­ла­ет­ся Свя­той Дух, Ко­то­рый от От­ца ис­хо­дит и сви­де­тель­ству­ет о Сыне (Ин.15:26).

Од­на­ко невоз­мож­но лю­бить, пре­бы­вая од­но­му. По­это­му об­раз Бо­жий от­ра­жа­ет­ся в че­ло­ве­че­ском об­ще­стве — в Церк­ви Хри­сто­вой. Пес­но­пе­ния при­зы­ва­ют нас к об­щей мо­лит­ве и к об­ще­му про­слав­ле­нию Гос­по­да для то­го, чтобы и вме­сте вос­при­нять “жре­мую Пас­ху, в нас свя­щен­но­дей­ству­е­мую”: “Услы­шим вси вер­нии, со­зы­ва­ю­щую вы­со­ким про­по­ве­да­ни­ем, несо­здан­ную и есте­ствен­ную пре­муд­рость Бо­жию, во­пи­ет бо: вку­си­те и ра­зу­мев­ше, яко Хри­стос Аз, возо­пий­те: слав­но про­сла­ви­ся Хри­стос Бог наш” (ТП. Л. 424). “Хри­стос учре­ди мир, Небес­ный и Бо­же­ствен­ный Хлеб. При­и­ди­те убо, хри­сто­люб­цы, брен­ны­ми уст­на­ми, чи­сты­ми же серд­цы, при­и­мем вер­но жре­мую Пас­ху, в нас свя­щен­но­дей­ству­е­мую” (ТП. Л. 423).

Итак, един­ство Бо­жие от­ра­жа­ет­ся в един­стве Церк­ви, и на­обо­рот. О нем и мо­лит­ся Иисус Хри­стос в Сво­ей ар­хи­ерей­ской мо­лит­ве: Да вси еди­но бу­дут: яко­же Ты, От­че, во Мне, и Аз в Те­бе, да и тии в Нас еди­но бу­дут; да и мир ве­ру имет, яко Ты Мя по­слал еси. И Аз сла­ву, юже дал еси Мне, дах им, да бу­дут еди­но, яко­же Мы еди­но есма. Аз в них, и Ты во Мне: да бу­дут со­вер­ше­ни во еди­но, и да ра­зу­ме­ет мир, яко Ты Мя по­слал еси и воз­лю­бил еси их, яко­же Мене воз­лю­бил еси (Ин.17:21-23). Ка­кой смысл вкла­ды­ва­ет Цер­ковь в чте­ние это­го Еван­ге­лия? Этот текст при­во­дит нас к при­зна­нию внут­рен­ней свя­зи уче­ния о лич­но­сти Хри­ста как Бо­го­че­ло­ве­ка, о Церк­ви как те­ле Бо­го­че­ло­ве­ка и о при­ро­де Бо­же­ства как еди­но­су­щии (омо­усии) От­ца, Сы­на и Свя­то­го Ду­ха. Кро­ме то­го, при­ве­ден­ная мо­лит­ва есть мо­лит­ва о спа­се­нии, ибо пре­бы­вать во От­це и Сыне зна­чит быть спа­сен­ным.

Под­чер­ки­вая важ­ность чи­та­е­мых Еван­ге­лий и все­го бо­го­слу­же­ния Страст­ной сед­ми­цы, цер­ков­ные пес­но­пе­ния по­буж­да­ют нас быть осо­бо вни­ма­тель­ны­ми и со­сре­до­то­чен­ны­ми, оста­вив хо­тя бы на вре­мя по­пе­че­ния жи­тей­ские: “Чув­ствия на­ша чи­ста Хри­сто­ви пред­ста­вим, и яко дру­зи Его, ду­шы на­ша по­жрем Его ра­ди, и не по­пе­чень­ми жи­тей­ски­ми со­угне­та­ем­ся яко Иуда, но в кле­тех на­ших возо­пи­им: От­че наш, иже на небе­сех, от лу­ка­ва­го из­ба­ви нас” (ТП. Л. 436).

По­бу­див нас к осо­бо­му вни­ма­нию, свя­тая Цер­ковь сно­ва в сво­их пес­но­пе­ни­ях про­слав­ля­ет же­ну, по­ма­зав­шую Гос­по­да ми­ром, и при­во­дит в при­мер пре­да­тель­ство зло­че­сти­во­го среб­ро­люб­ца Иуды, на­по­ми­ная нам, что ко­рень всех зол есть среб­ро­лю­бие (1Тим.6:10): “Ми­ло­стию Бо­го­ви по­слу­жим, яко­же Ма­рия на ве­че­ри, и не стя­жим среб­ро­лю­бия, яко Иуда: да все­гда со Хри­стом Бо­гом бу­дем.

На три­де­ся­тих среб­ре­ни­цех Гос­по­ди, и на лоб­за­нии льстив­ном, ис­ка­ху иудее уби­ти Тя. Без­за­кон­ный же Иуда не вос­хо­те ра­зу­ме­ти” (ТП. Л. 436).

В сле­ду­ю­щих ан­ти­фо­нах сно­ва слы­шит­ся урок сми­ре­ния, сно­ва вспо­ми­на­ет­ся умо­ве­ние ног Спа­си­те­лем: “На умо­ве­нии Тво­ем Хри­сте Бо­же, уче­ни­ком Тво­им по­ве­лел еси: си­це тво­ри­те, яко­же ви­ди­те. Без­за­кон­ный же Иуда не вос­хо­те ра­зу­ме­ти” (ТП. Л. 437). Да­лее вновь го­во­рит­ся о необ­хо­ди­мо­сти бодр­ство­вать: “Бди­те и мо­ли­те­ся, да не вни­де­те в на­пасть, уче­ни­ком Тво­им, Хри­сте Бо­же наш, гла­го­лал еси. Без­за­кон­ный же Иуда не вос­хо­те ра­зу­ме­ти” (ТП. Л. 437), — так как в сле­ду­ю­щем Еван­ге­лии бу­дет чи­тать­ся о пре­да­тель­ском взя­тии Спа­си­те­ля под стра­жу. Те­ма ду­хов­но­го бодр­ство­ва­ния очень важ­на. Непо­сред­ствен­но эти сло­ва Спа­си­те­ля об­ра­ще­ны к Его уче­ни­кам, но через них — и ко всем хри­сти­а­нам. По­сколь­ку Петр ока­зал­ся слиш­ком смел на сло­вах, рав­но как и про­чие уче­ни­ки, то Хри­стос изоб­ли­ча­ет их нетвер­дость как лю­дей, го­во­рив­ших необ­ду­ман­но, и в осо­бен­но­сти об­ра­ща­ет речь к Пет­ру, го­во­ря, что труд­но бу­дет со­хра­нить вер­ность Гос­по­ду тем, кто и од­но­го ча­са не мог бодр­ство­вать. Но, об­ли­чив, сно­ва успо­ка­и­ва­ет их, по­то­му что они за­дре­ма­ли не по невни­ма­нию к Нему, а по немо­щи. И мы, ес­ли ви­дим немощь свою, то бу­дем мо­лить­ся, дабы не впасть в ис­ку­ше­ние. К это­му по­сто­ян­но­му ду­хов­но­му бодр­ство­ва­нию при­зва­ны все хри­сти­ане, без это­го по­сто­ян­но­го несе­ния сво­е­го кре­ста не мо­жет быть спа­се­ния, ибо мно­ги­ми скор­бя­ми над­ле­жит нам вой­ти в Цар­ствие Бо­жие (Деян.14:22). По­это­му и слы­шим мы сно­ва: “По­ста­ви­ша три­де­сять среб­ре­ни­ков, це­ну Це­нен­на­го, Его­же оце­ни­ша от сы­нов из­ра­иле­вых. Бди­те и мо­ли­те­ся, да не вни­де­те во ис­ку­ше­ние, дух убо бодр, плоть же немощ­на: се­го ра­ди бди­те” (ТП. Л. 439).

Но при­бли­жа­ет­ся чте­ние вто­ро­го Страст­но­го Еван­ге­лия, по­вест­ву­ю­ще­го о взя­тии под стра­жу Спа­си­те­ля. Тор­же­ствен­ная про­цес­сия древ­них хри­сти­ан, про­во­дя­щих Страст­ную сед­ми­цу во Свя­той зем­ле, в этот мо­мент при­бли­жа­лась ко­гда-то к Геф­си­ман­ско­му са­ду, где и бы­ло со­вер­ше­но пре­да­тель­ство. По­это­му, чтобы на­пом­нить мо­ля­щим­ся о том, что Гос­подь стра­да­ет ра­ди нас и что все про­ис­хо­ди­ло по неиз­ре­чен­но­му Бо­жи­е­му Про­мыс­лу, свя­тая Цер­ковь вос­пе­ва­ет: “На ве­че­ри уче­ни­ки пи­тая, и при­тво­ре­ние пре­да­ния ве­дый, на ней Иу­ду об­ли­чил еси, неис­прав­лен­на убо се­го ве­дый: по­зна­ти же всем хо­тя, яко во­лею пре­дал­ся еси, да мир ис­хи­ти­ши от чуж­да­го: дол­го­тер­пе­ли­ве сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 437).

Под­го­то­вив та­ким об­ра­зом мо­ля­щих­ся к пра­виль­но­му по­ни­ма­нию чи­та­е­мо­го, Цер­ковь пред­ла­га­ет на­ше­му вни­ма­нию вто­рое Страст­ное Еван­ге­лие, в ко­то­ром го­во­рит­ся о взя­тии Спа­си­те­ля во­и­на­ми пер­во­свя­щен­ни­ка под пред­во­ди­тель­ством Иуды-пре­да­те­ля, об от­ре­че­нии Пет­ра, о за­у­ше­нии Иису­са во дво­ре Ка­иа­фы и о за­клю­че­нии Его в пре­то­рии Пон­тия Пи­ла­та.

Сле­ду­ю­щие за чте­ни­ем Еван­ге­лия ан­ти­фо­ны вновь оста­нав­ли­ва­ют­ся на па­де­нии Иуды: “Днесь Иуда остав­ля­ет учи­те­ля, и при­ем­лет диа­во­ла, ослеп­ля­ет­ся стра­стию среб­ро­лю­бия, от­па­да­ет све­та омра­чен­ный: ка­ко бо мо­жа­ше зре­ти, Све­ти­ло про­да­вый на три­де­ся­тих среб­ре­ни­цех; но нам воз­сия Стра­да­вый за мир. К Нему­же возо­пи­им: по­стра­да­вый и со­стра­да­вый че­ло­ве­ком, Гос­по­ди сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 437). Оче­вид­но, что не слу­чай­но по­ро­ку среб­ро­лю­бия и по­ступ­ку Иуды уде­ля­ет­ся столь­ко вни­ма­ния. Свя­тые От­цы очень ре­ши­тель­но вы­ска­зы­ва­ют­ся по это­му по­во­ду. “Кто стал слу­жить мам­моне, тот уже от­ка­зал­ся от слу­же­ния Хри­сту”[23]. Вот по­че­му еще и еще раз воз­ни­ка­ет эта те­ма: “Днесь Иуда при­тво­ря­ет бла­го­че­стие, и от­чуж­да­ет­ся да­ро­ва­ния, сый уче­ник бы­ва­ет пре­да­тель: во обыч­ном лоб­за­нии лесть по­кры­ва­ет, и пред­по­чи­та­ет Вла­дыч­ния люб­ве несмыс­лен­но ра­бо­та­ти среб­ро­лю­бию, на­став­ник быв со­бо­ри­ща без­за­кон­на­го; мы же иму­ще спа­се­ние Хри­ста, то­го про­сла­вим” (ТП. Л. 437-438). В про­ти­во­по­лож­ность по­ступ­ку Иуды, вер­ные Хри­сто­вы по­сле­до­ва­те­ли при­зы­ва­ют­ся к доб­ро­де­те­лям, про­ти­во­по­лож­ным его гре­хов­но­му неду­гу: “Бра­то­лю­бие стя­жим яко во Хри­сте бра­тия, а не неми­ло­стив­ное еже к ближ­ним на­шым: да не яко раб осу­дим­ся неми­ло­сти­вый, пе­ня­зей ра­ди, и яко Иуда рас­ка­яв­ше­ся, ни­что­же поль­зу­ем­ся” (ТП. Л. 438).

Об­ра­щая речь Спа­си­те­ля к Его уче­ни­кам, свя­тая Цер­ковь в сле­ду­ю­щих ан­ти­фо­нах сно­ва обод­ря­ет и укреп­ля­ет по­сле­до­ва­те­лей Хри­сто­вых в это тя­же­лое вре­мя; нас же, от­де­лен­ных от опи­сы­ва­е­мых в Еван­ге­лии со­бы­тий ве­ка­ми, по­дви­га­ет к тер­пе­нию и стой­ко­сти в ис­ку­ше­ни­ях: “Днесь гла­го­ла­ше Зи­жди­тель небе­се и зем­ли Сво­им уче­ни­ком: при­бли­жи­ся час, и при­спе Иуда пре­да­яй Мене, да ник­то­же от­вер­жет­ся Мене, ви­дя Мя на кре­сте по­сре­де двою раз­бой­ни­ку: страж­ду бо яко че­ло­век, и спа­су яко Че­ло­ве­ко­лю­бец, в Мя ве­ру­ю­щыя…

Гос­по­ди, на страсть воль­ную при­шед, во­пи­ял еси уче­ни­ком Тво­им: аще и еди­на­го ча­са не воз­мо­го­сте бде­ти со Мною, ка­ко обе­щасте­ся умре­ти Мне ра­ди; поне Иу­ду зри­те, ка­ко не спит, но тщит­ся пре­да­ти Мя без­за­кон­ным. Во­ста­ни­те, мо­ли­те­ся, да не кто Мене от­вер­жет­ся, зря Мене на кре­сте, дол­го­тер­пе­ли­ве, сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 438).

Чи­та­ет­ся тре­тье Страст­ное Еван­ге­лие, по­вест­ву­ю­щее о том, как Спа­си­тель во дво­ре пер­во­свя­щен­ни­ка Ка­иа­фы Сам сви­де­тель­ству­ет о Се­бе как о Сыне Бо­жи­ем и при­ни­ма­ет за это сви­де­тель­ство за­у­ше­ние и опле­ва­ние. Здесь же изо­бра­же­ны от­ре­че­ние апо­сто­ла Пет­ра и его рас­ка­я­ние. Сле­ду­ю­щие за Еван­ге­ли­ем ан­ти­фо­ны под­чер­ки­ва­ют, что Бо­же­ствен­ный Стра­да­лец тер­пит эти му­ки доб­ро­воль­но — ра­ди спа­се­ния Сво­е­го со­зда­ния: “Ем­шым Тя без­за­кон­ным, пре­тер­пе­вая, си­це во­пи­ял еси Гос­по­ди: аще и по­ра­зи­сте Пас­ты­ря, и рас­то­чи­сте два­на­де­сять овец уче­ни­ки Моя, мо­жах вя­ш­ше, неже­ли два­на­де­ся­те ле­гео­нов пред­ста­ви­ти ан­ге­лов. Но дол­го­терп­лю, да ис­пол­нят­ся, яже явих вам про­ро­ки Мо­и­ми, без­вест­ная и тай­ная: Гос­по­ди сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 438-439).

В седь­мом ан­ти­фоне го­во­рит­ся об апо­сто­ле Пет­ре: “Три­щи от­верг­ся Петр, абие ре­чен­ное ему ра­зу­ме, но при­не­се к Те­бе сле­зы по­ка­я­ния: Бо­же, очи­сти мя, и спа­си мя” (ТП. Л. 439). Здесь крат­ко го­во­рит­ся о со­бы­ти­ях, име­ю­щих очень глу­бо­кое, непре­хо­дя­щее нрав­ствен­ное зна­че­ние. Одер­жи­мый стра­хом, Петр за­был о сво­их обе­ща­ни­ях Учи­те­лю и по­ко­рил­ся че­ло­ве­че­ской немо­щи. Но в этом со­бы­тии есть и выс­ший смысл. Петр ули­ча­ет­ся слу­жан­кою, то есть че­ло­ве­че­скою немо­щию, этою ма­лою ра­бы­нею. Пе­тух озна­ча­ет сло­во Иису­со­во, ко­то­рое не поз­во­ля­ет нам спать. Про­буж­ден­ный Петр вы­шел вон из дво­ра ар­хи­ере­ева, то есть из со­сто­я­ния ослеп­лен­но­го ума, и за­пла­кал. По­ка он на­хо­дил­ся во дво­ре ослеп­лен­но­го ума, то не пла­кал, по­то­му что не имел чув­ства; но как ско­ро вы­шел из него, то при­шел в чув­ство.

Те­ма по­ка­я­ния очень важ­на, и в пес­но­пе­ни­ях Страст­ной сед­ми­цы она рас­кры­ва­ет­ся как ни­где яр­ко. По мне­нию свя­тых От­цов, ес­ли бы и зло­че­сти­вый Иуда мог пасть пе­ред Кре­стом Хри­сто­вым и при­не­сти ис­крен­нее по­ка­я­ние за пре­да­тель­ство, он услы­шал бы из пре­чи­стых уст Гос­по­да: “От­пус­ка­ют­ся те­бе гре­хи”[24]. Од­на­ко “без­за­кон­ный Иуда не вос­хо­те ра­зу­ме­ти” Бо­жи­его ми­ло­сер­дия. Он не об­ра­тил­ся, по­доб­но апо­сто­лу Пет­ру, к бла­го­му и ми­ло­сер­до­му Гос­по­ду. Пре­да­тель при­шел к фа­ри­се­ям, но со­чув­ствия у них не на­шел. Бро­сив им среб­ре­ни­ки, он по­шел и уда­вил­ся — страш­ный ко­нец!

Ка­кой же урок мо­жет из­влечь пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин из от­ре­че­ния апо­сто­ла Пет­ра? У мно­гих, на­вер­ное, воз­ни­кал во­прос: как он мог от­речь­ся от Спа­си­те­ля? А как мы еже­ми­нут­но от­ре­ка­ем­ся сло­вом и де­лом?.. Лю­бовь ко гре­ху удер­жи­ва­ет нас от сле­до­ва­ния за Хри­стом и де­ла­ет на­шу ду­шу мерт­вой, не зна­ю­щей Хри­ста.

В вось­мом ан­ти­фоне упре­ка­ют­ся же­сто­ко­вый­ные иудеи, не узнав­шие во Хри­сте сво­е­го Мес­сию и За­ко­но­по­ло­жи­те­ля: “Рцы­те без­за­кон­нии, что слы­ша­сте от Спа­са на­ше­го; не за­кон ли по­ло­жи, и про­ро­че­ская уче­ния; ка­ко убо по­мыс­ли­сте Пи­ла­ту пре­да­ти, иже от Бо­га, Бо­га Сло­ва, и из­ба­ви­те­ля душ на­ших” (ТП. Л. 439). Те, ко­то­рым был да­ро­ван За­кон и про­ро­ки, те, кто ви­дел столь­ко чу­дес, не узна­ли сво­е­го Спа­си­те­ля и сво­е­го Мес­сию: “Да рас­пнет­ся, во­пи­я­ху Тво­их да­ро­ва­ний прис­но на­сла­жда­ю­щи­и­ся, и зло­дея вме­сто бла­го­де­те­ля про­ша­ху при­я­ти, пра­вед­ни­ков убий­цы: мол­чал же еси Хри­сте, тер­пя их су­ров­ство, по­стра­да­ти хо­тя и спа­сти нас, яко Че­ло­ве­ко­лю­бец” (ТП. Л. 439).

На­сту­па­ет вре­мя чте­ния чет­вер­то­го Страст­но­го Еван­ге­лия. В нем опи­сы­ва­ют­ся диа­лог Спа­си­те­ля и Пи­ла­та, би­че­ва­ние Гос­по­да, об­ле­че­ние Его в тер­но­вый ве­нец и баг­ря­ни­цу, безум­ные кри­ки тол­пы: “рас­пни, рас­пни Его!” и пре­да­ние Его на рас­пя­тие. Он еще раз, уже у по­ро­га смер­ти, сви­де­тель­ству­ет о Се­бе как об Ис­тине, на что неве­ру­ю­щий скеп­ти­цизм в ли­це Пи­ла­та от­ве­ча­ет: “Что есть ис­ти­на?” и пре­да­ет Хри­ста ис­тя­за­ни­ям и над­ру­га­тель­ствам.

По­ра­жа­ет в этом Еван­гель­ском от­рыв­ке крик тол­пы, жаж­ду­щей смер­ти сво­е­го Твор­ца: “Да рас­пнет­ся, во­пи­я­ху Тво­их да­ро­ва­ний прис­но на­сла­жда­ю­щи­е­ся, и зло­дея вме­сто бла­го­де­те­ля про­ша­ху при­я­ти, пра­вед­ни­ков убий­цы” (ТП. Л. 439). Столь­ко чу­дес со­вер­шил Гос­подь за всю ис­то­рию из­ра­иль­ско­го на­ро­да, и этот на­род в сво­ем боль­шин­стве не при­нял Его: “Сия гла­го­лет Гос­подь иудеом: лю­дие Мои, что со­тво­рих вам; или чим вам сту­жих; слеп­цы ва­ша про­све­тих, про­ка­жен­ныя очи­стих, му­жа су­ща на од­ре воз­ста­вих. Лю­дие Мои, что со­тво­рих вам: и что Ми воз­да­сте; за ман­ну желчь: за во­ду оцет: за еже лю­би­ти Мя, ко кре­сту Мя при­гвоз­ди­сте..!” (ТП. Л. 440). И ес­ли бы толь­ко не при­нял…Кровь Его на нас и на де­тях на­ших (Мф.27:25)… ка­кие страш­ные сло­ва!.. И с ка­ким безум­ным лег­ко­мыс­ли­ем про­из­но­сит их на­род. При­ня­тая им на се­бя кровь Пра­вед­ни­ка со­жгла ог­нем го­ро­да, пре­да­ла из­ра­иль­тян в ру­ки вра­гов и на­ко­нец рас­се­я­ла их по ли­цу зем­ли… Но эту же кровь мы при­ем­лем в та­ин­стве Свя­то­го При­ча­ще­ния, она для нас — ис­точ­ник бес­смер­тия и Веч­ной Жиз­ни… Но кровь Его бу­дет и на нас, и на де­тях на­ших во осуж­де­ние и по­ги­бель, ес­ли и по­сле об­нов­ле­ния нас этой свя­тей­шей кро­вию мы про­дол­жа­ем тво­рить преж­ние гре­хи.

Но вот сре­ди страш­ной скор­би слы­шат­ся сло­ва цер­ков­но­го пес­но­пе­ния, вкла­ды­ва­е­мые в уста Спа­си­те­ля: “Кто­му не терп­лю про­чее, при­зо­ву Моя язы­ки, и тии Мя про­сла­вят со От­цем и Ду­хом: и Аз им да­рую жи­вот веч­ный” (ТП. Л. 440). Здесь го­во­рит­ся о свя­той Церк­ви Хри­сто­вой, ко­то­рая бу­дет со­бра­на так­же и из овец, яже не суть от дво­ра се­го. Но и тыя Ми по­до­ба­ет при­ве­сти, и глас Мой услы­шат, и бу­дет еди­но ста­до и Един Пас­тырь (Ин.10:16).

В сле­ду­ю­щих, де­ся­том и один­на­дца­том, ан­ти­фо­нах упо­ми­на­ет­ся о гроз­ных при­род­ных яв­ле­ни­ях, со­про­вож­дав­ших стра­да­ния Хри­ста. Ес­ли лю­ди ока­зы­ва­ют­ся бес­чув­ствен­ны­ми, то нежи­вая при­ро­да не мо­жет не со­стра­дать сво­е­му Со­зда­те­лю: “Оде­яй­ся све­том яко ри­зою, наг на су­де сто­я­ше, и в ла­ни­ту уда­ре­ние при­ят от рук, их­же со­зда: без­за­кон­нии же лю­дие на Кре­сте при­гвоз­ди­ша Гос­по­да сла­вы: то­гда за­ве­са цер­ков­ная раз­д­рася, солн­це по­мер­че, не тер­пя зре­ти Бо­га до­са­жда­е­ма, Его­же тре­пе­щут вся­че­ская, То­му по­кло­ним­ся.

Ни­же зем­ля яко по­тря­се­ся, ни­же ка­ме­ние яко раз­се­де­ся, евреов уве­ща­ша, ни­же цер­ков­ная за­ве­са, ни­же мерт­вых вос­кре­се­ние. Но даждь им Гос­по­ди, по де­лом их, яко тщет­ным на Тя по­учи­ша­ся.

Днесь цер­ков­ная за­ве­са на об­ли­че­ние без­за­кон­ных раз­ди­ра­ет­ся, и солн­це лучы своя скры­ва­ет, Вла­ды­ку зря рас­пи­на­е­ма” (ТП. Л. 439-440).

Пя­тое Страст­ное Еван­ге­лие по­вест­ву­ет о ги­бе­ли пре­да­те­ля Иуды, о до­про­се Гос­по­да в пре­то­рии Пи­ла­та и об осуж­де­нии Его на смерть. В три­на­дца­том ан­ти­фоне го­во­рит­ся о раз­бой­ни­ке-убий­це Ва­рав­ве, ко­то­ро­го обе­зу­мев­шая тол­па пред­по­чла Спа­си­те­лю: “Со­бра­ние иудей­ское у Пи­ла­та ис­про­си­ша рас­пя­ти Тя, Гос­по­ди: ви­ны бо в Те­бе не об­рет­ше, по­вин­на­го Ва­рав­ву сво­бо­ди­ша, и Те­бе пра­вед­на­го осу­ди­ша, сквер­на­го убий­ства грех на­сле­до­вав­ше” (ТП. Л. 440). И сно­ва Цер­ковь на­по­ми­на­ет нам, что Спа­си­тель стра­да­ет за нас: “Его­же вся ужа­са­ют­ся и тре­пе­щут, и всяк язык по­ет, Хри­ста Бо­жию си­лу и Бо­жию пре­муд­рость, свя­щен­ни­цы за ла­ни­ту уда­ри­ша, и да­ша Ему желчь: и вся по­стра­да­ти из­во­ли, спа­сти ны хо­тя от без­за­ко­ний на­ших Сво­ею кро­вию, яко Че­ло­ве­ко­лю­бец” (ТП. Л. 440).

Вдруг, сре­ди скор­би и ве­ли­чия это­го дня, раз­да­ет­ся сла­бый че­ло­ве­че­ский вопль. Это вопль раз­бой­ни­ка, рас­пя­то­го одес­ную Хри­ста и по­стиг­ше­го Бо­же­ствен­ность со­рас­пя­то­го с ним и со­ст­раж­ду­ще­го ему Бо­го­че­ло­ве­ка. “Мал глас ис­пу­сти раз­бой­ник на кре­сте, ве­лию ве­ру об­ре­те, во еди­ном мгно­ве­нии спа­се­ся, и пер­вый рай­ская вра­та от­верз вни­де, иже то­го по­ка­я­ние вос­при­е­мый, Гос­по­ди сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 441).

Как сер­деч­ный вздох все­го ми­ра под­хва­ты­ва­ет его Цер­ковь, и в серд­цах ее вер­ных он раз­рас­та­ет­ся в це­лую песнь о бла­го­ра­зум­ном раз­бой­ни­ке, вос­пе­ва­е­мую три­жды пе­ред 9-м Еван­ге­ли­ем: “Раз­бой­ни­ка бла­го­ра­зум­на­го, во еди­ном ча­се ра­е­ви спо­до­бил еси Гос­по­ди, и мене дре­вом крест­ным про­све­ти, и спа­си мя” (ТП. Л. 446).

Осо­бен­ной си­лой про­ник­ну­ты сло­ва по­след­не­го ан­ти­фо­на: “Днесь ви­сит на дре­ве, иже на во­дах зем­лю по­ве­си­вый, вен­цем от тер­ния об­ла­га­ет­ся, иже ан­ге­лов Царь: в лож­ную баг­ря­ни­цу об­ла­ча­ет­ся, оде­ва­яй небо об­ла­ки: за­у­ше­ние при­ят, иже во Иор­дане сво­бо­ди­вый Ада­ма: гвоздь­ми при­гвоз­ди­ся Же­них цер­ков­ный: ко­пи­ем про­бо­де­ся Сын Де­вы. По­кла­ня­ем­ся страс­тем Тво­им Хри­сте: по­кла­ня­ем­ся страс­тем Тво­им Хри­сте: по­кла­ня­ем­ся страс­тем Тво­им Хри­сте, по­ка­жи нам и слав­ное Твое вос­кре­се­ние” (ТП. Л. 441). И здесь, сре­ди по­мра­ча­ю­щих со­зна­ние стра­да­ний, слов­но тон­кий лу­чик све­та по­яв­ля­ет­ся упо­ми­на­ние о том, ра­ди че­го все эти стра­да­ния: “по­ка­жи нам и слав­ное Твое вос­кре­се­ние”!

Укре­пив та­ким об­ра­зом мо­ля­щих­ся, Цер­ковь пред­ла­га­ет чте­ние ше­сто­го Страст­но­го Еван­ге­лия, в ко­то­ром го­во­рит­ся о са­мом рас­пя­тии. В пес­но­пе­ни­ях, сле­ду­ю­щих за этим Еван­ге­ли­ем и непо­сред­ствен­но пред­ше­ству­ю­щих ему, рас­кры­ва­ет­ся спа­си­тель­ный смысл стра­да­ний Бо­го­че­ло­ве­ка: “Крест Твой, Гос­по­ди, жизнь и за­ступ­ле­ние лю­дем Тво­им есть, и нань на­де­ю­ще­ся, Те­бе рас­пя­та­го Бо­га на­ше­го по­ем, по­ми­луй нас” (ТП. Л. 441). В пес­но­пе­ни­ях слы­шит­ся: “Ис­ку­пил ны еси от клят­вы за­кон­ныя, чест­ною Тво­ею Кро­вию, на Кре­сте при­гвоз­ди­вся, и ко­пи­ем про­бод­ся, без­смер­тие ис­то­чил еси че­ло­ве­ком, Спа­се наш сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 441). Гос­подь ис­ку­пил нас, сде­лал все для на­ше­го спа­се­ния, но спа­се­ние это мож­но об­ре­сти толь­ко в Хри­сто­вой Церк­ви. По­это­му сра­зу же по­сле чте­ния Еван­гель­ско­го по­вест­во­ва­ния о рас­пя­тии слы­шим мы уте­ши­тель­ные сло­ва о Церк­ви, на­па­я­ю­щей Бо­же­ствен­ной бла­го­да­тью весь мир: “Жи­во­нос­ная Твоя реб­ра, яко из Еде­ма ис­точ­ник ис­то­ча­ю­щая, Цер­ковь Твоя, Хри­сте, яко сло­вес­ный на­па­я­ет рай, от­сю­да раз­де­ля­я­ся яко в на­ча­ла, в че­ты­ри Еван­ге­лиа, мир на­паяя, тварь ве­се­ля, и язы­ки вер­но на­учая по­кла­ня­ти­ся Цар­ствию Тво­е­му” (ТП. Л. 442). Толь­ко в Церк­ви как в спа­си­тель­ном ков­че­ге мож­но об­ре­сти успо­ко­е­ние и спа­се­ние от веч­ной смер­ти. Но успо­ко­е­ние и спа­се­ние мож­но по­лу­чить лишь при усло­вии сле­до­ва­ния за Хри­стом: “Рас­пял­ся еси мене ра­ди, да мне ис­то­чи­ши остав­ле­ние, про­бо­ден был еси в реб­ра, да кап­ли жиз­ни ис­то­чи­ши ми: гвоздь­ми при­гвоз­дил­ся еси, да аз глу­би­ною стра­стей Тво­их к вы­со­те дер­жа­вы Тво­ея уве­ря­ем, зо­ву Ти: Жи­во­да­вче Хри­сте, сла­ва Кре­сту Спа­се, и стра­сти Тво­ей” (ТП. Л. 441). Спа­са­ют­ся толь­ко те, кто ис­пол­ня­ет Еван­гель­скую за­по­ведь: Аще кто хо­щет по Мне ити, да от­вер­жет­ся се­бе и возь­мет крест свой и по Мне гря­дет (Мф.16:24).

Что же еще мож­но до­ба­вить, что еще по­лез­но­го мож­но из­влечь для се­бя из пред­ла­га­е­мых пес­но­пе­ний? “Ру­ко­пи­са­ние на­ше на Кре­сте рас­тер­зал еси, Гос­по­ди, и вме­ни­вся в мерт­вых, та­мош­ня­го му­чи­те­ля свя­зал еси, из­бавль всех от уз смерт­ных вос­кре­се­ни­ем Тво­им, им­же про­све­ти­хом­ся, Че­ло­ве­ко­люб­че Гос­по­ди, и во­пи­ем Те­бе: по­мя­ни и нас, Спа­се, во Цар­ствии Тво­ем” (ТП. Л. 442).

Седь­мое и вось­мое Страст­ные Еван­ге­лия по­вто­ря­ют со­бы­тия рас­пя­тия Спа­си­те­ля, до­пол­няя их неко­то­ры­ми по­дроб­но­стя­ми. По­сле вось­мо­го Еван­ге­лия чи­та­ет­ся три­пес­нец Кось­мы Ма­и­ум­ско­го, в ко­то­ром, в част­но­сти, сно­ва го­во­рит­ся об уче­ни­ках Хри­сто­вых. В вось­мой пес­ни это­го три­песн­ца со­дер­жит­ся важ­ная мысль о том, что то­му, кто бо­лее кре­пок, по­сы­ла­ет­ся и бо­лее силь­ное ис­ку­ше­ние: “От веж­дей уче­ни­ком ныне сон, ре­кл еси Хри­сте, отря­си­те, в мо­лит­ве же бди­те, да не в на­пасть вни­де­те, и наи­па­че Си­моне: креп­чай­ше­му бо бо­лий ис­кус. Ра­зу­мей мя Пет­ре: Его­же вся тварь бла­го­сло­вит, сла­вя­щи во ве­ки” (ТП. Л. 445). Да­лее нам на­по­ми­на­ет­ся о том, что ни­ко­гда нель­зя на­де­ять­ся на се­бя, так как толь­ко при по­мо­щи Бо­жи­ей мы мо­жем сде­лать что-ли­бо доб­рое: “Глу­би­ну пре­муд­ро­сти Бо­же­ствен­ныя и ра­зу­ма, не всю ис­пы­тал еси, без­дну же Мо­их су­деб не по­стигл еси че­ло­ве­че, Гос­подь ре­че. Плоть убо сый не хва­ли­ся, три­жды бо от­вер­же­ши­ся Мене, Его­же вся тварь бла­го­сло­вит, сла­вя­щи во ве­ки” (ТП. Л. 446). При­чем Петр ис­пу­гал­ся не во­и­нов, но слу­жан­ки: “От­ри­ца­е­ши­ся Си­моне Пет­ре, еже со­тво­ри­ши ско­ро, яко­же ре­че­ся, и к Те­бе От­ро­ко­ви­ца еди­на при­шед­ши устра­шит Тя, Гос­подь ре­че. Гор­це про­сле­зив, об­ря­ще­ши Мя оба­че ми­ло­сти­ва: Его­же вся тварь бла­го­сло­вит, сла­вя­щи во ве­ки” (ТП. Л. 446).

Эк­са­по­сти­ла­рий три­песн­ца, по­е­мый пе­ред са­мым чте­ни­ем де­вя­то­го Еван­ге­лия, изо­бра­жа­ет бла­го­ра­зум­но­го раз­бой­ни­ка, при­шед­ше­го в по­зна­ние Ис­ти­ны во еди­но­на­де­ся­тый час. Этим по­да­ет­ся урок то­го, что по­ка­ять­ся и прий­ти ко Хри­сту-Спа­си­те­лю не позд­но ни­ко­гда: “Раз­бой­ни­ка бла­го­ра­зум­на­го, во еди­ном ча­се ра­е­ви спо­до­бил еси Гос­по­ди, и мене дре­вом крест­ным про­све­ти, и спа­си мя” (ТП. Л. 448). Иисус при­ем­лет всех, да­вая тот же ди­на­рий и тем де­ла­те­лям, ко­то­рые при­шли око­ло один­на­дца­то­го ча­са.Аминь гла­го­лю те­бе, днесь со Мною бу­де­ши в раи (Лк.23:43).

Чи­та­ет­ся де­вя­тое Страст­ное Еван­ге­лие, в ко­то­ром го­во­рит­ся о пред­смерт­ных за­бо­тах Спа­си­те­ля о Его Ма­те­ри и о Его смер­ти. Гос­подь, ви­ся на кре­сте, усы­нов­ля­ет Сво­е­му лю­би­мо­му уче­ни­ку Ма­терь Свою. “Это был от­вет на Ее бес­пре­дель­ную скорбь, зре­ли­ще ко­то­рой яв­ля­лось од­ним из ост­рей­ших тер­ний му­че­ни­че­ско­го вен­ца Спа­си­те­ля”[25].

И вот — “со­вер­ши­лось”. Гос­подь, Тво­рец неба и зем­ли, ви­ся на кре­сте, ис­пу­стил дух. “Пле­щи Моя дах на ра­ны, ли­ца же Мо­е­го не от­вра­тих от за­пле­ва­ний, су­ди­щу пи­ла­то­ву пред­стах, и крест пре­тер­пех за спа­се­ние ми­ра” (ТП. Л. 447). Со­вер­ши­лось де­ло ис­куп­ле­ния ро­да че­ло­ве­че­ско­го Его крест­ны­ми стра­да­ни­я­ми, во всем со­глас­но с вет­хо­за­вет­ны­ми про­ро­че­ства­ми и про­об­ра­зо­ва­ни­я­ми. Да­же нежи­вая при­ро­да не мог­ла остать­ся без­участ­ной к смер­ти сво­е­го Твор­ца. Сре­ди мра­ка по­слы­шал­ся силь­ный под­зем­ный гул, и на­ча­ла ко­ле­бать­ся зем­ля: “Вся тварь из­ме­ня­ще­ся стра­хом, зря­щи тя на кре­сте ви­си­ма Хри­сте: солн­це омра­ча­ше­ся, и зем­ли ос­но­ва­ния со­тря­са­ху­ся, вся со­стра­да­ху Со­здав­ше­му вся. Во­лею нас ра­ди пре­тер­пе­вый, Гос­по­ди сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 447).

Гроз­ные яв­ле­ния при­ро­ды пре­кра­ти­лись. Гол­го­фа опу­сте­ла. По го­ро­ду ста­ли рас­про­стра­нять­ся страш­ные слу­хи о том, что зем­ле­тря­се­ние по­вре­ди­ло храм, и за­ве­са, от­де­ляв­шая Свя­тое Свя­тых от Свя­ти­ли­ща, разо­рва­лась свер­ху до­ни­зу. Это со­бы­тие зна­ме­но­ва­ло за­вер­ше­ние Вет­хо­го За­ве­та и уста­нов­ле­ние но­во­го от­но­ше­ния че­ло­ве­ка к Бо­гу.

В де­ся­том и один­на­дца­том Страст­ных Еван­ге­ли­ях по­вест­ву­ет­ся о по­гре­бе­нии Спа­си­те­ля. Тай­ные уче­ни­ки Хри­сто­вы — Иосиф Ари­ма­фей­ский, “бла­го­об­раз­ный со­вет­ник”, и Ни­ко­дим — уже не скры­ва­ясь от­да­ют сво­е­му Учи­те­лю по­след­ние по­че­сти. Эти Еван­ге­лия, как и две­на­дца­тое, от­но­сят­ся к со­бы­ти­ям Ве­ли­кой Суб­бо­ты, по­это­му и цер­ков­ные пес­но­пе­ния про­ник­ну­ты уже нескры­ва­е­мой ра­до­стью и ожи­да­ни­ем Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния: “Лю­дие зло­че­сти­вии и без­за­кон­нии, вскую по­уча­ют­ся тщет­ным; вскую жи­во­та всех на смерть осу­ди­ша; ве­лие чу­до, яко Со­зда­тель ми­ра в ру­ки без­за­кон­ных пре­да­ет­ся, и на дре­во воз­вы­ша­ет­ся Че­ло­ве­ко­лю­бец, да яже во аде юз­ни­ки сво­бо­дит зо­ву­щыя: дол­го­тер­пе­ли­ве Гос­по­ди, сла­ва Те­бе.

Гос­по­ди, вос­хо­дя­щу Ти на крест, страх и тре­пет на­па­де на тварь, и зем­ли убо воз­бра­нял еси по­гло­ти­ти рас­пи­на­ю­щих Тя, аду же по­веле­вал еси ис­пу­сти­ти юз­ни­ки, на об­нов­ле­ние че­ло­ве­ков, су­дие жи­вых и мерт­вых, жизнь при­шел еси по­да­ти, а не смерть: Че­ло­ве­ко­люб­че сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 447).

Две­на­дца­тое Страст­ное Еван­ге­лие за­кан­чи­ва­ет по­вест­во­ва­ние о спа­си­тель­ных Стра­стях Хри­сто­вых. В нем го­во­рит­ся о том, как иудеи, бо­ясь об­ма­на со сто­ро­ны уче­ни­ков Гос­под­них, опе­ча­та­ли Гроб и по­ста­ви­ли у него стра­жу.

Про­чи­та­но по­след­нее Страст­ное Еван­ге­лие, Гос­подь по­ло­жен во гроб, уче­ни­ки Хри­сто­вы разо­шлись… За­кан­чи­ва­ет­ся и по­сле­до­ва­ние свя­тых и спа­си­тель­ных Стра­стей Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, и с за­жжен­ны­ми све­ча­ми хри­сти­ане рас­хо­дят­ся из хра­ма, скор­бя от пе­ре­жи­то­го, но в глу­бине ду­ши уже ожи­дая Вос­кре­се­ния.

По­сле­до­ва­ние Цар­ских Ча­сов

Во Свя­тую и Ве­ли­кую Пят­ни­цу, в озна­ме­но­ва­ние глу­бо­кой скор­би и со­кру­ше­ния о гре­хах на­ших, ко­то­рые воз­ве­ли на крест Еди­но­род­но­го Сы­на Бо­жия, свя­тая Цер­ковь уста­но­ви­ла не со­вер­шать ни­ка­кой ли­тур­гии как тор­же­ствен­но­го бо­го­слу­же­ния (за ис­клю­че­ни­ем сов­па­де­ния с этим днем празд­ни­ка Бла­го­ве­ще­ния). Но “о вто­ром ча­се дне” (то есть в 8 ча­сов утра) со­вер­ша­ет­ся по­сле­до­ва­ние “Ча­сов Свя­та­го и Ве­ли­ка­го Пят­ка”. Со­став­ле­ние это­го чи­на при­пи­сы­ва­ет­ся свя­то­му Ки­рил­лу, ар­хи­епи­ско­пу Алек­сан­дрий­ско­му (V в.), ко­то­рый ско­рее все­го лишь из­ло­жил его “со­глас­но с пре­да­ни­ем Апо­столь­ским”[26]. Под­твер­жде­ни­ем это­му мо­жет слу­жить то, что све­де­ния об этом по­сле­до­ва­нии бы­ли най­де­ны в па­мят­ни­ке еще чет­вер­то­го ве­ка, из­вест­ном как “Па­лом­ни­че­ство Эте­рии”: “От ше­сто­го ча­са до де­вя­то­го не про­ис­хо­дит ни­че­го, кро­ме чте­ния в сле­ду­ю­щем по­ряд­ке: спер­ва чи­та­ет­ся из псал­мов, где го­во­рит­ся о стра­да­ни­ях Гос­по­да, чи­та­ют­ся ме­ста из Апо­сто­лов или из По­сла­ний апо­столь­ских, или из Де­я­ний, где они го­во­рят о стра­да­ни­ях Гос­по­да, так­же и из Еван­ге­лий ме­ста, где Он стра­да­ет; по­том чи­та­ет­ся из про­ро­ков, где они го­во­рят, что Гос­подь бу­дет стра­дать. И так по­сто­ян­но в та­ком по­ряд­ке про­ис­хо­дят чте­ния и по­ют­ся пес­ни для то­го, чтобы по­ка­зать все­му на­ро­ду <…> что не про­изо­шло ни­че­го, что не бы­ло бы пред­ре­че­но, и не пред­ре­че­но ни­че­го, что не ис­пол­ни­лось бы все­це­ло. С чте­ни­я­ми по­сто­ян­но че­ре­ду­ют­ся мо­лит­вы, ко­то­рые при­спо­соб­ле­ны ко дню”[27]. Вви­ду та­кой важ­но­сти это­го бо­го­слу­же­ния из­древ­ле в Гре­че­ской Церк­ви, а за­тем — и в Рус­ской на нем обыч­но при­сут­ство­ва­ли ца­ри, по­че­му са­мо по­сле­до­ва­ние и по­лу­чи­ло име­но­ва­ние “Цар­ских ча­сов”.

Ча­сы во­об­ще пред­став­ля­ют со­бой служ­бу, ко­то­рая пред­на­зна­че­на для бо­го­слу­жеб­но­го про­слав­ле­ния свя­щен­ных вре­мен и сро­ков, со­еди­нен­ных с де­лом на­ше­го спа­се­ния. С ли­тур­ги­че­ской точ­ки зре­ния Ча­сы Ве­ли­ко­го Пят­ка со­став­ля­ют од­но це­лое с Ве­чер­ней это­го дня, ко­то­рая уже яв­ля­ет­ся Ве­чер­ней на Ве­ли­кую Суб­бо­ту, что под­чер­ки­ва­ет непре­рыв­ность со­бы­тий свя­щен­ной ис­то­рии в со­от­вет­ствии с по­вест­во­ва­ни­ем Еван­ге­лия. Так, на пер­вом ча­се мо­лит­вен­но вос­по­ми­на­ет­ся осуж­де­ние Спа­си­те­ля и пре­да­ние Его Пи­ла­ту. На тре­тьем — му­че­ния Гос­под­ни в пре­то­рии рим­ско­го про­ку­ра­то­ра; на ше­стом — рас­пя­тие Иису­са Хри­ста по­сре­ди двух раз­бой­ни­ков и крест­ные стра­да­ния Его; на де­вя­том — смерть Спа­си­те­ля, чу­дес­ные со­бы­тия, ее со­про­вож­дав­шие, и по­ра­же­ние смер­ти веч­ной. Вни­ма­тель­ное и вдум­чи­вое рас­смат­ри­ва­ние по­сле­до­ва­ния Ча­сов Ве­ли­ко­го Пят­ка мо­жет при­не­сти боль­шую поль­зу, так как оно, как и все дру­гие служ­бы Страст­ной сед­ми­цы, рас­кры­ва­ет нам смысл спа­си­тель­ных стра­да­ний Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста.

На пер­вом ча­се вос­по­ми­на­ют­ся пре­иму­ще­ствен­но со­бы­тия геф­си­ман­ской но­чи: взя­тие Спа­си­те­ля, рас­се­я­ние уче­ни­ков и от­ре­че­ние апо­сто­ла Пет­ра. По­сле обыч­но­го на пер­вом ча­се псал­ма (Пс.5) чи­та­ют­ся два псал­ма, со­дер­жа­щих про­ро­че­ство о тщет­ном вос­ста­нии кня­зей зем­ных на Гос­по­да и на Хри­ста Его (Пс.2:2) и о крест­ных стра­да­ни­ях Спа­си­те­ля (Пс.21). Стра­да­ния Бо­го­че­ло­ве­ка изо­бра­же­ны так яр­ко, что это не мо­жет не по­ра­зить: Вси ви­дя­щии Мя по­ру­га­ша Ми ся, гла­го­ла­ше уст­на­ми, по­ки­ва­ша гла­вою: упо­ва на Гос­по­да, да из­ба­вит Его, да спа­сет Его, яко хо­щет Его (Пс.21:8-9); Яко обы­до­ша Мя пси мно­зи, сонм лу­ка­вых одер­жа­ша Мя, ис­ко­па­ша ру­це Мои и но­зе Мои, из­че­то­ша вся ко­сти Моя: тии же смот­ри­ша и пре­зре­ша Мя. Раз­де­ли­ша ри­зы Моя се­бе, и о одеж­ди Мо­ей ме­та­ша жре­бий (ст. 17-19). Сле­ду­ю­щие сти­хи (20-22) име­ют уже дру­гой ха­рак­тер: Ты же, Гос­по­ди, не уда­ли по­мощь Твою от мене, на за­ступ­ле­ние мое вон­ми. Из­ба­ви от ору­жия ду­шу мою, и из ру­ки пе­сии еди­но­род­ную мою. Спа­си мя от уст льво­вых, и от рог еди­но­рожь сми­ре­ние мое. Да­лее го­во­рит­ся уже о сла­ве Гос­под­ней, по­сле­ду­ю­щей за Его уни­чи­же­ни­ем: По­мя­нут­ся и об­ра­тят­ся ко Гос­по­ду вси кон­цы зем­ли, и по­кло­нят­ся пред Ним вся оте­че­ствия язык. Яко Гос­подне есть Цар­ствие и Той об­ла­да­ет язы­ки (ст. 28-29). Пред­воз­ве­ща­ет­ся о Свя­той Хри­сто­вой Церк­ви, ко­то­рая при­зо­вет всех лю­дей, не име­ю­щих бо­гат­ства бо­го­ве­де­ния и бла­го­че­стия: От Те­бе по­хва­ла моя, в церк­ви ве­ли­цей ис­по­вем­ся Те­бе, мо­лит­вы моя воз­дам пред бо­я­щи­ми­ся Его. Ядят убо­зии, и на­сы­тят­ся, и вос­хва­лят Гос­по­да взыс­ка­ю­щии Его, жи­ва бу­дут серд­ца их в век ве­ка (ст. 26-27). Это про­ро­че­ство о та­ин­ствен­ной тра­пе­зе жи­во­тво­ря­ще­го Те­ла и Кро­ви Хри­сто­вой. Вслед за псал­ма­ми чи­та­ет­ся тро­парь: “Рас­пен­шу­ся Те­бе, Хри­сте, по­ги­бе му­чи­тель­ство, по­пра­на бысть си­ла вра­жия: ни­же бо ан­гел, ни­же че­ло­век, но Сам Гос­по­ди спасл еси нас, сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 449), в ко­то­ром под­чер­ки­ва­ет­ся Бо­же­ство Спа­си­те­ля. В па­ре­мии пер­во­го ча­са мы слы­шим про­ро­че­ство За­ха­рии о пре­да­нии Спа­си­те­ля на стра­да­ния и смерть за трид­цать среб­ре­ни­ков (Зах.11:10-13). Апо­столь­ским чте­ни­ем Цер­ковь про­слав­ля­ет си­лу кре­ста: Бра­тие, мне же да не бу­дет хва­ли­ти­ся, ток­мо о Кре­сте Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, им­же мне мир рас­пя­ся, и аз ми­ру. О Хри­сте бо Иису­се ни об­ре­за­ние что мо­жет, ни необ­ре­за­ние, но но­ва тварь. И ели­цы пра­ви­лом сим жи­тель­ству­ют, мир на них и ми­лость, и на Из­ра­и­ли Бо­жии (Гал.6:14-16). А Еван­ге­лие по­вест­ву­ет нам о пре­да­нии Спа­си­те­ля на суд Пи­ла­ту, о стра­да­ни­ях, смер­ти и сня­тии Гос­по­да со кре­ста (Мф.27:1-56).

В тро­га­тель­ных пес­но­пе­ни­ях тре­тье­го ча­са Цер­ковь то уко­ря­ет небла­го­дар­ных иуде­ев, то вос­по­ми­на­ет от­вер­же­ние и рас­ка­я­ние Пет­ра, то изо­бра­жа­ет удив­ле­ние небес­ных во­инств, взи­ра­ю­щих на стра­да­ния Твор­ца, то пе­ре­да­ет нам по­след­ние сло­ва Са­мо­го Спа­си­те­ля.

В псал­мах это­го ча­са со­дер­жит­ся про­ро­че­ство о непра­вед­ном су­де над Иису­сом Хри­стом:Во­став­ше на Мя сви­де­те­ле непра­вед­нии, яже не ве­дях, во­про­ша­ху Мя. Воз­да­ша Ми лу­ка­вая воз бла­гая, и без­ча­дие ду­ши Мо­ей (Пс.34:11-12) и о ги­бе­ли пре­да­те­ля (Пс.108). Про­ки­мен изо­бра­жа­ет ве­ли­чай­шую по­кор­ность Бо­га Сы­на От­цу Небес­но­му: “Яко Аз на ра­ны го­тов, и бо­лезнь моя пре­до мною есть вы­ну” (ТП. Л. 453). В па­ре­мии чте­ни­ем про­ро­ка Ис­а­ии изо­бра­жа­ет­ся Тот ве­ли­чай­ший пра­вед­ник, Ко­то­рый идет на воль­ную смерть без­ро­пот­но и бес­пре­ко­слов­но: Пле­щы Мои вдах на ра­ны и ла­ни­те Мои на за­у­ше­ния, ли­ца же Мо­е­го не от­вра­тих от сту­да за­пле­ва­ний, и Гос­подь по­мощ­ник Ми бысть; се­го ра­ди не усра­мих­ся, но по­ло­жих ли­це Свое аки твер­дый ка­мень и ра­зу­мех, яко не по­сты­жду­ся (Ис.50:6-7). Чте­ни­ем Апо­сто­ла Цер­ковь рас­кры­ва­ет тай­ну смер­ти Бо­го­че­ло­ве­ка, по­ка­зы­вая ее при­чи­ну и пло­ды: Хри­стос су­щым нам немощ­ным, по вре­ме­ни за нече­сти­вых ум­ре. Ед­ва бо за пра­вед­ни­ка кто умрет <…> Со­став­ля­ет же Свою лю­бовь к нам Бог, яко еще греш­ни­ком су­щым нам Хри­стос за ны ум­ре. Мно­го убо па­че, оправ­да­ни быв­ше ныне кро­вию Его, спа­сем­ся Им от гне­ва. Аще бо вра­зи быв­ше, при­ми­ри­хом­ся Бо­гу смер­тию Сы­на Его, мно­жае па­ча при­ми­рив­ше­ся спа­сем­ся в жи­во­те Его (Рим.5:6-10). В Еван­ге­лии от Мар­ка, как и на пер­вом ча­се, по­вест­ву­ет­ся о пре­да­нии, стра­да­нии и смер­ти Гос­по­да сла­вы.

Изо­бра­жая де­ло на­ше­го спа­се­ния, со­вер­шен­ное Сы­ном Бо­жи­им, Цер­ковь, как ча­до­лю­би­вая мать, не остав­ля­ет нас без на­уче­ния и пред­ла­га­ет нрав­ствен­ные уро­ки, уча нас ви­деть в бо­го­слу­же­нии не толь­ко мо­лит­вен­ное вос­по­ми­на­ние Еван­гель­ской ис­то­рии, но и по­лез­ное для на­ше­го лич­но­го спа­се­ния. Так, в тро­па­рях это­го ча­са сно­ва слыш­на те­ма по­ка­я­ния, на­ше­го лич­но­го по­ка­я­ния, долж­но­го во­зо­гре­вать­ся при­ме­ром апо­сто­ла Пет­ра: “Стра­ха ра­ди иудей­ска­го, друг твой и ближ­ний Петр от­вер­же­ся Те­бе Гос­по­ди, и ры­дая си­це во­пи­я­ше: слез мо­их не пре­мол­чи, рех бо со­хра­ни­ти ве­ру щед­ре, и не со­хра­них: и на­ше по­ка­я­ние та­кож­де при­и­ми, и по­ми­луй нас” (ТП. Л. 453).

На ше­стом ча­се свя­тая Цер­ковь оста­нав­ли­ва­ет наш взор на изо­бра­же­нии со­сто­я­ния ду­ши воз­не­сен­но­го на крест и из­не­мо­га­ю­ще­го на нем под тя­же­стью на­ших гре­хов Бо­же­ствен­но­го Стра­даль­ца. В псал­мах это­го ча­са (Пс.53 и 139) сно­ва слы­шат­ся про­ро­че­ства о крест­ных стра­да­ни­ях Спа­си­те­ля и сно­ва зву­чит по­сле­ду­ю­щая им сла­ва. По­тря­са­ют сво­ей си­лой сло­ва “вет­хо­за­вет­но­го еван­ге­ли­ста” — про­ро­ка Ис­а­ии, изо­бра­зив­ше­го за 800 лет стра­да­ния Хри­сто­вы так яр­ко, как буд­то он сам сто­ял у кре­ста:…Несть ви­да Ему, ни­же сла­вы; и ви­де­хом Его, и не имя­ше ви­да, ни доб­ро­ты, но вид Его без­че­стен, ума­лен па­че всех сы­нов че­ло­ве­че­ских… (Ис.53:2-3). Бо­лее то­го, про­рок го­во­рит и о том, что стра­да­ния Гос­под­ни — ра­ди нас, из-за на­ших гре­хов и ра­ди на­ше­го спа­се­ния: Сей гре­хи на­шя но­сит, и о нас бо­лез­ну­ет <…> Той же яз­вен бысть за гре­хи на­шя и му­чен бысть за без­за­ко­ния на­ша, на­ка­за­ние ми­ра на­ше­го на Нем, яз­вою Его мы ис­це­ле­хом <…> во сми­ре­нии Его суд Его взят­ся, род же Его кто ис­по­весть; яко взем­лет­ся от зем­ли жи­вот Его, ра­ди без­за­ко­ний лю­дей Мо­их ве­де­ся на смерть <…> и со без­за­кон­ны­ми вме­ни­ся, и Той гре­хи мно­гих воз­не­се, и за без­за­ко­ния их пре­дан бысть (Ис.53:4-5,8,12). За­кан­чи­ва­ет­ся вет­хо­за­вет­ное чте­ние про­ро­че­ством о мно­го­чис­лен­но­сти спа­сен­ных стра­да­ни­я­ми Агн­ца Бо­жия Его по­сле­до­ва­те­лей: Воз­ве­се­ли­ся, непло­ды нераж­да­ю­щая, воз­гла­си и возо­пий, нечре­во­болев­шая, яко мно­га ча­да пу­стыя па­че, неже­ли иму­щия му­жа (Ис.54:1), ко­то­рое мож­но по­ни­мать, как пре­ду­ка­за­ние на Хри­сто­ву Цер­ковь.

В апо­столь­ском чте­нии го­во­рит­ся, что Сын Бо­жий во­пло­тил­ся, да смер­тию упразд­нит иму­ща­го дер­жа­ву смер­ти, си­речь диа­во­ла; и из­ба­вит сих, ели­цы стра­хом смер­ти чрез все жи­тие по­вин­ни бе­ша ра­бо­те <…> да ми­ло­стив бу­дет и ве­рен пер­во­свя­щен­ник в тех, яже к Бо­гу, во еже очи­сти­ти гре­хи люд­ския. В нем­же бо по­стра­да, Сам ис­ку­шен быв, мо­жет и ис­ку­ша­е­мым по­мо­щи (Евр.2:14-18).

Еван­гель­ское по­вест­во­ва­ние (Лк.23:32-49) сно­ва опи­сы­ва­ет рас­пя­тие, стра­да­ния и смерть Спа­си­те­ля, но в этом по­вест­во­ва­нии мы ви­дим рас­ка­я­ние — рас­ка­я­ние бла­го­ра­зум­но­го раз­бой­ни­ка, рас­ка­я­ние сот­ни­ка и рас­ка­я­ние на­ро­да, “сшед­ше­го­ся на это зре­ли­ще”. Здесь мы слы­шим сло­ва Спа­си­те­ля, про­из­не­сен­ные Им с кре­ста: От­че, от­пу­сти им, не ве­дят бо что тво­рят (Лк.23:34). Гос­подь учит нас этим люб­ви, — люб­ви не толь­ко к на­шим ближ­ним, но да­же к вра­гам. Цер­ков­ные пес­но­пе­ния об­ра­ща­ют на­ше вни­ма­ние на это Бо­жие все­про­ще­ние, про­ти­во­по­став­ляя его че­ло­ве­че­ской зло­бе и же­сто­ко­сти: “При­и­ди­те хри­сто­нос­нии лю­дие, ви­дим, что со­ве­ща Иуда пре­да­тель, со свя­щен­ни­ки без­за­кон­ны­ми, на Спа­са на­ше­го: днесь по­вин­на смер­ти, Без­смерт­на­го Сло­ва со­тво­ри­ша, и Пи­ла­ту пре­дав­ше, на ме­сте лоб­нем рас­пя­ша. И сия страж­да во­пи­я­ше Спас наш, гла­го­ля: оста­ви им, От­че, грех сей, да ра­зу­ме­ют язы­цы из мерт­вых Мое вос­кре­се­ние” (ТП. Л. 456).

Сле­ду­ю­щее на­зи­да­ние пред­ла­га­ет­ся нам в мо­лит­ве ше­сто­го ча­са, со­став­лен­ной свя­ти­те­лем Ва­си­ли­ем Ве­ли­ким. В ней еще раз го­во­рит­ся о том, что Гос­подь по­стра­дал ра­ди на­ше­го спа­се­ния, и нам оста­ет­ся толь­ко вос­при­нять это спа­се­ние: “Бо­же и Гос­по­ди сил, и всея тва­ри Со­де­те­лю, яже за ми­ло­сер­дие без­при­клад­ныя ми­ло­сти Тво­ея, Еди­но­род­на­го Сы­на Тво­е­го, Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста низ­по­сла­вый на спа­се­ние ро­да на­ше­го: и Чест­ным Его кре­стом ру­ко­пи­са­ние грех на­ших рас­тер­за­вый, и по­бе­ди­вый тем на­ча­ла и вла­сти тьмы, Сам Вла­ды­ко Че­ло­ве­ко­люб­че <…> лю­бо­вию Тво­ею уяз­ви ду­ши на­ша…” (ТП. Л. 456). Эта мо­лит­ва чи­та­ет­ся не толь­ко в со­ста­ве Ча­сов Ве­ли­ко­го Пят­ка, но на про­тя­же­нии все­го цер­ков­но­го го­да, все­гда на­по­ми­ная нам о том, что Гос­подь сде­лал для нас.

На де­вя­том ча­се псал­ма­ми изо­бра­жа­ют­ся дей­ствия рас­пи­на­те­лей, ко­то­рые да­ли, — го­во­рит про­рок от ли­ца Гос­по­да, — в снедь Мою желчь, и в жаж­ду Мою на­по­и­ша Мя оц­та (Пс.68:22), и пред­смерт­ную мо­лит­ву Спа­си­те­ля (Пс.69). Про­ро­че­ство Иере­ми­е­во[28] кро­ме стра­да­ний Хри­сто­вых сим­во­ли­че­ски пред­ре­ка­ет от­мще­ние за смерть Пра­вед­ни­ка. Чте­ние Апо­сто­ла го­во­рит о том, что те­перь ве­ру­ю­щие во Хри­ста по­лу­чи­ли дерз­но­ве­ние вхо­ди­ти во Свя­тая кро­вию Иисус Хри­сто­вою, пу­тем но­вым и жи­вым, его­же об­но­вил есть нам за­ве­сою, си­речь пло­тию Сво­ею (Евр.10:19-20). Еван­гель­ское по­вест­во­ва­ние от Иоан­на еще раз по­дроб­но опи­сы­ва­ет Крест­ный по­двиг Сы­на Бо­жия. За­кан­чи­ва­ет­ся по­сле­до­ва­ние ча­сов Ве­ли­ко­го Пят­ка чте­ни­ем мо­лит­вы де­вя­то­го ча­са, ис­клю­чи­тель­ной по глу­бине и со­дер­жа­нию: “Вла­ды­ко Гос­по­ди Иису­се Хри­сте Бо­же наш <…> На жи­во­тво­ря­щем дре­ве ви­ся, бла­го­ра­зум­но­му раз­бой­ни­ку, иже в рай пу­те­со­тво­рил еси вход, и смер­тию смерть раз­ру­шил еси, очи­сти нас греш­ных и недо­стой­ных раб Тво­их <…> оста­ви нам гре­хи на­шя <…> да <…> в веч­ный по­кой до­стиг­нем, иде­же есть всех ве­се­ля­щих­ся жи­ли­ще…” (ТП. Л. 460). Сло­ва этой мо­лит­вы на­по­ми­на­ют нам, за­чем во­пло­щал­ся Бог Сло­во, и под­чер­ки­ва­ют, что имен­но в спа­се­нии, имен­но в вос­при­я­тии то­го, что сде­лал для нас Гос­подь, и за­клю­ча­ет­ся смысл на­шей жиз­ни.

Та­ким об­ра­зом, по­сле­до­ва­ние ча­сов Ве­ли­ко­го Пят­ка учит нас то­му, что “все, пред­ре­чен­ное про­ро­ка­ми о стра­да­ни­ях Гос­по­да, ока­зы­ва­ет­ся <…> со­вер­шив­шим­ся” ра­ди на­ше­го спа­се­ния. Столь по­дроб­ный раз­бор этой ча­сти бо­го­слу­же­ния Страст­ной сед­ми­цы по­ка­зы­ва­ет нам, ка­кую ве­ли­кую пре­муд­рость Бо­жию, хра­ня­щу­ю­ся Ду­хом Свя­тым в Церк­ви Хри­сто­вой, со­дер­жит лю­бая его часть, на пер­вый взгляд пусть и не столь зна­чи­мая. От­сю­да необ­хо­ди­мо сде­лать вы­вод о том, на­сколь­ко вни­ма­тель­но дол­жен от­но­сить­ся пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин к цер­ков­но­му бо­го­слу­же­нию, по­ис­ти­не яв­ля­ю­ще­му­ся со­кро­вищ­ни­цей Цер­ков­ной.

Ве­чер­ня Ве­ли­кой Пят­ни­цы

Сня­тие со кре­ста и по­гре­бе­ние пре­чи­сто­го и жи­во­нос­но­го те­ла Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста Иоси­фом и Ни­ко­ди­мом по­сле­до­ва­ло, по ука­за­нию Еван­ге­ли­ста, уже поз­де быв­шу (Мк.15:42). По­это­му и ве­чер­нее бо­го­слу­же­ние уста­нов­ле­но со­вер­шать в этот день “о де­ся­том ча­се дня”, то есть в че­ты­ре ча­са по­по­лу­дни. Оно про­слав­ля­ет и убла­жа­ет стра­да­ния, смерть и по­гре­бе­ние Спа­си­те­ля. В пер­вые ве­ка хри­сти­ан­ства свя­тая и ве­ли­кая Пят­ни­ца на­зы­ва­лась Пас­хой Рас­пя­тия или Пас­хой Крест­ной, по сло­ву апо­сто­ла Пав­ла:ибо Пас­ха на­ша за ны по­жрен бысть Хри­стос (1Кор.5:7). Лишь со II ве­ка на­ча­ла от­де­лять­ся от этой Пас­хи Пас­ха Вос­кре­се­ния, Пас­ха об­ще­го тор­же­ства и ра­до­сти.

На ве­чер­нем бо­го­слу­же­нии Цер­ковь вспо­ми­на­ет уже со­вер­шив­ши­е­ся и про­сла­вив­шие Гос­по­да спа­си­тель­ные Его стра­да­ния и смерть. Пер­вые же пес­но­пе­ния Ве­чер­ни пе­ре­но­сят нас к со­бы­ти­ям, про­ис­хо­див­шим на Гол­го­фе. “Страш­ное и пре­слав­ное та­ин­ство днесь дей­ству­е­мо зрит­ся: Неося­за­е­мый удер­жа­ва­ет­ся; вя­жет­ся раз­ре­ша­яй Ада­ма от клят­вы; ис­пы­ту­яй серд­ца и утро­бы непра­вед­но ис­пы­ту­ет­ся: в тем­ни­це за­тво­ря­ет­ся, иже без­дну За­тво­ри­вый; Пи­ла­ту пред­сто­ит Ему­же тре­пе­том пред­сто­ят Небес­ные си­лы; за­уша­ет­ся ру­кою со­зда­ния Со­зда­тель; на дре­во осуж­да­ет­ся Су­дяй жи­вым и мерт­вым; во гро­бе за­клю­ча­ет­ся Ра­зо­ри­тель ада”[29].

Сти­хи­ры на Гос­по­ди воз­звах со­дер­жат две ос­нов­ные мыс­ли: про­слав­ле­ние крест­ных стра­да­ний Спа­си­те­ля как ве­ли­чай­ше­го и в сво­ем су­ще­стве непо­сти­жи­мо­го чу­да и изо­бра­же­ние стра­да­ний Бо­жи­ей Ма­те­ри, Ко­то­рою уго­то­ва­ны для ве­ру­ю­щих дра­го­цен­ное те­ло и жи­во­тво­ря­щая кровь Гос­по­да. На при­ме­ре Бо­го­ма­те­ри свя­тая Цер­ковь пре­по­да­ет нам очень важ­ный урок: «По­доб­но то­му, как Бог Отец по­сы­ла­ет неве­ще­ствен­но­го Сы­на и Сло­во, рож­ден­ное Им без ма­те­ри, для спа­се­ния на зем­лю, так и Мать Бо­го­че­ло­ве­ка от­да­ет на за­кла­ние еди­но­род­но­го и един­ствен­но­го Сы­на Сво­е­го пер­вен­ца, рож­ден­но­го Ею без от­ца. Бог Отец да­ет при­мер пол­ной про­ти­во­по­лож­но­сти греш­ни­кам, го­то­вым по­гу­бить весь мир, чтобы дать де­тям сво­им греш­ное и пре­хо­дя­щее плот­ское “сча­стье”. По при­ме­ру Бо­га От­ца, все­выш­не­го Вла­ды­ки, по­сту­па­ет и осе­нен­ная Его сла­вой Бо­жия Ма­терь: Она от­да­ет на рас­пя­тие и в снедь вер­ным воз­люб­лен­но­го Сы­на Сво­е­го — в про­ти­во­по­лож­ность дру­гим ма­те­рям, го­то­вым для греш­но­го плот­ско­го сча­стья де­тей сво­их от­да­вать им на же­сто­кое рас­тер­за­ние и съе­де­ние плоть и кровь “чу­жих”. Для Бо­га и Бо­жи­ей Ма­те­ри нет чу­жих. Через ска­зан­ное со кре­ста сло­во: Же­но, се, сын Твой и Се, Ма­ти твоя (Ин.19:26-27) — усы­нов­ле­но Ею все ве­ру­ю­щее в Нее че­ло­ве­че­ство»[30].

На вхо­де с Еван­ге­ли­ем воз­гла­ша­ет­ся про­ки­мен: Раз­де­ли­ша ри­зы моя се­бе, и о одеж­ди мо­ей ме­та­ша жре­бий (Пс.21:19) со сти­хом: Бо­же, Бо­же мой, вон­ми ми, вскую оста­вил мя еси? (Пс.21:2). По­след­ний пред­смерт­ный воз­глас Сы­на Бо­жия, уми­рав­ше­го на кре­сте, прон­за­ет на­ше серд­це нестер­пи­мой бо­лью: Бо­же, Бо­же Мой, вон­ми Ми, вскую оста­вил Мя еси. Сын Бо­жий был остав­лен Сво­им Небес­ным От­цом. Бо­го­остав­лен­ность Его пол­на ве­ли­ко­го тра­гиз­ма. Все это долж­но на­по­ми­нать нам, как стра­дал и что пе­ре­нес Гос­подь ра­ди нас. Эти му­ки дол­жен был прой­ти каж­дый че­ло­век, каж­дый из нас, но Спа­си­тель все му­че­ние и всю смерть взял на Се­бя — ра­ди всех нас, ра­ди ме­ня. Мо­жем ли мы со­зна­тель­но гре­шить по­сле то­го, что сде­лал Бог ра­ди нас, мо­жем ли мы со­зна­тель­но на­ру­шать по­ста­нов­ле­ния Бо­жии и про­ти­вить­ся Его свя­той во­ле? Ко­неч­но же, нет!..

На па­ре­ми­ях вос­ста­ют пе­ред на­ми вет­хо­за­вет­ные пра­вед­ни­ки: Мо­и­сей, мо­ля­щий­ся за пре­ступ­ный на­род из­ра­иль­ский, как про­об­раз Ве­ли­ко­го Хо­да­тая за весь род че­ло­ве­че­ский (Исх.33:11-23), и Иов, по­сле ли­ше­ний и стра­да­ний сво­их увен­чан­ный ве­ли­ки­ми ми­ло­стя­ми Бо­жи­и­ми и про­об­ра­зу­ю­щий Бо­же­ствен­но­го Стра­даль­ца, стра­да­ни­я­ми вос­шед­ше­го в сла­ву Свою и воз­вра­тив­ше­го нас к Бо­гу (Иов.42:12-16). В тре­тьем чте­нии из Вет­хо­го За­ве­та про­рок Ис­а­ия, сно­ва опи­сы­вая стра­да­ния Хри­сто­вы, го­во­рит уже и о Его про­слав­ле­нии: Та­ко гла­го­лет Гос­подь: се, ура­зу­ме­ет От­рок Мой и воз­не­сет­ся и про­сла­вит­ся зе­ло. Яко­же ужас­нут­ся о Те­бе мно­зи <…> Та­ко уди­вят­ся язы­цы мно­зи о Нем, и за­гра­дят ца­рие уста своя. Яко, им­же не воз­ве­сти­ся о Нем, узрят, и иже не слы­ша­ша, ура­зу­ме­ют (Ис.52:13-15).

По­сле про­ро­че­ски про­об­ра­зо­ва­тель­но­го про­ким­на: “По­ло­жи­ша Мя в ро­ве пре­ис­под­нем, в тем­ных и се­ни смерт­ней” (ТП. Л. 463), так­же взя­то­го из жиз­ни вет­хо­за­вет­но­го пра­вед­ни­ка Иоси­фа Пре­крас­но­го, чи­та­ет­ся апо­столь­ское сло­во о кре­сте как си­ле и сла­ве хри­сти­ан: Мы же про­по­ве­ду­ем Хри­ста рас­пя­та, иуде­ем убо со­блазн, ел­ли­ном же безу­мие; са­мем же зван­ным иуде­ем же и ел­ли­ном Хри­ста, Бо­жию си­лу и Бо­жию пре­муд­рость (1Кор.1:23-24). Смысл это­го чте­ния за­клю­ча­ет­ся в при­зна­нии ни­что­же­ства мир­ской, су­гу­бо че­ло­ве­че­ской муд­ро­сти пе­ред рас­пя­тым Бо­го­че­ло­ве­ком, “Бо­жи­ей си­лой и Бо­жи­ей Пре­муд­ро­стью”.

Да­лее чи­та­ет­ся Еван­ге­лие, со­став­лен­ное из по­вест­во­ва­ний раз­ных Еван­ге­ли­стов, в ко­то­ром по­вто­ря­ет­ся и со­сре­до­та­чи­ва­ет­ся все важ­ней­шее, что ска­за­но в Еван­ге­лии о стра­да­ни­ях и смер­ти Гос­по­да Спа­си­те­ля. Это Еван­гель­ское чте­ние при­ня­то слу­шать с за­жжен­ны­ми све­ча­ми. В сле­ду­ю­щей за ним сти­хи­ре изо­бра­жа­ет­ся Иосиф Ари­ма­фей­ский, сни­ма­ю­щий пре­чи­стое те­ло Гос­подне с кре­ста. И непо­сред­ствен­но за этим раз­да­ет­ся стих: Гос­подь во­ца­ри­ся, в ле­по­ту об­ле­че­ся. Гос­подь во­ца­ря­ет­ся, и “ад все­смех­ли­вый” (сле­ду­ю­щая сти­хи­ра) при ви­де Его ужа­са­ет­ся: за­тво­ры его со­кру­ша­ют­ся, гро­бы от­вер­за­ют­ся и мерт­вые вос­ста­ют ра­ду­ясь. Это­му та­ин­ствен­но­му снис­хож­де­нию Гос­по­да во ад и про­слав­ле­нию Его и по­свя­ще­ны 2-я и 3-я сти­хи­ры. По­лу­чив та­ким об­ра­зом на­зи­да­ние, ве­ру­ю­щие при­зы­ва­ют­ся вновь сле­до­вать за Спа­си­те­лем, рас­пя­тым, но страш­ным для сил ада.

По­след­няя сти­хи­ра от гор­них вы­сот и из адской пре­ис­под­ней при­во­дит нас сно­ва ко гро­бу на­ше­го Спа­си­те­ля. Свя­тая Цер­ковь как бы мыс­лен­но пе­ре­но­сит нас в то вре­мя и в то ме­сто, где про­ис­хо­ди­ли эти свя­щен­ные со­бы­тия на­ше­го спа­се­ния — на Гол­го­фу и в сад Иоси­фа Ари­ма­фей­ско­го, под­го­тав­ли­вая нас пе­ни­ем уми­ли­тель­ной сти­хи­ры: “Те­бе оде­ю­ща­го­ся све­том яко ри­зою, снем Иосиф с дре­ва с Ни­ко­ди­мом, и ви­дев мерт­ва на­га непо­гре­бе­на, бла­го­серд­ный плач вос­при­им, ры­дая гла­го­ла­ше: увы мне Слад­чай­ший Иису­се, Его­же вма­ле солн­це на Кре­сте ви­си­ма узрев­шее мра­ком об­ла­га­ше­ся, и зем­ля стра­хом ко­ле­ба­ше­ся, и раз­ди­ра­ше­ся цер­ков­ная за­ве­са: но се ныне ви­жу Тя, мене ра­ди во­лею подъ­ем­ша смерть. Ка­ко по­гре­бу Тя Бо­же мой, или ка­кою пла­ща­ни­цею об­вию; ко­има ли ру­ка­ма при­кос­ну­ся нетлен­но­му Тво­е­му те­лу, или кия пес­ни вос­пою Тво­е­му ис­хо­ду Щед­ре; ве­ли­чаю стра­сти Твоя, пес­но­слов­лю и по­гре­бе­ние твое со вос­кре­се­ни­ем, зо­вый: Гос­по­ди сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 464). В этих сти­хи­рах, за­кан­чи­ва­ю­щих Ве­ли­кий Пя­ток и на­чи­на­ю­щих Ве­ли­кую Суб­бо­ту, уже слыш­ны и со­бы­тия на­сту­па­ю­ще­го дня: пре­бы­ва­ние Хри­ста пло­тью во гро­бе, ду­шой же во аде и по­бе­да над ним: “Егда во гро­бе плот­ски хо­тя за­клю­чил­ся еси, иже есте­ством Бо­же­ства пре­бы­ва­яй неопи­сан­ный, и неопре­де­лен­ный, смер­ти за­клю­чил еси со­кро­ви­ща, и адо­ва вся ис­то­щил еси, Хри­сте, цар­ствия; то­гда и суб­бо­ту сию бо­же­ствен­на­го бла­го­сло­ве­ния и сла­вы, и Тво­ея свет­ло­сти спо­до­бил еси” (ТП. Л. 463-464).

По окон­ча­нии этих пес­но­пе­ний, пе­ред вы­но­сом пла­ща­ни­цы, изо­бра­жа­ю­щим сня­тие умер­ше­го Бо­го­че­ло­ве­ка со кре­ста и по­ло­же­ние Его во гроб, по­ет­ся или чи­та­ет­ся пред­смерт­ная песнь пра­вед­но­го Си­мео­на Бо­го­при­им­ца, пред­рек­ше­го Пре­чи­стой Бо­го­ма­те­ри и тот страш­ный час, ко­гда ду­шу Ее “прой­дет ору­жие”.

По­сле это­го при пе­нии тро­па­ря “Бла­го­об­раз­ный Иосиф” свя­щен­но­слу­жи­те­ли, со­про­вож­да­е­мые ми­ря­на­ми (изо­бра­жа­ю­щи­ми Иоси­фа с Ни­ко­ди­мом), под­ни­ма­ют Пла­ща­ни­цу с Пре­сто­ла и вы­но­сят ее на сре­ди­ну Церк­ви. Во вре­мя вы­но­са Пла­ща­ни­цы хор по­ет тро­парь: “Бла­го­об­раз­ный Иосиф с дре­ва снем Пре­чи­стое Те­ло Твое, пла­ща­ни­цею чи­стою об­вив, и во­ня­ми во гро­бе но­ве по­крыв, по­ло­жи” (ТП. Л. 464)[31]. По окон­ча­нии это­го пес­но­пе­ния со­вер­ша­ет­ся це­ло­ва­ние Пла­ща­ни­цы, во­круг ко­то­рой уже зрит­ся ве­я­ние ан­гель­ских крыл: “Ми­ро­но­си­цам же­нам при гро­бе пред­став ан­гел во­пи­я­ше: ми­ра мерт­вым суть при­лич­на, Хри­стос же ис­тле­ния яви­ся чуждь” (ТП. Л. 464).

Гос­подь по­ло­жен во гроб. Ме­сто каз­ни опу­сте­ло. Уче­ни­ки, кро­ме воз­люб­лен­но­го Иоан­на, рас­се­я­лись в стра­хе. И сей­час, как бы вос­пол­няя то, о чем умол­ча­ло Еван­гель­ское по­вест­во­ва­ние, Цер­ковь на ма­лом по­ве­че­рии, ко­то­рое при­ня­то со­вер­шать сра­зу же по­сле ве­чер­ни, пред­ла­га­ет сво­им ча­дам ка­нон “о рас­пя­тии Гос­под­ни, и на плач Пре­свя­тыя Бо­го­ро­ди­цы”, тво­ре­ние Си­мео­на Ло­го­фе­та. Бо­го­че­ло­век Иисус Хри­стос во вре­мя Сво­их внут­рен­них стра­да­ний скор­бел так глу­бо­ко, что явил­ся ан­гел для укреп­ле­ния Его (Лк.22:43). Вла­ды­ка жиз­ни и смер­ти го­во­рил уче­ни­кам Сво­им: При­скорб­на есть ду­ша Моя до смер­ти (Мф.26:38). Же­ны, со­про­вож­дав­шие Гос­по­да на Гол­го­фу, так горь­ко пла­ка­ли и ры­да­ли, что страж­ду­щий Гос­подь уте­шал их: Дще­ри иеру­са­лим­ски, не пла­чи­те­ся о Мне, оба­че се­бе пла­чи­те и чад ва­ших (Лк.23:28). Мог­ла ли Пре­свя­тая Де­ва Ма­рия оста­вать­ся рав­но­душ­ною и спо­кой­ною, взи­рая на невы­ра­зи­мо ужас­ные му­че­ния Сво­е­го Сы­на? В это страш­ное вре­мя во всей си­ле ис­пол­ни­лось над Нею про­ро­че­ство пра­вед­но­го Си­мео­на Бо­го­при­им­ца, про­из­не­сен­ное им еще во дни мла­ден­че­ства Ее Бо­же­ствен­но­го Сы­на: и Те­бе же Са­мой ду­шу прой­дет ору­жие (Лк.2:35), — ору­жие неиз­ре­чен­ной скор­би и пе­ча­ли. Эту глу­бо­чай­шую скорбь и плач Бо­жи­ей Ма­те­ри и вы­ра­зил Си­ме­он Ло­го­фет в ка­ноне по­ве­че­рия Ве­ли­кой Пят­ни­цы. В тро­па­рях это­го ка­но­на свя­тая Цер­ковь вла­га­ет в пре­чи­стые уста Бо­го­ма­те­ри скорб­ные сло­ва, ко­то­рые мог­ли ис­хо­дить толь­ко из глу­би­ны уязв­лен­но­го ма­те­рин­ско­го серд­ца при ви­де Сы­на и Бо­га, “к за­ко­ле­нию вле­ко­ма”, а по­том — “мерт­ва и без­ды­хан­на”: “Ка­мо иде­ши, Ча­до, че­со ра­ди ско­рое те­че­ние со­вер­ша­е­ши? Еда дру­гий брак па­ки есть в Кане?.. иду ли с То­бою, Ча­до, или па­че по­жду Те­бе? Даждь ми сло­во, Сло­ве, не мол­ча ми­мо­иди Мене чи­сту со­блю­дый Мя: Ты бо еси Сын и Бог Мой” (ТП. Л. 466).

“Ви­жду Тя ныне, воз­люб­лен­ное Мое Ча­до и лю­би­мое, на кре­сте ви­ся­ща, и уязв­ля­ю­ся горь­ко серд­цем”, ибо “Ныне Мо­е­го ча­я­ния, ра­до­сти и ве­се­лия, Сы­на Мо­е­го и Гос­по­да ли­ше­на бых. Увы Мне, бо­лез­ную серд­цем” (ТП. Л. 464).

В Еван­ге­лии ма­ло ска­за­но о стра­да­ни­ях Бо­жи­ей Ма­те­ри при кре­сте. При кре­сте Иису­са сто­я­ли Ма­терь Его и сест­ра Ма­те­ри Его, Ма­рия Клео­по­ва, и Ма­рия Маг­да­ли­на (Ин.19:25). И все. Толь­ко по сло­вам усы­нов­ле­ния лю­би­мо­му уче­ни­ку, ко­то­ро­му по­ру­ча­лась Бо­го­ро­ди­ца: Же­но, се, сын Твой (Ин.19:26) вид­но, ка­кую скорбь Бо­го­ро­ди­ца тер­пе­ла, ли­шав­ша­я­ся со Сво­им Сы­ном все­го. Боль­ше­го ска­зать Еван­ге­лист, все­це­ло по­гло­щен­ный цен­траль­ным об­ра­зом Хри­ста, не мог. Но и в том, что им ска­за­но, скры­та глу­би­на стра­да­ния Прис­но­де­вы.

Бо­жия Ма­терь хо­тя и ви­де­ла Сы­на Сво­е­го умер­шим на кре­сте и по-че­ло­ве­че­ски тер­за­лась, но, как ко­гда-то в Кане Га­ли­лей­ской, ве­ри­ла в Бо­же­ствен­ность Сво­е­го Сы­на: “Ду­шев­ную Мою язву ныне ис­це­ли, Ча­до Мое, Пре­чи­стая во­пи­я­ше сле­зя­щи: вос­крес­ни, и уто­ли Мою бо­лезнь и пе­чаль, мо­же­ши бо Вла­ды­ко, ели­ко хо­ще­ши, и тво­ри­ши, аще и по­гребл­ся еси во­лею” (ТП. Л. 466-467). И в са­мом кон­це ка­но­на, ко­то­рый весь яв­ля­ет­ся мо­но­ло­гом Бо­жи­ей Ма­те­ри, слы­шит­ся от­вет Ее Бо­же­ствен­но­го Сы­на: “О ка­ко ута­и­ла­ся Те­бе есть без­дна щед­рот, Ма­те­ри в тайне из­ре­че Гос­подь; тварь бо Мою хо­тя спа­сти, из­во­лих умре­ти. Но и вос­крес­ну, и Те­бе воз­ве­ли­чу, яко Бог небе­се и зем­ли” (ТП. Л. 467). Услы­шав “в тайне” этот от­вет, Прис­но­де­ва вос­кли­ца­ет: “Вос­пою ми­ло­сер­де Твое Че­ло­ве­ко­люб­че: и по­кла­ня­ю­ся бо­гат­ству ми­ло­сти Тво­ея Вла­ды­ко: со­зда­ние бо Твое хо­тя спа­сти, смерть подъ­ял еси, ре­че Пре­чи­стая, но вос­кре­се­ни­ем Тво­им Спа­се, по­ми­луй всех нас” (ТП. Л. 467). Этой та­ин­ствен­ной бе­се­дой Сы­на и Ма­те­ри за­кан­чи­ва­ет­ся ка­нон. За­кан­чи­ва­ет­ся и по­ве­че­рие, а вме­сте с ним и бо­го­слу­же­ния Ве­ли­ко­го Пят­ка.

Святая и Великая Суббота

В Ве­ли­кую Суб­бо­ту пра­во­слав­ная Цер­ковь вос­по­ми­на­ет те­лес­ное по­гре­бе­ние Иису­са Хри­ста и со­ше­ствие Его во ад. Этот день еще с древ­но­сти яв­ля­ет­ся пред­две­ри­ем Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния и по сво­е­му зна­че­нию пре­вос­хо­дит все дни Страст­ной сед­ми­цы. “Как Ве­ли­кая сед­ми­ца, — го­во­рит Зла­то­уст, — есть са­ма гла­ва про­чих сед­миц, так Ве­ли­кая Суб­бо­та есть гла­ва сей сед­ми­цы, и что в те­ле — гла­ва, то суб­бо­та — всей сед­ми­цы”[32]. В этот день цер­ков­ный устав пред­пи­сы­ва­ет са­мый стро­гий пост в те­че­ние все­го го­да.

Бо­го­слу­же­ние Ве­ли­кой Суб­бо­ты го­во­рит о вре­ме­ни меж­ду смер­тью Хри­ста и Его вос­кре­се­ни­ем, тол­ку­ет смысл трех­днев­но­го пе­ри­о­да меж­ду по­гре­бе­ни­ем и вос­ста­ни­ем; бо­го­слу­же­ние Ве­ли­кой Суб­бо­ты есть ли­тур­ги­че­ское со­пря­же­ние Пас­хи рас­пя­тия и Пас­хи вос­кре­се­ния.

Бо­го­слу­же­ние Ве­ли­кой Суб­бо­ты есть бла­го­го­вей­ное бде­ние пе­ред гро­бом Гос­под­ним. Вос­по­ми­ная в этот день все со­бы­тия, от­но­ся­щи­е­ся к по­гре­бе­нию Хри­ста, Цер­ковь на утре­ни Ве­ли­кой Суб­бо­ты со­вер­ша­ет чин по­гре­бе­ния Спа­си­те­ля. По­сре­ди хра­ма воз­вы­ша­ет­ся Пла­ща­ни­ца, изо­бра­жа­ю­щая ле­жа­ще­го во гро­бе Бо­го­че­ло­ве­ка, все мо­ля­щи­е­ся за­жи­га­ют све­чи и на­чи­на­ет­ся пе­ние “непо­роч­ных” — сти­хир, че­ре­ду­ю­щих­ся со сти­ха­ми из 118 псал­ма. Это чи­но­по­сле­до­ва­ние про­изо­шло сле­ду­ю­щим об­ра­зом. У иуде­ев был обы­чай во вре­мя Пас­халь­ной ве­че­ри и по окон­ча­нии ее петь псал­мы и пре­иму­ще­ствен­но пса­лом 118-й, по­свя­щен­ный ис­хо­ду из Егип­та. Со­глас­но Еван­гель­ско­му по­вест­во­ва­нию, и Хри­стос с уче­ни­ка­ми вы­шел из до­ма, где со­вер­ша­лась ве­че­ря, при пе­нии псал­ма, по всей ве­ро­ят­но­сти, имен­но 118-го: И, вос­пев, по­шли на го­ру Еле­он­скую (Мк.14:26). Сти­хом Бла­го­сло­вен еси, Гос­по­ди, на­учи мя оправ­да­ни­ем Тво­им от­пе­вал Се­бя Гос­подь; этот стих все­гда по­ет­ся Цер­ко­вью при по­гре­бе­нии умер­ших. В “непо­роч­ных” Вет­хий и Но­вый За­вет та­ин­ствен­но пе­ре­кли­ка­ют­ся меж­ду со­бой; про­ис­хо­дит как бы некий диа­лог меж­ду Хри­стом и Цер­ко­вью. На каж­дый стих псал­ма Цер­ковь от­ве­ча­ет “по­хва­ла­ми” Хри­сту Бо­гу и ве­ли­ча­ни­ем Его стра­да­ний и по­гре­бе­ния. В них вы­ра­жа­ет­ся и удив­ле­ние ан­ге­лов к столь глу­бо­ко­му снис­хож­де­нию Жиз­но­дав­ца Хри­ста к ро­ду че­ло­ве­че­ско­му: “жизнь в гро­бе по­ло­жил­ся еси, Хри­сте, и ан­гель­ская во­ин­ства ужа­са­ху­ся, снис­хож­де­ние Твое сла­вя­щее”; и горь­кий плач Ма­те­ри-Де­вы над гро­бом Сы­на Сво­е­го и Бо­га: “Увы Мне, Све­те Мой, Иису­се Мой во­жде­лен­ный, во­пи­я­ше Де­ва, горь­ко взы­ва­ше”. Вы­ра­жа­ет­ся в них и об­ра­ще­ние “к го­рам, хол­мам и че­ло­ве­ков мно­же­ству”, чтобы они “вос­пла­ка­ли и со­возры­да­ли с Ма­те­рию Бо­га их”; и сло­во об­ли­че­ния к “гор­до­му Из­ра­и­лю, убий­ствен­ным лю­дям, Ва­рав­ву сво­бо­див­шим и Спа­са пре­дав­шим кре­сту”, и к “сквер­но­му убий­це уче­ни­ку, чтобы он от­крыл свой нрав зло­бы, ко­то­рым был пре­да­тель Хри­стов, и не при­тво­рял­ся бы че­ло­ве­ко­лю­би­ем, про­да­вая ми­ро на цене!” (ТП. Л. 467 и да­лее). Но кро­ме этих пе­чаль­ных мо­ти­вов слыш­ны и дру­гие: “Ад лю­тый по­тре­пе­та, егда Тя ви­де Солн­це сла­вы Без­смертне, и из­да­ва­ше юз­ни­ки тща­тель­но”. “Ве­лие и ужас­ное ви­де­ние ныне зрит­ся: жи­во­та Сый ви­нов­ный, смерть подъ­ят, ожи­ви­ти хо­тя всех” (ТП. Л. 477).

Слы­шим мы сно­ва о том, что Гос­подь по­стра­дал ра­ди лю­дей: “Про­бо­да­е­ши­ся в реб­ра, и при­гвож­да­е­ши­ся Вла­ды­ко ру­ка­ми, язву от реб­ра Ты ис­це­ляя, и невоз­дер­жа­ние рук пра­о­тец”. “Пес­нь­ми Твое, Хри­сте, ныне рас­пя­тие и по­гре­бе­ние, вси вер­нии празд­ну­ем, из­бав­ль­ше­ся смер­ти по­гре­бе­ни­ем Тво­им” (ТП. Л. 477). Слы­шим об­ра­ще­ние к Бо­жи­ей Ма­те­ри: “Жизнь рожд­шая, Пре­не­по­роч­ная Чи­стая Де­во, уто­ли цер­ков­ныя со­блаз­ны, и по­даждь мир яко Бла­гая” (ТП. Л. 477). По­хва­лы за­кан­чи­ва­ют­ся об­ра­ще­ни­ем к Свя­той Тро­и­це о по­ми­ло­ва­нии ми­ра и про­ше­ни­ем к Бо­жи­ей Ма­те­ри: “Ви­де­ти Тво­е­го Сы­на вос­кре­се­ние, Де­во, спо­до­би Твоя ра­бы” (ТП. Л. 480). В этих сло­вах в пер­вый раз вы­сту­па­ет вос­крес­ный мо­тив и уже зрит­ся вос­хо­дя­щая за­ря вос­кре­се­ния. Хор ра­дост­но по­ет вос­крес­ные тро­па­ри (“Ан­гель­ский Со­бор уди­ви­ся зря Те­бе в мерт­вых вме­нив­ша­ся”), с при­пе­вом “Бла­го­сло­вен еси Гос­по­ди”, воз­ве­ща­ю­щие о том, что уже сле­та­ет ко гро­бу Жиз­но­дав­ца бли­ста­ю­щий Ан­гел, чтобы про­ве­щать ми­ро­но­си­цам о Вос­кре­се­нии Спа­са. Но еще не от­ва­лен ка­мень от гро­ба, и Еван­ге­лие, обыч­но чи­та­е­мое на утре­ни о Вос­кре­се­нии, в эту утре­ню Ве­ли­кой Суб­бо­ты не чи­та­ет­ся и по окон­ча­нии “по­хвал” по­ет­ся ис­клю­чи­тель­ный по сво­ей кра­со­те ка­нон “Вол­ною мор­скою”.

Ир­мос пер­вой пес­ни это­го ка­но­на го­во­рит о том, что по­том­ки спа­сен­ных ко­гда-то при пе­ре­хо­де через Черм­ное мо­ре иуде­ев скры­ва­ют под зем­лей (по­гре­ба­ют) То­го, Кто неко­гда скрыл вол­ною мор­скою их го­ни­те­ля и му­чи­те­ля — фа­ра­о­на. Этот ка­нон есть над­гроб­ная песнь От­верз­ше­му нам “вра­та жиз­ни” Сво­им по­гре­бе­ни­ем. Мно­го­чис­лен­ные об­ра­зы про­ро­честв Ав­ва­ку­ма, Ис­айи, Ио­ны о вос­кре­се­нии мерт­вых и вос­ста­нии су­щих во гро­бех и о ра­до­сти всех зем­ных вста­ют в этом ка­ноне как бо­го­дух­но­вен­ные про­зре­ния ве­ры древ­них лю­дей, зрев­ших из тьмы ве­ков Вет­хо­го За­ве­та неве­чер­ний свет Бо­го­яв­ле­ния и Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва. Бо­жие Сло­во снис­хо­дит с пло­тью во гроб, схо­дит и во ад с нетлен­ною и Бо­же­ствен­ною Сво­ей ду­шою, от­де­лив­шей­ся смер­тью от те­ла. Но не мо­жет ад удер­жать ду­шу Его: “Цар­ству­ет ад, но не веч­ну­ет над ро­дом че­ло­ве­че­ским: Ты бо по­лож­ся во гро­бе Дер­жавне, жи­во­на­чаль­ною дла­нию, смер­ти клю­чи раз­вергл еси, и про­по­ве­дал еси от ве­ка та­мо спя­щым, из­бав­ле­ние нелож­ное быв, Спа­се, мерт­вым Пер­ве­нец” (ТП. Л. 482).

Ес­ли на­чи­на­ет­ся ка­нон пе­ча­лью, то за­кан­чи­ва­ет­ся уже нескры­ва­е­мой ра­до­стью Вос­кре­се­ния: “Да ра­ду­ет­ся тварь, да ве­се­лят­ся вси земно­род­нии, враг бо пле­ни­ся ад: с ми­ры же­ны да сре­та­ют, Ада­ма со Евою из­бав­ляю все­род­на, и в тре­тий день вос­крес­ну!” (ТП. Л. 484).

Сти­хи­ры на “хва­ли­тех” вме­сте с изо­бра­же­ни­ем ле­жа­ще­го во гро­бе Спа­си­те­ля вновь про­слав­ля­ют Его непо­сти­жи­мое о нас смот­ре­ние: “При­ди­те, ви­дим Жи­вот наш во гро­бе ле­жащ, да во гро­бех ле­жа­щыя ожи­вит. При­и­ди­те днесь иже из Иуды спя­ща зря­ще, про­ро­че­ски Ему возо­пи­им: воз­лег уснул еси яко лев, кто воз­двигнет Тя, Ца­рю; но во­ста­ни са­мо­власт­но, да­вый Се­бе о нас во­лею, Гос­по­ди, сла­ва Те­бе” (ТП. Л. 485).

В кон­це Ве­ли­ко­го сла­во­сло­вия свя­щен­но­слу­жи­те­ли под­ни­ма­ют Пла­ща­ни­цу и с по­гре­баль­ным пе­ни­ем и пе­ре­зво­ном мо­ля­щи­е­ся об­хо­дят вслед этой тра­ур­ной про­цес­сии во­круг хра­ма. Вме­сте с уче­ни­ка­ми Хри­сто­вы­ми мы про­во­жа­ем Бо­же­ствен­но­го Пас­ты­ре­на­чаль­ни­ка, как про­во­жа­ем в по­след­ний путь всех по­чив­ших. Это тор­же­ствен­ное ше­ствие как бы пе­ре­но­сит нас на мно­го ве­ков на­зад, и мы вме­сте с Иоси­фом и Ни­ко­ди­мом ста­но­вим­ся участ­ни­ка­ми по­гре­баль­но­го ше­ствия уче­ни­ков Хри­сто­вых с те­лом их Учи­те­ля. На­вер­ное, ни­кто из при­сут­ству­ю­щих в этот мо­мент в хра­ме не мо­жет остать­ся рав­но­душ­ным при ви­де этой по­гре­баль­ной про­цес­сии, ко­гда несут по­ло­жить во гроб Те­ло Са­мо­го Гос­по­да. Са­мое жест­кое серд­це, на­вер­ное, раз­мяг­ча­ет­ся при ви­де несо­мо­го во гроб Твор­ца всей Все­лен­ной…

Крест­ный ход воз­вра­ща­ет­ся в храм, и Пла­ща­ни­ца сно­ва по­ла­га­ет­ся в цен­тре. Но чтобы ни­кто не усо­мнил­ся при ви­де усоп­ше­го Те­ла Хри­сто­ва, Свя­тая Цер­ковь тор­же­ствен­но ис­по­ве­ду­ет над Пла­ща­ни­цей, как буд­то над са­мим гро­бом Спа­си­те­ля, свою ве­ру как в Его вос­кре­се­ние, так и в об­щее вос­кре­се­ние всех чле­нов Его бла­го­дат­но­го Цар­ства. В тро­па­ре про­ро­че­ства и в про­кимне уже пря­мо го­во­рит­ся о Его вос­кре­се­нии: “Со­дер­жай кон­цы, гро­бом со­дер­жа­ти­ся из­во­лил еси, Хри­сте, да от адо­ва по­гло­ще­ния из­ба­ви­ши че­ло­ве­че­ство и вос­крес, ожи­ви­ши нас, яко Бог без­смерт­ный”. “Вос­крес­ни, Гос­по­ди, по­мо­зи нам, и из­ба­ви нас имене ра­ди Тво­е­го” (ТП. Л. 485). В сле­ду­ю­щей за­тем па­ре­мии из про­ро­ка Ие­зе­ки­и­ля с осо­бой яр­ко­стью изо­бра­жа­ет­ся все­об­щее вос­кре­се­ние мерт­вых. Бо­го­вдох­но­вен­ный про­рок си­лою Бо­жи­ею по­став­ля­ет­ся сре­ди по­ля, пол­но­го су­хих ко­стей че­ло­ве­че­ских. Гос­подь по­веле­ва­ет ему про­ре­щи на ко­сти сия: ко­сти су­хия, слы­ши­те сло­во Гос­подне. Се гла­го­лет Адо­наи Гос­подь ко­стем сим: се, Аз вве­ду в вас дух жи­во­тен и дам на вас жи­лы, и воз­ве­ду на вас плоть и про­ст­ру по вам ко­жу, и дам дух Мой в вас, и ожи­ве­те, и уве­сте, яко Аз есмь Гос­подь. Ко­гда про­рок про­из­нес за­по­ве­дан­ное ему, бысть глас <…> и се, трус, и со­во­куп­ля­ху­ся ко­сти, кость к ко­сти, ка­яж­до ко со­ста­ву сво­е­му. И ви­дех, и се, бы­ша им жи­лы, и плоть рас­тя­ше, и вос­хож­да­ше и про­тя­же­ся им ко­жа вер­ху, ду­ха же не бя­ше в них. По­сле это­го Гос­подь по­веле­ва­ет Ие­зе­ки­и­лю про­ре­щи о ду­хе:от че­ты­рех вет­ров при­и­ди, ду­ше, и вду­ни на мерт­выя сия, и да ожи­вут <…> и вни­де в ня дух жиз­ни, и ожи­ша и ста­ша на но­гах сво­их, со­бор мног зе­ло (Иез.37:4-10). Эта па­ре­мия при по­гре­бе­нии Спа­си­те­ля чи­та­ет­ся как пре­ды­зоб­ра­же­ние гря­ду­ще­го Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва, ко­то­рое по­ло­жит на­ча­ло все­об­ще­му вос­кре­се­нию всех лю­дей.

По­сле нее чи­та­ет­ся Апо­стол, го­во­ря­щий, что Хри­стос ны ис­ку­пил есть от клят­вы за­кон­ныя, быв по нас клят­ва (Гал.3:13), и Еван­ге­лие, по­вест­ву­ю­щее о том, как иудей­ские пер­во­свя­щен­ни­ки и фа­ри­сеи опе­ча­та­ли Гроб Гос­по­день (Мф.27:62-66). Это бы­ло по Бо­жию устро­е­нию, дабы вос­кре­се­ние со­вер­ши­лось при за­сви­де­тель­ство­ва­нии то­го, что гроб был за­пе­ча­тан и охра­ня­ем.

По­сле чте­ния Еван­ге­лия бы­ва­ет це­ло­ва­ние Пла­ща­ни­цы, а хор по­ет сти­хи­ру “При­ди­те, убла­жим Иоси­фа прис­но­па­мят­но­го…”, ко­то­рая за­кан­чи­ва­ет­ся сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми, под­го­тав­ли­ва­ю­щи­ми нас уже к встре­че Хри­ста вос­крес­ше­го: “но в ра­дость вос­кре­се­ния Тво­е­го плач пре­ло­жи. По­кла­ня­ем­ся страс­тем Тво­им, Хри­сте <…> и свя­то­му Вос­кре­се­нию” (ТП. Л. 486).

Ве­чер­ня и ли­тур­гия Ве­ли­кой Суб­бо­ты

Ве­чер­ня Ве­ли­кой Суб­бо­ты го­во­рит о та­ин­ствен­ном вре­ме­ни, от­де­ля­ю­щем смерть Хри­ста от Его вос­кре­се­ния и со­об­ща­ет о ра­дост­ном и страш­ном со­бы­тии со­ше­ствия Спа­си­те­ля во ад. Смерть Гос­по­да, за ко­то­рой долж­но по­сле­до­вать Его слав­ное вос­кре­се­ние, есть уже пред­праздн­ство или на­ве­че­рие Пас­хи. При­чем смерть Спа­си­те­ля вос­кре­си­ла мно­гих мерт­вых, ко­то­рые вы­шли из гро­бов и яви­лись в Иеру­са­ли­ме (Мф.27:52). По­это­му бо­го­слу­же­ние в Ве­ли­кую Суб­бо­ту есть уже на­ча­ло празд­ни­ка Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния. Сти­хи­ры на Гос­по­ди, воз­звах — уже вос­крес­ные, тор­же­ству­ю­щие по­бе­ду Спа­си­те­ля ми­ра над адом и веч­ной смер­тью: “Стра­стию Тво­ею, Хри­сте, от стра­стей сво­бо­ди­хом­ся, и вос­кре­се­ни­ем Тво­им из ис­тле­ния из­ба­ви­хом­ся: Гос­по­ди, сла­ва Те­бе!” (ТП. Л. 487).

Ад по­пран, дер­жа­ва его со­кру­ше­на, хо­тя Те­лом Гос­подь еще и пре­бы­ва­ет во гро­бе: “Днесь ад сте­ня во­пи­ет: раз­ру­ши­ся моя власть <…> по­жер­та моя бысть дер­жа­ва, Пас­тырь рас­пят­ся, и Ада­ма вос­кре­си: ими­же цар­ство­вах, ли­ших­ся, и яже по­жрох воз­мо­гий, всех из­бле­вах. Ис­то­щи гро­бы Рас­п­ный­ся, из­не­мо­га­ет смерт­ная дер­жа­ва. Сла­ва, Гос­по­ди, Кре­сту Тво­е­му и Вос­кре­се­нию Тво­е­му” (ТП. Л. 487).

На ве­черне Ве­ли­кой Суб­бо­ты свя­тая Цер­ковь пред­ла­га­ет сво­им ча­дам чте­ние 15 па­ре­мий, со­дер­жа­щих про­ро­че­ства об уни­чи­же­нии Гос­под­нем и о по­сле­ду­ю­щей Его сла­ве. Как бы вво­дя нас в это чте­ние, сти­хи­ра на “сла­ва” воз­ве­ща­ет: “Днеш­ний день тай­но ве­ли­кий Мо­и­сей про­об­ра­зо­ва­ше, гла­го­ля: и бла­го­сло­ви Бог день седь­мый. Сия бо есть бла­го­сло­вен­ная суб­бо­та, сей есть упо­ко­е­ния день, вонь­же по­чи от всех дел Сво­их Еди­но­род­ный Сын Бо­жий, смот­ре­ни­ем еже на смерть, пло­тию суб­бот­ство­вав” (ТП. Л. 457). Шаг за ша­гом в по­сле­до­ва­тель­ных вет­хо­за­вет­ных об­ра­зах да­ют­ся нам про­ро­че­ства о вос­кре­се­нии Хри­сто­вом. Ино­гда эти про­об­ра­зы яс­ны и оче­вид­ны (вос­кре­ше­ние сы­на вдо­ви­цы про­ро­ком Или­ей и от­ро­ка — Ели­се­ем), ино­гда — та­ин­ствен­ны и сим­во­лич­ны (жерт­ва Ав­ра­амом сы­на — жерт­ва Бо­га От­ца и по­слу­ша­ние Хри­ста; Иона во чре­ве ки­то­ве, неис­ся­ка­ю­щая горсть му­ки и чва­нец мас­ла — про­об­раз Ев­ха­ри­стии).

Пер­вая па­ре­мия — из кни­ги Бы­тия: “В на­ча­ле со­тво­ри Бог небо и зем­лю…” (1:1-13). Эти сло­ва чи­та­ют­ся в на­ве­че­рия ве­ли­ких празд­ни­ков Рож­де­ства Хри­сто­ва, Бо­го­яв­ле­ния и Пас­хи. Все эти празд­ни­ки свя­за­ны глу­бо­ким внут­рен­ним со­дер­жа­ни­ем, един­ством от­кро­ве­ния: они яв­ля­ют ми­ру Бо­га. В Вос­кре­се­нии Хри­ста ве­ли­чие Твор­ца яв­ле­но всем. Бо­же­ствен­ное мо­гу­ще­ство при­бли­жа­ет­ся через Вос­крес­ше­го к каж­дой ду­ше с обе­ща­ни­ем:Я с ва­ми до скон­ча­ния ве­ка.

Вто­рая па­ре­мия чи­та­ет­ся из про­ро­че­ства Ис­а­ии (60:1-16) о по­яв­ле­нии но­во­го све­та и сла­вы Гос­под­ней над Иеру­са­ли­мом, к ко­то­ро­му ото­всю­ду сте­ка­ют­ся ца­ри, пле­ме­на и на­ро­ды и по­кло­ня­ют­ся са­мо­му ме­сту, где сто­я­ли но­ги Мес­сии. Это чте­ние о сла­ве Иеру­са­ли­ма пред­ла­га­ет­ся в Ве­ли­кую Суб­бо­ту по­то­му, что в день Пас­хи со­вер­ши­лось в Иеру­са­ли­ме то, что ста­ло сла­вой Церк­ви Хри­сто­вой — Свет­лое Хри­сто­во Вос­кре­се­ние. И оно же сде­ла­ло Иеру­са­лим свя­щен­ным для всех хри­сти­ан го­ро­дом, ку­да ве­ка­ми со всех сто­рон сте­ка­лись па­лом­ни­ки.

Тре­тье чте­ние — из кни­ги Ис­ход (12:1-11) — об уста­нов­ле­нии вет­хо­за­вет­ной пас­хи и за­кла­ния непо­роч­но­го агн­ца, быв­ше­го про­об­ра­зом Спа­си­те­ля — Агн­ца Бо­жия (Ин.1:29-36). В на­сто­я­щий день это чте­ние пред­ла­га­ет­ся для то­го, чтобы уяс­нить смысл этих про­об­ра­зов и ис­пол­не­ние их в ли­це Гос­по­да Иису­са Хри­ста.

Чет­вер­тая па­ре­мия — это кни­га про­ро­ка Ио­ны, ко­то­рый сво­им трех­днев­ным пре­бы­ва­ни­ем во чре­ве ки­то­ве про­об­ра­зо­вал смерть и вос­кре­се­ние Спа­си­те­ля (Мф.12:40).

Пя­тая — из кни­ги Иису­са На­ви­на (5:10-15) — о пер­вой па­схе в зем­ле Ха­на­ан­ской и о пре­кра­ще­нии ман­ны, быв­ших про­об­ра­зо­ва­ни­ем пре­кра­ще­ния всех вет­хо­за­вет­ных об­ря­дов по­сле то­го, как Пас­ха на­ша за ны по­жрен бысть Хри­стос (1Кор.5:7) и хри­сти­ане при­ча­сти­лись Па­схе но­во­за­вет­ной.

Ше­стая — из кни­ги Ис­ход (13:20-22; 15:1-19) об из­ве­де­нии из­ра­иль­тян из Егип­та и о чу­дес­ном пе­ре­хо­де их через Черм­ное мо­ре под ру­ко­вод­ством Мо­и­сея, ко­то­рый был про­об­ра­зом Спа­си­те­ля, из­ба­вив­ше­го род че­ло­ве­че­ский от раб­ства гре­ха и смер­ти.

Седь­мая — из кни­ги про­ро­ка Со­фо­нии (3:8-15) — об от­вер­же­нии тех иуде­ев, ко­то­рые впа­ли в гор­дость и са­мо­пре­воз­но­ше­ние, по­сле то­го, как бу­дет со­зда­на но­вая Цер­ковь из всех на­ро­дов под гла­вен­ством Мес­сии.

Вось­мая и две­на­дца­тая па­ре­мии по­вест­ву­ют о вос­кре­ше­нии про­ро­ком Или­ей сы­на са­репт­ской вдо­вы и Ели­се­ем сы­на же­ны со­ма­ни­тян­ки, что бы­ло про­об­ра­за­ми все­об­ще­го вос­кре­се­ния (3Цар.17:8-23; 4Цар.4:8-37).

Де­вя­тая — из про­ро­ка Ис­а­ии, где го­во­рит­ся о сла­ве но­во­за­вет­ной Церк­ви, на­ча­ло ко­то­рой — вос­кре­се­ние Хри­сто­во (Ис.61:10-11, 63:1-5).

Де­ся­тая — из кни­ги Бы­тия о при­не­се­нии Иса­а­ка в жерт­ву, что про­об­ра­зо­ва­ло ве­ли­кую гол­гоф­скую Жерт­ву (Быт.22:1-18).

В один­на­дца­той Ис­а­ия (61:1-9) про­ро­че­ству­ет о Хри­сте, Ко­то­рый даст лю­дям сво­бо­ду от угне­та­ю­щих зол и про­слав­ля­ет но­во­за­вет­ную Цер­ковь. Дух Гос­по­день на Мне, — ска­зал про­рок, и эти же сло­ва Гос­подь по­вто­рил в Еван­ге­лии, до­ба­вив, что днесь сбыст­ся пи­са­ние сие (Лк.4:21).

В три­на­дца­той па­ре­мии го­во­рит­ся о сми­рен­ном со­зна­нии сво­ей гре­хов­но­сти пле­нен­ны­ми иуде­я­ми, что про­об­ра­зу­ет скорбь вер­ных Хри­сту при Его по­гре­бе­нии, а на­деж­да на Бо­га уте­ша­ет Цер­ковь обе­то­ва­ни­ем ми­ло­сти.

Че­тыр­на­дца­тая па­ре­мия из кни­ги про­ро­ка Иере­мии (31:31-34) го­во­рит об уста­нов­ле­нии Но­во­го За­ве­та с Бо­гом вза­мен Вет­хо­го, на­ру­шен­но­го из­ра­иль­тя­на­ми. Глав­ное от­ли­чие но­во­го за­ве­та от ста­ро­го в том, что он бу­дет на­чер­тан не на ка­мен­ных скри­жа­лях, а в мыс­лях и серд­цах ве­ру­ю­щих: “дая за­ко­ны Моя в мыс­ли их, на серд­цах их на­пи­шу я, и бу­ду им в Бо­га, и тии бу­дут Ми в лю­ди <…> яко вси по­зна­ют Мя от ма­ла да­же и до ве­ли­ка­го”. Это чте­ние со­дер­жит важ­ное нрав­ствен­ное на­зи­да­ние: Гос­подь ждет от нас не внеш­них форм бо­го­по­чи­та­ния, но про­сит: Даждь Ми, сыне, твое серд­це (Притч.23:26).

Пят­на­дца­тая, по­след­няя, па­ре­мия из кни­ги про­ро­ка Да­ни­и­ла (3:1-88) рас­ска­зы­ва­ет о трех от­ро­ках, не по­кло­нив­ших­ся ис­ту­ка­ну На­ву­хо­до­но­со­ра. Ввер­жен­ные в пещь ог­нен­ную, от­ро­ки, остав­шись невре­ди­мы­ми, воз­да­ли хва­лу Все­мо­гу­ще­му Бо­гу. Их мо­лит­ва вы­ли­лась в сла­во­сло­вие Бо­гу. Эта мо­лит­ва трех от­ро­ков об­ни­ма­ет всю все­лен­ную. Это вет­хо­за­вет­ное чте­ние по­ло­же­но чи­тать в Ве­ли­кую Суб­бо­ту по­то­му, что чу­до от­ро­ков ве­ка­ми го­то­ви­ло ве­ру­ю­щих к при­ня­тию дру­го­го чу­да все­мо­гу­ще­ства Бо­жия — Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва, по­бе­ды над смер­тью Хри­ста, со­шед­ше­го во ад и явив­ше­го в Се­бе веч­ное из­бав­ле­ние. К каж­до­му сти­ху вдох­но­вен­ной мо­лит­вы от­ро­ков хор на­чи­на­ет при­пе­вать стих: Гос­по­да пой­те и пре­воз­но­си­те Его во ве­ки, а за­кан­чи­ва­ет­ся это сла­во­сло­вие сло­ва­ми: Хва­лим, бла­го­сло­вим, по­кла­ня­ем­ся Гос­по­де­ви, по­ю­ще и пре­воз­но­ся­ще во вся ве­ки (ТП. Л. 501).

Это тор­же­ствен­ное свет­лое пе­ние окон­ча­тель­но уво­дит на­ши мыс­ли от гро­бо­во­го мра­ка и пе­ча­ли, и да­лее бо­го­слу­же­ние в сво­их текстах и ха­рак­те­ре при­об­ре­та­ет хо­тя и сдер­жан­ный, но яв­но пас­халь­ный ха­рак­тер. По­сле па­ре­мий, во вре­мя ко­то­рых в древ­но­сти со­вер­ша­лось кре­ще­ние огла­шен­ных, вме­сто три­свя­то­го по­ет­ся Ели­цы во Хри­ста кре­сти­сте­ся, во Хри­ста об­ле­ко­сте­ся (Гал.3:27). Этим пес­но­пе­ни­ем Цер­ковь как бы встре­ча­ет сво­их но­вых чле­нов, на­по­ми­ная и им, и нам, что глав­ное — не про­сто кре­стить­ся, но — “об­лечь­ся” во Хри­ста, то есть вос­при­нять для се­бя об­раз жиз­ни, за­по­ве­дан­ный Спа­си­те­лем в Еван­ге­лии.

Про­ки­мен Апо­сто­ла Вся зем­ля да по­кло­нит­ся Те­бе, да по­ет же име­ни Тво­е­му, Выш­ний, стих Вос­клик­ни­те Гос­по­де­ви вся зем­ля, пой­те же име­ни Его при­зы­ва­ют сла­вить Спа­си­те­ля и неиз­ре­чен­ную Его лю­бовь к ро­ду че­ло­ве­че­ско­му, сла­вить “всю зем­лю”, по­то­му что Вос­кре­се­ние Хри­сто­во — это цен­траль­ное со­бы­тие не толь­ко для че­ло­ве­ка, но и для все­го ми­ро­зда­ния.

Апо­столь­ское чте­ние из По­сла­ния к Рим­ля­нам (6:3-11) го­во­рит нам о том, что ве­ру­ю­щие во Хри­ста умер­ше­го и вос­крес­ше­го со­еди­не­ны с Ним по­до­би­ем смер­ти через кре­ще­ние, и долж­ны быть со­еди­не­ны и по­до­би­ем вос­кре­се­ния: Да яко­же во­ста Хри­стос от мерт­вых сла­вою От­чею, та­ко и мы во об­нов­ле­нии жиз­ни хо­ди­ти нач­нем. По­сле Апо­сто­ла по­ет­ся осо­бый ал­ли­лу­а­рий Вос­крес­ни, Бо­же, су­ди зем­ли, яко Ты на­сле­ди­ши во всех язы­цех (ТП. Л. 502) со сти­ха­ми, во вре­мя пе­ния ко­то­ро­го свя­щен­но­слу­жи­те­ли пе­ре­об­ла­ча­ют­ся из тем­ных одежд в свет­лые. Это тор­же­ствен­ное пе­ние пев­цов в бе­лых одеж­дах зна­ме­ну­ет со­бой яв­ле­ние Ан­ге­лов ми­ро­но­си­цам. На­сту­па­ет Пас­халь­ная ра­дость. И Еван­ге­лие по­вест­ву­ет об этой ве­ли­кой ра­до­сти: Се Аз с ва­ми есмь во вся дни до скон­ча­ния ве­ка. Аминь (Мф.28:1-20).

Со­вер­ша­ет­ся ли­тур­гия свя­ти­те­ля Ва­си­лия Ве­ли­ко­го, на ко­то­рой вме­сто Хе­ру­вим­ской пес­ни по­ет­ся сле­ду­ю­щее пес­но­пе­ние: “Да мол­чит вся­кая плоть че­ло­ве­ча, и да сто­ит со стра­хом и тре­пе­том, и ни­что­же зем­ное в се­бе да по­мыш­ля­ет: Царь бо цар­ству­ю­щих и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих при­хо­дит за­кла­ти­ся и да­ти­ся в снедь вер­ным. Пред­хо­дят же Се­му ли­цы ан­ге­льстии со вся­ким на­ча­лом и вла­стию, мно­го­очи­тии хе­ру­ви­ми, и ше­сто­кри­ла­тии се­ра­фи­ми, ли­ца за­кры­ва­ю­ще, и во­пи­ю­ще песнь: ал­ли­лу­иа, ал­ли­лу­иа, ал­ли­лу­иа” (ТП. Л. 502). При­ча­стен на ли­тур­гии так­же вос­крес­ной те­ма­ти­ки: Во­ста, яко спя Гос­подь; и вос­кре­се спа­са­яй нас (ТП. Л. 502).

По­че­му же свя­тая Цер­ковь в этот день по­буж­да­ет нас к мол­ча­нию? По­то­му, что со­вер­ши­лось то, для че­го Гос­подь со­шел на зем­лю, со­вер­ши­лось то, что пре­вы­ша­ет вся­кое че­ло­ве­че­ское ра­зу­ме­ние и че­го не мо­жет вы­ра­зить че­ло­ве­че­ское сло­во. По­это­му — “Да мол­чит вся­кая плоть че­ло­ве­ча…”.

Бо­го­слу­же­ние Ве­ли­кой Суб­бо­ты, ве­ли­чай­шие со­бы­тия, вос­по­ми­на­е­мые в этот день, за­клю­ча­ют в се­бе для ве­ру­ю­ще­го че­ло­ве­ка мно­же­ство нрав­ствен­ных по­буж­де­ний к очи­ще­нию сво­ей ду­ши. Каж­дый че­ло­век, стоя пе­ред Кре­стом Хри­сто­вым, пе­ред Его Гро­бом, гля­дя на умер­ше­го Спа­си­те­ля ми­ра, дол­жен за­ду­мать­ся — хо­тя бы нена­дол­го — о смыс­ле жиз­ни и о сво­ей соб­ствен­ной смер­ти. И то­гда в его серд­це не мо­жет не воз­ник­нуть хо­тя бы сла­бо­го чув­ства по­ка­я­ния.

Но бо­го­слу­же­ние Ве­ли­кой Суб­бо­ты, изо­бра­жая спа­си­тель­ные Стра­сти Хри­сто­вы, рас­по­ла­гая нас к по­ка­я­нию и ис­прав­ле­нию сво­их гре­хов, долж­но так­же воз­во­дить наш ум и к той ра­до­сти, ра­ди ко­то­рой Спа­си­тель и по­нес все эти страш­ные му­ки: «Вос­по­ми­ная се­го­дня со­ше­ствие Спа­си­те­ля ми­ра во ад и из­ве­де­ние Им от­ту­да всех вет­хо­за­вет­ных пра­вед­ни­ков и са­мую по­бе­ду над адом, мы долж­ны <…> ра­до­вать­ся, по­то­му что ныне “смер­ти празд­ну­ем умерщ­вле­ние, адо­во раз­ру­ше­ние, ино­го жи­тия веч­но­го на­ча­ло”[33]. Мы долж­ны все­гда ра­до­вать­ся о Гос­по­де, по­то­му что Хри­стос — на­ше упо­ва­ние и на­ша на­деж­да и в этой, зем­ной, жиз­ни, и в Жиз­ни бу­ду­щей, по нелож­но­му Его обе­то­ва­нию: Аз с ва­ми есмь во вся дни до скон­ча­ния ве­ка (Мф.28:20). Аминь»[34].

* * *

Вре­мя зем­ной жиз­ни — крат­кий от­ре­зок на пу­ти в веч­ность — да­но че­ло­ве­ку для по­ка­я­ния. Но па­мять че­ло­ве­че­ская сла­ба, и сам че­ло­век слаб и из­мен­чив и от­то­го ча­сто нуж­да­ет­ся в на­по­ми­на­нии: че­го ра­ди он со­здан, от­ку­да нис­пал, к че­му при­зван. Ду­ша его все боль­ше спит, меж­ду тем как дни про­хо­дят, по­доб­но бес­след­но ис­че­за­ю­щим кап­лям до­ждя, и ко­нец доль­не­го стран­ство­ва­ния неот­вра­ти­мо при­бли­жа­ет­ся. Се­го-то ра­ди Цер­ковь и уста­но­ви­ла вы­де­лить из об­ще­го те­че­ния дней осо­бый, ни на что не по­хо­жий пе­ри­од — вре­мя Ве­ли­ко­го по­ста, вре­мя про­буж­де­ния ду­ши, пла­ча о гре­хах, ко­гда, по­мыш­ляя о близ­ком и страш­ном су­де и как бы зря пе­ред со­бою Все­мо­гу­ще­го Су­дию, при­хо­дит че­ло­век в сер­деч­ное со­кру­ше­ние и рас­ка­я­ние.

Это вре­мя, на­зы­ва­е­мое по­движ­ни­ка­ми “вес­ной ду­ши”, от­ли­ча­ет­ся со­от­вет­ству­ю­щим стро­ем и со­ста­вом бо­го­слу­же­ния, ко­гда все на­по­ми­на­ет о спа­си­тель­ных стра­да­ни­ях Сы­на Бо­жия. Вни­ма­тель­но вслу­ши­ва­ясь в бо­го­слу­жеб­ные тек­сты, мы долж­ны пом­нить, что Спа­си­тель при­нес Се­бя в жерт­ву, чтобы из­ба­вить нас от гре­ха, про­кля­тия и веч­ной смер­ти,подъ­ять гре­хи мно­гих (Евр.9:28). Он гре­хи на­ши Сам воз­нес те­лом Сво­им на дре­во, дабы мы, из­ба­вив­шись от гре­хов, жи­ли для прав­ды (1Пет.2:24). Этой Жерт­вой по­кры­ты все на­ши без­за­ко­ния — не толь­ко про­шед­шие, но и на­сто­я­щие и бу­ду­щие. То, что Гос­подь наш Иисус Хри­стос при­нес Се­бя в жерт­ву за про­шлые гре­хи че­ло­ве­че­ства и стра­дал за те пре­ступ­ле­ния, ко­то­рые со­де­я­ны бы­ли до мо­мен­та Его смер­ти, — это по­нять лег­ко. Но ка­кое от­но­ше­ние Его Жерт­ва мо­жет иметь к на­шим гре­хам, да еще к бу­ду­щим? Это для мно­гих непо­нят­но. Ведь Спа­си­тель был рас­пят, ко­гда нас не бы­ло и в по­мине и, сле­до­ва­тель­но, не бы­ло и на­ших гре­хов; ка­ким же об­ра­зом Он мог стра­дать за гре­хи, ко­то­рых еще не бы­ло, за пре­ступ­ле­ния, еще не су­ще­ству­ю­щие? Эта мысль, по-ви­ди­мо­му, умень­ша­ет лич­ное для нас зна­че­ние Крест­ной жерт­вы и слу­жит по­рой при­чи­ной, по­че­му мы оста­ем­ся хо­лод­ны­ми и без­участ­ны­ми при вос­по­ми­на­ни­ях о стра­да­ни­ях Иису­са Хри­ста. Лу­ка­вый го­лос шеп­чет: “Пусть древ­ний мир сво­и­ми пре­ступ­ле­ни­я­ми до­вел Спа­си­те­ля до кре­ста; пусть на нем ле­жит от­вет­ствен­ность, но мы тут ни при чем; мы не ви­но­ва­ты в этих стра­да­ни­ях, ибо нас то­гда еще не бы­ло!”. Од­на­ко мы оши­ба­ем­ся.

Бог есть Дух, веч­ный и неиз­ме­ня­е­мый. Это зна­чит, что для Него нет вре­ме­ни, или, точ­нее го­во­ря, нет ни про­шед­ше­го, ни бу­ду­ще­го. Есть толь­ко на­сто­я­щее. Все, что мы пред­став­ля­ем толь­ко в бу­ду­щем, все неве­до­мое, неиз­вест­ное для нас, что толь­ко долж­но еще слу­чить­ся, — все это уже су­ще­ству­ет в Бо­же­ствен­ном со­зна­нии, в Бо­же­ствен­ном все­ве­де­нии. Ина­че и быть не мо­жет. Ведь вре­мя — не что иное, как по­сле­до­ва­тель­ность со­бы­тий или из­ме­не­ний в нас или окру­жа­ю­щем нас ми­ре. Не будь этих из­ме­не­ний, не бы­ло бы и вре­ме­ни. Ес­ли пред­по­ло­жить, что дви­же­ние в ми­ре пре­кра­ти­лось, все за­сты­ло в аб­со­лют­ной непо­движ­но­сти, — то мож­но бы­ло бы ска­зать вме­сте с апо­ка­лип­ти­че­ским ан­ге­лом, что вре­ме­ни боль­ше нет (Откр.10:6). Но это вер­но толь­ко по от­но­ше­нию к на­ше­му огра­ни­чен­но­му рас­суд­ку, к на­шим огра­ни­чен­ным чув­ствам. Для Бо­га же нет ни ка­те­го­рии вре­ме­ни, ни про­стран­ства, и со­бы­тия ми­ро­вой жиз­ни вы­сту­па­ют в Бо­же­ствен­ном со­зна­нии не в по­сле­до­ва­тель­ном по­ряд­ке од­но за дру­гим, а да­ны все сра­зу, сколь­ко их за­клю­ча­ет­ся в веч­но­сти. От­сю­да сле­ду­ет то, что на­ши гре­хи со­де­я­ны в пре­де­лах вре­ме­ни на­шей жиз­ни толь­ко для вос­при­я­тия на­ших огра­ни­чен­ных чувств. Для Бо­га же в Его Бо­же­ствен­ном пред­ви­де­нии они су­ще­ство­ва­ли все­гда, и два­дцать ве­ков то­му на­зад, ко­гда стра­дал Спа­си­тель, — так же ре­аль­но, как и те­перь. Сле­до­ва­тель­но, Гос­подь стра­дал и за на­ши те­пе­реш­ние гре­хи, и их Он при­нял в Свою лю­бя­щую ду­шу. Вме­сте с гре­ха­ми все­го че­ло­ве­че­ско­го ро­да и на­ши пре­ступ­ле­ния тя­го­те­ли на Нем, уве­ли­чи­вая Его крест­ную му­ку. По­это­му мы не мо­жем ска­зать, что не ви­но­ва­ты в Его стра­да­ни­ях, ибо в них есть до­ля и на­ше­го уча­стия.

Это на­до ска­зать не толь­ко о на­ших про­шед­ших и на­сто­я­щих гре­хах, но и о бу­ду­щих. Ко­гда бы и ка­кой бы грех мы ни со­вер­ши­ли, Бог уже пред­ви­дел его и воз­ло­жил на Воз­люб­лен­но­го Сы­на Сво­е­го. Та­ким об­ра­зом, мы про­из­воль­но, хо­тя, быть мо­жет, и не со­зна­вая то­го, уве­ли­чи­ва­ем гре­хов­ное бре­мя, подъ­ятое Спа­си­те­лем, и вме­сте с тем уве­ли­чи­ва­ем Его стра­да­ния. Совре­мен­ный че­ло­век ред­ко об этом ду­ма­ет, и са­ма мысль, что мы яв­ля­ем­ся воль­ны­ми или неволь­ны­ми рас­пи­на­те­ля­ми Гос­по­да, нам ка­жет­ся стран­ной. Неви­но­вен я в кро­ви Пра­вед­ни­ка Се­го (Мф.27:24), — ска­зал ко­гда-то Пи­лат, умы­вая ру­ки. Мы по­сту­па­ем так же.

Ко­гда мы раз­мыш­ля­ем об об­сто­я­тель­ствах крест­ной смер­ти Гос­по­да, на­ше вни­ма­ние неволь­но со­сре­до­то­чи­ва­ет­ся по­чти ис­клю­чи­тель­но на глав­ных ак­тив­ных ви­нов­ни­ках ее. Нас воз­му­ща­ет пре­да­тель­ство Иуды; мы него­ду­ем на ли­це­ме­рие и ко­вар­ство иудей­ских пер­во­свя­щен­ни­ков; нам от­вра­ти­тель­ны­ми ка­жут­ся же­сто­кость и небла­го­дар­ность иудей­ской тол­пы; и эти чув­ства и об­ра­зы за­сло­ня­ют от нас мысль, что и мы при­част­ны к это­му пре­ступ­ле­нию. Ко­гда мы ви­дим Гос­по­да, стра­да­ю­ще­го на Кре­сте, то долж­ны пом­нить: при­чи­на этих стра­да­ний и крест­ной смер­ти — гре­хи че­ло­ве­че­ства, в том чис­ле и на­ши! Спа­си­тель стра­дал за нас и за всех лю­дей. Мы воз­ве­ли Его на Крест. Иудеи — толь­ко ору­дие пред­веч­но­го пред­опре­де­ле­ния Бо­жия. Ко­неч­но, и на них ле­жит тя­же­лая ви­на: их зло­ба, их нена­висть, их ослеп­ле­ние — все это де­ла­ет их без­от­вет­ны­ми пе­ред су­дом Прав­ды Бо­жи­ей, тем бо­лее, что они са­ми за­хо­те­ли взять на се­бя кровь Спа­си­те­ля; но, как бы то ни бы­ло, это не осво­бож­да­ет и нас от нрав­ствен­ной от­вет­ствен­но­сти за стра­да­ния Сы­на Бо­жия.

Очень яс­но го­во­рит об этом апо­стол Па­вел. По его сло­вам, тот, кто од­на­жды про­све­щен и вку­сил да­ра небес­но­го и сде­лал­ся при­част­ни­ком Ду­ха Свя­то­го, и от­пал, — тот сно­ва рас­пи­на­ет в се­бе Сы­на Бо­жия и ру­га­ет­ся Ему (Евр.6:4-6). Ес­ли мы, по­лу­чив по­зна­ние ис­ти­ны, про­из­воль­но гре­шим (Евр.10:26), то этим по­пи­ра­ем Сы­на Бо­жия и не по­чи­та­ем за свя­ты­ню Кровь за­ве­та, ко­то­рою освя­ще­ны, и Ду­ха бла­го­да­ти оскорб­ля­ем (Евр.10:29). Ни­ко­гда, ни­ко­гда хри­сти­а­нин не дол­жен за­бы­вать эти по­ис­ти­не страш­ные сло­ва Апо­сто­ла, пол­ные глу­бо­ко­го и скорб­но­го смыс­ла. Все на­ши по­ро­ки му­чи­тель­ною тя­же­стью ло­жат­ся на Бо­же­ствен­но чи­стую ду­шу Спа­си­те­ля, Ко­то­рый дол­жен их вы­стра­дать, чтобы они мог­ли быть про­ще­ны нам. На­ши гре­хи — это жа­ля­щие ши­пы тер­но­во­го вен­ца, впи­ва­ю­щи­е­ся в изъ­язв­лен­ное че­ло Гос­по­да, по­доб­но то­му как впи­ва­лись они ко­гда-то под уда­ра­ми рим­ских сол­дат. На­ши пре­ступ­ле­ния — это гвоз­ди, ко­то­рые мы сно­ва за­ко­ла­чи­ва­ем в Его зи­я­ю­щие яз­вы, го­ря­щие жгу­чей бо­лью. Этим ли долж­ны мы пла­тить за Его ве­ли­кую, са­мо­от­вер­жен­ную лю­бовь? Ко­неч­но же, нет!

На­ша жизнь прой­дет так же, как про­шла те­перь свя­тая Че­ты­ре­де­сят­ни­ца. Для каж­до­го из нас на­сту­пит Ве­ли­кая Пят­ни­ца смер­ти, а за ней — Ве­ли­кая Суб­бо­та упо­ко­е­ния в нед­рах зем­ли. И на на­шу го­ло­ву, — по сло­вам ар­хи­епи­ско­па Ин­но­кен­тия (Бо­ри­со­ва), — “воз­ло­жат ве­нец — толь­ко из тех скор­бей и ли­ше­ний, ко­то­рые по­не­се­ны во имя Его. Мы, как и Гос­подь, но­сим ра­ны (ду­шев­ные и те­лес­ные), но мож­но ли на­звать их Гос­под­ни­ми, и кто воз­ла­га­ет их на нас? — или на­ша плоть с ее по­хо­тя­ми и невоз­дер­жа­ни­ем, или мир за на­ше ра­бо­леп­ство пе­ред ним. А эти ра­ны не Гос­под­ни, и их на­до вра­че­вать по­ка­я­ни­ем”[35].

Пост — это свя­тое вре­мя — мо­жет быть по­хи­щен у нас жи­тей­скою су­е­тою и по­пе­че­ни­ем о ве­щах ско­ро­пре­хо­дя­щих, ес­ли мы са­ми не по­за­бо­тим­ся рас­по­ло­жить свою ду­шу вни­мать по­мыс­лам бла­гим и спа­си­тель­ным, уми­ля­ю­щим и ожи­во­тво­ря­ю­щим серд­це. А чем же еще мож­но на­стро­ить се­бя на раз­мыш­ле­ния бла­гие, как не мо­лит­вой, ду­хов­ным чте­ни­ем и вни­ма­тель­ным от­но­ше­ни­ем к бо­го­слу­же­нию и ко все­му то­му, что мы слы­шим в хра­ме? По­это­му вни­ма­тель­ное от­но­ше­ние к Пра­во­слав­но­му бо­го­слу­же­нию — это непре­мен­ное усло­вие на­ше­го ду­хов­но­го воз­рас­та­ния. Пе­ри­од же Ве­ли­ко­го по­ста, как уже от­ме­ча­лось, име­ет осо­бое зна­че­ние для пра­во­слав­но­го хри­сти­а­ни­на. По­это­му и бо­го­слу­жеб­ные тек­сты это­го вре­ме­ни цер­ков­но­го го­да несут в се­бе на­зи­да­ния осо­бой важ­но­сти. Не прой­ти ми­мо это­го со­кро­ви­ща, по­да­ва­е­мо­го нам свя­той Цер­ко­вью, — вот за­да­ча каж­до­го, под­ви­за­ю­ще­го­ся до­стой­но ми­но­вать ве­ли­ко­пост­ное по­при­ще.
За­да­чей дан­ной ра­бо­ты и бы­ло по­ста­рать­ся хо­тя бы несколь­ко при­от­крыть эту цер­ков­ную со­кро­вищ­ни­цу, хо­тя бы немно­го объ­яс­нить, по­че­му уче­ни­ки Хри­сто­вы, в мо­мент стра­да­ний их Бо­же­ствен­но­го Учи­те­ля в стра­хе бе­жав­шие, впо­след­ствии бес­страш­но про­по­ве­до­ва­ли Еван­ге­лие и не стра­ши­лись са­мой смер­ти. “Но те­перь они зна­ли, что Он по­бе­дил смерть, и что бес­смер­тие — боль­шая ре­аль­ность, чем весь этот мир, вос­став­ший на них за их бла­го­ве­стие”[36]. По­это­му, по сло­ву из­вест­но­го про­по­вед­ни­ка на­ше­го вре­ме­ни, “Да не сму­ща­ет ни­ко­го зре­ли­ще уни­чи­же­ния, стра­да­ний и смер­ти Сы­на Ма­ри­и­на. Так над­ле­жит по­стра­дать Хри­сту и вой­ти в сла­ву Свою. Стра­да­ния и смерть Его ужас­ны, при­чи­ня­ют скорбь ве­ли­кую, но они про­мельк­нут по­доб­но ко­рот­ко­му тя­же­ло­му сну и сме­нят­ся веч­ною сла­вою, Веч­ным Цар­ством Его. Крат­ковре­мен­ная скорбь долж­на как тень ис­чез­нуть пред све­том ра­до­сти! Аминь”[37].

Свя­щен­ник Ген­на­дий Ор­лов

Аль­ма­нах “Аль­фа и Оме­га”, № 40, 41, 42; 2004, 2005


При­ме­ча­ния

[1] Цит. по: Про­то­и­е­рей А. Ни­коль­ский. Страст­ная сед­ми­ца Ве­ли­ко­го По­ста. Ки­ев, 1905. С. 1.

[2] Ар­хи­манд­рит Пла­тон (Игум­нов). Пра­во­слав­ное нрав­ствен­ное бо­го­сло­вие. Сер­ги­ев По­сад, 1994. С. 125.

[3] Три­одь пост­ная. М., Из­да­тель­ство Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 1992. Л. 483 (да­лее — ТП).

[4] Ар­хи­епи­скоп Хер­сон­ский Ин­но­кен­тий (Бо­ри­сов). Страст­ная сед­ми­ца Ве­ли­ко­го по­ста. М., 1996. С. 2.

[5] Ар­хи­епи­скоп Хер­сон­ский Ин­но­кен­тий (Бо­ри­сов). Со­чи­не­ния. Т. 4. СПб., 1908. С. 183-186.

[6] Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т. 8. СПб., 1902. С. 975.

[7] Тво­ре­ния иже во свя­тых от­ца на­ше­го Еф­ре­ма Си­ри­на. Ч. 1. М., 1881. С. 71.

[8] См.: Празд­ни­ков празд­ник, тор­же­ство тор­жеств. Ко­стро­ма, 1998. С. 27.

[9] Зан­дер В. Хри­стос — но­вая Пас­ха. М., 1995. С. 5.

[10] Епи­скоп Фе­о­фан Вы­шен­ский. Мыс­ли на каж­дый день го­да по цер­ков­ным чте­ни­ям из Сло­ва Бо­жия. М., 1991. С. 44-45.

[11] Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 416.

[12] Там же.

[13] Там же. С. 419.

[14] Свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский. Жиз­не­опи­са­ние, чу­де­са и на­став­ле­ния. Минск, 2001. С. 337.

[15] Цит. по: Чте­ние на каж­дый день Ве­ли­ко­го по­ста. М., 2002. С. 369-370.

[16] Ар­хи­епи­скоп Хер­сон­ский Ин­но­кен­тий (Бо­ри­сов). Со­чи­не­ния. Т. 4. С. 207-211.

[17] По­ста­нов­ле­ния Апо­столь­ские. 5, 14.

[18] Три­одь пост­ная. М.: Из­да­тель­ство Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 1992. Л. 461 (да­лее — ТП).

[19] Цит. по: Про­то­и­е­рей А. Ни­коль­ский. Страст­ная сед­ми­ца Ве­ли­ко­го по­ста. Ки­ев, 1905. С. 96.

[20] Про­то­и­е­рей Ва­лен­тин Ам­фи­те­ат­ров. Ве­ли­кий пост. Ду­хов­ные по­уче­ния. М., 1997. С. 79.

[21] Цит. по: Свя­щен­ник Гри­го­рий Дья­чен­ко. Уро­ки и при­ме­ры хри­сти­ан­ской ве­ры. СПб., 1900. С. 282.

[22] Бар­сов М. В. Сбор­ник ста­тей по ис­тол­ко­ва­тель­но­му и на­зи­да­тель­но­му чте­нию Чет­ве­ро­е­ван­ге­лия. Т. 3. СПб., 1893. С. 597.

[23] Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т. 4. СПб., 1898. С. 57.

[24] В рус­ском апо­кри­фе, пе­ре­ска­зан­ным Н. Лес­ко­вым, при со­ше­ствии во ад Спа­си­тель вы­вел всех, там пре­бы­вав­ших; остал­ся один Иуда. Спа­си­тель по­звал и его, но тот ска­зал, что дол­жен по­про­сить раз­ре­ше­ния, ушел в глу­би­ны ада — и не вер­нул­ся. — Ред.

[25] Ильин В. Н. За­пе­ча­тан­ный гроб. Пас­ха нетле­ния. Сер­ги­ев По­сад, 1995. С. 56.

[26] Ска­бал­ла­но­вич М. Тол­ко­вый ти­пи­кон. Ки­ев, 1910. С. 159.

[27] Цит. по: Про­то­и­е­рей А. Ни­коль­ский. Указ. соч. С. 100-101.

[28] То же, что чи­та­ет­ся на 1-м ча­се в Ве­ли­кий Чет­верг.

[29] Три­одь пост­ная. М.: Из­да­тель­ство Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 1992. Л. 461 (да­лее — ТП).

[30] Ильин В. Н. За­пе­ча­тан­ный гроб. Пас­ха нетле­ния. Сер­ги­ев По­сад, 1995. С. 66.

[31] Тро­парь “Бла­го­об­раз­ный Иосиф” про­из­но­сит­ся тай­но свя­щен­ни­ком в ал­та­ре по­сле ве­ли­ко­го вхо­да на каж­дой ли­тур­гии свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста и Ва­си­лия Ве­ли­ко­го, так как ве­ли­кий вход озна­ча­ет крест­ный вход Спа­си­те­ля, а по­став­ле­ние Да­ров на пре­сто­ле и по­кры­тие их воз­ду­хом — по­гре­бе­ние Его.

[32] Бе­се­да на Пс 145. Цит. по: Про­то­и­е­рей А. Ни­коль­ский. Страст­ная сед­ми­ца Ве­ли­ко­го По­ста. Ки­ев, 1905. С. 107.

[33] Тро­парь 7-й пес­ни Пас­халь­но­го ка­но­на.

[34] Ар­хи­манд­рит Ки­рилл (Пав­лов). Вре­мя по­ка­я­ния. М., 2000. С. 187.

[35] Цит. по: Чте­ние на каж­дый день Ве­ли­ко­го по­ста. М., 2002. С. 393.

[36] Пав­ло­вич Н. А. По­бе­ди­тель смер­ти. М., 2000. С. 108.

[37] Ар­хи­манд­рит Ки­рилл (Пав­лов). Указ. соч. С. 182.

Случайный тест