Поэт и Богослов

Кто я? От­ко­ле при­шёл? Ку­да на­прав­ля­юсь? Не знаю.
И не най­ти ни­ко­го, кто бы на­ста­вил ме­ня
свт. Гри­го­рий Бо­го­слов

Свт. Григорий Богослов

В ис­то­рии Рим­ской им­пе­рии чет­вер­тое сто­ле­тие озна­ме­но­ва­лось рез­ким пе­ре­ло­мом об­ще­ствен­но­го со­зна­ния, на­сту­пив­шим вслед за ле­га­ли­за­ци­ей го­ни­мо­го ра­нее хри­сти­ан­ства. Адеп­та­ми но­вой ре­ли­гии ста­но­ви­лись вы­да­ю­щи­е­ся мыс­ли­те­ли, про­шед­шие клас­си­че­скую вы­уч­ку в луч­ших язы­че­ских фило­соф­ских и ри­то­ри­че­ских шко­лах. Од­ним из та­ких «ан­ти­чных хри­сти­ан» был св. Гри­го­рий На­зи­анзин (ок. 330 – ок. 390), уро­же­нец ма­ло­азий­ской об­ла­сти Кап­падокия (па­мять 25 ян­ва­ря / 7 фев­ра­ля). На­де­лён­ный да­ром сло­ва, Гри­го­рий во­пло­тил его в сво­их уди­ви­тель­ных про­по­ве­дях, за что по­лу­чил ти­тул «Бо­го­сло­ва» и стал вто­рым свя­тым с этим име­нем по­сле лю­би­мо­го уче­ни­ка Иису­са Хри­ста апо­сто­ла Иоан­на.

При этом Гри­го­рий со­всем не был по­хож на тра­ди­ци­он­но­го лу­боч­но­го «свя­ти­те­ля», не зна­ю­ще­го от­ча­я­ния и стра­хов, при­су­щих ин­тел­ли­ген­ту. Ра­фи­ни­ро­ван­ный, тон­кий и са­мо­углуб­лен­ный че­ло­век, став­ший цер­ков­ным са­нов­ни­ком лишь по во­ле сво­е­го власт­но­го дру­га, Ва­си­лия Ке­са­рий­ско­го (Ве­ли­ко­го), он ме­нее все­го был пред­на­зна­чен для ка­рье­ры цер­ков­но­го са­нов­ни­ка. Это был ка­би­нет­ный мыс­ли­тель и про­ник­но­вен­ный по­эт, про­дол­жив­ший луч­шие тра­ди­ции древ­не­гре­че­ской ли­ри­ки, ав­тор бо­лее че­ты­рех­сот сти­хо­тво­ре­ний. Жан­ры его ли­ри­ки раз­но­об­раз­ны: эпи­грам­мы, дру­же­ские или гнев­ные, крат­кие, мет­кие гно­мы (из­ре­че­ния), боль­шие поэ­мы, гим­ны. Гри­го­рий умел го­во­рить о лич­ном сло­ва­ми, при­об­ре­та­ю­щи­ми об­ще­ствен­ный ре­зо­нанс и непре­хо­дя­щую об­ще­че­ло­ве­че­скую зна­чи­мость. Так, гнев­ная ин­век­ти­ва на од­но­го длин­но­во­ло­со­го недо­уч­ку-кини­ка (кли­ри­ки но­си­ли ко­рот­кие во­ло­сы), став­ше­го пу­тем ин­триг епи­ско­пом, вы­рас­та­ет в са­ти­ру на свет­ское и ду­хов­ное об­ще­ство, в ко­то­ром

«...по уг­лам разо­гна­ны
Спо­соб­но­сти, и доб­лесть за­ти­ра­ет­ся!
За­то по­бе­до­нос­ное неве­же­ство
Чуть рот рас­кро­ет, дер­зо­стью од­ной бе­рёт!»

В 379 г. Гри­го­рий ста­но­вит­ся гла­вой Кон­стан­ти­но­поль­ской Церк­ви, но уже через два го­да сла­га­ет с се­бя вы­со­кий сан и уда­ля­ет­ся в из­гна­ние. Он со­зна­ёт, что ему пло­хо уда­ёт­ся роль при­двор­но­го ар­хи­ерея-по­ли­ти­ка. Скром­ная жизнь и от­сут­ствие у Гри­го­рия вель­мож­ных при­вы­чек ка­за­лись мно­гим несов­ме­сти­мы­ми с по­ло­же­ни­ем сто­лич­но­го пат­ри­ар­ха, непро­сти­тель­ным «су­ма­сброд­ством», невы­но­си­мым уко­ром соб­ствен­но­му об­ра­зу жиз­ни. К это­му при­со­еди­ня­лась внут­рен­няя сво­бо­да и неза­ви­си­мость ин­тел­лек­ту­а­ла и по­эта пе­ред ли­цом власть пре­дер­жа­щих: «Же­лаю чтить пре­сто­лы, но толь­ко из­да­ли!»

По­ки­дая сто­ли­цу и об­ра­ща­ясь по­след­ний раз к са­нов­ным пред­ста­ви­те­лям II Все­лен­ско­го со­бо­ра (381 г.), Гри­го­рий так изъ­яс­нил своё несо­от­вет­ствие за­ни­ма­е­мо­му им ра­нее вы­со­ко­му са­ну: «На ме­ня непри­ят­но дей­ству­ет при­ят­ное для дру­гих, и уве­се­ля­юсь тем, что для дру­гих огор­чи­тель­но. Мо­жет быть, и за то ещё бу­дут по­ри­цать ме­ня (ибо уже и по­ри­ца­ли), что нет у ме­ня ни бо­га­то­го сто­ла, ни со­от­вет­ствен­ной са­ну одеж­ды, ни тор­же­ствен­ных вы­хо­дов, ни ве­ли­ча­во­сти в об­хож­де­нии. Не знал я, что мне сле­ду­ет вхо­дить в со­стя­за­ние с кон­су­ла­ми, пра­ви­те­ля­ми об­ла­стей, знат­ней­ши­ми из во­е­на­чаль­ни­ков, ко­то­рые не зна­ют, ку­да рас­то­чить своё бо­гат­ство, – что и мне, рос­ко­ше­ствуя из до­сто­я­ния бед­ных, на­доб­но обре­ме­нять своё чре­во, необ­хо­ди­мое упо­треб­лять на из­ли­ше­ства, из­ры­гать на ал­та­ри. Не знал я, что и мне на­доб­но ез­дить на от­лич­ных ко­нях, бли­ста­тель­но вы­сить­ся на ко­лес­ни­це, – что и мне долж­ны быть встре­чи, при­ё­мы с по­до­бо­стра­сти­ем, что все долж­ны да­вать мне до­ро­гу и рас­сту­пать­ся пре­до мною, как пред ди­ким зве­рем, как ско­ро да­же из­да­ли уви­дят иду­ще­го. Ес­ли это бы­ло для вас тя­же­ло, то оно про­шло. Про­сти­те мне эту оби­ду. По­ставь­те над со­бой дру­го­го, ко­то­рый бу­дет уго­ден на­ро­ду, а мне от­дай­те пу­сты­ню, сель­скую жизнь и Бо­га!»

Даль­ней­шая жизнь Гри­го­рия, про­шед­шая в про­вин­ци­аль­ной глу­ши, неиз­вест­на. Но оста­лись его уче­ные трак­та­ты и пись­ма, бо­га­тей­шее ли­ри­че­ское и эпи­сто­ляр­ное на­сле­дие, ещё жду­щее пе­ре­во­да на совре­мен­ный рус­ский язык. Остал­ся веч­ный при­мер ду­хов­но­го бла­го­род­ства, об­ра­ща­ясь к ко­то­ро­му мож­но лишь скеп­ти­че­ски улыб­нуть­ся, на­блю­дая во­круг се­бя су­е­тя­щих­ся ка­рье­ри­стов в ря­сах и кам­зо­лах, слов­но бы толь­ко что вы­шед­ших из-под пе­ра кап­па­до­кий­ско­го ли­ри­ка.

Юрий Ру­бан,
кан­д. ис­т. на­ук, кан­д. бо­го­сло­вия


См. также: Рубан Ю. И., Рубан А. И. История одной дружбы.

Случайный тест

(0 голосов: 0 из 5)