Дети и родители на пути в Царствие Божие

 Дети и родители на пути в Царствие Божие

(3 голоса5.0 из 5)

Как понять слова Спа­си­теля о детях? Какие дет­ские каче­ства сто­ило бы сохра­нить взрос­лым? Не слиш­ком ли дол­гое дет­ство у совре­мен­ных детей? Почему, взрос­лея, они отхо­дят от Церкви? Отве­чает про­то­и­е­рей Андрей Шиха­лов, кли­рик гомель­ского храма Ивер­ской иконы Божией Матери, отец чет­ве­рых детей.

Раз­го­вор состо­ялся  в про­грамме “Ключ разу­ме­ния” интер­нет-канала Николь­ского муж­ского мона­стыря Гомель­ской епар­хии.  Со свя­щен­ни­ком бесе­дует веду­щий пере­дачи Алек­сандр Елопов.

– Отец Андрей, Вам бы не хоте­лось вер­нуться в детство?

dscn4085 -  Дети и родители на пути в Царствие Божие– «По кры­шам бегать, голу­бей гонять, драз­нить Наташку…» Навер­ное, состо­я­ние дет­ства – это состо­я­ние души, кото­рое можно про­не­сти через всю жизнь. И навер­ное, это состо­я­ние неза­пят­нан­ной совести.

Не потому, что грязи нет, а потому что все-таки ста­ра­ешься с Божьей помо­щью этой гря­зью бороться. Тогда и оста­ется вот это состо­я­ние незло­бия по отно­ше­нию ко всем окру­жа­ю­щим – пра­виль­ное внут­рен­нее состо­я­ние. И его надо хра­нить, беречь и ста­раться не терять на про­тя­же­нии всей жизни.

Полу­ча­ется, Вы дет­ство свя­зы­ва­ете не с тем, что назы­вают инфан­ти­лиз­мом. И, навер­ное, вспом­нили слова Гос­пода Иисуса Хри­ста, зна­ме­ни­тый эпи­зод, опи­сан­ный еван­ге­ли­стом Марком: 

«При­но­сили к Нему детей, чтобы Он при­кос­нулся к ним; уче­ники же не допус­кали при­но­ся­щих. Уви­дев то, Иисус воз­не­го­до­вал и ска­зал им: пустите детей при­хо­дить ко Мне и не пре­пят­ствуйте им, ибо тако­вых есть Цар­ствие Божие.  Истинно говорю вам: кто не при­мет Цар­ствия Божия, как дитя, тот не вой­дет в него. И, обняв их, воз­ло­жил руки на них и бла­го­сло­вил их» (Мк.10:13–16).

Так вот, отец Андрей, «тако­вых есть Цар­ствие Божие», ска­зал Гос­подь Иисус Хри­стос, ука­зав на детей – Вы, навер­ное, имели в виду эти слова, говоря, что для Вас дет­ство ассо­ци­и­ру­ется с незлобием?

–  Да, но в насто­я­щее время люди не столько хотят сохра­нить соб­ствен­ное дет­ство, сколько тол­кают детей в преж­де­вре­мен­ную взрос­лость, чтобы они дер­жа­лись и рас­суж­дали как взрос­лые, и при­том эта взрос­лость свя­зана с внеш­ним обра­зом жизни. У детей, по-моему, дет­ство пыта­ются забрать.

Вот наше дет­ство – эта­кое совет­ское дет­ство. Конечно, у нас бабушка веру­ю­щая была, мы в цер­ковь ходили, несколько раз в году при­ча­ща­лись, пости­лись, но у нас не было таких вот таких моз­го­вых атак через то, что сей­час детей зара­жает,  ска­жем, раз­лич­ные игры.

Может, у нас и была пустота, но она запол­ня­лась пла­ва­нием на речке, скром­ной помо­щью в ого­роде. В деревню летом поедешь – надо коровку ото­гнать, попо­ить, где-то в фут­бол побе­гать, и мы  свои пустоты так-то заполняли.

Но  сего­дняш­ний мир взрос­лых пыта­ется у детей отобрать дет­ство. И потому-то в школе дети  такие гипе­р­ак­тив­ные, агрес­сив­ные и  в чем-то само­влюб­лён­ные, развращённые.

–  Кто-то из зри­те­лей может ска­зать: нет, наобо­рот, детей в наше время доста­точно долго дер­жат в дет­ском без­от­вет­ствен­ном состоянии. 

Вот мы в свое время рано начи­нали помо­гать роди­те­лям, рано начи­на­лась тру­до­вая дея­тель­ность, а совре­мен­ные дети живут окру­жён­ные игруш­ками, играми, вокруг них водят хороводы.

–  Тут, навер­ное,  нам стоит заду­маться, почему мы назы­ва­емся пра­во­слав­ными. Пра­во­сла­вие (или орто­док­сия) – это право мысли. Так вот, мы, не давая детям нор­маль­ной нагрузки по тру­до­лю­бию, не вос­пи­ты­вая их так, как вос­пи­ты­вали нас – засо­ряем их ум вся­кой пустотой.

И это – двой­ная нагрузка. Засо­рён­ный ум хорошо не напол­нить – даже если ребё­нок и  реа­ги­рует быстро где-то в ноут­буке, и стре­ляет хорошо, и про­чее-про­чее-про­чее, и потом пока­зы­вает пол­ную непри­спо­соб­лен­ность к нор­маль­ной жизни.

И пока роди­тели живы,  все мы – дети. И, как гово­рят: всё луч­шее детям. Я позво­нил маме, мне 42, а маме моей за 60: ты зна­ешь, что у тебя ребе­нок есть, ты пом­нишь, что все луч­шее детям?.. И вот эти дети, кото­рые при­выкли, что все луч­шее им – они об этом знают, хотя есть такая мысль, что детей надо любить так, чтобы они об этом не знали.

Дет­ство – это не состо­я­ние ниче­го­не­де­ла­ния: не тро­гай сынок, я за тебя все сде­лаю; доченька, я полы помою, посуду помою, – нет, это не дет­ство. Это, про­стите, вос­пи­та­ние в буду­щем какой-то тряпки.

Состо­я­ние тряпки почему-то раньше, я помню, свя­зы­вали с хри­сти­ан­ским пони­ма­нием сми­ре­ния, хотя это совер­шенно про­ти­во­по­лож­ное состо­я­ние. А вот здесь как раз-таки вос­пи­ты­ва­ется из чело­века что-то внешне похо­жее на чело­века, но по сути совер­шенно лишен­ное всех нор­маль­ных чело­ве­че­ских качеств.

Здо­ро­вое дет­ство – это тот период вре­мени, когда чело­век учится радостно тру­диться, нести радость дру­гим,  то есть не всё луч­шее – детям, а всё луч­шее он сеет вокруг себя. Он сеет хлеб, пше­ницу и будет кушать хлеб. А если утвер­ждать, что всё луч­шее – детям, то с дет­ства он так и будет думать – да, у него должно быть всё лучшее.

Дет­ство – это тот корот­кий период в жизни чело­века, в кото­ром дети воз­рас­тают, глядя на своих роди­те­лей и слу­шая их. И есть кра­си­вая англий­ская посло­вица: «не вос­пи­ты­вай детей, они все равно будут такие, как ты – вос­пи­ты­вай себя». 

Хотя и не только пока­зы­вать при­мер, но и гово­рить надо, слово тоже нужно, – но слово, кото­рое про­хо­дит через соб­ствен­ное сердце и под­пи­ты­ва­ется соб­ствен­ным при­ме­ром, конечно, осе­дает не в ушах ребенка, кото­рые имеют сквоз­ной про­ход, а попа­дает в сердце ребенка.

И тогда из этого малень­кого сердца рож­да­ется любовь и к труду, и к людям. И период физио­ло­ги­че­ского дет­ства пере­хо­дит в период физио­ло­ги­че­ской взрос­ло­сти – с таким радост­ным, дет­ским пози­тив­ным внут­рен­ним состо­я­нием, кото­рое можно про­не­сти через всю жизнь.

– Отец Андрей, есть точка зре­ния, что не стоит при­ви­вать детям свои рели­ги­оз­ные убеж­де­ния, это будет наси­лием над фор­ми­ру­ю­щейся чело­ве­че­ской лич­но­стью, над малень­ким бес­по­мощ­ным чело­ве­ком, кото­рому пока нечем возразить. 

i 1 -  Дети и родители на пути в Царствие Божие

Гово­рят  и такое: давайте лучше оста­вим его, пусть повзрос­леет и сам опре­де­лится – будет он верить  в Бога, посе­щать цер­ковь или нет. 

Также  есть мне­ние, что дети по при­роде своей от рож­де­ния ате­и­сты, поэтому дайте им самим разо­браться. Как Вы счи­та­ете, рели­ги­оз­ное вос­пи­та­ние детей воз­можно и допустимо?

– В этом отно­ше­нии мне очень понра­ви­лась мысль англий­ского писа­теля Клайва Лью­иса: ребе­нок учится молиться не тогда, когда его ста­вят на табу­ре­точку, и он читает молитву «Отче наш», ему хло­пают в ладоши и дают кон­фетку. Это он не молиться учиться, это он демонизируется.

Ребе­нок учится молиться, когда он от души гово­рит маме после обеда «спа­сибо»; когда он от души гово­рит папе «я тебя буду ждать с работы, до сви­да­ния!» Это состо­я­ние внут­рен­ней жизни, когда ребе­нок бла­го­да­рит свою маму или папу, пони­мает слово «бла­го­дар­ность».

При­нес малыш маме кар­ти­ночку на кухне, она там что-то делает, сала­тик режет, – и пока­зы­вает: там ручки-ножки, огу­ре­чик: это мама, это папа, мы у бабушки там на сене соби­ра­емся или на речке купаемся…

Ведь после этой кар­ти­ночки мама его больше любить не стала. Она его как любила, так и любит. То есть бла­го­дар­ность – это полу­че­ние себе блага от тех даров, кото­рые тебе дал Бог, если ты ими пра­вильно рас­по­ря­жа­ешься. Маме, по сути, эта бла­го­дар­ность не нужна, она про­сто счаст­лива, что ребё­нок, вот так отно­сясь к ней, несет пози­тив своей жизни к ней, а потом и к окру­жа­ю­щим людям.

Если ребё­нок бла­го­да­рит маму и папу от души, и видит, что мама с папой не меха­ни­че­ски буб­нят молитвы утром и вече­ром, а тоже от души бла­го­да­рят Бога, и роди­тели пока­зы­вают, что, бла­го­даря Богу, они тоже счаст­ливы, им при­ятно, – тогда это будет не какое-то маг­ни­то­фон­ное вос­пи­та­ние, а вос­пи­та­ние обра­зом жизни. 

Конечно, ребё­нок рас­тёт, и он задаёт вопросы, и ему надо рас­ска­зать: вот это – наша вера, вот, рядом есть люди дру­гих вер, и если ты хочешь, чтобы они были как ты, напри­мер, хри­сти­ане, если ты узнал, что хри­сти­ан­ство дей­стви­тельно несет тебе сча­стье – ты именно и покажи это своим сча­стьем, радо­стью по отно­ше­нию к ним.

А если хри­сти­ан­ство насаж­да­ется через какой-то нега­тив, дав­ле­ние, то это теряет хри­сти­ан­скую основу, мы из нашей про­по­веди уби­раем самое глав­ное: уби­раем любовь, уби­раем Бога из нашей про­по­веди, и ничего не остается.

– Отец Андрей, суще­ствует про­блема: мно­гие дети, кото­рые посе­щали цер­ковь вме­сте с роди­те­лями в мла­ден­че­стве или в ран­нем воз­расте, при дости­же­нии под­рост­ко­вого воз­раста как будто теряют инте­рес к храму, бого­слу­же­нию. Чем это можно объ­яс­нить? И насколько это тре­вож­ная тен­ден­ция, или всё это воз­раст­ное и как-нибудь себя изживёт?

– Ну, «как-нибудь» ничего не бывает в этой жизни. Все про­ис­хо­дит не без уча­стия в жизни Бога и не без нашего раз­ре­ше­ния Богу участ­во­вать в нашей жизни. Здесь всё очень индивидуально…

Папа с мамой чув­ствуют своих детей, они должны их чув­ство­вать серд­цем, чтобы не сло­мать. И пом­нить, что не они любят детей больше Бога, а Бог любит больше, и Бог дал нам этих детей, чтобы мы почув­ство­вали, что все вокруг – это наши бра­тья и сестры, мамы, папы, дети и внуки, что мы все – одно целое, что каж­дый в ответе за всех. Как в «Трех муш­ке­те­рах»: один за всех, все за одного. 

И задача роди­те­лей – осво­бо­дить наших детей от нас. То есть дать им такой внут­рен­ний стер­жень, чтобы они состо­я­лись в жизни – мы же не заклю­чали дого­вор о нашем соци­аль­ном обслу­жи­ва­нии с ребен­ком. Есть вет­хо­за­вет­ная запо­ведь: чти отца тво­его и мать твою, и благо тебе будет, и будешь ты дол­го­ле­тен на земли.

Апо­стол Павел в Новом Завете её про­длил, он ска­зал: дети, почи­тайте своих роди­те­лей; а вы, роди­тели не раз­дра­жайте своих детей, чтобы они не уны­вали. А мы часто их раз­дра­жаем, а они уны­вают, и мы ещё потом тре­буем,  и так  сурово тре­буем, что они должны нас почи­тать. Порой даже не наби­ра­емся сме­ло­сти у своих соб­ствен­ных детей попро­сить про­ще­ния, а они так порой этого ждут…

Нет, я роди­тель, я прав, как это может быть, чтобы я был не прав! Поэтому и нака­за­ние нужно с любо­вью. В Свя­щен­ном Писа­нии ска­зано: гне­вай­тесь, но не согре­шайте. Потом это нака­за­ние в ответ вызы­вает чув­ство бла­го­дар­но­сти, потому что ребе­нок пони­мает: его нака­зали роди­тели, чтобы потом его не нака­зали другие.

Здесь очень-очень важно, чтобы роди­тели верили своим серд­цем, своей душой – ведь мы назы­ва­емся людьми веру­ю­щими  – не веря­щими, а веру­ю­щими. Я не про­сто верю, что есть Бог – я чув­ствую Его при­сут­ствие в своей жизни, и я очень хочу не мешать Богу вос­пи­ты­вать моих детей.

Я помо­гаю Ему, и так помо­гаю, чтобы не закрыть собой от детей Бога. Свя­щен­ник может тоже от людей закрыть Бога своим при­сут­ствием, это все­гда печально и страшно.

Ребё­нок дол­жен слы­шать от роди­те­лей: Бог любит тебя больше, чем я; я не все­гда буду рядом с тобой, а Он все­гда будет рядом с тобой. Насту­пит момент, когда я буду немо­щен, а Бог все­гда будет креп­кий и силь­ный, все­гда это радость; и если ты будешь с Ним, то ты, во-пер­вых, будешь сам радо­стен, и те, кто рядом с тобой, тоже будут про­пи­ты­ваться этим духом.

– Встре­ча­ются роди­тели, кото­рые к Богу отно­сятся с рев­но­стью, стра­шась, что Бог для их детей будет зна­чить боль­шее, чем они сами. 

Один чело­век с воз­му­ще­нием напи­сал, что  ему не нра­вится молитва «Отче наш». В том числе не нра­вится потому, что там есть слова «хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь». И зачем – напи­сал он, – мои дети будут к кому-то обра­щаться, кого-то благодарить? 

Я – их кор­ми­лец, я глава семьи, я их обес­пе­чи­ваю. Полу­ча­ется, что я сам, научая их молитве «Отче наш», впус­каю какую-то посто­рон­нюю инстан­цию в нашу жизнь, в нашу семью, и это инстан­ция, кажется, более высо­кая, чем я сам, и мой авто­ри­тет в гла­зах детей может упасть…

– Алек­сандр Пет­ро­вич, я думаю, Вы, как чело­век все-таки тоже не веря­щий, а всё-таки веру­ю­щий, видите  абсурд­ность такой логи­че­ской цепочки. Чело­век не видит вокруг себя вот этих много «я», кото­рые сего­дня «я», а зав­тра их вообще нет, а Бог есть всегда.

И если он знает, что есть Бог, и при­рода всей нашей жизни – это дух радо­сти,  и Он хочет, чтобы мы были счаст­ливы – ничего Ему от нас не надо, вообще ничего Богу от людей не надо, то как это воз­можно  – не впу­стить в жизнь Того, Кто тебе всё дал.

Вот и этого ребёнка тебе Бог дал. У мно­гих нет детей, живут-живут, а детей нет, а тебе Бог дал. Или опять зву­чит «я‑я-я‑я»? Ну, тогда полу­ча­ется – правду Давид напи­сал «рече безу­мец в сердце своем…»

Хри­стос ска­зал: кто любит отца или мать больше, чем Меня, тот Меня недо­стоин. Он недо­стоин Хри­ста. Не потому, что Хри­стос забрал у него это досто­ин­ство – он сам отка­зался от этого досто­ин­ства. И как потом этому ребенку отно­ситься к роди­телю, если он про­пи­тан вот этим духом «я‑я-я»… Я вышел сей­час, спо­ткнулся, голо­вой уда­рился, и меня повезли в морг – ну, вот и все, «я» моё закон­чи­лась, а Бог есть.

Хри­сти­ан­ство гово­рит: надо посмот­реть в своё сердце; посмот­реть, что «я» – это боль­шая-боль­шая-боль­шая нездо­ро­вая лич­ность. И чтобы из этой нездо­ро­вой лич­но­сти полу­чился хри­сти­а­нин, нельзя не пустить в это сердце Бога. Потому что Он нач­нет лечить все мои болезни и страсти. 

– Слу­шая Вас, думаю, что в семьях не только дети науча­ются от роди­те­лей вере в Бога – должны научиться; но и роди­тели, кото­рые несут труды по вос­пи­та­нию детей, кото­рые должны в том числе по отно­ше­нию к детям про­яв­лять тер­пе­ние, снис­хож­де­ние, готов­ность понять, готов­ность чем-то своим пожерт­во­вать – они тоже науча­ются хри­сти­ан­ству, они тоже при­об­ща­ются к тому подвигу любви, кото­рый совер­шил Гос­подь Иисус Хри­стос на Голгофе.

–Ну, это кра­сиво ска­зано, но немножко высо­ко­парно. Я бы ска­зал так: дети – очень яркое отра­же­ние моей гре­хов­ной жизни, через них я вижу свои пороки. Вот он каприз­ни­чает – зна­чит, я каприз­ни­чаю; вот он тянется куда-то не туда – зна­чит, я туда тянусь. И мы начи­наем помо­гать Богу лечить себя, а потом смот­рим – и в детях это пропадает.

– Мно­гие  гово­рят, что дети – это боль­шая тягость. Вы, может быть, стал­ки­ва­лись с поня­тием «child free» – идео­ло­гии и суб­куль­туры, сто­рон­ники кото­рой созна­тельно отка­зы­ва­ются от дето­рож­де­ния. Мол, дети вой­дут в нашу жизнь и  забе­рут сча­стье, отни­мут сво­боду, пер­спек­тиву лич­ност­ного роста. 

А я живу для себя, в конце кон­цов, я живу один раз, и я дол­жен чув­ство­вать себя счаст­ли­вым. А там, где дети со сво­ими пре­тен­зи­ями, вопро­сами – там огром­ный труд. Пусть он доста­нется кому-то другому…

– Это несчаст­ные люди. Они не дер­жали в руках этот малень­кий комо­чек и не поняли, что вот это взять в руки  – боль­шее сча­стье, чем карьера. В жур­нале «Здо­ро­вье и успех» некий пра­во­слав­ный пси­хо­лог напи­сал, что в нашей жизни есть только две насто­я­щие про­фес­сии: муж­чина и жен­щина, а всё осталь­ное потом.

Потому что пер­вая запо­ведь, кото­рую людям дал Бог – это запо­ведь умно­же­ния жизни. Чело­век дол­жен к этому стре­миться, и в этом сча­стье. Вообще даже слово «бла­го­сло­ве­ние» в Вет­хом Завете очень часто свя­зано именно с дето­рож­де­нием. Когда Бог бла­го­слов­ляет – зна­чит, Он дает этому чело­веку ребенка.

Но чело­век насто­я­щее сча­стье про­ме­нял на несча­стье, несча­стье назвал сча­стьем. В этом, кстати, боль­шая опас­ность. Вот тогда хри­сти­ан­ство нач­нет уми­рать. Поэтому важно видеть суть. Если я пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин, я дол­жен посмот­реть, как цер­ковь пред­ла­гает мне жить, и тогда честно ска­зать: да, я счаст­лив, или – нет, я не пра­во­слав­ный христианин.

Но каким бы я ни был, если я свою точку зре­ния начи­наю кому-то навя­зы­вать, то я уже несчаст­лив. Потому что тот, кто счаст­лив, он про­сто гово­рит: вот я живу, я счаст­лив, хотите – живите, как я.

В конце кон­цов, сего­дня мне дети мешают стро­ить карьеру; зав­тра сосед мне мешает стро­ить карьеру и про­чее, и про­чее. Вот это чело­ве­ко­не­на­вист­ни­че­ство – оно ведь везде най­дется. Потом будет кто-то дру­гой, кто будет вино­ват в том, что я не пре­успел, не зара­бо­тал, не купил.

Поэтому глав­ное, откуда чело­век  ведёт свою цепочку дово­дов: я вот так счи­таю, потому что я… А кто я – ате­ист, я буд­дист, или кто? Мусуль­ма­нин такую цепочку не будет стро­ить, если он мусуль­ма­нин, хри­сти­а­нин тоже не будет стро­ить. Ну, ате­ист, буд­дист, возможно…

Но  какое же тогда сози­да­ю­щее начало  в жизни? Чело­век не испы­тал радость от рож­де­ния ребёнка – как он может гово­рить, что это плохо, если он даже не попро­бо­вал всего этого ?

А ведь  это пред­ла­гает наша при­рода. Мы тянемся друг к другу, сча­стье, любовь – пус­кай  и физио­ло­ги­че­ская, дает чело­веку радость подер­жать этот комо­чек в руч­ках, при­не­сти ему радость…

Видео-вер­сия про­граммы канала Николь­ского муж­ского мона­стыря Гомель­ской епархии

Соб. инф.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки