Дети выросли, родителю надо научиться быть ненужным

Дети выросли, родителю надо научиться быть ненужным

(5 голосов4.2 из 5)

Задача роди­те­лей – стать своим взрос­ле­ю­щим детям как можно более ненуж­ными. Эко­но­ми­че­ски ненуж­ными, физи­че­ски ненуж­ными – чтобы они могли сами жить, сами решать свои про­блемы, забо­титься о себе и детях, добы­вать пропитание.

– Гулёны бес­со­вест­ные! Всю ночь про­гу­ляли! Детей бро­сили, хвост дуд­кой – и гулять! – доно­сился ярост­ный шепот из-за двери при­хо­жей в шесть утра. Дед отчи­ты­вал маму и тетю, кото­рые под утро при­шли с вечера встречи выпуск­ни­ков. Бес­со­вест­ные гулёны, одной сорок восемь, дру­гой сорок один, без­на­дежно спра­ши­вали, а что такого-то. Бро­шен­ные дети два­дцати и три­на­дцати лет, остав­лен­ные на целую ночь без мате­рин­ского попе­че­ния (только на дедушку с бабуш­кой), в ком­нате заты­кали себе рты оде­я­лами, чтобы не ржать в голос.

Ибо сце­на­рий узна­ва­е­мый. Тебе два­дцать пять – а мама не нахо­дит себе места, поскольку ты не ночу­ешь дома. Никого не вол­нует, что ты дома не живешь уже много лет и вообще про­вела эту ночь в аэро­порту, про­во­жая кол­лег, у кото­рых задер­жи­вался рейс – я звоню, а ты не отве­ча­ешь, что я должна была поду­мать? Тебе трид­цать пять, а мама гово­рит «куда пошла без шапки» и без спросу поправ­ляет шар­фик. Тебе сорок пять, и, уходя с женой от ее роди­те­лей, ты слы­шишь, как тесть спра­ши­вает тещу: а чего дети уже ухо­дят. Да у нас самих скоро внуки будут!

Наше поко­ле­ние так при­выкло к этим шар­фи­кам, шапоч­кам, кор­ва­лолу и звон­кам в морги, едва задер­жишься с раз­ря­жен­ным теле­фо­ном на два часа, что неко­то­рые ровес­ники охотно пре­по­ру­чают взрос­ле­ю­щих детей их соб­ствен­ной судьбе: восем­на­дцать есть? Все, сво­бо­ден, какие ко мне вопросы? Ты – взрослый.

Стра­те­гии обсуж­да­ются: а если он мне жену при­ве­дет? А если они на меня вну­ков наве­сят? Нет-нет, все, взрос­лый, и на квар­тиру пусть сам зара­ба­ты­вает, и няню пусть сам нани­мает. Мне не нужна вто­рая хозяйка на моей кухне.

Это поко­ле­ние – роди­те­лей взрос­ле­ю­щих детей – в юно­сти рва­лось вон из папи­ных-мами­ных хру­ще­вок и девя­ти­эта­жек в боль­шой и жест­кий мир, в эпоху ката­клиз­мов, когда надо было выжи­вать и не жало­ваться. Убе­гало от опеки, от нра­во­уче­ний, от тес­ноты квар­тир. Оно выросло, выжило, обза­ве­лось жильем; оно готово предо­ста­вить детям ту же сво­боду и тот же опыт: иди, не держу. Но дети не спе­шат убегать.

Не хотят ухо­дить из своих уют­ных дет­ских с пла­ка­тами на сте­нах и ноут­бу­ками. Не стре­мятся убе­гать от роди­те­лей, даже если те каж­дый день выно­сят мозг тре­бо­ва­нием учиться как сле­дует и сда­вать сес­сии без хво­стов. Более того – мно­гие охотно пере­ве­ши­вают на своих ответ­ствен­ных мам свои чер­тежи, кур­со­вые и диплом­ные. Мамы бегают дого­ва­ри­ваться о пере­сда­чах, а малютки бла­го­склонно при­ни­мают их заботу. Дома – своя ком­ната, еда в холо­диль­нике, ника­ких сосе­дей, ипо­теки, ком­му­наль­ных пла­те­жей – куда торо­питься, зачем поки­дать этот обу­стро­ен­ный под­рост­ко­вый мир? Осо­бенно если роди­тели не лезут с нра­во­уче­ни­ями и советами.

Сбе­гают ведь не от заботы, не во взрос­лую жизнь, а от дет­ской жизни — от бес­си­лия, от бес­по­мощ­но­сти, от суро­вой роди­тель­ской любви: куда это ты так выря­ди­лась? Кто так уби­рает? Кто так ребенка дер­жит, дай сюда! Посуду кто за тебя мыть будет?

Если роди­тели не наста­и­вают, не гонят, если готовы обсти­ры­вать, кор­мить, под­дер­жи­вать мате­ри­ально (пока не закон­чит вуз, пока не женится, пока нужно помо­гать с малы­шами) – птен­чику совер­шенно неохота поки­дать гнез­дышко. В Ита­лии мамень­кины деточки, «бам­боч­чони», — это целая наци­о­наль­ная про­блема: маль­чики и девочки и в сорок лет про­дол­жают жить с мамами и папами. Поли­тики обви­няют в этом эко­но­ми­че­скую неста­биль­ность: чем слож­нее поло­же­ние на рынке труда для моло­дежи, чем дороже жилье, чем недо­ступ­ней ипо­тека, тем выше веро­ят­ность, что взрос­лые дети оста­нутся жить вме­сте с роди­те­лями. Мно­го­по­ко­лен­ная семья, где ты веч­ный ребе­нок, даже когда у тебя уже есть внуки, – не столько выбор в пользу тра­ди­ци­он­ных цен­но­стей, сколько обыч­ное след­ствие эко­но­ми­че­ских про­блем и дефи­цита жилья.

В Север­ной Европе взрос­ле­ю­щие дети рано отсе­ля­ются от роди­те­лей. Там моло­дым проще снять жилье, проще его купить – и госу­дар­ство дает на это хоро­шие суб­си­дии, там боль­шие посо­бия по безработице.

Чем меньше эко­но­ми­че­ской и поли­ти­че­ской сво­боды, меньше само­сто­я­тель­но­сти – тем тес­нее кров­ные связи, тем больше зна­чи­мость родо­вой, семей­ной под­держки. Чем больше сво­боды и само­сто­я­тель­но­сти – тем замет­нее эти связи осла­бе­вают. Нет острой необ­хо­ди­мо­сти быть рядом. Нет нужды – во всех смыс­лах. «Зна­чит, я вам больше не нужна», — горько ска­зала одна мать, вер­нув­шись из коман­ди­ровки и уви­дев, что сыно­вья-под­ростки без нее пре­красно справились.

И вот здесь – веч­ная драма, веч­ный выбор между род­ной кутерь­мой, два­дцать людей на десяти мет­рах, за шир­мой уми­рает пра­бабка, пяти­лет­ний маль­чик катает по ней лошадку, за шка­фом руга­ются моло­до­жены, на шкафу дерутся пле­мян­ники, в кори­доре внучка целу­ется с кава­ле­ром, на кухне пьет водку батя – и над всем царит желез­ная баба-мат­ри­арх: не этот таз под варе­нье, что ты как малень­кая! Высмор­кай Пете нос! Делай уроки! Сходи за крыш­ками! — между этим нады­шан­ным теп­лом, тес­но­той, горя­чих плеч, рук, носов, – и сво­бо­дой, где тобой никто не коман­дует, но и ты никому осо­бенно не нужен.

Побе­дить это ощу­ще­ние ненуж­но­сти может только одно: та самая любовь, кото­рая не обя­за­тельна, кото­рая дается как дар. У Клайва Лью­иса в «Рас­тор­же­нии брака» есть об этом:

«– Ты хочешь ска­зать, – грозно спро­сил Актер, – что тогда ты меня не любила?

– Я тебя непра­вильно любила, – ска­зала она. – Про­сти меня, пожа­луй­ста. Там, на земле, мы не столько любили, сколько хотели любви. Я любила тебя ради себя, ты был мне нужен.

– Зна­чит, – спро­сил Актер, – теперь я тебе не нужен?

– Конечно, нет! – ска­зала она и улыб­ну­лась так, что я уди­вился, почему При­зраки не пля­шут от радо­сти. – У меня есть всё. Я полна, а не пуста. Я сильна, а не слаба. Посмотри сам! Теперь мы не нужны друг другу, и смо­жем любить по-настоящему».

Задача роди­те­лей – стать своим взрос­ле­ю­щим детям как можно более ненуж­ными. Эко­но­ми­че­ски ненуж­ными, физи­че­ски ненуж­ными – чтобы они могли сами жить, сами решать свои про­блемы, забо­титься о себе и детях, добы­вать про­пи­та­ние. Роди­тели детям нужны не затем, чтобы вечно их обсти­ры­вать и завя­зы­вать им шар­фики, не для того, чтобы давать денег и обес­пе­чи­вать квар­ти­рами; и дети роди­те­лям не затем, чтобы уха­жи­вали на ста­ро­сти лет, хотя и за этим тоже. Когда дети вырас­тают и роди­тели ста­но­вятся им не нужны – вот сей­час-то они и смо­гут любить друг друга по-настоящему.

Но для этого нужна при­вычка дове­рять, радо­ваться друг другу, раз­го­ва­ри­вать о важ­ном. Уди­ви­тельно, сколько моих ровес­ниц рас­ска­зы­вает о том, что все обще­ние с роди­те­лями огра­ни­чи­ва­лось заме­ча­ни­ями: это тебе не идет, сними, куда идешь в негла­же­ном, почему уроки не сде­ланы, почему ком­ната не убрана, опять при­шел поздно и не позво­нил, опять ушел и не пре­ду­пре­дил, опять забыл ключи… Это тоже форма любви, но надо быть очень взрос­лым и очень любя­щим чело­ве­ком, чтобы рас­по­знать в этом бес­ко­неч­ном хму­ром вор­ча­нии любовь и заботу о твоем совершенстве.

Уди­ви­тельно, как мало роди­тели раз­го­ва­ри­вали с нашим поко­ле­нием, как много пыта­лись вну­шать про­пис­ных истин, в кото­рые сами не верили, как не хва­тало тогдаш­ним два­дца­ти­лет­ним вот этих раз­го­во­ров обо всем, кото­рые они, сей­час соро­ка­лет­ние, ино­гда ведут с под­рос­шими детьми за ноч­ным чаем: о том, что нам идет или не идет, зачем мы учимся, чего хотим от жизни, во что верим, на что наде­емся, куда идем, как строим отно­ше­ния с дру­гими. Кто во что горазд, как дикари в боль­шом городе, как пер­во­от­кры­ва­тели дру­гих мате­ри­ков – тогда шли по жизни без руля и вет­рил, безо вся­кого взрос­лого руко­вод­ства, потому что давно пере­стали слу­шать роди­тель­ское вор­ча­ние и нота­ции, сбе­жали от них. И сами не научи­лись раз­го­ва­ри­вать и слу­шать, а научи­лись шпы­нять и делать заме­ча­ния: почему гряз­ные носки на полу! Что с гео­мет­рией? Дочи­тал «Реви­зора»? – когда надо учить вести хозяй­ство, сти­рать носки, пони­мать, зачем гео­мет­рия, да хоть того же «Реви­зора» обсуж­дать: иллю­стра­ций вокруг хоть отбав­ляй… От роди­те­лей столько может быть пользы, а мы все верим, что наша задача обес­пе­чить детям нала­жен­ный быт.

Бабушки нашего поко­ле­ния, теряя подвиж­ность и силу, тос­ко­вали на ста­ро­сти лет, что никому стали не нужны – так сильна была эта при­вычка вязать, мыть, што­пать, полоть ого­роды, сидеть с детьми, что каза­лось – не можешь помо­гать дру­гим физи­че­ски и мате­ри­ально, так и не нужна уже.

И не объ­яс­нить было, что нужна, нужна вот этим самым – своим при­сут­ствием на белом свете, потому что тепло от того, что у тебя есть бабушка, у кото­рой ты люби­мая внучка.

И такое это сча­стье было – ран­ним лет­ним утром давиться сме­хом под оде­я­лом, слу­шая, как серьезно дед ругает двух взрос­лых тете­нек, мам взрос­лых дево­чек, за то, что они гуляли всю ночь до утра.

Ирина Лукья­нова

http://www.nsad.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки