“Господи, за всё благодарю…”

“Господи, за всё благодарю…”

(1 голос5.0 из 5)

 

Есть люди, кото­рые запро­сто вос­пи­ты­вают  детей и взрос­лых – без лиш­них слов, без  систем и мето­дик – своим жиз­нен­ным при­ме­ром. Побудь немного рядом – и посмот­ришь на  жизнь по-дру­гому. Нака­нуне Дня Победы рас­ска­жем  об одном из таких вос­пи­та­те­лей. Баба Настя не только сверст­ни­кам, но и моло­дым при­мер – и по здо­ро­вью, и по душев­ным каче­ствам, и по муд­рому – не иначе как духов­ному – взгляду на  все, что про­ис­хо­дит. А всё  бла­го­даря ее дару – ред­кому в наши дни уме­нию искренне бла­го­да­рить Бога. 

 

Обща­ясь с Ана­ста­сией Рома­нов­ной Цука­но­вой,  трудно пред­ста­вить, что  на долю этой улыб­чи­вой, моло­жа­вой и щед­рой на душев­ную теп­лоту более чем девя­но­сто­лет­ней  бабушки  при­шлось столько испы­та­ний: тяготы воен­ного вре­мени в деревне, рядом с кото­рой про­хо­дило сра­же­ние на Кур­ской дуге, стро­и­тель­ство дорог для армии, а в мир­ное время – суро­вый быт в бараке и тяже­лый нежен­ский труд.

Она как одна из доче­рей мно­го­дет­ной кре­стьян­ской семьи родом из деревни с гово­ря­щим назва­нием Тер­новка  со сми­ре­нием  и без жалоб все­гда несла свой малый житей­ский крест.

Отца семей­ства Романа Пав­ло­вича  Мишина и его сына про­во­жали  на фронт в сен­тябре 41-го. Неда­ром тяже­лыми  и слез­ными были про­воды, близ­кие как будто чув­ство­вали: вскоре отец погиб под Ленин­гра­дом, а сын – в битве под Кур­ской дугой.

IMG 0038 - "Господи, за всё благодарю..."

Вот­чина Ана­ста­сии Рома­новны, в деви­че­стве Миши­ной – в деревне Тер­но­вой, или, как гово­рили мест­ные, в Тер­новке. При­меты  и назва­ния  того вре­мени – теперь в про­шлом: Сол­дат­ский сель­со­вет, Шата­лов­ский район Воро­неж­ской области.

Была креп­кая изба и боль­шая кре­стьян­ская семья со ста­рин­ным укла­дом,  в кото­рой оста­ва­лись одни жен­щины – мама и сестры Мария, Евдо­кия, Вар­вара, Зина­ида.  И, несмотря на настро­е­ния совет­ских вла­стей – был, никуда не делся из дома  крас­ный икон­ный угол, а с ним и утрен­ние и вечер­ние молитвы, и празд­ники,  и упо­ва­ние на Божию помощь. Без нее бы войну не пережили.

Немцы в деревне  сто­яли больше года – наси­ло­вали мест­ных жите­лей, гра­били, резали скот, жгли дома и постройки. Ана­ста­сия Рома­новна хорошо все пом­нит: «У нас сит­чику было немножко, мать намо­тала на голое тело, сверху пла­тье, да так и ходила. Рожь еще зеле­ная была – пошли косить, чтоб врагу не отда­вать. Дома выстре­лами поко­ло­тило, да так сильно, что каж­дый день дере­вен­ские воем выли – у всех детей помногу, а крыши над голо­вой нет. Бывало, бом­бят – вся  хата дро­жит, страшно, а деваться-то некуда…

У нас в доме бедно и ртов много, потому никто из окку­пан­тов и не жил, но один немец сам нас под­карм­ли­вал – нали­вал еды в котелок…Он на обед ходил мимо нашего ого­рода и хаты – на свою поле­вую кухню на опушке леса, по пути под­би­рал с земли груши, яблоки. Когда никто не видел, раз­го­ва­ри­вал с нами зна­ками. Гово­рил, у него дома жена, мать, дети, что он ску­чает по домашним.

В деревне как-то засел наш моло­день­кий кор­рек­ти­ров­щик – направ­лял обстрел. Потом немцы его нашли, хаты настежь открыли  – дере­вен­ских с детьми выгнали на улицу, заста­вили смот­реть на его казнь. Жалко было парня, все в деревне по нему голосили.

В авгу­сте бои шли близко, такой гро­хот стоял, несколько ночей не спали – а еще и света не было, огонь зажи­гать нельзя. Нако­нец, наши врага ото­гнали… Все сго­рело, от избы одни стенки оста­лись, внутри все раз­бито. А ведь деревня-то была в 200 с лиш­ним домов, своя боль­ница, вет­ряк – но немцы и мель­ницу не пожалели.

Кто из дере­вен­ских выжил, стали для нашей армии дорогу стро­ить – со Ста­рого Оскола на Шата­ловку. Мы с сест­рами тоже пошли – жить-то негде. Бри­гады копали, а с само­ле­тов обстре­ли­вали – страха-то какого все натерпелись».

После войны вер­бов­щики ото­брали  дев­чо­нок из Тер­новки – рабо­тать в «Тул­строй­т­ресте», среди них была и 19-лет­няя Настя. «Сестры разъ­е­ха­лись, мама умерла. Оста­лась я одна  и решила тоже уехать. Вещи рва­ные, худые, ноги в ста­рых лап­тях, юбчонка вся в заплат­ках, холодно. При­везли нас в Тулу, в бара­ках раз­ме­стили. Умо­ешься, а  лицо нечем выте­реть – ничего нет, ни тряп­чонки своей, все казен­ное: про­стынь да наво­лочка, а из мебели – тум­бочка и пру­жин­ная кровать».

Так она ока­за­лась в Туле. Но малень­кой, хруп­кой девушке в стро­и­тель­ной бри­гаде было не место: тяже­лая муж­ская работа под­ры­вала ее силы и здо­ро­вье. Одна­жды, уста­лая, она поскольз­ну­лась и упала в глу­бо­кий кот­ло­ван – могла погиб­нуть, но отде­ла­лась ушибами.

Тяготы труда и быта скра­сила встреча с буду­щим мужем Ива­ном. «Ваня тоже в тресте рабо­тал. Мы как с ним сдру­жи­лись, так и не рас­ста­ва­лись, дру­гих жени­хов мне и не надо». Поже­ни­лись с Ива­ном, ком­нату в бараке дали, но при­шла беда: только роди­лась дочка – а тут холода, во все щели постро­ен­ного на ско­рую руку жилья заду­вает ветер, вот и у мла­денца – вос­па­ле­ние легких…

IMG 0001 - "Господи, за всё благодарю..."

Были потом и дру­гие дети, сыно­вья, но до сих пор Ана­ста­сия Рома­новна жалеет: пер­венца сво­его, кро­ви­ночку, не убе­регли… Но и раду­ется: окре­стить дочку все-таки успели! Подальше от пар­тий­ного  и сво­его рабо­чего началь­ства поехали в какой-то даль­ний мона­стырь, теперь и не вспом­нить. В храме было много мла­ден­цев, но кре­стив­ший свя­щен­ник посмот­рел на их девочку и ска­зал: пре­ста­вится скоро.

Так оно и вышло. Едва опра­вив­шись от горя, Ана­ста­сия Рома­новна пошла на дру­гую работу – в трам­вай­ное депо. Правда, намного легче не стало: целыми днями уби­рали с путей снеж­ные заносы, бывало, и поесть не уйдешь. Когда совсем было нев­мо­готу – убе­гала за сосед­ний дом, сади­лась прямо на снег и несколько минут пере­во­дила дух, не чув­ствуя холода. Руки-ноги обмо­ра­жи­вала, лицо. Но ничего – все с Божьей помо­щью пережила!

О войне  напо­ми­нают  медали к юби­лей­ным датам Вели­кой Победы, а о тяж­кой  работе  в мороз и под паля­щим солн­цем – медаль «Вете­ран труда», почет­ные гра­моты и вым­пелы побе­ди­теля соц­со­рев­но­ва­ний, ведь тру­ди­лась она, как в дет­стве научили – по-дере­вен­ски, во всю силу – чтобы не стыдно перед Богом и людьми.

Беседа  с Ана­ста­сией Рома­нов­ной была длин­ной и инте­рес­ной – не вся­кому дано про­жить такую дол­гую жизнь. А про­шла она в тру­дах, в повсе­днев­ных забо­тах о сыно­вьях и люби­мом муже.

Несколько лет назад Иван Цука­нов ушел из жизни, но все рас­сказы ее – так или иначе о нем. «Ваня от меня за всю жизнь ничего не утаил, не изме­нял, меня жалел и пони­мал и получку до копейки отда­вал. Уми­рал мой дедушка и пла­кал: «Ты, гово­рит,  ни к кому не ходи, одна живи, меня вспо­ми­най, а я тебя подо­жду – встретимся…»

Он ведь тоже из веру­ю­щей семьи был, знал, о чем гово­рил. Отец Ванин, мой свекр, его и научил – он-то был боже­ствен­ный, в цер­ковь ходил, много  хра­нил икон».

Дру­гая зна­чи­мая для нее тема раз­го­во­ров  – конечно,  депо, где она отра­бо­тала боль­шую часть жизни. Ана­ста­сия Рома­новна лет трид­цать как на пен­сии, но пом­нит по име­нам всех, с кем встре­ча­лась по работе – и началь­ство, и кон­дук­то­ров,  и води­те­лей, и стре­лоч­ниц. Обо всех спра­ши­вает с забот­ли­во­стью, с при­сталь­ным и доб­рым вни­ма­нием. Да и вообще гово­рит о людях с любо­вью, никого не осуждая.

«Мой храм люби­мый – Две­на­дцати Апо­сто­лов, рядом трам­вай­ная линия – сколько там снега лопа­той пере­ки­дала! Там насто­я­те­лем батюшка Лев. Помню, как-то  после службы в храме вспом­нила войну, так горько стало – стою, плачу, никак не уймусь. Подо­шел батюшка, посмот­рел, руку на голову поло­жил, выслу­шал и гово­рит: «Ничего, все будет хорошо». Так я это много лет помню, и как взгруст­нется, снова при­по­ми­наю. И такая радость!»

Нико­гда Ана­ста­сия Рома­новна не сетует на жизнь: за все, мол, Бога бла­го­дарю – все у меня хорошо, все нуж­ное есть, дети забо­тятся, внуки не забы­вают.  И на здо­ро­вье  вопреки всем жиз­нен­ным испы­та­ниям – голоду, холоду, после­во­ен­ной бед­но­сти, горе­стям – баба Настя не жалуется.

Слава Богу, почти здо­рова! Правда, в послед­нее время под­во­дит зре­ние, но и при этом в доме иде­аль­ная чистота и поря­док, а  в крас­ном углу на кухне  по-дере­вен­ски бережно хра­нятся полу­стер­тые от вре­мени  образа  в пласт­мас­со­вых рам­ках – на ажур­ной сал­фетке с бумаж­ными пас­халь­ными розанами.

…На девя­но­сто­ле­тие при­хо­дили гости с работы, цветы и пода­рок при­несли, поже­лали жить до ста лет, а Ана­ста­сия Рома­новна вдруг загру­стила и гово­рит: «Это как Бог пошлет, но я так долго не хочу – очень по дедушке  тос­кую. Он один меня так лас­ково звал: «Ана­ста­сок…»

Вален­тина Киденко

Фото автора

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки