Каким быть преподаванию Закона Божия в школе — прот. Михаил Дронов

Каким быть преподаванию Закона Божия в школе — прот. Михаил Дронов

(3 голоса5.0 из 5)

Всем оче­видно, что Рус­ская Цер­ковь, для кото­рой послед­нее деся­ти­ле­тие XX в. ока­за­лось пери­о­дом бур­ного внешне орга­ни­за­ци­он­ного воз­рож­де­ния, вхо­дит в новую фазу своей жизни. Еще не вос­ста­нов­лены руины десят­ков тысяч хра­мо­вых зда­ний — печаль­ных памят­ни­ков ван­да­лизма без­бож­ной ком­му­ни­сти­че­ской вла­сти и ее несбы­точ­ной ком­му­ни­сти­че­ской уто­пии. Еще не отсто­я­лись все­воз­мож­ные интел­лек­ту­аль­ные и поли­ти­че­ские направ­ле­ния и дви­же­ния, кото­рые ворва­лись в Цер­ковь вме­сте с хлы­нув­шим в нее пото­ком обра­зо­ван­ных нео­фи­тов. Но внутри Церкви уже доста­точно созрела готов­ность при­ни­мать задачи, кото­рый ста­вит сего­дняш­ний день и искать пути их решения.

Одной из таких про­блем, кото­рая вол­нует всех, явля­ется вопрос о рели­ги­оз­ном про­све­ще­нии и обра­зо­ва­нии под­рас­та­ю­щего поко­ле­ния. Пожа­луй нет такого при­хода, где не нашлось бы энту­зи­а­стов орга­ни­за­ции вос­крес­ных школ, как пра­вило не явля­ю­щихся педа­го­гами-про­фес­си­о­на­лами. Пра­во­слав­ные педа­гоги, в свою оче­редь, пыта­ются созда­вать свои при­ват­ные гим­на­зии и школы. На раз­ных уров­нях в Церкви появи­лось мно­же­ство струк­тур, коор­ди­ни­ру­ю­щих их дея­тель­ность. Есть уже опре­де­лен­ный опыт сотруд­ни­че­ства с госу­дар­ствен­ными струк­ту­рами управ­ле­ния обра­зо­ва­нием. Но в Рос­сии как нигде понятно, что про­блема рели­ги­оз­ного обра­зо­ва­ния подобна айс­бергу, под­вод­ная часть кото­рого мно­го­кратно пре­вы­шает види­мую часть. Конеч­ная цель здесь совсем иная, чем в свет­ском обра­зо­ва­нии. Если это упу­стить из виду, то даже при иде­ально орга­ни­зо­ван­ной на госу­дар­ствен­ном уровне системе рели­ги­оз­ного обра­зо­ва­ния, такой, напри­мер, какая была в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, можно вос­пи­тать поко­ле­ние ате­и­стов, раз­гро­мив­ших свя­тыни сво­его народа.

Соб­ственно, вопрос об эффек­тив­но­сти суще­ству­ю­щей рели­ги­озно-вос­пи­та­тель­ной системы сего­дня оста­ется акту­аль­ным и для Гер­ма­нии, и для любой дру­гой страны, тра­ди­ци­онно при­чис­ля­ю­щей себя к хри­сти­ан­ской тра­ди­ции. И здесь опре­де­лен­ную пользу может при­не­сти опыт Рус­ской Церкви. Ведь не смотря на хорошо отла­жен­ную госу­дар­ствено-цер­ков­ную систему хри­сти­ан­ского про­све­ще­ния школь­ни­ков и в Гер­ма­нии уме­стен вопрос: насколько она выпол­няет свою цель?

Само по себе раз­де­ле­ние в немец­ких шко­лах уро­ков рели­гии на про­те­стант­ские и като­ли­че­ские пред­по­ла­гает, что эти уроки имеют мис­си­о­нер­скую задачу. Уча­щимся като­ли­кам веро­учи­тель­ные основы пре­по­дают като­лики-учи­теля, а уча­щимся еван­ге­ли­стам, соот­вет­ственно, учи­теля-еван­ге­ли­сты, поскольку в вопро­сах веры дове­рять можно только тому кто ее испо­ве­дует. Однако в реаль­но­сти учеб­ники состав­лены чисто инфор­ма­тивно, а пред­мет пре­по­да­ется также фор­мально как химия, или исто­рия. Уча­щи­еся могут пуб­лично заяв­лять, что не веруют в Бога, тем не менее, оста­ваться на уро­ках Religion и полу­чать отлич­ные оценки.

В подоб­ной атмо­сфере като­ли­че­ский фир­мунг 12-лет­них и еван­ге­ли­че­ская кон­фер­ма­ция 14-лет­них детей пре­вра­ща­ется всего лишь в оче­ред­ной дет­ский празд­ник с кра­си­выми кон­фер­ма­ци­он­ными наря­дами, мно­го­чис­лен­ными подар­ками, празд­нич­ным меню и т. д. У боль­шин­ства людей отно­ше­ние к кон­фер­ма­ции сходно с отно­ше­нием на Западе к Рож­де­ству — из чисто рели­ги­оз­ного этот празд­ник обра­ти­лися в ком­мер­че­ский и «домаш­ний», кото­рый к тому же про­хо­дит под фан­фары СМИ, заве­ря­ю­щих, что, наконец‑т о, с про­шлым покон­чено и Рож­де­ство стало чисто секу­ляр­ным праздником.

Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство детей, изу­ча­ю­щих в школе пред­мет Religion, в реаль­но­сти пол­но­стью без­ре­ли­ги­озно. Это — не воин­ству­ю­щий ате­изм, а ско­рее жиз­нен­ная, прак­ти­че­ская без­ре­ли­ги­оз­ность, выра­жа­ю­ща­яся в пол­ном отсут­ствии опыта зна­ния Бога и молит­вен­ного обра­ще­ния к Нему. Ее след­ствие — то, что в жизни людей не только не оста­ется места Богу, но даже не оста­ется места инте­ресу к вопро­сам о Боге и о своем бытии в этом мире. Есть ли смысл в подоб­ных усло­виях упорно про­дол­жать изу­че­ние устрой­ства церкви и бла­го­тво­ри­тель­ных орга­ни­за­ций и даже содер­жа­ние биб­лей­ской лите­ра­туры? Не лучше ли было бы в инте­ре­сах хри­сти­ан­ской мис­си­о­нер­ской про­по­веди пере­не­сти упор на сущ­ность рели­гии вообще: как убе­диться в том, что Бог есть, как воз­ни­кает рели­ги­оз­ный опыт, в чем он состоит, что пре­пят­ствует его появ­ле­нию и углублению.

В усло­виях, когда основы биб­лей­ской гра­мот­но­сти и эле­мен­тар­ные све­де­ния о Церкви пере­стают дости­гать своей мис­си­о­нер­ской цели, пра­виль­нее было бы обра­титься к тому раз­делу бого­слов­ской науки, кото­рый име­ну­ется «основ­ным бого­сло­вием» или апо­ло­ге­ти­кой и кото­рый рас­смат­ри­вает онто­ло­ги­че­ские основы рели­гии и ее экзи­стен­ци­аль­ный смысл. Этот раз­дел хри­сти­ан­ского зна­ния в послед­ние деся­ти­ле­тия, правда, активно раз­ви­вался, пожа­луй, лишь в рус­ском бого­сло­вии как ответ на воин­ству­ю­щий ате­изм ком­му­ни­сти­че­ской идеологии.

Более того, даже пози­ти­ви­стами со вре­мен Уильяма Джеймса (1842 — 1910), при­знано, что суть рели­гии в осо­бом лич­ност­ном опыте, и что этот опыт не воз­можно фор­ма­ли­зо­вать в сло­вах или каких-либо дру­гих зна­ко­вых систе­мах, подобно опыту позна­ва­ния дру­гого чело­века как лич­но­сти и эсте­ти­че­скому опыту насла­жде­ния кра­со­той. Нельзя стать при­част­ным к этому опыту через его раци­о­наль­ный ана­лиз и рас­су­доч­ное усво­е­ние. Этот опыт при­об­ре­та­ется лишь в сопри­кос­но­ве­нии с реаль­но­стями, его сооб­ща­ю­щими.  Зна­ние Бога — это лич­ност­ное, а не раци­о­наль­ное зна­ние. Все это может озна­чать, что если дей­сти­ви­тельно ста­вится задача мис­си­о­нер­ского про­све­ще­ния, то, прежде всего, тре­бу­ется созда­ние усло­вий, при кото­рых у уча­щихся воз­можно воз­ник­но­ве­ние опыта лич­ност­ного откры­тия Бога.

Понятие опыта — неотъемлемый элемент современного мироощущения

Между тем, раци­о­на­лизм и все­це­лая вера в соб­ствен­ный рас­су­док как раз бази­ру­ется на эмпи­ризме, док­трине, осно­ван­ной Дж.Локком на закате XVII в.[1]. В соот­вет­ствии с ней все зна­ния выво­дятся из опыта и не суще­ствует ничего, кроме того, что можно ощу­тить пятью чув­ствами, или вос­про­из­ве­сти в иссле­до­ва­тель­ской лабо­ра­то­рии. Однако три­ста лет спу­стя, на пороге XXI в. мало что оста­лось от той наив­ной веры, что все­лен­ная и сам чело­век, это — про­стые меха­низмы, кото­рые от пру­жин­ных часов отли­ча­ются лишь коли­че­ством «шесте­ре­нок». Оста­лась, разве что, упря­мая вера, что когда-то в дале­ком буду­щем все равно все тайны все­лен­ной будут раз­га­даны и не оста­нется места ника­кой мистике…

Сего­дня, к сча­стью, уста­новка на духов­ный опыт уже стала при­выч­ной. Ухо­дя­щий теперь уже XX в. вер­нул серьез­ное отно­ше­ние иссле­до­ва­те­лей ко всему внут­рен­нему опыту чело­века, кото­рый пози­ти­вист­ское созна­ние XVIII — XIX вв. отвер­гало как „нена­уч­ный”. Поня­тие опыта теперь ока­за­лось цен­траль­ным для основ­ных фило­соф­ских тече­ний XX в. от фено­ме­но­ло­гии, экзи­стен­ци­а­лизма и струк­ту­ра­лизма до праг­ма­тизма, фрей­дизма и мате­ри­а­лизма. Новое по срав­не­нию с пред­ше­ство­вав­шей клас­си­че­ской (в основ­ном немец­кой) фило­со­фией — это то, что опыт как форма позна­ния дей­стви­тель­но­сти в мыш­ле­нии нашего века вобрал в себя прак­ти­че­ски все про­чие позна­ва­тель­ные формы. Споры ведутся в основ­ном лишь о трак­тов­ках вокруг поня­тия опыта.

Для мно­гих систем миро­по­ни­ма­ния исход­ной пози­цией стало при­зна­ние уни­каль­но­сти, прин­ци­пи­аль­ной непо­вто­ри­мо­сти любого опыта. Такова пози­ция осно­ва­теля фено­ме­но­ло­гии Э.Гуссерля и осно­ва­теля праг­ма­ти­че­ского инстру­мен­та­лизма Дж.Дьюи. Г.-Г.Гадамер, раз­ви­вав­ший гер­ме­нев­ти­че­скую фено­ме­но­ло­гию М.Хайдеггера, под­чер­ки­вал нераз­ре­ши­мую про­ти­во­ре­чи­вость самой при­роды вся­кого опыта. Для науки цен­ность опыта состоит в его прин­ци­пи­аль­ной повто­ри­мо­сти, тем не менее, каж­дый чело­век лично может при­об­ре­сти опыт, строго говоря, только одна­жды — уже при­об­ре­тен­ный опыт нельзя полу­чить еще раз заново: «То же самое не может стать для нас еще раз новым опы­том»[2].

С начала XX в. в евро­пей­ское фило­соф­ское мыш­ле­ние прочно вошло также поня­тие рели­ги­оз­ного опыта. Этому спо­соб­ство­вало фило­соф­ское направ­ле­ние праг­ма­тизма, рож­ден­ное на аме­ри­кан­ском кон­ти­ненте и раз­ви­тое Ч. Пир­сом (1839—1914), У. Джем­сом (1842—1910), Дж. Дьюи (1859—1952) и др. Бла­го­даря им сло­жи­лась новая норма «хоро­шего тона» в бого­сло­вии и рели­гио­ве­де­нии: все бого­слов­ские рас­суж­де­ния теперь стали стро­ить исходя из поня­тия рели­ги­оз­ного опыта, то есть реаль­но­сти, при­зна­ва­е­мой всеми, в том числе пози­ти­ви­стами. Дру­гое дело — трак­товка такой бес­спор­ной дан­но­сти, какой явля­ется рели­ги­оз­ный опыт. Пред­ста­ви­тели праг­ма­тизма, разу­ме­ется, трак­то­вали его в русле чисто мате­ри­а­ли­сти­че­ского бихе­ви­о­ризма. Тем не менее, при­зна­ние пози­ти­ви­стами рели­ги­оз­ного опыта как объ­ек­тив­ной реаль­но­сти было зна­чи­тель­ной уступ­кой со сто­роны агрес­сив­ного неве­рия — вере. И бого­словы всех без исклю­че­ния кон­фес­сий и направ­ле­ний стали активно поль­зо­ваться поня­тием опыта.

Сего­дня наи­бо­лее авто­ри­тет­ные хри­сти­ан­ские про­по­вед­ники и бого­словы, объ­яс­няя Откро­ве­ние и Свя­щен­ное Писа­ние, обра­ща­ются, глав­ным обра­зом, к внут­рен­нему опыту, а не к рас­судку ауди­то­рии. Совре­мен­ным мис­си­о­не­рам в основ­ном при­хо­диться иметь дело с людьми, нахо­дя­щи­мися во вла­сти агно­сти­че­ского предубеж­де­ния. Разъ­яс­няя им, что такое хри­сти­ан­ское Откро­ве­ние, или пере­да­вая содер­жа­ние еван­гель­ских писа­ний, сего­дняш­ние про­по­вед­ники вынуж­дены отбро­сить логи­че­скую и раци­о­наль­ную аргу­мен­та­цию как бесполезную.

Почему сегодня христианская проповедь обращена к внутреннему опыту, а не интеллекту человека

Для хри­сти­ан­ских мис­си­о­не­ров сего­дняш­него дня глав­ная про­блема состоит в том, что чело­век нынеш­ней циви­ли­за­ции, если даже при­знает дей­стви­тель­ность опыта зна­ния Бога, но его-то по больше части не имеет. Совре­мен­ный гре­че­ский бого­слов и фило­соф Хр.Яннарас, напри­мер, для объ­яс­не­ния поня­тия Бога, нахо­дит путь един­ственно спо­соб­ный убе­дить совре­мен­ного чело­века. Он обра­ща­ется к тому мини­муму мета­фи­зи­че­ского опыта, кото­рый есть у каж­дого чело­века: „Какая-нибудь неле­пая слу­чай­ность, „ава­рия“… авто­мо­биль­ная ката­строфа, рак, сер­деч­ный при­ступ, — и вот уже броня само­до­воль­ства про­бита, и чело­век пред­стает во всей своей без­за­щит­ной наготе… В такие мгно­ве­ния „мета­фи­зи­че­ского про­буж­де­ния“ суть всех вопро­сов сосре­до­та­чи­ва­ется для нас в одном резко запе­чат­лен­ном в созна­нии слове, таком при­выч­ном и вме­сте с тем оста­ю­щемся веч­ной загад­кой: Бог“[3].

В своей книге, при­зван­ной послу­жить кате­хи­зи­сом чело­веку нынеш­ней эпохи Хр. Янна­рас рас­кры­вает уче­ние о Боге Тро­ице, о чело­веке, о Хри­сте, о Церкви, ори­ен­ти­ру­ясь, прежде всего, на аргу­мент опыта зна­ния Бога, зафик­си­ро­ван­ного в биб­лей­ских текстах. Этим его книга отли­ча­ется от тра­ди­ци­он­ных кате­хи­зи­сов, где глав­ный аргу­мент — дог­ма­ти­че­ский авто­ри­тет Писа­ния, а не созву­чие его содер­жа­ния соб­ствен­ному опыту чита­те­лей. Ори­ги­наль­ное гре­че­ское назва­ние книги Хр. Янна­раса: „Азбука веры“ точ­нее соот­вет­ствует ее назна­че­нию. Это — почти энцик­ло­пе­ди­че­ское опи­са­ние миро­ощу­ще­ния совре­мен­ного чело­века в наи­бо­лее важ­ных узло­вых момен­тах. И, вме­сте с тем, это — пере­ло­же­ние основ хри­сти­ан­ства на язык кате­го­рий и поня­тий, кото­рыми при­вык мыс­лить совре­мен­ный чело­век евро­пей­ской культуры.

Извест­ный всему пра­во­слав­ному миру пас­тырь мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский свои реко­мен­да­ции как читать Еван­ге­лие также пол­но­стью ори­ен­ти­рует на внут­рен­ний опыт чита­ю­щего. Вла­дыка Анто­ний пре­ду­пре­ждает, что раз­ные места Писа­ния могут вызвать очень раз­лич­ный отзыв в душе, это может быть не только поло­жи­тель­ный опыт, но и отри­ца­тель­ный: „Неко­то­рые места оста­ются непо­нят­ными, чуж­дыми, — мы можем их при­нять к све­де­нию и пройти мимо, читать дальше, ожи­дая момента, когда мы дорас­тем до того, чтобы их понять. Дру­гие места у нас могут вызвать отказ: „я не согла­сен с этим, я не могу этого при­нять“… Надо и это при­нять к све­де­нию: зна­чит Еван­ге­лие и я не созвучны в каком-то отно­ше­нии. И, нако­нец, будут такие места, на кото­рые я могу ото­зваться всем серд­цем, всей душой, от кото­рых завол­ну­ется все мое нутро, места, кото­рые мне кажутся такими пре­крас­ными, такими зна­чи­тель­ными, о кото­рых хочется ска­зать: „Боже, как это хорошо!..“ Знайте, что такое место гово­рит о том, что вы и Бог еди­но­душны, что вчи­ты­ва­ясь в это место, вы вчи­ты­ва­е­тесь в глу­бины Божии, вы познали Бога Каким Он есть, вы зна­ете, каковы Его мысли, каковы Его чув­ства, каково Его отно­ше­ние. Но одно­вре­менно вы обна­ру­жили какую-то глу­бину в себе, о кото­рой вы не имели ника­кого пред­став­ле­ния“[4].

Лич­ный опыт того, к кому обра­щена про­по­ведь — послед­ний аргу­мент, кото­рый наш век оста­вил в руках мис­си­о­нера. Да соб­ственно так было все­гда. Только более, чем двух­ве­ко­вое гос­под­ство раци­о­на­лизма при­учило думать иначе. Истина не рож­да­ется в споре, она откры­ва­ется в опыте того, кто с нею сопри­кос­нулся. Хри­стос не дока­зы­вал тео­ремы Своим уче­ни­кам как учи­теля Древ­ней Гре­ции. Он обра­щался к соб­ствен­ному опыту уче­ни­ков: ска­жите, что слы­шите и видите: «сле­пые про­зре­вают и хро­мые ходят, про­ка­жен­ные очи­ща­ются и глу­хие слы­шат, мерт­вые вос­кре­сают и нищие бла­го­вест­вуют; и бла­жен, кто не соблаз­нится о Мне» (Мф. 11, 5—6). И апо­столы были посланы не для систе­ма­ти­за­ции Его уче­ния, а для сви­де­тель­ства того, как меня­ется жизнь при­няв­ших Его Бла­гую Весть: «вы при­мете силу, когда сой­дет на вас Дух Свя­тый; и будете Мне сви­де­те­лями в Иеру­са­лиме и во всей Иудее и Сама­рии и даже до края земли» (Деян. 1,8).

Сего­дняш­нее рели­ги­оз­ное обра­зо­ва­ние не имеет права игно­ри­ро­вать как общую ситу­а­цию, так и дости­же­ния хри­сти­ан­ской мис­сии. Школь­ные уроки Закона Божия должны быть орга­ни­зо­ваны так, чтобы уча­щийся, ставя перед собой онто­ло­ги­че­ские вопросы, одно­вре­менно был настроен на осо­зна­ние воз­ни­ка­ю­щего в ответ на них внут­рен­него духов­ного опыта. Это воз­можно лишь в том слу­чае, если работа уча­щихся будет заклю­чаться не про­сто в усво­е­нии неко­его нового мате­ри­ала, а как ана­лиз соб­ствен­ного духов­ного опыта, кото­рый или уже име­ется у уча­ще­гося, или воз­ни­кает в про­цессе осо­зна­ния реаль­но­стей опять же внут­рен­него опыта. Поэтому лучше всего, если содер­жа­тель­ный мате­риал, над кото­рым идет работа, был бы посвя­щен реаль­но­стям и зако­но­мер­но­стям внут­рен­ней жизни чело­века. Эти реаль­но­сти отно­сятся к рас­смот­ре­нию эти­кой и хри­сти­ан­ской аске­ти­кой. Поэтому не только в Гер­ма­нии и Рос­сии, но в любом госу­дар­стве, тра­ди­ци­онно при­над­ле­жа­щем к хри­сти­ан­ской куль­туре, изу­че­ние основ рели­гии в мас­со­вой школе сего­дня, целе­со­об­раз­нее всего вести на мате­ри­а­лах этики, поскольку здесь откры­ва­естя боль­шая воз­мож­ность для их позна­ва­ния духов­ным опы­том, а не только рассудком.

Роль учителя

Итак, задача состоит не в том, чтобы дать уча­щимся опре­де­лен­ный объем инфор­ма­ции для запо­ми­на­ния и усво­е­ния. Задача состоит в том, чтобы на школь­ном уроке создать усло­вия воз­ник­но­веия у них соб­ствен­ного опыта встречи с Богом-Лич­но­стью. Эта задача тре­бует погру­же­ния уча­щихся в среду, спо­соб­ную сооб­щить такой опыт. Хотя «погру­же­ние» на школь­ном уроке по боль­шей части воз­можно лишь на раци­о­нально-рас­су­доч­ном уровне, тем не менее, оно может при­не­сти под­лин­ный опыт откры­тия Бога.

Какой содер­жа­тель­ный мате­риал может быть избран в каче­стве среды, сооб­ща­ю­щей опыт бого­по­зна­ния? В Церкви есть источ­ник, из кото­рого она чер­пает Боже­ствен­ное Откро­ве­ние, это — Свя­щен­ное биб­лей­ское писа­ние. Но биб­лей­ские тек­сты не все­гда могут в пол­ной мере стать такой сре­дой по двум при­чи­нам. Без­условно, в них зафик­си­ро­ван опыт Откро­ве­ния, то есть встречи чело­века с Богом. Но эта фик­са­ция про­из­ве­дена на биб­лей­ском языке, кото­рый по своей струк­туре слиш­ком далек от строя совре­мен­ного мыш­ле­ния. Кроме того, Биб­лия — книга реа­ли­стич­ная и серьез­ная. Совре­мен­ному чело­веку, изба­ло­ван­ному «чув­ствен­ной» лите­ра­ту­рой в ней недо­стает поэ­тико-рито­ри­че­ских опи­са­ний, кото­рые бы прямо наце­ли­ва­лись на вызов сопе­ре­жи­ва­ния (может быть за немно­гим исклю­че­нием, в част­но­сти, Псал­мов и Чет­вер­того Евангелия).

Непри­вычно то, что биб­лей­ский язык имеет ско­рее ана­ло­ги­че­скую, чем логи­че­скую струк­туру: в нем опре­де­ле­ния даются в основ­ном по схеме «это подобно этому», а не «это озна­чает это». Но среди всех ана­ло­гий в биб­лей­ских опи­са­ниях суще­ственно пре­об­ла­дают праг­ма­ти­че­ские, а не эсте­ти­че­ские ана­ло­гии. Биб­лей­ский язык — это фик­са­ция опыта бого­по­зна­ния в зна­ко­вой системе, код кото­рой по-насто­я­щему откры­ва­ется лишь в Церкви и ее Таин­ствах. Он поня­тен внутри цер­ков­ного опыта и оста­ется чуж­дым для тех, кто вне Церкви. Поэтому среду для погру­же­ния уча­щихся в опыт встречи с Богом ско­рее могли бы соста­вить пат­ри­сти­че­ские ком­мен­та­рии к Биб­лей­скому Откро­ве­нию, кото­рые часто постро­ены как рито­рико-поэ­ти­че­ские опи­са­ния литур­ги­че­ского и мисти­че­ского опыта.

Если все же стоит задача обес­пе­чить на школь­ном уроке усло­вия для воз­ник­но­ве­ния опыта встречи с Богом, то пол­но­стью меня­ется роль учи­теля в учеб­ном про­цессе. Он дол­жен отсту­пить на зад­ний план перед мате­ри­а­лом, с кото­рым рабо­тают уча­щи­еся. Задача учи­теля — под­ве­сти уче­ника к этому источ­нику и самому мак­си­мально уйти “в тень”, не засло­нить собой, своей лич­но­стью зна­ние Бога, к кото­рому он имеет отно­ше­ние не более, чем уче­ник. Его задача, таким обра­зом, стать как Иоанн Кре­сти­тель Дру­гом Жениха и Гла­сом Вопи­ю­щего в пустыне (Мф. 3,3; Ис.40,3). Иоанн Кре­сти­тель о себе гово­рил, что он при­шел только воз­ве­стить о Женихе, он не Жених, а друг Жениха, кото­рый в древ­них сва­деб­ных обря­дах играл важ­ную роль, но все­гда пер­вое место и все­об­щее вни­ма­ние усту­пал Жениху, вер­нее сам обес­пе­чи­вал его на сва­деб­ном празд­нике. Его радо­стью была не своя радость, а радость жениха: “Име­ю­щий неве­сту есть жених, а друг жениха, сто­я­щий и вни­ма­ю­щий ему, радо­стью раду­ется, слыша голос жениха. Сия-то радость моя испол­ни­лась” (Ин. 3,29). Сам Гос­подь ска­зал об Иоанне Кре­сти­теле, что на нем испол­ни­лись про­ро­че­ства Исаии “Глас вопи­ю­щего в пустыне: при­го­товьте путь Гос­поду, пря­мыми сде­лайте в степи стези Богу нашему” (Ис. 40,3). В чело­ве­че­ской пустыне обра­щался к Сво­ему народу Сам Гос­подь, а Иоанн сумел стать Его голо­сом, сумел осво­бо­диться от всего сво­его, лич­ного, эго­и­стич­ного, чтобы озву­чи­вать только чистые гла­голы Божии.

Это озна­чает, что ори­ен­та­ция на созда­ние усло­вий для воз­ник­но­ве­ние у уча­щихся соб­ствен­ного опыта встречи с Богом потре­бует от учи­теля отказа от тра­ди­ци­он­ной роли мен­тора и все­зна­ю­щего настав­ника. Но воз­можно ли это для школь­ного учителя?

Эвристический метод в христианском просвещении

В арсе­нале педа­го­ги­че­ской дидак­тики име­ется метод, кото­рый назы­ва­ется эври­сти­че­ским. По клас­си­че­скому опре­де­ле­нию П.Ф. Кап­те­рева вме­сте с сокра­ти­че­ским мето­дом эври­сти­че­ский явля­ется раз­но­вид­но­стью гене­ти­че­ских мето­дик[5]. Вос­пи­тан­ник Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии Петр Кап­те­рев (1849—1922) и сего­дня — один из самых авто­ри­тет­ных кори­феев рос­сий­ской педа­го­гики. Он раз­ра­ба­ты­вал мето­дику обу­че­ния с точки зре­ния позна­ва­тель­ной дея­тель­но­сти уча­щихся и выде­лял три основ­ных формы метода обу­че­ния: дог­ма­ти­че­скую (зна­ние пере­да­ется в гото­вом виде), ана­ли­ти­че­скую (учи­тель раз­ла­гает зна­ние на эле­менты, пока­зы­вает зна­че­ние каж­дого из них и затем строит из этих эле­мен­тов целое зна­ние), гене­ти­че­скую (пока­зы­ва­ется про­цесс воз­ник­но­ве­ния зна­ния, его раз­ви­тия и затем дается окон­ча­тель­ная фор­му­ли­ровка)[6]. Гене­ти­че­ский метод, таким обра­зом, отли­ча­ется тем, что уча­щи­еся не оста­ются пас­сив­ными “объ­ек­тами” учеб­ного про­цесса, они ста­но­вятся непо­сред­ствен­ными сви­де­те­лями (а в иде­але — участ­ни­ками) воз­ник­но­ве­ния, рож­де­ния (γένεσις — рож­де­ние, про­ис­хож­де­ние) зна­ний. Гене­ти­че­скую форму обу­че­ния Кап­те­рев под­раз­де­лял также на сокра­ти­че­скую (древ­не­гре­че­ский муд­рец Сократ — 470—399 до Р.Х. — после­до­ва­тель­ной цепью вопро­сов под­во­дил своих собе­сед­ни­ков к осо­зна­нию истины) и эври­сти­че­скую (ευ̉ρ´σκω — нахо­дить, откры­вать, изоб­ре­тать) форму, кото­рую он также назы­вал изоб­ре­та­тель­ной.

Сокра­ти­че­ский метод осо­бенно поле­зен для осо­зна­ния уча­щи­мися опре­де­лен­ных рели­ги­озно-фило­соф­ских посту­ла­тов, а эври­сти­че­ский, соб­ственно, для воз­ник­но­ве­ния опыта встречи с Богом. Дей­ствуя в рам­ках эври­сти­че­ского метода, учи­тель орга­ни­зует работу уча­щихся над тек­стом чисто тех­ни­че­ски, эта работа может заклю­чаться как в самом непри­тя­за­тель­ном линг­ви­сти­че­ском ана­лизе, так и в более слож­ных фор­мах интел­лек­ту­аль­ной работы. Важно, чтобы учи­тель не вме­ши­вался в само веро-нра­во­учи­тель­ное содер­жа­ние тек­ста, то есть не дуб­ли­ро­вал еще от себя его нази­да­ния: «Вот видите, ведь я же вам гово­рил!» От такта и чув­ства меры пре­по­да­ва­теля пол­но­стью зави­сит, вос­при­мут ли урок уча­щи­еся (может быть даже стес­ня­ясь пока­зать это), или отторг­нут его как гру­бую агрес­сию по отно­ше­нию к их тща­тельно обе­ре­га­е­мому внут­рен­нему миру.

Эври­сти­че­ский метод более соот­вет­ствует работе с хри­сти­ан­скими пер­во­ис­точ­ни­ками, чем сокра­ти­че­ский, поскольку с его помо­щью зна­ния извле­ка­ются из вновь полу­чен­ного мате­ри­ала, а не из соб­ствен­ных умо­за­клю­че­ний, сде­лан­ных на осно­ва­нии уже усво­ен­ного жиз­нен­ного опыта, как это про­ис­хо­дит при сокра­ти­че­ской беседе. Учи­тель усту­пает место тек­сту, его задача — под­ве­сти уча­щихся к само­сто­я­тель­ному сопри­кос­но­ве­нию с тек­стом и полу­че­нию из него того опыта зна­ния Бога и себя в Боге, кото­рый он несет.

Что каса­ется рабо­чего мате­ри­ала для «погру­же­ния» в атмо­сферу хри­сти­ан­ского Откро­ве­ния, то пра­во­слав­ная тра­ди­ция хра­нит огром­ную биб­лио­теку тво­ре­ний свя­тых отцов, кото­рые несут в себе сви­де­тель­ство допод­лин­ного зна­ния Бога и силу убеж­да­ю­щего авто­ри­тета. Труд­ность не в отсут­ствии мате­ри­ала, а в его изоби­лии — встает про­блема выбора. Ведь для целей опре­де­лен­ного урока может подойти не все под­ряд, а какой-то избран­ный свя­то­оте­че­ский фраг­мент — отдель­ная мысль, выска­зы­ва­ние, а ино­гда даже неболь­шое про­из­ве­де­ние пат­ри­сти­че­ского автора цели­ком. Может быть в соче­та­нии со свя­то­оте­че­скими и биб­лей­скими тек­стами целе­со­об­разно исполь­зо­ва­ние даже свет­ской худо­же­ствен­ной, науч­ной и дру­гой литературы.

К сча­стью, под­бор тек­стов сего­дня зна­чи­тельно облег­чен. Импульс архи­епи­скопа Фео­дра (Поз­де­ев­ского), в 1911 г. наме­тив­шего задачи и основ­ное направ­ле­ние аске­тики как бого­слов­ской науки, был под­хва­чен его после­до­ва­те­лями осо­бенно уже в после­во­ен­ное время в духов­ных шко­лах Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. В 50‑е годы пре­по­да­ва­те­лем Киев­ской семи­на­рии Г.И.Шиманским (1915—1961) была сде­лана попытка пере­стро­ить тра­ди­ци­он­ный курс нрав­ствен­ного бого­сло­вия, напол­нив его аске­ти­че­ским мате­ри­а­лом отцов[7]. И все же основ­ная линия раз­ра­бо­ток в обла­сти аске­тики при­шлась на состав­ле­ние энцик­ло­пе­ди­че­ских спра­воч­ни­ков с удоб­ным индек­сом клю­че­вых слов и пере­крест­ными ссылками.

Не все еще из того, что в те годы ходило в “сам­из­дате”, опуб­ли­ко­вано. В 1996 г. напе­ча­тан “Отеч­ник про­по­вед­ника” игу­мена Марка (Лозин­ского †1973), про­фес­сора Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии — 1221 при­мер из Про­лога и пате­ри­ков (Св.ТСЛ, 1996). Ему же при­над­ле­жит вну­ши­тель­ный алфа­вит­ный свод из мыс­лей св. Игна­тия (Брян­ча­ни­нова), кото­рый еще ждет сво­его изда­теля. Ана­ло­гич­ную работу по тру­дам св. Тихона Задон­ского про­де­лал схи­ар­хи­манд­рит  Иоанн (Мас­лов †1991) (Сим­фо­ния по тво­ре­ниям св. Тихона Задон­ского М., 1996). В конце 70‑х годов группа сту­ден­тов-энту­зи­а­стов МДА взя­лась за состав­ле­ние свод­ной тема­ти­че­ской энцик­ло­пе­дии по тво­ре­ниям несколь­ких десят­ков свя­то­оте­че­ских авто­ров. Вдох­но­ви­те­лем был тогда сту­дент, а теперь про­то­и­е­рей Михаил Ней­гум. В резуль­тате увле­чен­ной работы моло­дых бого­сло­вов появился доб­рый деся­ток уве­си­стых маши­но­пис­ных томов.

В начале 80‑х годов подоб­ная работа про­во­ди­лась под руко­вод­ством мит­ро­по­лита Пити­рима Воло­ко­лам­ского и Юрьев­ского в МДА и Изда­тель­ском отделе Мос­ков­ского Пат­ри­ар­хата. Были учтены все преж­ние нара­ботки, но глав­ное, заново раз­ра­бо­тана струк­тура спра­воч­ного мате­ри­ала с пер­спек­ти­вой на реа­ли­за­цию спра­воч­ника в ком­пью­тер­ном вари­анте в виде гипер­тек­сто­вой системы. Общий объем мате­ри­ала, вклю­чен­ный в 5–7 тома пас­тыр­ской энцик­ло­пе­дии — “Настоль­ной книги свя­щен­но­слу­жи­теля” (т.5—1986; т.6—1988; т.7—1994) соста­вил ок. 2500 стра­ниц доста­точно мел­кого книж­ного шрифта. Эти и подоб­ные им спра­воч­ники свя­то­оте­че­ской мысли ока­жутся весьма полез­ными при под­боре мате­ри­ала для уро­ков хри­сти­ан­ской этики.

Име­ются также попытки состав­ле­ния на основе эври­сти­че­ского и сокра­ти­че­ских мето­дов соб­ственно учеб­ных посо­бий по хри­сти­ан­ской этике. В част­но­сти, в 1994—96 годах такая работа была про­ве­дена в Рос­сий­ской Ака­де­мии обра­зо­ва­ния, ее Цен­траль­ном реги­о­наль­ном отде­ле­нии. В рам­ках про­екта, носив­шего общее наиме­но­ва­ние «Обра­зо­ва­ние как меха­низм фор­ми­ро­ва­ния духовно-нрав­ствен­ной куль­туры обще­ства» авто­ром этих строк был раз­ра­бо­тан учеб­ный курс Хри­сти­ан­ской этики, состо­я­щий из 28 «Уро­ков» — раз­да­точ­ного мате­ри­ала для уча­щихся, пред­став­ля­ю­щего под­борку фраг­мен­тов, цитат, а также вопро­сов для работы с ними в основ­ном по эври­сти­че­скому методу. В курс, кроме того, вхо­дят общие тео­ре­ти­че­ские ука­за­ния и подроб­ные мето­ди­че­ские ком­мен­та­рии к каж­дому уроку и к каж­дому вопросу урока для учи­теля, а также «Беседы», кото­рые уже в связ­ном тек­сте пере­дают содер­жа­ние вопро­сов и ответы на них[8]. В тече­ние несколь­ких лет «обкатка» этого учеб­ного курса про­во­ди­лась авто­ром в раз­ных ауди­то­риях школь­ни­ков и сту­ден­тов, а в 1998/99 учеб­ном году начато раз­во­ра­чи­ва­ние про­екта по опро­би­ро­ва­нию этого учеб­ника в неко­то­рых шко­лах Москвы и дру­гих горо­дов Рос­сии под руко­вод­ством ака­де­мика С.А. Шма­кова. Работу, без­условно, надо про­дол­жать, но уже сей­час есть опре­де­лен­ные нара­ботки, кото­рые могут быть полез­ными пра­во­слав­ным педа­го­гам, сего­дня начи­на­ю­щим свою про­све­ти­тель­скую деятельность.

Отец, или друг?

Выбор между сокра­ти­че­ским и эври­сти­че­ским мето­дами пре­по­да­ва­ния обо­ра­чи­ва­ется еще одной неожи­дан­ной про­бле­мой, кото­рую не все и не все­гда заме­чают. Это вопрос вза­и­мо­от­но­ше­ния педа­гога с ауди­то­рией. Каж­дый лек­тор, или учи­тель, стре­мя­щийся «завла­деть» слу­ша­те­лями, их вни­ма­нием, нахо­дит свое амплуа, в кото­ром он и высту­пает перед ними. Осо­бого выбора, соб­ственно, нет, учи­тель, как пра­вило, после недол­гих поис­ков нащу­пы­вает соб­ствен­ный стиль, кото­рый нахо­дит наи­бо­лее эффек­тив­ным, и на нем оста­нав­ли­ва­ется. Про­блема в том, какую роль педа­гог нахо­дит для себя самой подходящей.

Можно гово­рить по край­ней мере о двух основ­ных типах учи­тель­ских амплуа. Во-пер­вых, это — тра­ди­ци­он­ная роль настав­ника, кото­рая вос­про­из­во­дит функ­ци­о­наль­ную роль роди­те­лей, во-вто­рых, амплуа друга и ровес­ника. Есть свои досто­ин­ства и недо­статки в обоих слу­чаях, в част­но­сти, уже гово­ри­лось, что учи­тель не много достиг­нет, если на уро­ках основ хри­сти­ан­ства возо­мнит себя «авто­ром» Закона Божьего, пове­ле­ва­ю­щим его испол­нять. Но есть свои опас­но­сти и у дру­гой крайности.

Уже неод­но­кратно мне реко­мен­до­вали поль­зу­ю­щу­юся попу­ляр­но­стью в пра­во­слав­ных кру­гах Рос­сии бро­шюру «Пере­ход­ный воз­раст», кото­рая под­пи­сана ини­ци­а­лами «Е.А.»[9]. Автор, скры­ва­ю­щийся за этими ини­ци­а­лами, дей­стви­тельно, талант­ли­вый педа­гог и пси­хо­лог, сумев­ший «зайти с дру­гого конца и пого­во­рить с детьми об их про­бле­мах, о том, что их вол­нует, а не о себе и о своем». Но я пой­мал себя на мысли, что не смог бы вме­сте со сво­ими соб­ствен­ными детьми-под­рост­ками про­честь эту книжку, как ино­гда мы это делаем. Оста­нав­ли­вало то, что автор в беседе с под­рост­ками «про­кру­чи­вает» ситу­а­ции, о кото­рых у меня как у отца и свя­щен­ника даже язык не пово­ра­чи­ва­ется сказать.

Понятно, что таким обра­зом, автор пока­зы­вает пагуб­ность греха и может быть даже не без­успешно. Пожа­луй, я бы не воз­ра­жал, если бы он, или кто-либо дру­гой подоб­ным обра­зом про­вел в школе беседу с моими детьми, но сам я так не могу. Я — отец и чув­ствую, что из моего мол­ча­ния ско­рее может вырасти тот общий опыт, кото­рый можно про­ти­во­по­ста­вить соблазну раз­вра­ще­ния, иду­щего из мира. Тем более, именно эту пози­цию под­дер­жи­вает апо­стол Павел: «А блуд и вся­кая нечи­стота и любо­с­тя­жа­ние не должны даже име­но­ваться у вас, как при­лично свя­тым» (Еф. 5, 3). Я не воз­ра­жал бы, чтобы мои дети про­слу­шали подоб­ную лек­цию, — но только при усло­вии, что ее слегка язви­тель­ный тон, так при­выч­ный нынеш­ним под­рост­кам, будет вос­пол­нен, в самом деле пози­ти­вом, кото­рый может дать только Цер­ковь и хри­сти­ан­ская семья.

И все же, после неко­то­рой борьбы во мне побе­дил экс­пе­ри­мен­та­тор и я про­чел со сво­ими детьми эту бро­шюру. Они реа­ги­ро­вали именно с тем воз­буж­ден­ным инте­ре­сом, на кото­рый рас­счи­ты­вал автор, и спон­танно давали именно те ответы, кото­рые он пред­по­ла­гал. Однако для меня еще раз стало оче­вид­ным, что подоб­ный метод спо­со­бен лишь рас­чи­щать путь для пози­тив­ных жиз­нен­ных уста­но­вок. Он ори­ен­ти­ро­ван на уже име­ю­щийся опре­де­лен­ный отри­ца­тель­ный опыт и его осо­зна­ние. Тре­бу­ется обя­за­тельно его вос­пол­не­ние поло­жи­тель­ным опытом.

Здесь пря­мая парал­лель с двумя гене­ти­че­скими мето­дами: сокра­ти­че­ским и эври­сти­че­ским. Сокра­ти­че­ский метод направ­лен на то, чтобы на осно­ва­нии уже име­ю­ще­гося опыта под­ве­сти чело­века к опре­де­лен­ному выводу. Эври­сти­че­ский метод, напро­тив, поз­во­ляет задей­ство­вать совсем неиз­вест­ный прежде мате­риал и, таким обра­зом, спо­соб­ство­вать воз­ник­но­ве­нию прин­ци­пи­ально нового опыта.

При­ни­мая амплуа ровес­ника, учи­тель изна­чально реду­ци­рует себя и свой опыт до уча­ще­гося, поскольку отно­ше­ния между ровес­ни­ками тем в прин­ципе и отли­ча­ется от вза­и­мо­от­но­ше­ний между роди­те­лями и детьми, что в пер­вом слу­чае опыт — общий, а во вто­ром все­гда оста­ется раз­рыв между опы­том детей и опы­том роди­те­лей. Роди­тели имеют опыт детей, а вот дети еще не имеют опыта роди­те­лей, им не понятны роди­тель­ские пози­ции, поэтому им кажется, что те их также не пони­мают. Ровес­нику же под­ро­сток дове­ряет больше от того, что в виду общ­но­сти опыта тот не пре­тен­дует на роль ментора.

Сократ при­во­дил своих собе­сед­ни­ков к осмыс­ле­нию опыта, кото­рый у них уже имелся. Но совре­мен­ный чело­век прак­ти­че­ски не имеет опыта встречи с Богом, весь его рели­ги­оз­ный опыт чаще всего сво­дится к недо­ду­ман­ному полу­во­просу: “не может быть, чтобы этот пора­зи­тельно разумно орга­ни­зо­ван­ный мир воз­ник сам собой, чтобы за ним не стоял некий Разум!?” Совре­мен­ный чело­век, в созна­нии кото­рого вдруг про­мельк­нет вопро­ша­ние о том, откуда все-на-свете, тут же теряет к нему инте­рес. Его вполне удо­вле­тво­рит какая-нибудь рас­хо­жая кон­цеп­ция о “парал­лель­ном мире” из кото­рого ино­пла­не­тяне наблю­дают за нами как за бак­те­ри­ями в пробирке.

По-насто­я­щему сде­лать при­част­ным к новому опыту может только тот, кто его имеет. Ребенку неве­до­мый еще мир откры­вают роди­тели. Если учи­тель дей­стви­тельно хочет открыть уче­ни­кам неиз­вест­ный им мир Откро­ве­ния и, глав­ное, помочь открыть Самого Бога, он также ско­рее дол­жен ощу­щать себя отцом, чем при­я­те­лем-ровес­ни­ком. Также как и роди­тели, учи­тель знает, к какому опыту он под­во­дит своих уче­ни­ков, без­условно, он его уже имеет и искренне хочет, чтобы уче­ники также полу­чили этот опыт.

Но учи­тель также дол­жен пони­мать, что вво­дит уче­ни­ков в мир, кото­рый не создал сам, и кото­рый не при­над­ле­жит ему лично. Он вво­дит уче­ни­ков в мир, в кото­рый неко­гда вошел сам на тех же пра­вах, что и уче­ники сего­дня. Он не само­до­воль­ный мастер и гуру, а любя­щий отец, с тре­во­гой наблю­да­ю­щий за каж­дым дви­же­нием ребенка. Эври­сти­че­ский метод пре­по­да­ва­ния основ хри­сти­ан­ства помо­жет учи­телю пра­вильно осо­знать свою вос­пи­та­тель­ную роль и избе­жать край­но­стей, в кото­рые нередко впа­дают школь­ные пре­по­да­ва­тели Закона Божия.

Примечания

[1] Рас­сел, Бер­тран. Исто­рия Запад­ной фило­со­фии. Кн.3. Ново­си­бирск, 1994, с, 113–114.

[2] Гада­мер Х.-Г. Истина и метод. Основы фило­соф­ской гер­ме­нев­тики. М., 1988. См. глл. „Поня­тие опыта и сущ­ность гер­ме­нев­ти­че­ского опыта”. с. 409—421.

[3] Янна­рас, Хри­стос. Вера Церкви. Вве­де­ние в пра­во­слав­ное бого­сло­вие. Перев. с ново­греч. М., 1992, с. 28–29.

[4] Анто­ний, митр. Сурож­ский (Блум). Альфа и Омега. 3 (6), М. 1995, с. 18–19.

[5] Основ­ные труды П.Ф. Кап­те­рева: Педа­го­ги­че­ский про­цесс, СПБ, 1905; Дидак­ти­че­ские очерки. Тео­рия обра­зо­ва­ния, СПб., 1885; П., 19152

[6] Кап­те­рев П.Ф. Дидак­ти­че­ские очерки. Тео­рия обра­зо­ва­ния. СПб., 1885, с. 120.

[7] Шиман­ский Г.И. Хри­сти­ан­ская доб­ро­де­тель цело­муд­рия и чистоты по уче­нию свя­тых Отцов и подвиж­ни­ков Церкви. М.: Дани­лов­ский бла­го­вест­ник, 1997.

[8] При­мерно поло­вина этих Бесед опуб­ли­ко­вана, см.: Дро­нов Михаил, прот. Талант обще­ния: Дейл Кар­неги, или Авва Доро­фей. М. 1998. Эта книга содер­жит беседы, соот­вет­ству­ю­щие 16—27 уро­кам. Еще несколько бесед опуб­ли­ко­ваны в жур­нале «Пра­во­слав­ная беседа» (1996, № 1, с. 2–6, № 3, с. 2–5, № 6, с. 7–11).

[9] Е.А. Пере­ход­ный воз­раст (беседа со стар­ше­класс­ни­ками). Хри­сти­ан­ский собе­сед­ник. Изд. Мака­ри­ева-Ремеш­ской Оби­тели. Вып. 41, 1999.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки