Научить ребенка верить – как? — Владимир Лучанинов

Научить ребенка верить – как? — Владимир Лучанинов

(6 голосов5.0 из 5)

В изда­тель­стве «Никея» выхо­дит много кра­соч­ных, инте­рес­ных книг, рас­ска­зы­ва­ю­щих детям о Хри­сте и о свя­тых, о Церкви и молит­вах… А в 2016 году появи­лась книга, рас­ска­зы­ва­ю­щая ребенку о самой серд­це­вине цер­ков­ной жизни – о Литургии.

Автор книги Вла­ди­мир Луча­ни­нов – глав­ный редак­тор изда­тель­ства «Никея», бого­слов по обра­зо­ва­нию, алтар­ник в храме. Но одно дело делиться опы­том и гово­рить о Евха­ри­стии с взрос­лым чита­те­лем, и совсем дру­гое – с малень­ким. О том, как созда­ва­лась книга, как учить детей вере, о своей семье и вос­пи­та­нии пяти дочек Вла­ди­мир Луча­ни­нов рас­ска­зал «Бате».

Вла­ди­мир Луча­ни­нов родился в Москве в 1976 году. Учился в Мос­ков­ской госу­дар­ствен­ной ака­де­мии печати, окон­чил Бого­слов­ский факуль­тет Пра­во­слав­ного Свято-Тихо­нов­ского гума­ни­тар­ного уни­вер­си­тета. Зани­мался пред­при­ни­ма­тель­ской дея­тель­но­стью. Рабо­тал в сфере кни­го­из­да­ния. С 2008 года учре­ди­тель и глав­ный редак­тор изда­тель­ства «Никея», вдох­но­ви­тель и раз­ра­бот­чик боль­шин­ства изда­тель­ских про­ек­тов, автор несколь­ких книг. Женат, отец пяте­рых дочерей. 

Как дети папину книгу редактировали

— Книга – резуль­тат лич­ного опыта, так ведь? 

— Тема эта мне близка, я ведь тоже пыта­юсь рас­ска­зы­вать своим детям, что такое Евха­ри­стия и зачем каж­дое вос­кре­се­ние мы ста­ра­емся к ней при­об­щиться. Ведь для малень­кого чело­века уча­стие в чем-либо должно быть тоже осмыс­лен­ным. Конечно, ребё­нок вме­сте с роди­те­лями будет ходить в храм про­сто потому, что так надо. Но если нет у него соб­ствен­ной моти­ва­ции — рано или поздно эти походы ста­нут для него обре­ме­ни­тель­ными. Уже после семи лет дети начи­нают обоб­щать про­ис­хо­дя­щие с ними собы­тия, зада­вать вопросы не только «почему», но и «зачем?».

В. Луча­ни­нов, худ.: Ана­ста­сия Новик. Изд-во «Никея», 2016 г.
Не очень много тек­ста, яркие кар­тинки – книга выстро­ена так, чтобы ребе­нок мог легко вос­при­нять информацию.

Можно про­сто ска­зать: «зав­тра будем при­ча­щаться», но если пойти дальше и ска­зать: «при­ча­стимся Телом и Кро­вью Иисуса Хри­ста» потре­бу­ются хоть и труд­ные, но необ­хо­ди­мые объ­яс­не­ния. А это уже сов­мест­ное путе­ше­ствие к смыслу. Оно непро­стое. Помните фраг­мент из Еван­ге­лия от Иоанна, когда Гос­подь ска­зал: «Если не будете есть Плоти Сына Чело­ве­че­ского и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни». Даже для взрос­лых совре­мен­ни­ков Хри­ста эти слова про­зву­чали как соблазн. После беседе о Хлебе Небес­ном мно­гие уче­ники и после­до­ва­тели Иисуса сму­ти­лись, поки­нули Его. Оста­лись лишь те, для кого Хри­стос уже был выше всех преж­них цен­но­стей и смыслов.

Взрос­лые люди, через опыт лич­ной встречи узнав­шие Бога, с дове­рием при­ни­мают всю цер­ков­ную и бого­слу­жеб­ную тра­ди­цию. Но у детей в цер­ков­ных семьях вос­при­я­тие про­ис­хо­дит несколько иначе – для них наше сакраль­ное – при­выч­ное и даже повсе­днев­ное, а лич­ная встреча с Хри­стом им только пред­стоит, при­чем каж­дому в свое время. Жела­ние этой встречи или его отсут­ствие, пони­ма­ние ее необ­хо­ди­мо­сти или пол­ная утрата ее цен­но­сти – зави­сит от мно­же­ства усло­вий. Есть то, что про­сто непод­властно внеш­нему вли­я­нию, то, что суще­ствует в инди­ви­ду­аль­ных глу­би­нах лич­но­сти, закла­ды­ва­ется бес­со­зна­тельно. Даже Свя­щен­ное Писа­ние дает нам яркие при­меры, сви­де­тель­ству­ю­щие, что далеко не все­гда хоро­шее или пло­хое вос­пи­та­ние ста­но­вится гаран­тией бла­го­ра­зу­мия детей. Напри­мер, мы знаем, что Каин и Авель вос­пи­ты­ва­лись одними родителями…

Но, без­условно, есть и то, что зави­сит только от нас. Очень важно, как сами взрос­лые участ­вуют в Евха­ри­стии, как она их пре­об­ра­жает, явля­ется ли радост­ным цен­тром семей­ной жизни. Это назы­ва­ется лич­ным при­ме­ром. Важ­нее его нет ничего. Дети вос­при­ни­мают не то, что мы гово­рим, а то, что делаем. И только дела утвер­ждают ска­зан­ные нами слова. Но важно и как ты свое слово про­из­но­сишь, как несешь бла­гую весть своим детям. И если апо­стол Павел сви­де­тель­ство­вал, что сде­лался для всех всем: с иуде­ями он гово­рил, как иудей, с языч­ни­ками как языч­ник, то, тем более, говоря с детьми нужно не сюсю­каться, а про­сто смот­реть на мир не сво­ими взрос­лыми гла­зами, а их детскими.

И говоря детям о Литур­гии, я все­гда искал удоб­ную форму объ­яс­не­ния и, как мне кажется, отча­сти нашёл вер­ную инто­на­цию и удач­ные образы, по край­ней мере, в сло­вах. С делами у меня все­гда туго­вато выходило…

Ведь как часто бывает? Мы будим ребенка в вос­кре­се­нье утром, когда боль­шин­ство его сверст­ни­ков спят себе спо­койно, идём или едем в храм. И ребё­нок видит и чув­ствует там не совсем то же, что и мы. Воз­можно, он не выспался, ему хочется есть, перед собой он часто видит только огром­ные фигуры взрос­лых, ему душно, при этом он не вполне пони­мает, что про­ис­хо­дит. И когда то и дело ты слы­шишь вопросы: «Папа, ну когда уже При­ча­стие будет?», пони­ма­ешь — что-то пошло не так.

А ведь в храме ребёнку должно быть удобно и инте­ресно, и Литур­гия может стать не бре­ме­нем, а празд­ни­ком. Соб­ственно – это и есть глав­ное посла­ние книжки – Литур­гия – это праздник!

И когда мы начали рабо­тать над серией «Детям о пра­во­сла­вии», у меня уже имелся в запасе опре­де­лен­ный опыт разъ­яс­не­ний смыс­лов и содер­жа­ний. Что-то я даже запи­сы­вал, когда каза­лось, что диа­лог с детьми состо­ялся. Поэтому решил высту­пить в роли автора книги, посвя­щен­ной литур­гии. Конечно, при­шлось осно­ва­тельно пора­бо­тать: одно дело папины записки, совсем дру­гое – хоть малень­кая, но все же книга, и не для кого-нибудь пред­на­зна­чен­ная, а для детей, писать кото­рым, как известно, куда слож­нее, чем взрослым.

Но у меня были пре­крас­ные «науч­ные» редак­торы – мои дети. Я неод­но­кратно зачи­ты­вал им рабо­чие вари­анты, со сми­ре­нием при­ни­мал кри­тику, пере­пи­сы­вал. Осо­бенно помогла моя стар­шая дочь. Ино­гда она гово­рила: «Вот здесь очень сла­щаво – какое-то сюсю­ка­нье, так про­сто нельзя писать!»

— А в итоге с вашими детьми сра­ба­ты­вает, они ходят на Литур­гию с удо­воль­ствием, они чув­ствуют то, что вы пыта­е­тесь до них донести? 

— Вообще при вос­пи­та­нии детей, думаю, нужно руко­вод­ство­ваться прин­ци­пом, кото­рый сфор­му­ли­ро­вал пре­по­доб­ный Пор­фи­рий Кав­со­ка­ли­вит. Одна­жды к нему при­шла жен­щина и стала жало­ваться на своих детей – и в храм они не ходят и по запо­ве­дям не живут… А ста­рец отве­тил ей: «Ты бы меньше гово­рила детям о Боге, а больше Богу о детях».

Зача­стую мы ори­ен­ти­ру­емся только на внеш­нее, оно видно окру­жа­ю­щим, кото­рые о нас пред­став­ле­ние состав­ляют. Когда мы себе и детям своим не дове­ряем, зна­че­ние внеш­них мне­ний и оце­нок гипер­тро­фи­ру­ется, из пери­фе­рии выби­ва­ется в самый центр. Как здесь внут­рен­нее увидишь?

Одна из моих дочек – пре­крас­ная дошколь­ница, очень подвиж­ная девочка, и посмот­ришь со сто­роны — кажется, ее совсем не инте­ре­суют духов­ные темы. Все с удо­воль­ствием соби­ра­ются в храм, а она может заявить: «Не хочу!» И вот как-то были мы в Гру­зии в гостях у доро­гого и близ­кого нашей семье чело­века игу­ме­ньи Мариам (Мико­ладзе). Все дети к ней про­ник­лись, а Тася вроде и не заме­чает ее вовсе. И когда мы соби­ра­лись домой, Тасю очень сильно рас­ца­ра­пал какой-то улич­ный котяра, так, что мы еле кровь оста­но­вили. Очень ей больно было, она тер­пела, пла­кала и про­сила: «Отве­дите меня к матушке Мариам!» Кто может пред­ста­вить, что в душе ребенка про­ис­хо­дит? Наше дело сеять и молиться.

Как дети смирению учат

— Как вы нахо­дите время на детей? 

— К сожа­ле­нию, я не нахожу вре­мени, чтобы доста­точно общаться с детьми, хоть мне с ними очень интересно.

Мы родили пять детей вовсе не в силу убеж­де­ния, что предо­хра­няться – страш­ный грех. И не потому, что никак маль­чика не дождемся (у меня пять дев­чо­нок). Про­сто и мне, и моей жене все­гда была близка модель боль­шой семьи. У меня и по отцов­ской и по мате­рин­ской линии были бабушки и дедушки, кото­рые не раз­во­ди­лись, про­жили вме­сте всю жизнь, и когда вся семья соби­ра­лась, я посто­янно видел своих род­ствен­ни­ков, дво­ю­род­ных сестёр, дво­ю­род­ного брата. У моего папы было три брата и сестра, у мамы брат. В моем пред­став­ле­нии – семья – это что-то боль­шое, радост­ное, там зву­чит смех, тво­рится какая-то кутерьма. Моя род­ная сестра тоже мно­го­дет­ная – у нее три ребенка. Кстати, тоже все ее дети — девочки, так что у отца нашего восемь вну­чек и ни одного внука. Это несколько смешно… А если взять всех детей нашей тогдаш­ней весе­лой семей­ной дет­ской ком­па­нии род­ных и дво­ю­род­ных – полу­чится сем­на­дцать дво­ю­род­ных и тро­ю­род­ных бра­тьев и сестер. Мне очень нра­вится это тече­ние рода. Жизнь в ее пре­крас­ном проявлении.

А у жены моей пред­став­ле­ния о боль­шой семье воз­никли от про­тив­ного – у неё как раз не было ни сестры, ни брата, что при­но­сило ей в дет­стве серьез­ные пере­жи­ва­ния. И еще девоч­кой она меч­тала о том, что ее дети оди­но­кими не будут, потом что она родит много детей.

— У вас есть какие-то семей­ные увле­че­ния? Может быть, даже какие-то серьёз­ные дела общие? Что-то общее кроме цер­ков­ной жизни? 

— Мы вообще люди не осо­бенно серьёз­ные (сме­ётся). И все, кто знает близко нашу семью под­твер­дит, что педа­го­гов из папы с мамой точно не вышло. К тому же я ведь муж­чина, и при всем жела­нии мно­гого дать девоч­кам про­сто не могу. Моя жена вме­сте с доч­ками рисует, шьет, рас­пи­сы­вает дере­вян­ные изде­лия, делает что-то еще. Честно говоря, я в этом не участ­вую, но когда они заняты руко­де­лием, а я вдруг дома — читаю им вслух. В такие вечера у нас бывает тепло и уютно.

Мы играем с детьми в настоль­ные игры, ино­гда отправ­ля­емся в походы, ката­емся на роли­ках, на вело­си­пе­дах. Одним сло­вом, нас ско­рее объ­еди­няет отдых, а не общие дела. Одна из наших дево­чек впер­вые ока­за­лась в походе, когда ей было три месяца от роду.

— А дети мно­гому вас научили? 

— Да, очень мно­гому! Дети научили меня сми­ре­нию – с каж­дым новым ребен­ком все больше пони­мал, что роди­тель я так себе. Говорю это без вся­кого кокет­ства, осо­знанно. Когда у меня был один ребё­нок, мне каза­лось, что я кру­той пра­виль­ный отец, когда появился вто­рой, это ощу­ще­ние стало мерк­нуть, а с рож­де­нием пятого ребёнка я почув­ство­вал, что не знаю ничего.

И когда дети начи­нают взрос­леть, и ошибки тво­его вос­пи­та­ния осы­па­ются тебе на голову словно пепел — это пре­красно сми­ряет. Но это и пре­крас­ное откры­тие! Не всё у чело­века обя­за­тельно должно полу­чаться иде­ально: что-то выхо­дит заме­ча­тельно, что-то нор­мально, что-то сносно, а в чем-то он нико­гда не преуспеет.

Но и, конечно, дети пре­красно учат взрос­лых любви и эмпа­тии. До рож­де­ния детей я слиш­ком был зацик­лен на себе.

Как православному ребенку не стать «каким-то не таким»

— Ваши дети учатся в обыч­ных учреждениях? 

— Что каса­ется дет­ского сада, то офи­ци­ально у нас он свой соб­ствен­ный. Семей­ный. Есть такая форма помощи мно­го­дет­ным семьям в Москве, стран­ная и неле­пая. Моя жена чис­лится вос­пи­та­те­лем, вос­пи­ты­вает соб­ствен­ных детей и полу­чает мизер­ную зар­плату. Хотя от этого вари­анта лучше бы отка­заться, он не удо­бен ни мно­го­дет­ным мамам, ни кол­лек­ти­вам дет­ских садов, к кото­рым этих мам при­креп­ляют. Есть жела­ние под­дер­жать мно­го­дет­ных, так под­дер­жите про­сто, чтобы никому палки в колеса не ста­вить. Мно­го­дет­ные мамы – прак­ти­че­ски все насто­я­щие умницы и подвиж­ницы, и хорошо бы вме­сто уни­зи­тель­ных пода­чек и посо­бий, неле­пых рас­ста­но­вок, в кото­рых им опре­де­ля­ется роль обузы, поду­мать над тем, как создать такие усло­вия, чтобы мно­го­дет­ность стала удоб­ной, есте­ствен­ной и соци­ально одобряемой.

Учатся наши дети в пра­во­слав­ной гим­на­зии. Это уже вто­рая, из пер­вой мы ушли, про­бо­вали домаш­нее обра­зо­ва­ние, обыч­ную школу.

Мне вообще нра­вится идея камер­ной хри­сти­ан­ской школы. Конечно, здесь, как и везде есть свои под­вод­ные камни и ске­леты в шкафу, без этого было бы совсем скучно. К тому же пра­во­слав­ные учеб­ные заве­де­ния очень раз­ные, атмо­сфера в них, как и везде зави­сит не от устава, а от лич­но­стей педа­го­гов, детей, роди­те­лей, и поэтому пра­во­слав­ная гим­на­зия не явля­ется чем-то таким спе­ци­фи­че­ским, что можно про­ти­во­по­ста­вить школе свет­ской. Но если гово­рить о нрав­ствен­ных гра­ни­цах и сте­пени лояль­но­сти к откро­вен­ному греху – конечно, раз­ница ощущается.

Самая рас­про­стра­нен­ная пре­тен­зия по отно­ше­нию к пра­во­слав­ным учеб­ным заве­де­ний в том, что они создают «пар­ни­ко­вый эффект». Все кру­гом веру­ю­щие, у ребёнка нет опыта обще­ния со сверст­ни­ками, живу­щими в дру­гой пара­дигме. Но, про­стите — созда­ние ком­пле­мен­тар­ного сооб­ще­ства для сво­его ребенка – это, по-моему, очень даже неплохо. К тому же о каком пар­ни­ко­вом эффекте можно гово­рить в реа­лиях соци­аль­ных сетей? Мои стар­шие дочери обща­ются с ребя­тами из самых раз­ных горо­дов Рос­сии. Все под­рост­ко­вые тренды и увле­че­ния рас­про­стра­ня­ются именно там.

— Не воз­ни­кает ли у детей про­блем со сверст­ни­ками, не чув­ствуют ли они себя «какими-то не такими», цер­ков­ными? Если да, то как эти ситу­а­ции разрешаются? 

— Очень важно, чтобы сам ребё­нок не ощу­щал себя «каким-то не таким». Страш­ная ересь содер­жится в «пра­во­слав­ном» посла­нии: «Мы не такие, как они; мы пра­во­слав­ные, а они нет». Это сек­тант­ский взгляд на мир, на людей. И если он, пусть и не явно, но при­сут­ствует в миро­со­зер­ца­нии роди­те­лей, то, конечно, ребё­нок будет чув­ство­вать себя крайне неуютно, ока­зав­шись в «непра­во­слав­ной» среде. А когда будет взрос­леть, еще и уви­дит, что семья Серёжи, кото­рый в храме вообще не бывает, более откры­тая, радост­ная и госте­при­им­ная, а его роди­тели, кото­рые воз­можно курят и выпи­вают, вообще-то друг друга любят, под­дер­жи­вают и даже могут вме­сте сидеть обняв­шись, а мы хоть и пра­виль­ные, но у нас все две­на­дцать меся­цев холодно и грустно.

Я говорю детям, что Бог бес­ко­нечно любит всех, без исклю­че­ния. Это нам самим нужно жить в Церкви – ведь там мы с Ним соеди­ня­емся. Но это вовсе не зна­чит, что чело­век, кото­рый не ходит в Цер­ковь, чем-то хуже нас – Бог может при­звать его в свое время, даже в послед­нюю минуту жизни. И за эту минуту чело­век может сде­лать больше, чем мы за всю жизнь.

Что каса­ется постов, мне кажется сей­час уже нет такого трэша, кото­рый наблю­дался еще лет пят­на­дцать назад почти повсе­местно, когда нео­фиты из своих детей подвиж­ни­ков делать пыта­лись. Правда, по боль­шей части муче­ники выхо­дили. Мы, напри­мер, в посты мясо спе­ци­ально для детей не гото­вим, но молоч­ные про­дукты они едят все­гда. Вырас­тут, может быть и сами захо­тят строже поститься. Да и в гим­на­зии нашей во все посты молоч­ное в ходу.

То, что при­хо­дится вста­вать в вос­кре­се­ние утром… Ну и что? Мно­гие ребята также утром встают на сек­ции, соби­ра­ются в сту­дии. Глав­ное — осмыс­лен­ный мотив.

Когда в под­рост­ко­вом воз­расте воз­ни­кает про­тест — застав­лять ходить в храм, мне кажется — вре­дить и себе и ребенку. Я знаю много взрос­лых людей, в том числе и из свя­щен­ни­че­ских семей, у кото­рых был очень слож­ный пубер­тат – они с боем доби­ва­лись «неза­ви­си­мо­сти». Цер­ковь вос­при­ни­ма­лась ими как часть роди­тель­ских пра­вил и зако­нов, от кото­рых в тот период хоте­лось уйти. Но потом эти люди воз­вра­ща­лись в Цер­ковь. Уже со сво­ими детьми.

Не надо дра­ма­ти­зи­ро­вать. Можно обнять, поце­ло­вать и ска­зать: «Ну ладно, если ты не хочешь, мы пой­дём, мы за тебя помо­лимся, а ты, если уж оста­ёшься, при­го­товь нам вкус­ный обед».

— Ваши дети обсуж­дают вопросы веры и всё, что с ними свя­зано, со сво­ими нево­цер­ко­в­лён­ными сверстниками? 

— Нет, думаю, этой темы они каса­ются не так часто. Всё-таки она тре­пет­ная, дели­кат­ная. Чтобы гово­рить о внут­рен­нем сокро­вище, нужно сна­чала его почув­ство­вать, осо­знать, что оно есть, оно твое. Дети боятся быть непри­ня­тыми и непо­ня­тыми, поэтому они будут охот­нее гово­рить о том, что их объ­еди­няет. И едва ли в дет­ском и под­рост­ко­вом воз­расте это будут вопросы духов­ной жизни.

У веру­ю­щих взрос­лых все про­ис­хо­дит иначе – есть обре­тен­ный смысл, и он начи­нает опре­де­лять жиз­нен­ный акценты.

У меня тоже много род­ствен­ни­ков, дру­зей и зна­ко­мых абсо­лютно нецер­ков­ных и даже неве­ру­ю­щих, у нас есть темы, вос­по­ми­на­ния, увле­че­ния, кото­рые нас объ­еди­няет, но это обще­ние лишено пол­ноты, потому что упи­ра­ется в про­ти­во­есте­ствен­ные для меня гра­ницы. Ведь вера, рели­ги­оз­ность – это самая важ­ная часть моего миро­вос­при­я­тия, без нее все темы наших раз­го­во­ров с этими людьми оста­нутся мною не выска­заны, не осмыс­лены, не завер­шены. Но это все-таки взрос­лая рефлексия.

Как семья веру сохраняла и как хулиган Володя Бога искал

— Среди ваших стар­ших род­ствен­ни­ков были и есть веру­ю­щие люди? 

— Глу­боко веру­ю­щей была пра­ба­бушка-кре­стьянка. Ее дочь, мама моего отца, сохра­няла что-то вос­при­ня­тое в дет­стве, над ее кро­ва­тью весели иконы, и хоть она была доб­рой и госте­при­им­ной, для внеш­него наблю­да­теля вера ее не была вполне оче­видна. Предки ее мужа, моего деда – дво­ряне Луча­ни­новы и Высоц­кие, судя по семей­ным пре­да­ниям, днев­ни­кам и фото­аль­бо­мам, еще в девят­на­дца­том веке к Церкви отно­си­лись как и боль­шин­ство пред­ста­ви­те­лей сво­его сосло­вия – несколько отстра­ненно. И несмотря на то, что моему пра­деду Вла­ди­миру Ива­но­вичу Луча­ни­нову, офи­церу, юри­сту, участ­нику Япон­ской и Пер­вой миро­вой войн, при­шлось после рево­лю­ции пройти свой крест­ный путь, в кото­ром были Соловки, ссылки и пожиз­нен­ный запрет на воз­вра­ще­ние в Москву, он хоть и верил в Бога, но цер­ков­ным чело­ве­ком так и не стал. Меня назвали в его честь, мне пере­шел по наслед­ству его натель­ный кре­стик и вен­чаль­ная икона.

Предки моей мамы по бабушке из купе­че­ского сосло­вия, после рево­лю­ции они лиши­лись всех накоп­лен­ных несколь­кими поко­ле­ни­ями акти­вов, лиши­лись иму­ще­ства и сво­его боль­шого дома на Полян­ской улице. Мой пра­де­душка был глу­боко веру­ю­щим чело­ве­ком, зани­мал долж­ность цер­ков­ного ста­ро­сты. А его дочь, моя бабушка, луч­шими сво­ими вос­по­ми­на­ни­ями до самой смерти имев­шая службы в Успен­ском соборе Коломны у папы на руках, в моло­дые годы от церкви ото­шла совсем, да и к Богу имела свои пре­тен­зии, но вера све­ти­лась в ее делах — как пишет апо­стол Иаков, она могла пока­зать веру из дел.

Бабушка вышла замуж очень моло­дой, сразу же родила ребёнка. Маль­чика. И в тот день, когда он впер­вые пошёл, ее мужа – моего дедушку аре­сто­вали. Около 12 лет про­си­дел он в лаге­рях по 58‑й ста­тье. После его аре­ста бабушка лиши­лась всего, оста­лась с малень­ким ребён­ком на улице, в своих ски­та­ниях ребенка она поте­ряла. Она ждала мужа все эти слож­ные годы – пред­во­ен­ные, воен­ные и после­во­ен­ные. Когда деда осво­бо­дили, сна­чала они жили на воль­ном посе­ле­нии в Сибири, потом полу­чили раз­ре­ше­ние пере­се­литься в Ниж­ний Тагил. Там родили ещё двоих детей. Млад­шей была моя мама. После реа­би­ли­та­ции деда, в пяти­де­ся­тых годах их семье раз­ре­шили вер­нуться в Коломну. Дедушка умер в тот год, когда я родился. Но бабушка настолько его любила, что он словно при­сут­ство­вал в моем дет­стве. Бабушка была пре­дан­ной женой, и, про­жив такую слож­ную жизнь, нико­гда никого не осуж­дала. Мне кажется, это и было созре­ва­нием зало­жен­ного в дет­стве зерна. Кстати, неза­долго до смерти, а она про­жила дол­гую жизнь, бабушка испо­ве­до­ва­лась и при­ча­сти­лась. Но когда я был малень­кий, ника­кой рели­ги­оз­но­сти в ней не было.

Когда я рос, помню, у меня были глу­бо­кие пере­жи­ва­ния и мучи­тель­ные вопросы, на кото­рые никто из взрос­лых отве­тить не мог. Быть может, я даже вопросы и не зада­вал. Не помню… В доме висели иконы, но никто не мог ска­зать мне что-то ясное о Боге. Помню свои дет­ские ощу­ще­ния, когда будто бы молишься, про­сишь что-то, но не пони­ма­ешь, слы­шит Кто-то или нет… Про­сто очень хоте­лось излить кому-то свои пере­жи­ва­ния, задать вопросы, на кото­рые взрос­лые отве­тить не могли. Я был хули­га­ном и тро­еч­ни­ком, посто­янно какие-то пако­сти делал в школе. Потом при­хо­дил домой и было жутко стыдно, хоте­лось с кем-то пого­во­рить, попро­сить про­ще­ния, пообе­щать, что испра­вишься. Понятно было, роди­те­лям такого не ска­жешь, стыдно…

С мамой про­изо­шло чудо – она про­чи­тала ате­и­сти­че­скую книгу, в кото­рой содер­жа­лись обшир­ные цитаты из Еван­ге­лия от Иоанна. Эй этого хва­тило. Она про­пла­кала всю ночь и утром ска­зала отцу, что хочет кре­ститься. Он-то сам с дет­ства был кре­щен­ным, но к ее жела­нию отнесся с опас­кой – папа зани­мал солид­ную долж­ность и лично знал свя­щен­ника, кото­рый был сотруд­ни­ком КГБ, работу отец терять не пла­ни­ро­вал, поэтому мамино кре­ще­ние отло­жи­лось до 1988 года. Сна­чала кре­сти­лась мама, потом мы с сест­рой. Мне было тогда 12 лет.

После этого в моей жизни прак­ти­че­ски ничего не изме­ни­лось, за исклю­че­нием того, что я понял — с Богом можно выстра­и­вать отно­ше­ния, и уви­дел, что тысячи людей стре­мятся это делать. В те годы по сто чело­век за раз кре­стили. Но схема у меня тогда была вполне ути­ли­тар­ной – когда воз­ни­кают про­блемы, захо­дить в храм, молиться и ста­вить свечи. Такая рели­ги­оз­ность в начале девя­но­стых была широко распространена.

Но было у меня и нечто боль­шее — ощу­ще­ние, что Бог любя­щий и прощающий.

Как отцовское непонимание чуть до Японии не довело

— Как вы с женой посту­па­ете, если вам кажется, что увле­че­ния под­рас­та­ю­щих детей вхо­дят в про­ти­во­ре­чие с цер­ков­ными пред­став­ле­ни­ями? Напри­мер, если дети хотят читать «Гарри Пот­тера»… Ведь они могут этого захо­теть потому, что их дру­зья и зна­ко­мые потреб­ляют всё это. 

(Усме­ха­ется.) Моя стар­шая дочь не про­сто читала «Гарри Пот­тера» — она настолько им увле­ка­лась, что пере­чи­ты­вала раз­ные пере­воды, срав­ни­вала их, зака­зы­вала какие-то вещи, вроде гриф­фин­дор­ских шар­фов. Меня это совсем не напрягало.

Потом ее захва­тило анимэ. До этого всё, чем она увле­ка­лась, было инте­ресно и мне. А тут вдруг что-то дале­кое, чужое. Но я попы­тался разо­браться, найти в анимэ что-то для себя близ­кое, не нашёл. Это увле­че­ние каза­лось мне пони­же­нием планки – ведь преж­ние увле­че­ния были куда инте­рес­нее. Но это исто­рия не про страх перед непо­лез­ным увле­че­нием, а про роди­тель­ские фобии и жела­нии все контролировать.

Про­сто про­шло время, одно увле­че­ние сме­ни­лось дру­гим. Оста­лось даже что-то полез­ное. Девочка узнала мно­гое о Япо­нии, даже язык немного успела под­учить. Она ведь стро­ила планы поехать в Япо­нию. Мы даже раз­ра­бо­тали целую кон­цеп­цию. Я ска­зал: «В Япо­нию лететь дорого. Мы это нико­гда не потя­нем. Давай сде­лаем вот что: возь­мем палатки и во время отпуска совер­шим путе­ше­ствие от Москвы до Вла­ди­во­стока. Пред­став­ля­ешь, как круто! Урал уви­дим и Сибирь, на Бай­кал завер­нем, может даже в Мон­го­лию на денек. А уже от Вла­ди­во­стока на пароме в Япо­нию. Дешевле полу­чится, а впе­чат­ле­ний на всю жизнь хватит».

— И как, получилось? 

— Да нет, слава Богу, не собра­лись (сме­ётся). Такая поездка и без само­лета золо­той вый­дет. А сле­ду­ю­щим летом, ско­рее всего, будет не акту­ально. А впе­чат­ле­ний и так море: вес­ной с палат­ками по Свя­той Земле про­шли, путем Хри­ста и апо­сто­лов, чуть позже — в Гру­зию на машине, затем в Крым. В общем ску­чать не приходилось.

Мне кажется, что при любых вред­ных увле­че­ниях детей самое глав­ное – любить, про­щать и доро­жить любой воз­мож­но­стью их услы­шать, и, если воз­можно, понять.

Источ­ник муж­ской жур­нал для насто­я­щих пап “Батя”

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

  • Алек­сандра, 11.02.2020

    При­ме­ром, только своим при­ме­ром. Не бро­сая жену с пяте­рыми детьми, один из кото­рых болен

    Ответить »
  • wella, 28.09.2017

    Научить верить невоз­можно без лич­ного примера…

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки