Не учите наших детей убивать! — опасность компьютерных игр

Не учите наших детей убивать! — опасность компьютерных игр

(4 голоса4.0 из 5)

Под­пол­ков­ник в отставке Дэвид Гросс­ман в соав­тор­стве с Гло­рией де Гаэтано в 1999 году выпу­стил в свет книгу «Не учите наших детей уби­вать: Объ­явим поход про­тив наси­лия на теле­экране, в кино и ком­пью­тер­ных играх».

Быв­ший рейн­джер аме­ри­кан­ской армии, под­пол­ков­ник Гросс­ман зани­ма­ется под­го­тов­кой воен­ных, поли­цей­ских и меди­ков для отря­дов службы спа­се­ния, дей­ству­ю­щих по всей стране. В про­шлом про­фес­сор Аркан­зас­ского уни­вер­си­тета, ныне он воз­глав­ляет группу спе­ци­а­ли­стов по изу­че­нию пси­хо­ло­гии убийства.

Дж. Стейн­берг: Давайте нач­нем с Вашей книги с довольно вызы­ва­ю­щим назва­нием – «Не учите наших детей уби­вать». Пожа­луй­ста, рас­ска­жите немного о ней и о том, что Вас побу­дило за нее взяться.

Д. Гросс­ман: Мне хоте­лось бы сна­чала вспом­нить о моей пер­вой книге. В ней речь шла о том, как сде­лать убий­ство пси­хо­ло­ги­че­ски более при­ем­ле­мым… не для всех, конечно, а для воен­ных. В конце же была неболь­шая главка, в кото­рой гово­ри­лось, что мето­дики, при­ме­няв­ши­еся в армии для обу­че­ния сол­дат, сей­час рас­ти­ра­жи­ро­ваны безо вся­ких огра­ни­че­ний и исполь­зу­ются для дет­ской ауди­то­рии. Это вызвало тогда очень-очень боль­шой инте­рес. Кстати, ту книгу стали исполь­зо­вать в каче­стве учеб­ника по всему миру: и в сило­вых ведом­ствах, и в армии, и в миро­твор­че­ских программах.

Потом я вышел в отставку и вер­нулся домой. Это было в фев­рале 1998-го. А в марте того же года в нашем городке двое маль­чи­шек – один­на­дцати и три­на­дцати лет – открыли пальбу и убили 15 чело­век. А я тогда как раз про­во­дил тре­нинг с груп­пой пси­хи­ат­ров, и меня попро­сили поучаст­во­вать в допросе учи­те­лей. Так ска­зать, по горя­чим сле­дам, спу­стя всего 18 часов после того, как они ока­за­лись в эпи­цен­тре самого мас­со­вого убий­ства в школе за всю исто­рию Америки.

Я понял, что мол­чать больше нельзя, и высту­пил на несколь­ких кон­фе­рен­циях, посвя­щен­ных вопро­сам войны и мира. А потом напи­сал ста­тью «Наших детей учат уби­вать». Ее уди­ви­тельно хорошо при­няли. Как раз сего­дня мне сооб­щили по элек­трон­ной почте, что в Гер­ма­нии разо­шлось 40 000 экзем­пля­ров этой ста­тьи на немец­ком языке. У нас она была напе­ча­тана в таких извест­ных изда­ниях, как «Christianity Today» («Хри­сти­ан­ство сего­дня»), «Hinduism Today» («Инду­изм сего­дня»), «U.S. Catholic» («Като­лики США»), «Saturday Evening Post», и пере­ве­дена на восемь язы­ков. Про­шлым летом одной лишь «Christianity Today» разо­шлось 60 000 экзем­пля­ров. Подоб­ные вещи сви­де­тель­ство­вали, что люди открыты для обсуж­де­ния дан­ной темы.

Поэтому я замыс­лил новую книгу, при­гла­сив к соав­тор­ству Гло­рию де Гаэтано, одного из веду­щих экс­пер­тов в дан­ной обла­сти. Спу­стя год, когда про­изо­шло мас­со­вое убий­ство в школе Литт­л­тона, книга уже была готова, и мы как раз искали изда­тель­ство, кото­рое бы ее напе­ча­тало… Нам уда­лось заклю­чить дого­вор с «Рэн­дом Хауз». Книга вышла в твер­дом пере­плете, за три месяца, с октября по декабрь, было про­дано 20 000 экземпляров…

Дж. Стейн­берг: В пер­вой главе Вашей книги недву­смыс­ленно дается понять, что все сколько-нибудь серьез­ные меди­цин­ские и про­чие иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные за послед­ние 25 лет, сви­де­тель­ствуют о тес­ной связи роста наси­лия в обще­стве с пока­зом наси­лия в СМИ. Вы не могли бы рас­ска­зать об этом подробней?

Д. Гросс­ман: Тут важно особо под­черк­нуть, что речь идет именно о зри­тель­ных обра­зах. Ведь лите­ра­тур­ная речь ребен­ком до восьми лет в пол­ном объ­еме не вос­при­ни­ма­ется, она как бы отфиль­тро­вы­ва­ется рас­суд­ком. Уст­ная речь по-насто­я­щему начи­нает вос­при­ни­маться после четы­рех лет, а до этого кора голов­ного мозга филь­трует инфор­ма­цию прежде, чем она дой­дет до цен­тра, заве­ду­ю­щего эмо­ци­ями. Но мы-то гово­рим о зри­тель­ных обра­зах наси­лия! Их ребе­нок в состо­я­нии вос­при­ни­мать уже в пол­тора года: вос­при­нять и начать под­ра­жать уви­ден­ному. То есть в пол­тора года агрес­сив­ные зри­тель­ные образы – неважно, где появ­ля­ю­щи­еся: на теле­экране, в кино или в ком­пью­тер­ных играх – про­ни­кают через органы зре­ния в мозг и непо­сред­ственно попа­дают в эмо­ци­о­наль­ный центр.

В конце книги мы в хро­но­ло­ги­че­ском порядке пере­чис­ляем откры­тия в этой обла­сти. Дан­ным вопро­сом зани­ма­лись Аме­ри­кан­ская ассо­ци­а­ция меди­ков (АМА), Аме­ри­кан­ская ассо­ци­а­ция пси­хо­ло­гов, Наци­о­наль­ный инсти­тут пси­хи­че­ского здо­ро­вья и так далее и тому подоб­ное. Есть обшир­ное иссле­до­ва­ние ЮНЕСКО. А на про­шлой неделе я полу­чил мате­ри­алы Меж­ду­на­род­ного коми­тета Крас­ного кре­ста, сви­де­тель­ству­ю­щие о том, что повсе­местно рас­про­стра­нив­шийся культ наси­лия, осо­бенно жут­кие, вар­вар­ские методы веде­ния совре­мен­ной войны, прямо свя­зан с про­па­ган­дой наси­лия в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции. В иссле­до­ва­нии, кото­рое было про­ве­дено в 1998 году в рам­ках ЮНЕСКО, также гово­ри­лось, что наси­лие в обще­стве под­пи­ты­ва­ется наси­лием в СМИ. Накоп­лен­ные дан­ные настолько убе­ди­тельны и их так много, что спо­рить с ними все равно что дока­зы­вать, будто бы куре­ние не вызы­вает рака. Однако нахо­дятся бес­сты­жие спе­ци­а­ли­сты – в основ­ном, про­пла­чен­ные теми же СМИ – кото­рые отри­цают оче­вид­ные факты. На заклю­чи­тель­ном засе­да­нии кон­фе­рен­ции в Нью- Джерси, где при­сут­ство­вали вы с Ден­нис, вдруг один такой тип встал и заявил: «А вы не можете дока­зать, что наси­лие на экране ведет к росту жесто­ко­сти в обще­стве. Это неправда, таких дока­за­тельств нет!»

Напомню, что кон­фе­рен­цию про­во­дила Ассо­ци­а­ция пси­хо­ло­гов Нью-Джерси, филиал Аме­ри­кан­ской ассо­ци­а­ции пси­хо­ло­гов, цен­траль­ный совет кото­рой еще в 1992 году поста­но­вил, что дебаты на эту тему окон­чены. А в 99-ом Ассо­ци­а­ция выра­зи­лась еще опре­де­лен­ней, ска­зав, что отри­цать вли­я­ние экран­ного наси­лия на быто­вое – это как отри­цать закон зем­ного при­тя­же­ния. Гово­рить в при­сут­ствии чле­нов Ассо­ци­а­ции то, что ска­зал этот чело­век, рав­но­сильно тому, чтобы встать на засе­да­нии «Бнай Брит» и заявить: «А вы не можете дока­зать, что Холо­кост был! Его вообще не было!»

Дж. Стейн­берг: Да такого «спе­ци­а­ли­ста» нужно было бы сразу лишить диплома!

Д. Гросс­ман: Совер­шенно с Вами согласен.

Дж. Стейн­берг: Теперь немного пого­во­рим о ком­пью­тер­ных «стре­лял­ках». Я был потря­сен, узнав из Вашей книги, что ком­пью­тер­ные симу­ля­торы, кото­рые исполь­зу­ются в аме­ри­кан­ской армии и в боль­шин­стве сило­вых ведомств, ничем прак­ти­че­ски не отли­ча­ются от неко­то­рых наи­бо­лее попу­ляр­ных аркад­ных игр.

Д. Гросс­ман: Тут нам при­дется сде­лать неболь­шой экс­курс в исто­рию. Во время Вто­рой миро­вой войны вдруг обна­ру­жи­лось, что боль­шин­ство наших сол­дат неспо­собно уби­вать про­тив­ника. Неспо­собно из-за изъ­я­нов воен­ной под­го­товки. Дело в том, что мы осна­стили армию вели­ко­леп­ным ору­жием, однако сол­дат учили стре­лять по нари­со­ван­ным мише­ням. А на фронте таких мише­ней не было, и вся их выучка пошла насмарку. Очень часто сол­даты под вли­я­нием страха, стресса и про­чих обсто­я­тельств про­сто не могли при­ме­нить ору­жие. Стало ясно, что сол­да­там необ­хо­димо при­ви­вать соот­вет­ству­ю­щие навыки. Мы ведь не сажаем лет­чика в само­лет сразу же после того, как он про­чи­тал учеб­ник, говоря: «Лети». Нет, мы ему дадим сперва поупраж­няться на спе­ци­аль­ных тре­на­же­рах. Даже во Вто­рую миро­вую войну уже суще­ство­вало мно­же­ство тре­на­же­ров, на кото­рых пилоты подолгу отра­ба­ты­вали тех­нику полета.

Соот­вет­ственно, воз­никла потреб­ность в созда­нии тре­на­же­ров, на кото­рых сол­даты учи­лись бы уби­вать. Вме­сто тра­ди­ци­он­ных мише­ней нужно было исполь­зо­вать силу­эты чело­ве­че­ских фигур. Такие тре­на­жеры ока­за­лись чрез­вы­чайно эффек­тив­ными. В послед­ние годы стало понятно, что даже необя­за­тельно выез­жать на стрель­бища. То есть, конечно, полезно постре­лять из насто­я­щего ору­жия, но это слиш­ком накладно: тут и рас­ход свинца, и эко­ло­ги­че­ские про­блемы… Для стрель­бищ нужно много земли, много денег. Зачем, если можно исполь­зо­вать симу­ля­торы? Вот армия и пере­шла на них. Мор­ская пехота полу­чила лицен­зию на право исполь­зо­вать в каче­стве так­ти­че­ского тре­на­жера игру «Дум». В сухо­пут­ных вой­сках взяли на воору­же­ние «Супер-нин­тендо». Помните, была такая ста­рая игра в ути­ную охоту? Мы заме­нили пласт­мас­со­вый писто­лет пласт­мас­со­вой штур­мо­вой вин­тов­кой М‑16, а вме­сто уток на экране появ­ля­ются фигурки людей.

Теперь у нас по всему миру несколько тысяч таких тре­на­же­ров. Они дока­зали свою эффек­тив­ность. В дан­ном слу­чае наша цель – научить сол­дат пра­вильно реа­ги­ро­вать на угрозу. Ведь если они не смо­гут открыть огонь, запа­ни­куют, то могут про­изойти страш­ные вещи. То же самое отно­сится и к поли­цей­ским. Поэтому я счи­таю такие тре­нинги полез­ными. Раз мы даем сол­да­там и поли­цей­ским ору­жие, мы должны научить его применять.

Впро­чем, по этому поводу в обще­стве нет еди­но­ду­шия. Неко­то­рых людей шоки­руют репе­ти­ции чело­ве­ко­убий­ства, даже когда они про­во­дятся сол­да­тами и поли­цей­скими. Что уж тогда гово­рить о неогра­ни­чен­ном доступе детей к таким симу­ля­то­рам! Это куда ужасней.

Когда раз­би­ра­лось дело Мак­вея, меня при­гла­сили в каче­стве экс­перта в Пра­ви­тель­ствен­ную комис­сию. Защита пыта­лась дока­зать, что это служба в армии и война в Пер­сид­ском заливе пре­вра­тили Тимоти Мак­вея в серий­ного убийцу. На самом же деле все было с точ­но­стью до наобо­рот. По дан­ным Бюро судеб­ной ста­ти­стики, вете­раны войны попа­дают в тюрьму гораздо реже, чем не-вете­раны того же воз­раста. Что немуд­рено, ведь у них сра­ба­ты­вают серьез­ные внут­рен­ние ограничители.

Д. Спид: Какие?

Д. Гросс­ман: Во-пер­вых, мы сажаем за такие тре­на­жеры взрос­лых людей. Во- вто­рых, в армии царит суро­вая дис­ци­плина. Дис­ци­плина, кото­рая ста­но­вится частью тво­его «я». А тут симу­ля­торы убий­ства даются детям! Для чего? Только для того, чтобы научить их уби­вать и при­вить им страсть к убийству.

Нужно иметь в виду и сле­ду­ю­щее обсто­я­тель­ство: навыки, полу­чен­ные в стрес­со­вой ситу­а­ции, потом вос­про­из­во­дятся авто­ма­ти­че­ски. Раньше, когда у нас еще были револь­веры, поли­цей­ские ездили на стрель­бища. Из револь­вера можно было сде­лать за один раз шесть выстре­лов. Поскольку нам неохота было потом соби­рать с земли стре­ля­ные гильзы, мы вытас­ки­вали бара­бан, ссы­пали гильзы в ладонь, клали в кар­ман, пере­за­ря­жали револь­вер и стре­ляли дальше. Есте­ственно, в насто­я­щей пере­стрелке так делать не будешь – там не до этого. Но пред­став­ля­ете? И в реаль­ной жизни у поли­цей­ских после пере­стрелки кар­маны ока­зы­ва­лись полны стре­ля­ных гильз! При­чем ребята поня­тия не имели, как это полу­чи­лось. Уче­ния про­хо­дили всего два раза в год, и пол­года спу­стя копы авто­ма­ти­че­ски клали пустые гильзы в карман.

А ведь дети, игра­ю­щие в агрес­сив­ные ком­пью­тер­ные игры, стре­ляют не два раза в год, а каж­дый вечер. И уби­вают всех, кто попа­дет в поле их зре­ния, пока не пора­зят все цели или не выпу­стят все патроны. Поэтому, когда они начи­нают стре­лять в реаль­ной жизни, про­ис­хо­дит то же самое. В Перле, в Падуке и в Джон­сборо – везде мало­лет­ние убийцы сна­чала хотели убить кого-то одного. Обычно подружку, реже учи­тель­ницу. Но они не могли оста­но­виться! Они рас­стре­ли­вали всех, кто попа­дался им на глаза, пока не пора­жали послед­нюю мишень или у них не кон­ча­лись пули!

Потом поли­ция их спра­ши­вала: «Ну, ладно, ты убил того, на кого у тебя был зуб. А дру­гих-то зачем? Ведь среди них были и твои дру­зья!» И дети не знали, что ответить!

А мы знаем. Ребе­нок за игрой-стре­лял­кой ничем не отли­ча­ется от пилота за авиа­си­му­ля­то­ром: все, что в них в этот момент «зака­чи­ва­ется», потом будет вос­про­из­ве­дено авто­ма­ти­че­ски. Мы учим детей уби­вать, под­креп­ляя убий­ство чув­ством удо­воль­ствия и при­зами! А еще учим лико­вать и поте­шаться при виде реа­ли­стично изоб­ра­жен­ных смер­тей и чело­ве­че­ских стра­да­ний. Ужа­сает без­от­вет­ствен­ность про­из­во­ди­те­лей игр, снаб­жа­ю­щих детей армей­скими и поли­цей­скими тре­на­же­рами. Это все равно что дать в руки каж­дому аме­ри­кан­скому ребенку по авто­мату или писто­лету. С точки зре­ния пси­хо­ло­гии – ника­кой разницы!

Д. Спид: А помните шести­лет­него убийцу из Флинта, в штате Мичи­ган? Вы напи­сали, что это убий­ство было противоестественным…

Д. Гросс­ман: Да. Жела­ние убить воз­ни­кает у мно­гих, но на про­тя­же­нии всей исто­рии чело­ве­че­ства на это ока­зы­ва­лась спо­соб­ным лишь неболь­шая горстка людей. Для обыч­ных, здо­ро­вых чле­нов обще­ства убий­ство противоестественно.

Ска­жем, я – рейн­джер. Но мне не сразу дали в руки М‑16 и пере­вели в раз­ряд супер­кил­ле­ров. На мою под­го­товку ушло много лет. Пони­ма­ете? Нужны годы, чтобы научить людей уби­вать, при­вить им нуж­ные навыки и жела­ние этим заниматься.

Поэтому, столк­нув­шись с детьми-убий­цами, мы должны отве­тить на очень труд­ные вопросы. Потому что это новое, Ден­нис. Новое явле­ние! В Джон­сборо один­на­дцати– и три­на­дца­ти­лет­ние маль­чишки убили пят­на­дцать чело­век. Когда этим детям испол­нится два­дцать один год, их выпу­стят на сво­боду. Этому никто не в силах поме­шать, ведь наши законы не рас­счи­таны на убийц такого возраста.

А теперь еще и шести­летка. Они в Мичи­гане думали, что застра­хо­вали себя от неожи­дан­но­стей, сни­зив воз­раст уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти до семи лет. Даже семи­лет­ние, решили мичи­ган­ские вла­сти, должны отве­чать перед зако­ном как взрос­лые. А там возьми и появись шести­лет­ний убийца!

Ну, а через несколько дней после рас­стрела во Флинте ребе­нок в Вашинг­тоне достал с верх­ней полки ружье, сам его заря­дил, вышел на улицу и дал два залпа по гуляв­шим детям. Когда в поли­ции поин­те­ре­со­ва­лись, где он научился заря­жать ружье – наверно, думали, что папаша сдуру пока­зал – маль­чик про­сто­душно заявил: «Да я от теле­ви­зора научился».

А если вер­нуться к ребенку из Флинта… Когда шериф рас­ска­зал о слу­чив­шемся его отцу, кото­рый сидит в тюрьме, тот отве­тил: «Я как услы­шал – меня мороз по коже про­драл. Потому что я сразу понял: это мой парень. Потому что мой парень, – доба­вил он для уси­ле­ния эффекта, – про­сто обо­жал садист­ские фильмы»

Видите? Совсем крошка, а уже свих­нулся от наси­лия в СМИ. А свих­нулся он потому, что отец сидел и смот­рел кро­ва­вые сцены, радо­вался, хохо­тал и поте­шался над смер­тью и чело­ве­че­скими стра­да­ни­ями. Обычно в два, три, четыре года, да и в пять–шесть лет дети жутко боятся подоб­ных зре­лищ. Но если хоро­шенько поста­раться, то к шести годам можно заста­вить их полю­бить наси­лие. Вот в чем весь ужас!

Во вто­рую миро­вую войну японцы исполь­зо­вали клас­си­че­ский метод выра­ботки услов­ного рефлекса, при­учая людей полу­чать удо­воль­ствие от вида смерти и чело­ве­че­ских стра­да­ний, чтобы потом эти люди могли совер­шать чудо­вищ­ные звер­ства. Японцы дей­ство­вали по мето­дике Пав­лова: пока­зы­вали юным, еще не обстре­лян­ным сол­да­там жесто­кие казни, фак­ти­че­ски бойню китай­ских, англий­ских и аме­ри­кан­ских воен­но­плен­ных. При­чем застав­ляли не про­сто смот­реть, а сме­яться, изде­ваться, глу­миться над этими муче­ни­ками. А вече­ром япон­ским сол­да­там устра­и­вали рос­кош­ный ужин, луч­ший за мно­гие месяцы, поили саке, при­во­дили девиц. И у сол­дат, как у соба­чек Пав­лова, выра­ба­ты­вался услов­ный рефлекс: они при­уча­лись полу­чать удо­воль­ствие при виде чужих муче­ний и смерти.

Навер­ное, мно­гие чита­тели Вашего жур­нала видели фильм «Спи­сок Шиндлера». И наде­юсь, никто из них не сме­ялся во время про­смотра. А вот когда такой про­смотр устро­или для стар­ше­класс­ни­ков в при­го­роде Лос-Андже­леса, кино­по­каз при­шлось пре­рвать, потому что дети хохо­тали и поте­ша­лись над про­ис­хо­дя­щим. Сам Сти­вен Спил­берг, потря­сен­ный таким пове­де­нием, при­е­хал, чтобы перед ними высту­пить, но они и его засме­яли! Может, конечно, это только в Кали­фор­нии так реа­ги­руют. Может, они там все «с при­ве­том». Но ведь и в штате Аркан­зас, в Джон­сборо, было нечто похо­жее. Бойня про­изо­шла в сред­ней школе, а рядом, за сосед­ней две­рью, учатся стар­ше­класс­ники – стар­шие бра­тья и сестры детей, кото­рых изре­ше­тили убийцы. Так вот, по сви­де­тель­ству одной учи­тель­ницы, когда она при­шла к стар­ше­класс­ни­кам и рас­ска­зала о тра­ге­дии – а они уже слы­шали выстрелы, видели машины «ско­рой помощи» – в ответ раз­да­лись смех и радост­ные возгласы.

А девочка из школы «Чэтем» – это тоже в Литт­л­тоне, по сосед­ству со шко­лой «Колам­байн», где про­изо­шло оче­ред­ное мас­со­вое убий­ство, эти две школы враж­дуют между собой – напи­сала мне, что когда по радио объ­явили о стрельбе и о том, что есть жертвы, чэтем­ские ребята прямо-таки зашлись от вос­торга. Их радост­ные вопли были слышны на дру­гом конце кори­дора, в учительской!

Наших детей учат полу­чать удо­воль­ствие от чужой гибели, чужих муче­ний. Навер­ное, и шести­летку из Флинта уже научили. Держу пари, он тоже играл в агрес­сив­ные ком­пью­тер­ные игры!

Дж. Стейн­берг: Да, об этом сооб­ща­лось в новостях.

Д. Гросс­ман: А зна­ете, почему я не сомне­вался насчет игр? Потому что он сде­лал всего один выстрел и сразу попал в осно­ва­ние черепа. А ведь это трудно, тут тре­бу­ется боль­шая мет­кость. Но ком­пью­тер­ные игры – пре­крас­ная тре­ни­ровка. Во мно­гих из них, кстати, даются осо­бые бонусы за выстрелы в голову. Пожа­луй, лучше всего иллю­стри­рует мои слова слу­чай в Падуке. Четыр­на­дца­ти­лет­ний под­ро­сток украл у соседа писто­лет 22-го калибра. До этого он нико­гда не зани­мался стрель­бой, а, украв писто­лет, немного попа­лил из него на пару с сосед­ским маль­чи­ком за несколько дней до убий­ства. А потом при­нес ору­жие в школу и сде­лал восемь выстрелов.

Так вот, по дан­ным ФБР, для сред­не­ста­ти­сти­че­ского офи­цера поли­ции нор­маль­ным счи­та­ется, когда из пяти пуль в цель попа­дает одна. Маньяк, кото­рый про­шлым летом про­ник в дет­ский садик в Лос-Андже­лесе, сде­лал семь­де­сят выстре­лов. Пять дети­шек постра­дали. А это парень выпу­стил восемь пуль и ни разу не про­мах­нулся! Восемь пуль – восемь жертв. Из них пять попа­да­ний в голову, осталь­ные три – в верх­нюю часть туло­вища. Пора­зи­тель­ный результат!

Я обу­чал техас­ских рейн­дже­ров, кали­фор­ний­ских поли­цей­ских, пат­ру­ли­ро­вав­ших ско­рост­ные трассы. Обу­чал бата­льон «зеле­ных бере­тов». И нико­гда, нигде – ни в поли­ции, ни в армии, ни в уго­лов­ном мире – не было таких дости­же­ний! А ведь это не отстав­ной рейн­джер типа меня. Это четыр­на­дца­ти­лет­ний пар­нишка, до той поры не дер­жав­ший ору­жия в руках! Откуда у него такая неве­ро­ят­ная, бес­пре­це­дент­ная мет­кость? При­чем, как отме­чают все сви­де­тели тра­ге­дии, он стоял, как вко­пан­ный, паля прямо перед собой, не укло­ня­ясь ни вправо, ни влево. Такое впе­чат­ле­ние, что он мето­дично, одну за дру­гой, пора­жал цели, появ­ляв­ши­еся перед ним на экране. Словно играл в свою пога­ную ком­пью­тер­ную игру!

Это же неесте­ственно: выпу­стить в про­тив­ника всего одну пулю! Есте­ственно стре­лять, пока про­тив­ник не упа­дет. Любой охот­ник или воен­ный, побы­вав­ший в бою, ска­жет вам, что пока не под­стре­лишь первую цель и она не упа­дет, на дру­гую не пере­клю­ча­ешься. А чему вас учат видео­игры? Один выстрел одна жертва, а за попа­да­ние в голову еще и бонусы.

Д. Спид: У меня по ходу нашего раз­го­вора воз­ник вот какой вопрос. Вы, навер­ное, слы­шали о скан­дале, свя­зан­ном с «Поке­мо­ном». Помните? В 1997 году… Про­ци­ти­рую тогдаш­ний заго­ло­вок из «Нью-Йорк Пост»: «Япон­ское теле­ви­де­ние отме­нило пока…».

Д. Гросс­ман: Да-да, я читал об этом…

Д. Спид: Вече­ром после про­смотра мульт­фильма шесть­сот детей было достав­лено в боль­ницу с эпи­леп­ти­че­скими при­пад­ками. На сле­ду­ю­щее утро – еще сто. Тогда пред­ла­га­лись раз­ные объ­яс­не­ния слу­чив­ше­гося, но ни одно не про­яс­нило по-насто­я­щему сути. Что вы об этом скажете?

Д. Гросс­ман: На сей счет недавно были сде­ланы заяв­ле­ния, если не оши­ба­юсь, Аме­ри­кан­ской ассо­ци­а­цией меди­ков… Созда­тели мульт­фильма исполь­зо­вали мига­ние раз­но­цвет­ных кар­ти­нок на такой частоте, кото­рая может вызвать у детей при­ступ эпи­леп­сии. В этой отрасли сей­час идут актив­ные иссле­до­ва­ния, на кото­рые тра­тятся мил­ли­арды дол­ла­ров. Под­би­ра­ются частоты, цвета, ритм мель­ка­ния кад­ров – все необ­хо­ди­мое, чтобы поско­рее «под­са­дить» детей на телеиглу. На это бро­шены все уси­лия, задей­ство­ваны все дости­же­ния совре­мен­ной науки. С «Поке­мо­ном», правда, слегка пере­бор­щили и опо­зо­ри­лись. Но в мень­ших мас­шта­бах подоб­ные вещи дела­ются каж­дый день!

Нам допод­линно известно, что суще­ствует тес­ней­шая связь между при­стра­стием чело­века к теле­ви­зору и ожи­ре­нием. Об этом сооб­щали глав­ные новост­ные каналы, и никто этого пока не опро­верг. В чем тут дело? Прежде всего, чело­век ста­но­вится зави­си­мым от теле­ви­де­ния. Аддик­цию вызы­вает кли­по­вая смена кад­ров. А образы наси­лия дей­ствуют на дет­скую пси­хику как силь­ней­ший нар­ко­тик. Дети не могут от них избавить…

Теперь про ожи­ре­ние. Тут фокус не только в том, что чело­век, при­лип­ший к теле­ви­зору, ведет сидя­чий образ жизни. Самые твор­че­ские, изоб­ре­та­тель­ные, умные люди Аме­рики за огром­ные деньги убеж­дают вас и ваших детей в том, что пере­едать хорошо, под­би­рая нуж­ные частоты, нуж­ные цвета, нуж­ные экран­ные образы… Чтобы вы наку­пили побольше слад­кого. А это чре­вато уже не только рез­ким ростом ожи­ре­ния, но и ростом дет­ского диа­бета! Он тоже в зна­чи­тель­ной мере обу­слов­лен телевидением.

А вот дру­гой при­мер. Есть много дан­ных о вли­я­нии теле­ви­де­ния на раз­ви­тие ано­рек­сии и були­мии. Напри­мер, на Самоа и в дру­гих таких же «рай­ских угол­ках» никто не слы­хал о таких пси­хи­че­ских забо­ле­ва­ниях, пока туда не при­шло запад­ное теле­ви­де­ние, а с ним – иска­жен­ный, извра­щен­ный Аме­ри­кой эта­лон жен­ской кра­соты. А как только при­шло – тут же появи­лись девочки, кото­рые в бук­валь­ном смысле слова морили себя голо­дом, пыта­ясь соот­вет­ство­вать аме­ри­кан­скому стандарту.

Ано­рек­сия, були­мия, ожи­ре­ние – таких мас­со­вых про­блем в дет­ско- под­рост­ко­вой среде раньше не суще­ство­вало! Это новые фак­торы нашей жизни.

А есть и совсем еще неизу­чен­ное забо­ле­ва­ние – син­дром гипе­р­ак­тив­но­сти с дефи­ци­том вни­ма­ния. Однако даже те дан­ные, что уже име­ются, сви­де­тель­ствуют о мощ­ном вли­я­нии теле­ви­де­ния на раз­ви­тие у детей этой болезни. Пред­ставьте себе ребенка, кото­рый и так-то плохо умеет фик­си­ро­вать вни­ма­ние. А тут еще теле­ви­зор… Их мозги заби­ва­ются мель­ка­ю­щими кли­по­выми обра­зами. А когда в пять-шесть лет детей отдают в школу и учи­тель начи­нает свои объ­яс­не­ния, то ока­зы­ва­ется, что дети с тру­дом вос­при­ни­мают раз­ме­рен­ную уст­ную речь, потому что при­выкли к быст­рой смене кад­ров. Им хочется нажать на пульт, пере­клю­чить канал… Все, они уже необучаемы.

Потом мы начи­наем пич­кать их таб­лет­ками. Сперва сами усу­губ­ляем их состо­я­ние, плюем на реко­мен­да­ции Аме­ри­кан­ской ака­де­мии педи­ат­ров, Ассо­ци­а­ции меди­ков и про­чих ком­пе­тент­ных орга­ни­за­ций, кото­рые пре­ду­пре­ждали нас: «Не делайте этого!» А когда дети «сле­тают с кату­шек», под­са­жи­ваем их на таб­летки! Вот и полу­ча­ется кошмар.

Говоря о «Поке­мо­нах», мы не ска­зали самого глав­ного. Да, теле­ви­зи­он­щики уси­ленно мани­пу­ли­руют дет­ским созна­нием, спе­ци­ально так под­би­рая образы, цвета и частоту смены кад­ров, чтобы пре­вра­тить теле­ви­де­ние в силь­ней­ший пси­хо­ак­тив­ный фак­тор, вызы­ва­ю­щий раз­ви­тие у детей зави­си­мо­сти. Но я хочу особо под­черк­нуть то, что в основе этой зави­си­мо­сти лежит наси­лие. Детей пич­кают жесто­ко­стью, а жесто­кость, как и нико­тин, вызы­вает при­вы­ка­ние. И как у нико­тина, у нее есть побоч­ные эффекты. Это страхи, повы­шен­ная агрес­сив­ность и, как след­ствие, особо тяж­кие преступления.

Д. Спид: Похоже, вы не под­да­лись на про­па­ганду «Ини­ци­а­тивы про­тив наси­лия», акти­ви­сты кото­рой уве­ряют, что есть дети с врож­ден­ной жесто­ко­стью. И что если их вовремя выявить, тогда будет легко нахо­дить пре­ступ­ни­ков. В Вир­джи­нии даже начали стро­ить тюрьмы «на вырост», зара­нее уве­ли­чи­вая число камер в рас­чете на буду­щий при­рост чис­лен­но­сти пре­ступ­ни­ков из этой кате­го­рии населения.

Д. Гросс­ман: Я скажу так: может быть, какой-то кро­шеч­ный про­цент насе­ле­ния дей­стви­тельно пред­рас­по­ло­жен к жесто­ко­сти. Я этого не утвер­ждаю, а про­сто делаю допу­ще­ние. Но тогда этот про­цент не дол­жен меняться с тече­нием вре­мени, из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Ведь врож­ден­ные осо­бен­но­сти – это некий стан­дарт, нечто ста­биль­ное, нор­маль­ное. Как любые гене­ти­че­ские откло­не­ния. Но когда вы видите взрыв наси­лия, имеет смысл пред­по­ло­жить, что появился новый фак­тор, вли­я­ю­щий на есте­ствен­ный ход вещей. И спро­сить себя: «Что это за фак­тор? Какая пере­мен­ная изме­нила константу?»

Пой­мите одну про­стую вещь: в раз­го­воре о тяж­ких пре­ступ­ле­ниях сей­час бес­смыс­ленно опи­раться на ста­ти­стику смерт­но­сти. Совре­мен­ные меди­цин­ские тех­но­ло­гии поз­во­ляют с каж­дым годом спа­сать все больше людей. Рана, от кото­рой во вто­рую миро­вую войну уми­рало девять чело­век из десяти, во вьет­нам­скую кам­па­нию уже не счи­та­лась смер­тель­ной. Уже тогда девять чело­век из десяти, полу­чив­ших подоб­ные ране­ния, оста­ва­лись живы. Если бы мы жили, как в 30‑е годы про­шлого века, когда пени­цил­лин, авто­мо­били, теле­фон были доступны далеко не всем, смерт­ность от пре­ступ­ле­ний была бы в десять раз выше, чем сей­час. Лучше ана­ли­зи­ро­вать ста­ти­стику попы­ток убий­ства. В этом плане, с поправ­кой на при­рост насе­ле­ния, уро­вень тяж­ких пре­ступ­ле­ний в сере­дине 1990‑х воз­рос по срав­не­нию с сере­ди­ной 1950‑х в семь раз. В послед­ние пару лет он чуть сни­зился – в основ­ном, за счет пяти­крат­ного уве­ли­че­ния тюрем­ных сро­ков и успе­хов в эко­но­мике – но все равно мы в шесть раз чаще пыта­емся убить друг друга, чем в 1957 году. И не только мы. В Канаде, по срав­не­нию с 1964 годом, число попы­ток убий­ства воз­росло в пять раз, а поку­ше­ний на убий­ство (у нас такой клас­си­фи­ка­ции нет) – в семь. По дан­ным Интер­пола, за послед­ние 15 лет число тяж­ких пре­ступ­ле­ний в Нор­ве­гии и Гре­ции уве­ли­чи­лось почти в пять раз, в Австра­лии и Новой Зелан­дии – почти в четыре. В Шве­ции по той же кате­го­рии пре­ступ­ле­ний рост трех­крат­ный, а в семи дру­гих евро­пей­ских стра­нах – двукратный.

При­чем в таких стра­нах, как Нор­ве­гия, Шве­ция и Дания, уро­вень тяж­ких пре­ступ­ле­ний сохра­нялся неиз­мен­ным почти тысячу лет! Такого, чтобы тяж­кие пре­ступ­ле­ния выросли в два, а то и в пять раз всего за 15 лет, вообще не наблю­да­лось! Это небы­ва­лый слу­чай. Так что обя­за­тельно нужно спро­сить себя, что за новый ингре­ди­ент появился в ста­ром «ком­поте». И понять, что этот ингре­ди­ент мы доба­вили сами. Мы рас­тим убийц, рас­тим социопатов.

В Япо­нии за один 1997 год уро­вень под­рост­ко­вой пре­ступ­но­сти вырос на 30 %. В Индии за 15 лет коли­че­ство убийств на душу насе­ле­ния удво­и­лось. Удво­и­лось всего за 15 лет! Только пред­ставьте себе, что это зна­чит для такой мно­го­на­се­лен­ной страны! В чем дело? А в том, что неза­долго до этого в каж­дой индий­ской деревне появился теле­ви­зор, и жители стали вече­рами соби­раться, смот­реть бое­вики и про­чую аме­ри­кан­скую дрянь. Та же самая исто­рия про­изо­шла в Бра­зи­лии и Мек­сике. Там тоже взрыв пре­ступ­но­сти. Они везут к нам обыч­ные нар­ко­тики, а мы к ним – элек­трон­ные. И еще неиз­вестно, какие нар­ко­тор­говцы гаже. Когда пре­зи­дента аме­ри­кан­ского теле­ка­нала CBS спро­сили после бойни в Литт­л­тоне, при­частны ли к слу­чив­ше­муся сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции, он отве­тил: «Если кто-то думает, что масс-медиа тут ни при чем, то он пол­ный идиот».

Стало быть, они знают! Знают, что делают – и все равно про­дол­жают тор­го­вать, как нар­ко­ба­роны, смер­тью, ужа­сом, деструк­тив­ными иде­ями. Кучка людей на этом обо­га­ща­ется, а вся наша циви­ли­за­ция ока­зы­ва­ется под угроз…

Д. Спид: Вы много ездите по стране. Ска­жите, у нас мно­гие готовы бороться с видео­им­пе­рией? Я имею в виду, легаль­ными методами.

Д. Гросс­ман: Если гово­рить об агрес­сив­ных видео­иг­рах, то мно­гие аме­ри­канцы про­тив их при­ме­не­ния даже в поли­ции и в армии. А уж по поводу детей вообще не может быть раз­но­мыс­лия: детям они не нужны. Теперь о том, как нам сле­дует дей­ство­вать. Во-пер­вых, мы должны людей про­све­щать. Во-вто­рых, совер­шен­ство­вать зако­но­да­тель­ство. Я все­гда говорю: «Когда захо­дит речь о защите детей, даже самые либе­раль­ные из нас пони­мают, что необ­хо­димы законы». Нужны законы, запре­ща­ю­щие детям иметь ору­жие? Конечно, нужны. Нужны законы, запре­ща­ю­щие про­да­вать детям табак, спирт­ное, пор­но­гра­фию? Да, конечно. С этим никто не спо­рит. Теперь ска­жите: в реаль­но­сти дети при жела­нии могут раз­до­быть у нас пор­но­гра­фию, сига­реты или алко­голь? Без­условно, могут. Но зна­чит ли это, что законы бес­по­лезны? Нет, не зна­чит. Законы нужны, но это лишь часть реше­ния проблемы.

Нам необ­хо­димо усо­вер­шен­ство­вать систему гра­да­ций, раз­ра­бо­тан­ную инду­стрией видео­игр. А то полу­ча­ется, что пор­но­дельцы согласны с запре­том про­да­вать пор­но­гра­фию детям, про­из­во­ди­тели сига­рет, спирт­ного, ору­жия тоже не оспа­ри­вают такие запреты в отно­ше­нии детей, и только про­из­во­ди­тели агрес­сив­ной видео­про­дук­ции не согласны. Они гово­рят: «Мы про­даем игры, потому что люди их поку­пают. Этого добра так много, потому что аме­ри­кан­цам оно нужно. Мы про­сто под­чи­ня­емся зако­нам рынка».

Но на самом деле это вовсе не законы рынка, а логика нар­ко­тор­гов­цев и суте­не­ров. Хотя даже нар­ко­тор­говцы и суте­неры обычно не лезут к малень­ким детям.

Кроме того, за медиа-наси­лие надо штра­фо­вать. Да, по кон­сти­ту­ции мы имеем право пить спирт­ное. У нас есть спе­ци­аль­ная поправка, отме­нив­шая «сухой закон». И право на ноше­ние ору­жия у нас есть. Но никто не гово­рит, что наши кон­сти­ту­ци­он­ные сво­боды в обла­сти ноше­ния ору­жия или потреб­ле­ния алко­голя рас­про­стра­ня­ются на детей. Права про­да­вать детям спирт­ное или револь­веры у нас нет. Нам совер­шенно необ­хо­димо отре­гу­ли­ро­вать систему штра­фов и в обла­сти видео­игр, иначе нас ждет куча проблем.

И тре­тья мера, помимо про­све­ще­ния и зако­но­да­тель­ства, это судеб­ные иски. После убий­ства в Падуке феде­раль­ное пра­ви­тель­ство предъ­явило про­из­во­ди­те­лям ком­пью­тер­ных игр иск на 130 млн. дол­ла­ров. И судеб­ный про­цесс раз­ви­ва­ется вполне успешно.

Сей­час такого рода тяжбы зате­ва­ются по всей Аме­рике. У нас самые надеж­ные авто­мо­били, самые надеж­ные само­леты, самые без­опас­ные в мире игрушки, потому что, если нам начи­нают сбы­вать нека­че­ствен­ный товар, мы вчи­няем фир­мам судеб­ные иски. Поэтому мы про­сто обя­заны воз­дей­ство­вать на про­из­во­ди­те­лей игр и доне­сти эту мысль до рядо­вых американцев.

Пере­вод Татьяны Шишовой

Источ­ник: http://www.pravoslavie.ru/

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки