Неожиданный “Робинзон Крузо”

Неожиданный “Робинзон Крузо”

(3 голоса5.0 из 5)

Зна­ете ли вы исто­рию зло­клю­че­ний моряка Робин­зона Крузо? Вам кажется, что это смеш­ной вопрос? Позна­комь­тесь с пере­да­чей кан­ди­дата фило­со­фии Марины Михай­ло­вой из цикла «Бог и чело­век в миро­вой лите­ра­туре», транс­ли­ро­вав­шейся на радио “Град Пет­ров” – и Вы откро­ете для себя совер­шенно новую книгу.

Часть 1.

Гос­подь нис­хо­дит к чело­веку, опус­ка­ется в мир, для того, чтобы мы могли под­няться к Нему. Худож­ник в чем-то сле­дует этому пути Сына Божия, потому что правду, кра­соту, кото­рую он нахо­дит на духов­ных высо­тах, он делает даром, дарит ее всем нам.

Мы с Вами про­дол­жаем наш раз­го­вор о миро­вой лите­ра­туре, и на время мы оста­вим в сто­роне ита­льян­ский ренес­санс и твор­че­ство Данте и пого­во­рим о совсем дру­гом авторе и о дру­гом пери­оде. Речь идет о зна­ме­ни­том романе Дани­эля Дефо «Робин­зон Крузо». Такое пере­ме­ще­ние во вре­мени и в про­стран­стве будет свя­зано с тем, что на радио «Град Пет­ров» завер­ши­лась работа над цик­лом лите­ра­тур­ных пере­дач по роману «Робин­зон Крузо» и мне хоте­лось бы пред­ва­рить эти заме­ча­тель­ные про­граммы, пре­красно про­чи­тан­ные Алек­сеем Вес­не­ром главы романа, несколь­кими всту­пи­тель­ными сло­вами о вре­мени, когда была напи­сана эта книга, о ее авторе и об исто­рии созда­ния самого романа. Мы с вами ока­зы­ва­емся в XVIII веке. Известно, что это эпоха Про­све­ще­ния. XVIII век вошел в миро­вую исто­рию как век рево­лю­ций. Начи­ная от бур­жу­аз­ной рево­лю­ции в Англии в 1688–1689 гг и до Вели­кой Фран­цуз­ской рево­лю­ции 1789 г, целое сто­ле­тие в жизни Европы отме­чено мощ­ными соци­аль­ными потря­се­ни­ями. Про­ис­хо­дят очень важ­ные про­цессы в обще­стве, и, если гово­рить об этом язы­ком ста­рых учеб­ни­ков исто­рии, про­ис­хо­дит кри­зис фео­да­лизма. Завер­ша­ется длин­ный исто­ри­че­ский период, кото­рый при­нято обо­зна­чать как Сред­ние века, и начи­на­ется совсем дру­гая эпоха. Меня­ется весь уклад чело­ве­че­ской жизни, новые про­стран­ства вхо­дят в кру­го­зор евро­пей­ского чело­века, начи­на­ется осво­бож­де­ние коло­ний. В XVIII веке про­ис­хо­дит Аме­ри­кан­ская война за неза­ви­си­мость, и это озна­чает, что эти новые земли, новые тер­ри­то­рии, когда-то раньше осво­ен­ные евро­пей­цами, теперь ста­но­вятся само­сто­я­тель­ными еди­ни­цами на арене миро­вой исто­рии. Полу­ча­ется, что в мире про­ис­хо­дят какие-то очень серьез­ные про­цессы. И лите­ра­тура, будучи про­дук­том чело­ве­че­ского духа, несет на себе их отпе­ча­ток, явля­ется опи­са­нием этих слож­ных и инте­рес­ных исто­ри­че­ских про­цес­сов. И, прежде всего, если гово­рить о том, как меня­ется жизнь людей, мы должны вспом­нить о том, что рас­тет роль тре­тьего сосло­вия, той самой буржуазии.

Соб­ственно говоря, семена, кото­рые сей­час цве­тут, были посе­яны тогда. Это бур­жу­аз­ное, капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, обще­ство потреб­ле­ния скла­ды­ва­лось именно в XVIII веке. Бур­жу­а­зия ста­но­вится веду­щим клас­сом, не хоте­лось мне это слово про­из­но­сить, так как оно запят­нано в нашем созна­нии клас­со­вой борь­бой, но, тем не менее, веду­щей силой в обще­стве ста­но­вится бур­жу­а­зия. В моде, в связи с этим, мате­ри­а­лизм, потому что само­со­зна­нию этого бур­жуа, кото­рый своим тру­дом дви­га­ется по соци­аль­ной лест­нице, очень соот­вет­ствует вера в то, что все в мире опре­де­ля­ется какими-то про­стыми при­род­ными зако­нами, все позна­ва­емо, все под­властно чело­ве­че­ской воле. Именно в XVIII веке скла­ды­ва­ется мифо­ло­гия про­гресса, кото­рую до сих пор очень мно­гие не могут изжить, хотя уже давно насту­пил пост­мо­дер­низм. Вера в про­гресс, вера в то, что про­ис­хо­дит дви­же­ние от тем­ных Сред­них веков к свет­лому буду­щему, что про­гресс этот свя­зан с нау­кой и тех­ни­кой – это глу­бо­чай­ший сте­рео­тип совре­мен­ного созна­ния, что чего уче­ные не знают, они скоро узнают, чего не открыли, откроют, всему научатся, и насту­пит рай на земле. Но на самом деле этот позд­ней­ший миф, вера в про­гресс, появ­ля­ется в XVIII сто­ле­тии. XVIII век – это время иллю­зий, если угодно, такого антро­по­ло­ги­че­ского опти­мизма, не слу­чайно мы назы­ваем его веком Про­све­ще­ния. На что пре­тен­дует куль­тура того вре­мени? Было темно – будет светло, мы при­не­сем про­све­ще­ние, дадим людям осо­бое состо­я­ние разума, кото­рое поз­во­лит изме­нить их жизнь.

И вот эта эпоха вели­ких иллю­зий и опти­мизма имеет самое непо­сред­ствен­ное, самое пря­мое отно­ше­ние к роману Дани­эля Дефо, хотя, конечно, содер­жа­ние книги этим не исчер­пы­ва­ется. Надо ска­зать, что это роман – это заме­ча­тель­ное тво­ре­ние хри­сти­ан­ской лите­ра­туры. Мне хоте­лось бы это под­черк­нуть, потому что по отно­ше­нию к таким извест­ным кни­гам очень часто у нас воз­ни­кает иллю­зия того, что мы это знаем. Нам гово­рят: «Гул­ли­вер», мы гово­рим: «Да-да, там еще лили­путы были». Но на самом деле исто­рия при­клю­че­ний Гул­ли­вера состоит из четы­рех частей, и там не только про Гул­ли­вера в стране лили­пу­тов и вели­ка­нов, но еще много чего инте­рес­ного. То же самое и с рома­ном Дани­эля Дефо, мы все читали «Робин­зона» когда-то в дет­стве, и нам кажется, что мы эту книжку пре­красно знаем, но это не так. Я хочу поде­литься с вами своим опы­том, когда уже взрос­лым чело­ве­ком, готовя курс зару­беж­ной лите­ра­туры для своих сту­ден­тов в уни­вер­си­тете, я ста­ра­тельно пере­чи­ты­вала миро­вую клас­сику, для меня вдруг откры­лось, что роман Дефо – это вовсе не роман о при­клю­че­ниях, а роман о духов­ном ста­нов­ле­нии чело­века. Эта книга о том, как про­ис­хо­дит встреча чело­века, ока­зав­ше­гося в мол­ча­нии, в тишине, в пол­ном, абсо­лют­ном уеди­не­нии, с Гос­по­дом Богом, его Твор­цом и Созда­те­лем. Это глав­ный сюжет «Робин­зона Крузо», смею вас уве­рить, это сюжет, кото­рый скрыт от созна­ния малень­кого ребенка, даже если он читает текст в пол­ном вари­анте (ведь суще­ствует масса вари­ан­тов пере­сказа клас­сики для детей, где мно­гие сюжет­ные линии отсут­ствуют). Мы, будучи малень­кими детьми, про­сто не обла­дали доста­точно раз­ви­тым ана­ли­ти­че­ским мыш­ле­нием и жиз­нен­ным опы­том. Так вот, хри­сти­ан­ская тема в романе зву­чит очень отчет­ливо и явля­ется в нем одной из цен­траль­ных тем. Это тоже свя­зано с осо­бен­но­стями вре­мени, потому что не только вера в исто­ри­че­ский про­гресс, но и ате­изм как фило­соф­ская мода, кото­рый потом «идет гулять на улицу» и охва­ты­вает широ­чай­шие слои насе­ле­ния Европы, появ­ля­ется именно тогда. Ате­изм – это дости­же­ние, если можно так ска­зать, XVIII века. Отно­ше­ние к рели­гии тогда было очень раз­но­об­раз­ным. Во-пер­вых, были деи­сты – это фило­софы, кото­рые при­дер­жи­ва­лись такой точки зре­ния, что Бог создал мир, а потом отстра­нился от него, сей­час Он живет какой-то Своей сокро­вен­ной жиз­нью и вряд ли даже наблю­дает со сто­роны за тем, что про­ис­хо­дит у нас на земле, то есть деизм раз­ру­шает акту­аль­ную тес­ную связь Бога и чело­века, кото­рой жило сред­не­ве­ко­вье. Дальше появ­ля­ются ате­и­сты в чистом виде, такие как фран­цуз­ские энцик­ло­пе­ди­сты Дидро, Воль­тер. Появ­ля­ется так назы­ва­е­мая «есте­ствен­ная рели­гия», кото­рой при­дер­жи­вался Жан Жак Руссо, он пытался выве­сти все и нрав­ствен­ные и онто­ло­ги­че­ские истины про­сто из есте­ствен­ного, нату­раль­ного раз­ви­тия самого чело­века. Очень сомни­тель­ная тео­рия, надо ска­зать, хотя была неве­ро­ятно мод­ной, и даже в ХХ веке были после­до­ва­тели Руссо, и мне одна­жды при­хо­ди­лось слы­шать испо­ведь жен­щины, кото­рая гово­рила о том, что ее роди­тели были боль­шими почи­та­те­лями Руссо и пыта­лись ее вос­пи­ты­вать в дет­стве в соот­вет­ствии с теми прин­ци­пами, кото­рые Руссо раз­ра­ба­ты­вал. И она гово­рит: «Поэтому я его тер­петь не могу, дол­гое время не могла его читать». В любом слу­чае мы видим какую-то уста­лость евро­пей­ского разума от того высо­кого напря­же­ния ума и воли, кото­рого тре­бует рели­гия. Начи­на­ется поиск лег­ких путей. Как гово­рил о. Алек­сандр Шме­ман по дру­гому поводу, но эти слова здесь при­ме­нимы: «Идет игра на понижение».

Мы хотим попроще, поспо­кой­нее, чтобы не нужно было жить в пре­дель­ном напря­же­нии всех своих сил и воз­мож­но­стей, а это ста­но­вится воз­мож­ным в том слу­чае, если Бога нет или Он есть, но как-то отдельно от чело­ве­че­ства суще­ствует и никак с чело­ве­че­ством не сооб­ща­ется. Мне кажется, что появ­ле­ние всех этих раз­но­об­раз­ных тече­ний, кото­рые реду­ци­руют рели­гию в луч­шем слу­чае к набору нехит­рых нрав­ствен­ных пра­вил, свя­зано именно с тем, что осла­бе­вает чело­век в XVIII веке, он устает от духов­ной жизни. А та энер­гия, кото­рая осво­бож­да­ется в нем, вкла­ды­ва­ется в нара­щи­ва­ние капи­тала, потому что фор­ми­ро­ва­ние пер­во­на­чаль­ного капи­тала во всех евро­пей­ских стра­нах про­ис­хо­дит именно в XVIII веке. Все это имеет отно­ше­ние к роману, о кото­ром мы с вами гово­рим. Дани­эль Дефо отве­чает на вопросы сво­его вре­мени, и ино­гда его ответ зву­чит как вызов. Что каса­ется фило­со­фии того вре­мени, очень зна­ме­ни­тым фило­со­фом в XVIII сто­ле­тии был Джон Локк, кото­рый напи­сал книгу под назва­нием «Опыт о чело­ве­че­ском разу­ме­нии». Это сочи­не­ние появи­лось в 1690 г, то есть в конце XVII века, но широ­кую извест­ность фило­со­фия Локка при­об­ре­тает именно в XVIII веке, и его идеи ока­зы­ва­ются весьма созвучны евро­пей­скому про­све­ще­нию. Локк гово­рит, что душа чело­века – это некая чистая доска, tabula rasa (лат.), где опыт пишет свои пись­мена, и источ­ни­ком зна­ния для любого чело­века явля­ются его чув­ства, разум пита­ется нашим опы­том. Это важ­ный момент, может быть мы когда-то невни­ма­тельно зани­ма­лись исто­рией и фило­со­фией и можем его не чув­ство­вать, начи­на­ется, можно ска­зать, упа­док высо­кого евро­пей­ского раци­о­на­лизма. Если Декарт гово­рил: «Я мыслю, сле­до­ва­тельно, я суще­ствую», и он гово­рил о неких врож­ден­ных идеях, что все основ­ное содер­жа­ние созна­ния есть в нем от начала, и оно раз­вер­ты­ва­ется по мере про­жи­ва­ния жизни, чело­век нико­гда не явля­ется пустым сосу­дом или чистым листом бумаги, то Локк гово­рит, что чело­век рож­да­ется на свет, как чистая доска, как белый лист, и только опыт запол­няет это про­стран­ство какими-то пись­ме­нами. Отсюда выте­кает очень важ­ная для всей идео­ло­гии про­све­ще­ния идея: вли­я­ние среды на чело­века ста­но­вится главенствующим.

Очень мно­гие писа­тели XVIII сто­ле­тия зани­ма­ются тем, что про­во­дят такое худо­же­ствен­ное иссле­до­ва­ние: вот есть чело­век, к нему при­ла­га­ются некие собы­тия, и что с ним тогда про­ис­хо­дит. То есть чело­век мыс­лится как про­дукт среды. Отсюда еще один вывод о том, что надо испра­вить среду, надо сде­лать так, чтобы в этом мире все стро­и­лось по зако­нам разума, добра и кра­соты, тогда и чело­век ста­нет пре­крас­ным. На пер­вый взгляд, эта идея заме­ча­тельна, но если мы немного заду­ма­емся об этом, то уви­дим ее недо­статки. Глав­ный из них, кото­рый мы можем наблю­дать вокруг себя в насто­я­щее время, в начале XXI века, что такая идео­ло­гия вле­чет чело­века к без­дей­ствию и само­оправ­да­нию. Дей­стви­тельно, мы все время гово­рим: этот мир такой, а что мы можем сде­лать, разве мы можем что-то изме­нить, мы про­стые люди, не нами заве­дено, не нам и пре­кра­щать какие-то неудо­вле­тво­ри­тель­ные прак­тики. И воз­ни­кает какое-то ощу­ще­ние, что среда давит, среда фор­ми­рует и строит, а мы тут как будто и ни при чем. Но это не так, потому что, начи­ная с Ари­сто­теля, кото­рого, кстати, очень любил Данте Али­гьери, суще­ствует такой нрав­ствен­ный прин­цип: не важно, в какое время ты живешь, важно про­жить свою жизнь на пре­деле воз­мож­но­стей, сде­лать все, что ты мог сде­лать в это время, в этой стране, рас­крыть себя до пре­дела, до конца. Данте гово­рит, что чело­век рас­кры­ва­ется, как роза, и исто­чает свой аро­мат. Это цве­те­ние чело­ве­че­ской души, дея­тель­ной, доб­ро­де­тель­ной, направ­лен­ной в мир с сози­да­тель­ной энер­гией – вот что явля­ется иде­а­лом и в антич­но­сти, и в эпоху позд­него сред­не­ве­ко­вья и ран­него ренес­санса. Конечно, в этом смысле XVIII век «играет на пони­же­ние». Он создает такие усло­вия, кото­рые поз­во­ляют чело­веку оправ­ды­вать себя в любых жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах. Наш роман о Робин­зоне одно­вре­менно и под­твер­ждает это пред­став­ле­ние о том, что чело­век есть про­дукт опыта, и опро­вер­гает его. С одной сто­роны, метод Робин­зона – это луч­ший вос­пи­та­тель­ный метод. Предо­ставь чело­века самому себе, и тогда он будет вынуж­ден суро­выми жиз­нен­ными обсто­я­тель­ствами про­явить все то луч­шее, что в нем есть. Но с дру­гой сто­роны, Дани­эль Дефо в своем романе посто­янно пока­зы­вает нам очень тонко, спо­койно и нена­вяз­чиво, что чело­век не оди­нок в этом мире, что его судьба управ­ля­ется Гос­по­дом Богом, Кото­рый дает ему всю пол­ноту воз­мож­но­стей, в самом чело­веке нахо­дя­щихся. Об этом мы пого­во­рим после того, как вы про­слу­ша­ете главы романа, мы побе­се­дуем о его мно­го­пла­но­вом и слож­ном содержании.

Что еще можно упо­мя­нуть, говоря об исто­ри­че­ском и куль­тур­ном пла­сте, в кото­рый вхо­дит роман Д.Дефо? В это время воз­ни­кает потреб­ность в созда­нии «идео­ло­гии белого чело­века», идео­ло­гии англи­ча­нина, кото­рый нахо­дится среди дика­рей. Как себя дол­жен вести хри­сти­а­нин в вар­вар­ской стране? На это тоже отве­чает Дефо, и надо ска­зать, что именно Англия глу­боко раз­мыш­ляла над этим вопро­сом: какова мис­сия чело­века, при­над­ле­жа­щего к евро­пей­ской хри­сти­ан­ской куль­туре, по отно­ше­нию к наро­дам, нахо­дя­щимся на дикар­ской сту­пени раз­ви­тия? В то время все эти экзо­ти­че­ские куль­туры еще не пони­ма­лись как дру­гие куль­туры по отно­ше­нию к той, в кото­рой мы живем, а пони­ма­лись именно как пер­во­быт­ная дикость, как арха­ика, кото­рая под­ле­жит пре­одо­ле­нию. И дика­рей тоже надо было про­све­щать, вот она – эпоха про­све­ще­ния. Воз­ни­кает инте­рес­ное сопо­став­ле­ние исто­ри­че­ского чело­века, евро­пейца, и есте­ствен­ного чело­века, дикаря. Эту линию мно­гие авторы XVIII сто­ле­тия раз­ви­вали в своих сочи­не­ниях, и Дефо не остался в сто­роне. Один из важ­ней­ших пово­ро­тов сюжета романа заклю­ча­ется как раз в том, что Робин­зон встре­чает Пят­ницу. Про­ис­хо­дит эта встреча исто­ри­че­ского и есте­ствен­ного чело­века. И как они начи­нают стро­ить свои отно­ше­ния, это очень инте­рес­ная исто­рия. Именно в XVIII сто­ле­тии скла­ды­ва­ется пред­став­ле­ние о том, что искус­ство при­звано вос­пи­ты­вать, и Дефо тоже вно­сит сюда свой вклад. В его рома­нах, все­гда инте­рес­ных, с аван­тюр­ными при­клю­че­ни­ями, нети­пич­ными мар­ги­наль­ными геро­ями, со мно­же­ством собы­тий, мы най­дем стрем­ле­ние вос­пи­ты­вать, раз­вле­кая, также, как и в боль­шин­стве рома­нов его совре­мен­ни­ков. Лите­ра­тура уже не явля­ется про­сто укра­ше­нием, пре­крас­ной фигу­рой речи, сла­дост­ным экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­нием со сти­лем, нет, она должна рабо­тать на обще­ствен­ные потреб­но­сти. Конечно, это тоже образ мысли бур­жу­а­зии: все должно иметь смысл, все должно быть прак­тич­ным, зачем-то появ­ля­ется любая вещь, любое постро­е­ние и любая куль­тур­ная форма. И лите­ра­тура имеет свое оправ­да­ние в том, что это сред­ство вос­пи­та­ния нра­вов. Надо ска­зать, что именно в XVIII веке, при всем раз­но­об­ра­зии лите­ра­тур­ных направ­ле­ний, кото­рые тогда суще­ство­вали (а их было много: и клас­си­цизм, и реа­лизм, и сен­ти­мен­та­лизм выстра­и­ва­ется, осо­бенно в англий­ской лите­ра­туре, Лоренс Стерн пишет свои пре­крас­ные про­из­ве­де­ния, и лите­ра­тура рококо, раз­брос очень боль­шой), веду­щим жаром ста­но­вится роман, потому что роман сораз­ме­рен новому пред­став­ле­нию о сво­бод­ном чело­веке, кото­рый выстра­и­вает свою судьбу, нахо­дясь под мно­го­слож­ным воз­дей­ствием окру­жа­ю­щей его среды. Роман – это худо­же­ствен­ная форма, наи­бо­лее при­спо­соб­лен­ная к тому, чтобы пока­зать, как соот­но­сится чело­век и эпоха, чело­век и то обще­ство, в кото­ром он живет.

Часть 2.

Мы с вами про­дол­жаем раз­го­вор о романе Дани­еля Дефо «Робин­зон Крузо».  В про­шлый раз мы пого­во­рили немного о том, что такое XVIII век, каким он видится нам сего­дня, когда про­шло уже доста­точно много вре­мени, о том, что веду­щим лите­ра­тур­ным жан­ром в XVIII сто­ле­тии ста­но­вится роман. Потому что именно роман дает воз­мож­ность выра­зить, опи­сать мно­го­слож­ные и очень раз­но­об­раз­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния чело­века с его исто­ри­че­ской эпо­хой и с тем обще­ством, в кото­ром он нахо­дится. Неко­то­рые иссле­до­ва­тели счи­тают, что именно Д.Дефо был созда­те­лем ново­ев­ро­пей­ского романа, в кото­ром исто­рия жизни и при­клю­че­ний героя зани­мает цен­траль­ное место. Д.Дефо родился в 1661 году и умер в 1731 году, это чело­век рубежа веков, боль­шую часть своей жизни он про­жил в XVII сто­ле­тии, но глав­ная его книга «Робин­зон Крузо» появ­ля­ется в XVIII веке. Отец Д.Дефо был лон­дон­ский тор­го­вец, звали его Джеймс Фо, был он дис­си­ден­том, пури­та­ни­ном, чело­ве­ком стро­гих и опре­де­лен­ных рели­ги­оз­ных взгля­дов. Джеймс Фо отдал сво­его сына Дани­еля в Ака­де­мию Мор­тона, талант­ли­вого про­те­стант­ского педа­гога. Он меч­тал, чтобы его сын стал свя­щен­ни­ком. Этого не про­изо­шло, хотя, как мы уви­дим из романа, рели­ги­оз­ное обра­зо­ва­ние и вос­пи­та­ние не про­шло для Дефо впу­стую, он пре­красно знает Свя­щен­ное Писа­ние, и весь его роман о Робин­зоне полон самых раз­но­об­раз­ных аллю­зий к Вет­хому и Новому Завету. Д.Дефо был веру­ю­щим чело­ве­ком, насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном в тече­ние всей своей жизни, однако, что каса­ется про­фес­сии, он пред­по­чел тор­говлю, что было вполне в духе вре­мени. Нарож­да­ю­щийся капи­та­лизм, аван­тю­рист­ская сти­хия пред­при­ни­ма­тель­ства, накоп­ле­ние пер­во­на­чаль­ного капи­тала захва­тили его, и Дефо пус­кался в раз­но­об­раз­ные пред­при­я­тия. Потом он ска­зал об этом в одном из своих стихотворений:

Судеб измен­чи­вых таких
Никто не испытал,
Три­на­дцать раз я был богат
И снова беден стал.

Видимо, его глав­ный дар был вовсе не в сфере тор­говли, и когда он пус­кался на эту сомни­тель­ную стезю, ника­ких боль­ших успе­хов не доби­вался. Во вся­ком слу­чае, любые успехи его были очень недол­го­вре­менны. И вот Дефо совсем моло­дым чело­ве­ком в 1685 году увле­ка­ется поли­ти­кой. Мы видим, как дух вре­мени в нем дей­ствует: и край­ние рели­ги­оз­ные про­яв­ле­ния, и тор­говля, пред­при­ни­ма­тель­ство, и поли­ти­че­ские инте­ресы, все, что было инте­рес­ного в его эпоху, он испы­тал, во всем поучаст­во­вал. В 1685 году Дефо при­ни­мает уча­стие в вос­ста­нии гер­цога Мон­маута, вне­брач­ного сына Карла II Стю­арта, под­няв­шего мятеж про­тив англий­ского короля Иакова II, пра­вив­шего в то время. Мон­маут был каз­нен, осталь­ные участ­ники заго­вора были нака­заны, Дефо уда­лось скрыться. Довольно дол­гое время он нахо­дился в бегах и вел тихую, неза­мет­ную жизнь. В Англии про­ис­хо­дят поли­ти­че­ские изме­не­ния ­– в 1688 году коро­лем ста­но­вится Виль­гельм III Оран­ский, пред­ста­ви­тель дру­гой дина­стии. Дефо при­вет­ствует нового короля, поль­зу­ется его покро­ви­тель­ством, начи­нает лите­ра­тур­ную дея­тель­ность в каче­стве автора поли­ти­че­ских пам­фле­тов. Прак­ти­че­ски все зна­ме­ни­тые про­из­ве­де­ния Дефо были напи­саны им в весьма зре­лом воз­расте, уже в XVIII веке, и среди его поли­ти­че­ских пам­фле­тов, самым зна­ме­ни­тым, наверно, явля­ется сочи­не­ние под назва­нием «Крат­чай­ший спо­соб рас­пра­виться с дис­си­ден­тами». Это про­из­ве­де­ние появи­лось в 1702 году, и вокруг него воз­ник очень серьез­ный скан­дал. Этот пам­флет напи­сан от лица неко­его англи­кан­ского пас­тора, вымыш­лен­ного пер­со­нажа, рас­сказ­чика. Этот чело­век пред­ла­гает дей­ство­вать про­тив про­те­стан­тов такими же спо­со­бами, как дей­ство­вали когда-то като­лики про­тив гуге­но­тов во Франции.

Тут надо иметь в виду, что рели­ги­оз­ная ситу­а­ция в Англии в XVII–XVIII веке необык­но­венно раз­но­об­раз­ная и напря­жен­ная. Суще­ствует посто­ян­ное серьез­ное напря­же­ние, про­во­ци­ру­ю­щее время от вре­мени столк­но­ве­ния между като­ли­ками, прежде всего ирланд­цами, и Англи­кан­ской цер­ко­вью, кото­рая явля­ется офи­ци­аль­ной госу­дар­ствен­ной цер­ко­вью в Англии. Кроме того, еще есть очень слож­ные отно­ше­ния между англи­ка­нами-про­те­стан­тами и так назы­ва­е­мыми дис­си­ден­тами – пред­ста­ви­те­лями более ради­каль­ных, экс­тре­маль­ных про­те­стант­ских направ­ле­ний, кото­рые при­зы­вают бук­вально сле­до­вать Еван­ге­лию, вести стро­гую жизнь по запо­ве­дям, и гони­мых офи­ци­аль­ной, более уме­рен­ной рели­гией. Дефо пишет от лица англи­кан­ского пас­тора и в этом сочи­не­нии при­зы­вает к ради­каль­ным мерам, о том, что сколько можно объ­яс­нять, уве­ще­вать, про­по­ве­до­вать, давайте мы с дис­си­ден­тами посту­пим как когда-то в Вар­фо­ло­ме­ев­скую ночь като­лики посту­пили с гуге­но­тами – пере­ре­зали их и все: нет чело­века, нет про­блем. Это худо­же­ствен­ное пре­уве­ли­че­ние, Дефо в своем сочи­не­нии про­те­стует про­тив рели­ги­оз­ной вражды. Дей­ствуя клас­си­че­ским спо­со­бом, он дово­дит ситу­а­цию до ее логи­че­ского пре­дела, чтобы пока­зать абсурд­ность, без­нрав­ствен­ность вся­кой рели­ги­оз­ной розни. Но эффект не оправ­ды­вает ожи­да­ний автора, люди при­ни­мают это за чистую монету: дис­си­денты бегут, соби­рают свои вещи, заби­рают детей и отправ­ля­ются в даль­ние деревни, а англи­кане пишут в газеты письма в под­держку неиз­вест­ного автора. Тогда Дефо при­хо­дится писать объ­яс­не­ние к пам­флету «Крат­чай­ший спо­соб рас­пра­виться с дис­си­ден­тами», где он гово­рит, что он как раз про­тив таких кро­ва­вых мер. Тогда Пра­ви­тель­ство, усмот­рев в этом смуту и нару­ше­ние, оскорб­ле­ние обще­ствен­ной нрав­ствен­но­сти, отдает при­каз об аре­сте Дефо. Его аре­сто­вали по обви­не­нию в пре­ступ­ле­нии чрез­вы­чай­ной важности.

Кстати ска­зать, насто­я­щая его фами­лия – Фо, а Дефо – это лите­ра­тур­ный псев­до­ним. Дефо при­хо­дится снова бежать и скры­ваться, так же, как во вре­мена его бур­ной моло­до­сти. За его голову обе­щают 50 фун­тов стер­лин­гов, зна­чи­тель­ную по тем вре­ме­нам сумму, и его выдали. В начале 1703 года Дани­ель Дефо был заклю­чен в Нью-Гейт­скую тюрьму, его при­го­во­рили к денеж­ному штрафу, пожиз­нен­ному тюрем­ному заклю­че­нию и трое­крат­ному сто­я­нию у позор­ного столба. Сто­я­ние у позор­ного столба – довольно мучи­тель­ная про­це­дура: чело­век выстав­лялся в цен­тре Лон­дона, при­вя­зан­ный к позор­ному столбу, на потеху толпе, в него летели гни­лые яблоки и горь­кие слова, и это было очень тяжело. Дефо пре­красно под­го­то­вился к этому позор­ному столбу, напи­сав в тюрьме сти­хо­тво­ре­ние «Гимн позор­ному столбу». Эти стихи появи­лись в спис­ках в Лон­доне, и к июлю 1703 года, когда Дефо при­хо­дится пройти эту тяже­лую про­це­дуру, его сти­хо­тво­ре­ние знают все. Позор обра­ща­ется три­ум­фом, ему бро­сают цветы и кри­чат одоб­ри­тель­ные слова. Пра­ви­тель­ство сочло неце­ле­со­об­раз­ным не только вто­рич­ное пред­став­ле­ние Дефо у позор­ного столба, но и содер­жа­ние его под стра­жей. Вскоре его выпу­стили из тюрьмы, и на этом, к сча­стью, он успо­ко­ился и от поли­ти­че­ских аван­тюр окон­ча­тельно отказался.

Но он нахо­дит себе не менее бес­по­кой­ное заня­тие и ста­но­вится жур­на­ли­стом. Имя Дани­еля Дефо назы­вают в ряду осно­ва­те­лей совре­мен­ной жур­на­ли­стики. В тече­ние 9 лет, с 1704 года по 1713 год, Д.Дефо один (оце­ните его муже­ство!) выпус­кает газету «Обо­зре­ние дел во Фран­ции и осталь­ной Европе». В этой газете он был и жур­на­ли­стом, и редак­то­ром, и кор­рек­то­ром, и мно­же­ство раз­но­об­раз­ных обя­зан­но­стей испол­нял. Назва­ние этого пери­о­ди­че­ского изда­ния немного лука­вое и не соот­вет­ству­ю­щее истине, поскольку цен­тром вни­ма­ния Дефо явля­ется Англия. Именно об Англии, так или иначе, прямо или кос­венно идет речь в пуб­ли­ка­циях газеты, но для того, чтобы как-то смяг­чить воз­мож­ные удары, он назы­вает ее «Обо­зре­ние дел во Фран­ции и осталь­ной Европе». Это был еже­не­дель­ник, кото­рый сыг­рал свою весьма пози­тив­ную роль в поли­ти­че­ской, обще­ствен­ной и граж­дан­ской жизни Англии начала XVIII века. Кроме того, Дефо был исто­ри­ком, мы, рус­ские этого тоже не знаем, хотя кое-чем ему обя­заны, ведь в 1723 года, еще при жизни Петра Вели­кого, Д.Дефо напи­сал книгу о рус­ском импе­ра­торе «Бес­при­страст­ная исто­рия жизни и дея­ний Петра Алек­се­е­вича, нынеш­него царя Мос­ко­вии». Эта книга стала пер­вой исто­рией Петра, ее пишет англи­ча­нин и это можно понять, сама лич­ность Петра I в чем-то напо­ми­нает люби­мого героя Дефо Робин­зона: такой дея­тель­ный, актив­ный пре­об­ра­зо­ва­тель жизни.

Что можно ска­зать о соб­ственно лите­ра­тур­ном твор­че­стве Дефо? «Робин­зон Крузо» – не един­ствен­ный его роман, у него есть мно­же­ство самых раз­но­об­раз­ных про­из­ве­де­ний: и плу­тов­ские аван­тюр­ные романы («Моль Флен­дерс», «Пол­ков­ник Джек», «Рок­сана»), и мор­ские при­клю­че­ния («Исто­рия капи­тана Син­гл­тона, пирата»), и книга, напи­сан­ная в форме днев­ника «Днев­ник чум­ного года». Есть у него и мему­ар­ные романы («Мему­ары кава­лера», «Мему­ары англий­ского офи­цера, капи­тана Джона Кар­лтона»), кото­рые явля­ются такой про­бой в обла­сти исто­ри­че­ского романа. Потом эту тра­ди­цию разо­вьет и под­дер­жит Валь­тер Скотт в XIX сто­ле­тии, но Дефо уже иссле­дует воз­мож­но­сти напи­са­ния исто­ри­че­ского романа. Вся­кий раз героем Дефо ста­но­вится какой-то мар­ги­наль­ный пер­со­наж или, во вся­ком слу­чае, чело­век необык­но­вен­ной про­фес­сии, свя­зан­ной с рис­ко­ван­ными при­клю­че­ни­ями. Это либо какой-нибудь бес­при­зор­ник, либо аван­тю­ристка и кур­ти­занка, кото­рая живет и в Париже, и в Лон­доне в эпоху Людо­вика XIV. Или это рас­сказы пирата, или днев­ник наем­ного солдата.

В слу­чае «Моль Флен­дерс» это вообще неве­ро­ят­ная исто­рия, про­чту только назва­ние этой книги, и вы уви­дите, какая она слож­ная: «Радо­сти и горе­сти зна­ме­ни­той Моль Флен­дерс, кото­рая роди­лась в Нью-Гейт­ской тюрьме и в тече­ние шести десят­ков лет своей раз­но­об­раз­ной жизни, не счи­тая дет­ского воз­раста, была 12 лет содер­жан­кой, 5 раз заму­жем, из них 1 раз за своим бра­том, 12 лет воров­кой, 8 лет ссыль­ной в Вир­ги­нии, но под конец раз­бо­га­тела, стала жить честно и умерла в рас­ка­я­нии. Напи­сано по ее соб­ствен­ным замет­кам». В этом обшир­ном назва­нии романа отме­ча­ется, во-пер­вых, его как бы авто­био­гра­фи­че­ская основа: «напи­сано по ее соб­ствен­ным замет­кам», а во-вто­рых, речь идет снова о том, что чело­век – это про­дукт среды. Есте­ственно, девушка, кото­рая роди­лась в Нью-Гейт­ской тюрьме, не могла стать никем дру­гим, кроме того, чем она стала. И дальше он так наивно гово­рит: «раз­бо­га­тела, стала жить честно и умерла в рас­ка­я­нии». Полу­ча­ется, что нрав­ствен­ность нахо­дится в неко­то­рой зави­си­мо­сти от образа жизни героя, даже от его мате­ри­аль­ного бла­го­со­сто­я­ния. Потому что, если у чело­века совсем нет денег, и ему нечего есть, то можно пред­по­ло­жить, что он укра­дет, а если у него есть надеж­ный кусок хлеба, то вряд ли он отпра­вится на рынок тащить, что плохо лежит. Дефо строит свой роман так, чтобы пока­зать, что вино­вато, пре­ступно обще­ство, жесто­кий мир делает чело­века талант­ли­вым и жесто­ким хищ­ни­ком, а вовсе это не зало­жено в его соб­ствен­ной при­роде. Вот среди этих пест­рых, раз­но­об­раз­ных, весьма сомни­тель­ных пер­со­на­жей, пожа­луй, един­ствен­ный при­лич­ный чело­век – Робин­зон Крузо, герой глав­ного романа Дани­еля Дефо.

Этот роман, исклю­чи­тель­ное явле­ние в миро­вой лите­ра­туре, имел очень инте­рес­ную исто­рию созда­ния. Это про­из­ве­де­ние Д.Дефо напи­сал уже в зре­лом воз­расте. Дефо родился в 1661 году, «Робин­зон Крузо» появился в печати в 1719 году, когда автору было почти 60 лет. Это ред­кий слу­чай в лите­ра­туре, потому что обычно ран­ние книги явля­ются самыми удач­ными, рас­цвет твор­че­ских воз­мож­но­стей, вооб­ра­же­ния, жиз­нен­ных сил порож­дает вели­кие про­из­ве­де­ния. Но есть и исклю­че­ния: Дефо пишет свою вели­кую книгу уже в воз­расте весьма зре­лом, даже пре­клон­ном. Как он при­шел к мысли напи­сать это сочинение?

XVIII век – время путе­ше­ствий, мор­ской роман­тики, время, когда мно­гие люди писали книги о своих путе­ше­ствиях и при­клю­че­ниях. Жанр путе­вых заме­ток, романа-путе­ше­ствия был очень попу­ляр­ным в лите­ра­туре XVIII века. Вся­кий чело­век, кото­рый побы­вал в даль­них стран­ствиях, писал путе­вые заметки и потом нахо­дил воз­мож­ность их опуб­ли­ко­вать. И один из самых инте­рес­ных рома­нов в миро­вой лите­ра­туре воз­ни­кает прак­ти­че­ски из быто­вой пись­мен­ной куль­туры. Мы сей­час пишем очень мало, если нужно что-то сооб­щить, мы поль­зу­емся теле­фо­ном или Интер­не­том, а куль­тура письма, днев­ника, куль­тура чистого листа бумаги и ручки ухо­дит в про­шлое. Очень жаль, потому что между ком­пью­тер­ной, теле­фон­ной кла­ви­а­ту­рой и ситу­а­цией письма, когда мы пишем руч­кой на бумаге, суще­ствует очень боль­шая раз­ница. В былые вре­мена люди писали письма часто и много, писали днев­ники, и это важно, потому что это та ситу­а­ция, когда мы про­ду­мы­ваем свою жизнь. Недавно я про­чла в одной книге, что только то, о чем ты напи­сал, ты можешь счи­тать поня­тым и про­ду­ман­ным. Это правда, потому что ника­кие наши смут­ные ощу­ще­ния, кото­рые про­но­сятся в мозгу, не срав­нятся с тру­дом кри­стал­ли­за­ции мысли, кото­рый про­ис­хо­дит во время письма. Именно письмо, а не гово­ре­ние, не мысль невы­ска­зан­ная, явля­ется наи­бо­лее твор­че­ским и ответ­ствен­ным про­цес­сом. То, что люди все время рефлек­ти­ро­вали, «отзер­ка­ли­вали» свою жизнь, тоже давало свое высо­кое каче­ство их внут­рен­нему миру и помо­гало их позна­нию самих себя и мира как целого. Каж­дый из нас мог бы напи­сать пусть не такой роман, но какие-нибудь рас­сказы, вос­по­ми­на­ния о своей жизни. Уве­ряю вас, что любой ребе­нок будет бла­го­да­рен своим роди­те­лям, когда полу­чит книгу вос­по­ми­на­ний об их жизни, о жизни их роди­те­лей. Мы живем в такое время, когда долго-долго все разо­ря­лось, и только сей­час начи­на­ется мед­лен­ный труд соби­ра­ния, поэтому то, что мы не напи­шем, окон­ча­тельно исчез­нет из куль­тур­ного и граж­дан­ского оби­хода. Только мы можем засви­де­тель­ство­вать какие-то очень важ­ные вещи.

Из этой быто­вой пись­мен­ной куль­туры писем, днев­ни­ков, путе­вых заме­ток, раз­ных опи­са­ний путе­ше­ствий вырас­тает этот заме­ча­тель­ный роман Д.Дефо. Он пуб­ли­кует его под длин­ным назва­нием, глав­ная часть кото­рого зву­чит как «Жизнь и стран­ные, уди­ви­тель­ные при­клю­че­ния Робин­зона Крузо, моряка из Йорка, опи­сан­ные им самим». Какова исто­рия воз­ник­но­ве­ния этого тек­ста? В это время, неза­долго до напи­са­ния романа Дефо, появ­ля­ется книга англий­ского моряка, капи­тана Вудса Род­жерса, кото­рый совер­шил пла­ва­ние вокруг света. Книга так и назы­ва­ется «Пла­ва­ние вокруг света», вышла она в 1712 году. В ней капи­тан Род­жерс подроб­ней­шим обра­зом рас­ска­зы­вает о своих стран­ствиях вокруг света, о труд­но­стях и уди­ви­тель­ных при­клю­че­ниях, кото­рые дове­лось ему пере­жить, что инте­рес­ного он пови­дал. В част­но­сти, он рас­ска­зы­вает исто­рию о том, что в 1704 году шот­ланд­ский мат­рос Алек­сандр Сель­керг поссо­рился с капи­та­ном сво­его корабля, и был выса­жен на необи­та­е­мый ост­ров. Шот­ландцы известны неуме­рен­ным упо­треб­ле­нием горя­чи­тель­ных напит­ков, и можно пред­по­ло­жить, что бес­чин­ства Сель­керга пре­взо­шли меру тер­пе­ния капи­тана. Такие исто­рии не были еди­ничны. Во вре­мена Пуш­кина в петер­бург­ском рус­ском обще­стве был такой очень яркий пер­со­наж – князь Федор Тол­стой-Аме­ри­ка­нец, кото­рый тоже при совер­ше­нии пла­ва­ния на корабле, был выса­жен на ост­ров за отвра­ти­тель­ное пове­де­ние, пьян­ство и буй­ство. Однако он не долго про­си­дел на этом ост­рове, ему были остав­лены все сред­ства для того, чтобы сиг­на­лить, раз­во­дить огонь. Уже через несколько дней он под­нялся на дру­гой корабль и про­дол­жил свое пла­ва­ние. Такая прак­тика высадки на ост­ров с корабля чело­века, нару­ша­ю­щего все законы обще­жи­тия, суще­ство­вала. Нельзя ска­зать, что это осо­бенно жестоко. Во-пер­вых, судно – это замкну­тое про­стран­ство, на нем очень мало места, люди вынуж­дены все время жить в одних и тех же кро­шеч­ных объ­е­мах, поэтому очень важно, чтобы все были друг с дру­гом веж­ливы, добры, кор­ректны, а если это не так, воз­ни­кает угроза невоз­мож­но­сти про­дол­жать пла­ва­ние. Лучше поте­рять одного чело­века, чем целый корабль. Кроме того, речь не шла о том, чтобы чело­века выбро­сить на необи­та­е­мый ост­ров, где он погиб­нет от голода и жажды. Выса­жи­вали на малень­кие ост­ровки, кото­рые нахо­ди­лись вдоль тра­ди­ци­он­ных мор­ских путей, и мимо этого ост­рова каж­дую неделю про­хо­дил корабль. Про­сто с Робин­зо­ном полу­чи­лось очень неудачно, в силу раз­ных обсто­я­тельств он ока­зался вда­леке от тех мест, где регу­лярно про­хо­дят корабли.

Вер­немся к шот­ландцу, Алек­сан­дру Сель­кергу. Он был снаб­жен неболь­шим запа­сом про­ви­зии, ору­жием и бое­при­па­сами, и был выса­жен на необи­та­е­мый ост­ров под назва­нием Хуан Фер­нан­дес в Тихом оке­ане. Полу­чи­лось так, что этот ост­ро­вок ока­зался в сто­роне от путей про­хож­де­ния судов, и более 4 лет Сель­керг вел на этом ост­рове отшель­ни­че­скую жизнь. Он не погиб, не рас­те­рялся, а в силу того, что он ока­зался сво­бо­ден от своих пагуб­ных при­стра­стий и был вынуж­ден вести разум­ную и дея­тель­ную жизнь, вполне про­цве­тал. Через 4 с неболь­шим года капи­тан Род­жерс подо­брал его на ост­рове Хуан Фер­нан­дес в абсо­лютно здра­вом уме, твер­дой памяти, с сохран­ными функ­ци­ями орга­низма. То есть он про­вел эти 4 года с поль­зой для себя и не только не погиб, а может быть, что-то понял в своей жизни. Об этом рас­ска­зы­вает капи­тан Род­жерс в своей книге, и когда Дефо читает, он пони­мает, что это его герой, и начи­нает писать свой роман о Робин­зоне Крузо. Таким обра­зом, эта книга в тра­ди­циях реа­ли­сти­че­ской лите­ра­туры прочно бази­ру­ется на реаль­но­сти. Мы не можем ска­зать, что такого не бывает. Такое бывает, было, и суще­ствует доку­мен­таль­ное тому под­твер­жде­ние. В то же время мастер­ство искус­ства Д.Дефо заклю­ча­ется в том, что он не про­сто копи­рует, опи­сы­вает какую-то жиз­нен­ную ситу­а­цию, а он раз­мыш­ляет над ней, достра­и­вает ее, и воз­ни­кает очень слож­ное, очень инте­рес­ное произведение.

Трудно опре­де­лить, какой это роман. Мы можем ска­зать – фило­соф­ский, и это будет правда, можем ска­зать, что это роман вос­пи­та­ния – тоже правда, роман при­клю­че­ний – и это верно. В нем много и дру­гих раз­ных тем, так что это роман о встрече, о куль­тур­ном герое. Кра­сота и вели­чие этого про­из­ве­де­ния заклю­ча­ется в том, что оно при всей своей про­стоте обла­дает неве­ро­ят­ным богат­ством смыс­лов. Мне бы не хоте­лось давать какие-то интер­пре­та­ции романа, прежде чем вы закон­чите слу­шать, может, мы вер­немся к этому позже, воз­можно, устроим сов­мест­ные пря­мые эфиры на эту тему. Но хоте­лось бы дать неко­то­рые реко­мен­да­ции, на что обра­тить вни­ма­ние, когда вы будете слу­шать и читать роман о Робин­зоне Крузо. Во-пер­вых, вспом­ните свое дет­ское вос­при­я­тие этого романа. Поста­рай­тесь его соот­не­сти с взрос­лым, и вы уви­дите, что в дет­стве, ско­рее всего, было любо­пытно, как он смо­жет выжить, на пер­вом плане было при­клю­че­ние. Дей­стви­тельно, этот роман решает прак­ти­че­скую задачу: чело­век ока­зы­ва­ется в очень труд­ных усло­виях, на необи­та­е­мом ост­рове, у него есть опре­де­лен­ные вещички, кото­рые он спа­сает со сво­его корабля, но что он будет делать?

Мне в дет­стве (я читала этот роман в воз­расте лет пяти, еще до того, как пошла в школу) было не ото­рваться от этой книги. Роди­тели запре­щали мне читать по ночам, поэтому при­хо­ди­лось при­па­сать фона­рик и в тем­ноте под оде­я­лом тихо­нечко про­чи­ты­вать, потому что мной вла­дел непре­одо­ли­мый инте­рес: как он сде­лает себе дом, одежду, еду, посуду? Теперь я пони­маю, почему дети любят именно эту исто­рию Робин­зона-ремес­лен­ника, Робин­зона – наход­чи­вого хозяй­ствен­ника. Это задача, кото­рую дол­жен решить каж­дый ребе­нок: научиться в 5, 6, 7 лет жить само­сто­я­тельно, гото­вить себе пищу, как-то устра­и­вать хозяй­ство, обра­щаться с иго­лоч­кой и нит­кой, с дере­вом и пилой, рубан­ком. Мы все немного Робин­зоны, когда мы малень­кие, потому что мир перед нами рас­кры­ва­ется как неосво­ен­ное про­стран­ство, пусть даже там уже есть какие-то инстру­менты, при­спо­соб­ле­ния, тех­но­ло­ги­че­ские тра­ди­ции, но нам-то они еще не принадлежат.

И с Робин­зо­ном про­ис­хо­дит именно это, ведь в начале романа он не слиш­ком сим­па­тич­ный чело­век, он шало­пай и без­дель­ник. Когда отец гово­рит ему: «Робин­зон, ты не хочешь поучиться или пора­бо­тать?», он гово­рит: «Нет, мне уже учиться поздно, а рабо­тать лень. Можно я лучше так как-нибудь поживу?» Он про­яв­ляет свою пол­ную неспо­соб­ность, неже­ла­ние зани­маться каким-либо нор­маль­ным чело­ве­че­ским делом. У него только один ветер в голове. И мы видим, как потом, осва­и­вая это жиз­нен­ное про­стран­ство, науча­ясь вла­деть раз­ными инстру­мен­тами и про­из­во­дить раз­ные дей­ствия, он ста­но­вится дру­гим, потому что он нахо­дит и смысл, и цен­ность чело­ве­че­ской жизни. Это пер­вый сюжет, на кото­рый сле­дует обра­тить вни­ма­ние – насто­я­щий кон­такт чело­века с пред­мет­ным миром, то как про­ис­хо­дит добыча хлеба, одежды, жилища и так далее. Когда он испек себе пер­вый раз хлеб, а слу­чи­лось это спу­стя много лет после того, как он посе­лился на ост­рове, то гово­рит, что мы и не подо­зре­ваем, сколько раз­но­об­раз­ных тру­до­ем­ких про­це­дур нужно про­из­ве­сти для того, чтобы полу­чить обыч­ный ломоть хлеба. И для нас это сего­дня тоже так, мы захо­дим в булоч­ную, поку­паем там себе, что хотим (ассор­ти­мент неве­ро­ятно раз­но­об­ра­зен), и даже не заду­мы­ва­емся, сколько труда, сколько чело­ве­че­ской энер­гии, силы вло­жено в обык­но­вен­ный батон.

Вто­рая линия романа, кото­рую имеет смысл вни­ма­тельно отсле­жи­вать, это исто­рия само­по­зна­ния Робин­зона, кото­рая во мно­гом сов­па­дает и пере­пле­та­ется с исто­рией бого­по­зна­ния. Робин­зон в начале книги не только ник­чем­ный моло­дой чело­век, но это еще чело­век, кото­рый начи­сто не осо­знает самого себя. Он не пони­мает, кто он такой, зачем при­шел на эту землю, им вла­деет и дви­жет только жажда удо­воль­ствий, при­клю­че­ний, раз­вле­че­ний. Ника­кая духов­ная жизнь ему недо­ступна. Глу­бина изме­ре­ния чело­века-муд­реца, фило­софа, чело­века молитвы, доб­ро­де­тели посте­пенно рас­кры­ва­ется в романе. Об этом тоже стоит поду­мать, как посте­пенно, шаг за шагом чело­век откры­вает в этом мире при­сут­ствие Творца и Спа­си­теля, и как за счет этого он ста­но­вится самим собой, потому что эти две состав­ля­ю­щие нераз­рывны друг от друга.

Очень важно извлечь какую-то прак­ти­че­скую пользу из этого романа. Мне кажется, это будет такой жест веж­ли­во­сти и бла­го­дар­но­сти по отно­ше­нию к автору. Дефо, как чело­век сво­его века, наде­ялся, что его твор­че­ство слу­жит не только к раз­вле­че­нию, но и к вос­пи­та­нию. Каж­дый из нас может про­честь эту книгу с такой внут­рен­ней зада­чей: обре­сти какой-то полез­ный опыт. Напри­мер, в романе есть чуд­ная исто­рия о том, как Робин­зон Крузо пишет уте­ши­тель­ный днев­ник. Он делит стра­ницу попо­лам и на левой поло­вине пишет все пло­хое, что с ним про­ис­хо­дит, о том, что он один забро­шен на какую-то необи­та­е­мую землю, где, по-види­мому, суж­дено про­жить до конца своих дней и не услы­шать чело­ве­че­ского голоса и не уви­деть чело­ве­че­ского лица. Но тут же справа он пишет, что зато он не погиб, как осталь­ные его това­рищи по пла­ва­нию, и у него оста­ется надежда. Опять слева пишет, что одежда его при­хо­дит в негод­ность, она обвет­шала и скоро совсем раз­ва­лится. А справа пишет: «Но здесь жар­кий кли­мат и, даже если бы у меня было много одежды, я бы ей почти не поль­зо­вался, нахо­дясь в оди­но­че­стве». Дальше он снова пишет: «Я нахо­жусь в пол­ном отсут­ствии вся­ких живых существ». Справа: «Но зато на ост­рове нет диких зве­рей, кото­рые могли бы съесть меня». То есть на каж­дый свой нега­тив­ный пас­саж, на каж­дую жалобу, он нахо­дит некий пози­тив­ный аргу­мент. И это то, что можно прак­ти­ко­вать, про­сто, как повсе­днев­ную пси­хо­те­ра­пию, само­по­мощь: как только нам ста­но­вится грустно, мы можем сесть за стол, раз­де­лить стра­ничку попо­лам и после­до­вать при­меру Робин­зона, нашего стар­шего брата. Вот, пожа­луй, те пред­ва­ри­тель­ные слова, кото­рые я бы хотела вам ска­зать в начале вашего зна­ком­ства с романом.

Источ­ник: http://www.grad-petrov.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки