О. Никита Заболотнов: непростые  вопросы из духовной жизни подростков

О. Никита Заболотнов: непростые  вопросы из духовной жизни подростков

(1 голос5.0 из 5)

Что делать, если под­ростки охла­де­вают к цер­ков­ной жизни, пере­стают молиться? Как отве­чать на их труд­ные вопросы?  И почему духов­ная жизнь в под­рост­ко­вом воз­расте так сложна?

Ока­зы­ва­ется,  в этом воз­расте она имеет не только  про­блемы, но и пре­иму­ще­ства, откры­вает новые воз­мож­но­сти. Какие? Раз­мыш­ляет посто­ян­ный гость «Азбуки вос­пи­та­ния» иерей Никита Заболотнов.

Вечные мальчики

–  Под­рост­ко­вый воз­раст – труд­ный, пере­ход­ный воз­раст от дет­ства к юно­сти и взрос­ло­сти, и мы все знаем, насколько тяжело, когда ты в соб­ствен­ной семье стал­ки­ва­ешься с воз­раст­ными про­бле­мами  под­ростка. Для того чтобы ребе­нок стал само­сто­я­тель­ным, чтобы он пси­хо­ло­ги­че­ски повзрос­лел, ему про­сто необ­хо­димо отде­литься от роди­те­лей . А ведь именно это так болез­ненно пере­жи­ваем и мы, и  сам ребенок.

w a3230024 - О. Никита Заболотнов: непростые  вопросы из духовной жизни подростковНо именно в это время ребе­нок начи­нает ощу­щать соб­ствен­ное «я», то, кото­рое  вне роди­те­лей,  вне семьи.

Только так он может повзрос­леть и стать сам само­сто­я­тель­ным взрос­лым, иметь воз­мож­ность впо­след­ствии создать свою семью, быть ответ­ствен­ным, дей­стви­тельно гото­вым к взрос­лой жизни.

Отсюда и про­ти­во­по­став­ле­ние себя семье, а ино­гда и бунт – тот под­рост­ко­вый бунт, кото­рого мы больше всего боимся, но он необходим.

Когда у ребенка не про­ис­хо­дит вовремя отде­ле­ние от роди­те­лей, он вырас­тает инфан­тиль­ным. Сколько таких инфан­тиль­ных взрос­лых  вокруг, осо­бенно муж­чин, кото­рых мамочки вовремя не отпу­стили от себя, при­вя­зали к себе своей безум­ной любовью.

И вот этот муж­чина в 40–50 лет – как под­ро­сток, он не может брать на себя ответ­ствен­ность ни за что – ни за семью, ни за работу – и нахо­дит себя или в выпивке, или в каких-то раз­вле­че­ниях, и кочует из одной семьи в дру­гую в надежде, что там он най­дет себе мамочку, кото­рая за него тоже будет все решать, все делать. Нахо­дит – она решает, делает, устает от этого, и опять заново.

В тече­ние 15 лет зани­ма­юсь с под­рост­ками, вижу их воз­рас­та­ние на моих гла­зах: вот им 11, вот им13, вот им 16, вот им 20, вот у них своя семья, видно  мно­гое – и отри­ца­тель­ные плоды, и поло­жи­тель­ные. Так вот, если мы не хотим соб­ствен­ным детям такой судьбы, ребенка нужно вовремя отпу­стить, как бы ни было страшно.

В нужное русло

Кроме того, что это воз­раст слож­ный, это воз­раст воз­мож­но­стей. Нужно поль­зо­ваться осо­бен­но­стями воз­раста, направ­ляя их в нуж­ное русло. На самом деле, умея гра­мотно  исполь­зо­вать осо­бен­но­сти под­рост­ко­вого воз­раста, мы можем добиться огром­ных резуль­та­тов. Вы даже не пред­став­ля­ете, каких! Глав­ное – научиться видеть. Это воз­раст воз­мож­но­стей, когда ребе­нок может стать лучше нас.

Он может прыг­нуть выше своей головы, выше нашей головы, и пер­вое каче­ство, про­яв­ля­ю­ще­еся в этом воз­расте  – это его мак­си­ма­лизм. За счет мак­си­ма­лизма можно очень много достичь – и в молитве, и в посте, и в духов­ной жизни.

Ребе­нок счи­тает: вот здесь белое, здесь чер­ное; между этим ничего нет; я либо за белое, либо за чер­ное. Научив его пра­вильно отли­чать одно от дру­гого и стре­миться к белому, ино­гда его нужно будет потом про­сто останавливать.

Да, у нас бывают ребята-под­ростки, кото­рые постятся по уставу, по Типи­кону первую неделю: хлеб и вода вече­ром. Пони­ма­ете, они про­чи­тали это и счи­тают, что можно только так, и иначе нельзя. Вот такой мак­си­ма­лизм,  в этом они видят свою службу Богу. Поэтому мак­си­ма­лизм  может  в чем-то пойти на пользу.

teenage love - О. Никита Заболотнов: непростые  вопросы из духовной жизни подростков

Под­ростки все ста­вят под сомне­ние. Какой  в этом плюс? Идет пере­оценка цен­но­стей, в первую оче­редь, наших. И здесь наши цен­но­сти про­хо­дят самый стро­гий суд – строже, навер­ное, только у Гос­пода Бога.

Если это цен­но­сти насто­я­щие, пра­виль­ные, если они не внеш­ние, деко­ра­тив­ные, а дей­стви­тельно те, кото­рыми мы могли бы поде­литься и кото­рыми мы живем, кото­рые явля­ются сутью нашей жизни, то эти цен­но­сти выстоят, даже когда их ста­вят под сомне­ние и так критикуют.

А все деко­ра­тив­ные цен­но­сти тут же рушатся – при­чем наши же. Поэтому – да, ребе­нок будет ста­вить всё под сомне­ние, и – да, нужно ему спо­койно объ­яс­нять, а где-то не объ­яс­нять, а пока­зы­вать, что мы живем этими цен­но­стями, это не про­сто слова,  что мы живем так и счи­таем, что так пра­вильно. И даже если ребе­нок  гово­рит: «нет, вы все неправы», – цен­но­сти наши он все равно перей­мёт. Потому что  будет смот­реть на дела, а не на слова.

Православный социум

У под­рост­ков силь­ная зави­си­мость от соци­ума – при­чем очень силь­ная. Поэтому когда мы пыта­емся огра­дить  или огра­ни­чить от соци­аль­ных сетей, от обще­ния, мы лишаем их основ­ного вида дея­тель­но­сти, а зна­чит, чего-то важ­ного для них  в про­цессе раз­ви­тия. Тут нужно быть осто­рож­ными, ведь обще­ние для под­рост­ков сверх­ценно. Очень важно иметь пра­во­слав­ный социум и обще­ние с веру­ю­щими сверстниками.

Если этого соци­ума нет, то никто не гаран­ти­рует, что ребе­нок не нахва­та­ется вся­кой дряни в своем обыч­ном школь­ном соци­уме, каком-то круж­ко­вом, дво­ро­вом, напри­мер. Если у него есть пра­во­слав­ный социум, то есть воз­мож­ность, что этот социум убе­ре­жет его от каких-то оши­бок, от какой-то грязи. Так вот, нам нужно этот социум вся­че­ски  поддерживать.

К слову, о палом­ни­че­стве. Палом­ни­че­ство – это фор­ми­ро­ва­ние такого соци­ума. Как фор­ми­ру­ется дет­ский социум: сов­мест­ные пере­жи­ва­ния, какие-то впе­чат­ле­ния. Они вме­сте что-то пере­жили, стали ближе, у них обра­зо­вался социум.

Мы для этой цели создали  в при­ходе лагерь, кото­рому в этом году испол­нится 15 лет. Потому что мы поняли – иного выхода нет. Когда в лагере  дети сдру­жи­ва­ются, у них скла­ды­ва­ется  ком­па­ния, начи­на­ется обще­ние – и это дает им воз­мож­ность оста­ваться в вере, оста­ваться с Богом, оста­ваться нравственными.

Потому что они явля­ются друг для друга под­держ­кой. Один чело­век, даже такой вроде бы хорошо вос­пи­тан­ный, доб­рый под­ро­сток – он все равно будет коле­баться; а трое – один в одном под­дер­жит, дру­гой в дру­гом, и полу­ча­ется, что они рас­тут правильно.

Поэтому очень важно нам с вами этот социум фор­ми­ро­вать: тонко, тихо­нечко. Не по прин­ципу «так, с этими не дружи, с этими дружи!», а очень аккуратно.

Поехали  с детьми куда-то: «А давай возь­мём  с собой вот этого друга, или вот эту подругу; а давай вот этих ребят при­гла­сим». С их роди­те­лями подру­жи­тесь, чтобы сов­мест­ные меро­при­я­тия были. И поти­хоньку ребенка к этому соци­уму под­тал­ки­вайте, и не пре­пят­ствуйте, когда он туда стремится.

У нас есть про­блема в вос­крес­ной школе. Орга­ни­зуем, допу­стим, какое-то меро­при­я­тие, или спек­такли, а дети при­хо­дят и гово­рят: «Нам неко­гда, мама ска­зала, мне надо то, потом в сад, а потом туда, а еще у меня вот это, мне неко­гда…» И от этого очень грустно. Мы ведь для  них это делаем, не для себя.

Сло­вом, навер­ное, самое глав­ное для под­рост­ков – иметь пра­во­слав­ный социум. Мы ста­ра­емся его фор­ми­ро­вать. Помо­гайте нам, но не мешайте. И помо­гайте нам этот социум дальше раз­ви­вать: и палом­ни­че­ством, и вос­крес­ной шко­лой, и уча­стием в каких-то меро­при­я­тиях, в том числе.

Кстати, под­черкну: для под­рост­ков луч­шее палом­ни­че­ство – в своём соци­уме, а не семей­ное. Потому что в семей­ном палом­ни­че­стве резуль­тат  часто бывает обрат­ный: «Я не буду молиться, я не пойду туда, мне надо­ело, опять мы пошли в мона­стырь, зачем это надо…»

А когда все идут, и всем весело и инте­ресно, он  за ком­па­нию и про­чи­тает ака­фист, и пой­дет в 35‑й по счету мона­стырь, потому что рядом сверст­ники, и всем весело и инте­ресно, масса живых впе­чат­ле­ний: кто-то где-то что-то ска­зал, кто-то кому-то улыб­нулся,  на кого-то про­лили сок…Очень весело, есть что вспом­нить, пони­ма­ете? И в этом кон­тек­сте все про­ис­хо­дя­щее для под­ростка  выгля­дит совер­шенно нормально.

– А еще, ты зна­ешь – вот он какой свя­той, нам рассказали!..

Вы будете десять раз рас­ска­зы­вать: в одно ухо вле­тело – даже вле­тать не будет, он о своем о чем-то будет думать; а тут  один раз в поездке рас­ска­зали – он еще раз повто­рит. Так что под­рост­кам одно­значно лучше одним, в своем коллективе.

Границы свободы

Кроме того, у под­рост­ков есть жела­ние само­сто­я­тель­но­сти. Это нор­маль­ное жела­ние, и наша задача – посте­пенно им эту само­сто­я­тель­ность давать, по-чуть-чуть, посте­пенно. И ни в коем слу­чае не резать их. У нас осо­бенно мамы само­сто­я­тель­ные, жест­кие, любят «отре­зать»  само­сто­я­тель­ность своих под­рост­ков – маль­чи­ков особенно:

– Ну, куда тебе, еще рано в 15 лет одному ехать, еще малень­кий, давай с мамой!..

И так далее, пони­ма­ете. Лишая их само­сто­я­тель­но­сти здесь, мы пор­тим им жизнь на очень-очень  дол­гое время. Поэтому надо как-то поста­раться себя сми­рить, но при этом не надо сразу давать всю пол­ноту свободы:

–Так, все – хочешь один ехать в Ека­те­рин­бург, гулять с дру­зьями с ночев­кой – конечно!

Ни в коем слу­чае. Мера должна быть. Посте­пенно: сна­чала одно, потом дру­гое, потом тре­тье раз­ре­шить. Если это будет пра­во­слав­ный социум – ситу­а­ция дру­гая, там вы зна­ете роди­те­лей, вы зна­ете ребят,  так доз­во­лять сво­боду и само­сто­я­тель­ность зна­чи­тельно проще.

Они куда-то поехали, где-то ночуют. Где, что – рас­спро­сили, пере­кре­сти­лись, помо­ли­лись, выдох­нули: с Богом, поез­жай. Но это уже в 15–16 лет, не в 12 лет, конечно. Но мы знаем, что все-таки это не те ребята, у кото­рых в первую оче­редь будет выпивка, нар­ко­тики и дру­гие непо­треб­ства. Все-таки они в дру­гой среде.

Мы наде­емся, что их это меньше кос­нется. Да, они тоже о чем-то гово­рят, шутят, у них какие-то  свои инте­ресы мир­ские, совре­мен­ные, но тем не менее. Поэтому будет пра­во­слав­ный социум – будет проще и самостоятельность.

shutterstock 62925133 - О. Никита Заболотнов: непростые  вопросы из духовной жизни подростков

Очень важ­ный момент – это поиск внеш­него авто­ри­тета. У ребенка вна­чале глав­ный  авто­ри­тет – его роди­тель, потом авто­ри­тет сни­жа­ется; воз­ни­кает авто­ри­тет педа­гога, но и он со вре­ме­нем падает; и у нас появ­ля­ется авто­ри­тет соци­ума, или внеш­ний авто­ри­тет – для под­рост­ков это какой-то певец или спортс­мен, или еще кто-то.

В педа­го­гике и пси­хо­ло­гии это назы­ва­ется «зна­чи­мый взрос­лый», то есть тот чело­век, кото­рый бы мог на ребенка как-то повли­ять. Я вам реко­мен­дую таких зна­чи­мых взрос­лых искать в своем окружении.

Потому что если есть такой чело­век, кото­рого ребе­нок ваш ува­жает – это может быть дядя, дво­ю­род­ный брат, тре­нер в спор­тив­ной сек­ции,  а ино­гда и учи­тель, класс­ный руко­во­ди­тель, если он дей­стви­тельно хоро­ший  – вот этот зна­чи­мый взрос­лый может очень мно­гое сде­лать для ребенка. Его одоб­ре­ние, кивок будет под­держ­кой. И напро­тив, когда он будет ребенка  в чем-то явно не под­дер­жи­вать, это будет его от чего-то ограждать.

Поэтому важно, чтобы был зна­чи­мый взрос­лый. Я все­гда при­зы­ваю, чтобы таким зна­чи­мым взрос­лым был крест­ный, осо­бенно хоро­ший крест­ный, но здесь, конечно, нужно уметь под­нять свой авто­ри­тет  в гла­зах ребенка.

Соб­ственно говоря, прин­ципы нашего лагеря – это созда­ние пра­во­слав­ного соци­ума, созда­ние среды, где можно быть самим собой и испо­ве­до­вать свою веру и жить по запо­ве­дям,  а также созда­ние зна­чи­мых взрос­лых для детей. В част­но­сти, я для них зна­чи­мый взрос­лый, педа­гоги – зна­чи­мые взрос­лые, и это очень помо­гает  в вос­пи­та­нии. 

Вопрошающему дай ответ

Важно уметь отве­чать на слож­ные под­рост­ко­вые вопросы. То есть гово­рить про­сто о каких-то слож­ных вещах.  Допу­стим: почему Бог такой жесто­кий? Кошечку пере­ехали,  малыш умер от рака – ребе­нок уви­дел жесто­кость – это почему Бог такой жестокий?

Слож­ный вопрос, как нам на него отве­тить? Целая наука в Сред­не­ве­ко­вье была – тео­ди­цея, когда фило­софы, бого­словы пыта­лись оправ­дать Бога за нали­чие зла в мире. Ребенку можно ска­зать про­сто: о том, что мы живем в мире, где Гос­подь не вме­ши­ва­ется во все наше. Почему не вме­ши­ва­ется? Очень про­сто, почему Он не вмешивается.

– Вот смотри: у тебя есть сол­да­тики, мы рас­ста­вили их с тобой, а теперь сол­да­тик захо­тел сюда пойти – пере­ставь его. Вот ты пере­ста­вил. А сол­да­тик сам хотел?

– Я не знаю, я за него захотел.

– Так вот. Видишь, у сол­да­тика у нет воли своей – ты за него захо­тел и пере­ста­вил, а ему от этого ни горячо, ни холодно. У нас-то есть своя воля. Если Бог будет за нас все решать, то мы будем такими без­душ­ными сол­да­ти­ками, мы будем как на сцене, когда дер­гают за ниточки и мы что-то выпол­няем, но сами нико­гда ничего не решаем. Ты такого хочешь?

– Нет.

– Поэтому в мире есть зло, кото­рое не Бог поро­дил, а поро­дили мы сами, когда свою волю таким обра­зом располагаем.

– А почему нужна смерть?

– Смерть нужна для того, чтобы огра­ни­чи­вать зло, потому что если смерти бы не было, то зло цар­ство­вало бы везде, потому что больше огра­ни­чить его ино­гда ничего не может, кроме смерти. Поэтому вот так. У вас есть какой-то хули­ган, он всех оби­жает, а кто его может усми­рить? Только тот, кто его силь­нее. А еще более силь­ного – кто его может усми­рить? Только тот, кто еще сильнее…То есть вот таким обра­зом ребенку нужно все объ­яс­нять – на понят­ных примерах.

– Зачем нужны запо­веди Божии, без них жить проще, – часто дети гово­рят, осо­бенно под­ростки. Зачем они нужны? Опять же, про­сто объясняя:

– Вот мы с тобой едем на машине. Видишь знаки?

– Да.

– Зачем они нужны, кому они нужны: гаиш­ни­кам или нам? Вроде бы нам, чтобы мы подъ­е­хали к пере­крестку: кто дол­жен пер­вым про­ехать? Он. Почему? У него знак такой, он, зна­чит, глав­ный – глав­ная дорога. Он про­ез­жает, мы его ждем. Мы тогда можем про­ехать и в ава­рию не попасть. Конечно, если будем по пра­ви­лам ездить. Так вот, запо­веди Божии – это те же самые пра­вила для того, чтобы нам жить и не попа­дать в жиз­нен­ную ава­рию и про­жить жизнь так, чтобы потом не было мучи­тельно больно за бес­цельно про­жи­тые годы.

Еще вопрос:

– Бога нет, потому что Он не сде­лал, как я хочу. Тоже часто так бывает, ребе­нок может искренне молиться – со сле­зами, с покло­нами, с какими-то обе­тами, обе­ща­ни­ями Богу. Так бывает, зна­ете, в лич­ных отно­ше­ниях: маль­чик очень хочет, чтобы девочка его полю­била или еще что-то, очень-очень страстно хочет, начи­нает об этом молиться. Им же как гово­рят: вот будешь молиться – тебе все Бог даст. Он же так и думает!

Вот он молится уже неделю, неделя для него это такой подвиг, что нам и не снился, а девочка его все еще не любит. Вот и все, и он начи­нает в этом разо­ча­ро­вы­ваться: зна­чит, Бога нет, потому что Он не делает, как я хочу. И надо ска­зать, что Бог не вол­шеб­ник, и Он нико­гда не выпол­няет все, что мы хотим. И при­ве­сти про­стой пример:

– Пред­ставь: малень­кий ребе­нок (или ты, когда ты малень­кий). Малень­кому ребенку три года, и на столе стоит огром­ная ваза с кон­фе­тами. Кон­феты вкус­ные. Ребе­нок подо­шел, взял одну, а потом взял еще одну, но если возь­мет еще три, то у него нач­нётся диа­тез, а если возь­мет и еще пять, то это вообще может кон­читься пла­чевно. А ты берешь и у него кон­феты заби­ра­ешь. С точки зре­ния ребёнка ты как дела­ешь? Жестоко – ты пло­хой, ты заби­ра­ешь у него вкус­ное. Но ты дела­ешь это почему? Потому что ты плохой?

– Нет, я ведь ребенка люблю.

– И Гос­подь точно также нас любит, нам не все дает, что нам неполезно.

Таким обра­зом мы на про­стых при­ме­рах объ­яс­няем под­рост­кам то, что сложно.

Или клас­си­че­ский вопрос про дино­зав­ров. Ребе­нок при­хо­дит из школы в недо­уме­нии: как же так, вот вы гово­рили, что были Адам и Ева, Каин и Авель, потом почти сразу Ной, потоп, Вави­лон­ская башня – а где дино­завры?.. Да, дино­завры были, здо­рово – можете схо­дить в музей посмот­реть – в Казани заме­ча­тель­ный музей дино­зав­ров есть, кото­рые даже шеве­лятся, в общем, здо­рово так, интересно.

Нужно рас­ска­зать о том, что Биб­лия – это ни в коем  слу­чае не учеб­ник по био­ло­гии, и тем более не исто­рия нашей Земли. Биб­лия – это духов­ная исто­рия, а физи­че­ской исто­рией Земли зани­ма­ются науки.

То же самое каса­ется тео­рии эво­лю­ции. Ребенку рас­ска­зали, что чело­век  про­ис­хо­дит от обе­зьяны. Он при­шел из школы в шоке: как же так?  И мы снова гово­рим с ребен­ком о том, что Биб­лия – это не учеб­ник. Утвер­ждаем, что, сколько бы ни было тео­рий, все про­изо­шло по замыслу Божи­ему. Раз­ница – в том, во что верить: что сде­лал это Бог или сде­лала это без­душ­ная при­рода. А вот об этом наука ничего не гово­рит, потому что не  знает ответа.

Наука отве­чает на вопрос «как», а вот на вопрос «почему» отве­чают фило­со­фия, бого­сло­вие, рели­гия. Это очень важно: уметь отве­чать на такие слож­ные вопросы. Не нужно тут бояться, чего-то стес­няться. Ответьте так, как вы это пони­ма­ете. В конце кон­цов, все­гда можно ска­зать прямо:

– Зна­ешь, я не знаю, как пра­вильно отве­тить, навер­ное, Бог мог это сде­лать, если Он создал из ничего всю нашу Вселенную.

Невольник – не богомольник

И послед­ний момент: что же нам делать, когда наши дети, под­ростки отка­зы­ва­ются идти на испо­ведь, на при­ча­стие, поститься, молиться, читать Свя­щен­ное Писа­ние? Ответ про­стой. С ними мы ничего не сде­лаем. Застав­лять их не нужно, но нужно к этому при­зы­вать, как-то понуж­дать, ста­раться заин­те­ре­со­вать, не более того. Не застав­лять насильно,  а пытаться при­ме­ром их побу­дить, или какой-то зна­чи­мый мотив найти.

Важно и понять, почему они про­ти­вятся. Ино­гда это про­сто про­тест, о чем мы вна­чале гово­рили, и этот про­тест нужно про­сто спо­койно пере­жить, а ино­гда и посмеяться:

– А, ты молиться не хочешь – ну ладно, давай я буду за тебя в два раза больше молиться. Договорились?

– Дого­во­ри­лись.

– Но ты помни: если плохо будет, все-таки надо помолиться.

–Ты не хочешь ходить на службу – давай, может быть, через раз. Это вос­кре­се­нье ты поспишь, а сле­ду­ю­щее – на службу схо­дишь, там с ребя­тами увидишься.

На испо­ведь не нужно ни в коем слу­чае затал­ки­вать, насильно при­во­дить и сзади сто­ять, как цер­бер. Неволь­ник – не богомольник.

Что бы ни про­ис­хо­дило с под­рост­ком, помните, что это воз­раст, и он потому и назван пере­ход­ным, что одна­жды он про­хо­дит. Он тянется не очень долго, от полу­тора до четы­рех лет, дальше ребе­нок при­хо­дит в себя и в 16–17 лет с ним  полу­ча­ется нор­мально раз­го­ва­ри­вать, он более-менее адек­ват­ный, с ним можно мно­гое обсуждать.

И ино­гда он сам при­хо­дит в храм, доб­ро­вольно воз­вра­ща­ется. Глав­ное при этом, чтобы мы по отно­ше­нию к нему про­яв­ляли себя как доб­рые хри­сти­ане. А у нас бывает как: вот ты пока ходишь в храм, молишься – ты хоро­ший, я тебя люблю; а ты в храм пере­стал ходить, молиться – ты пло­хой, я тебя не люблю, не буду давать кар­ман­ных денег. Почему? Потому что ты не дела­ешь то, что я хочу.

Этим самым мы себе мед­ве­жью услугу ока­зы­ваем. Потому что пока­зы­ваем, что мы не насто­я­щие хри­сти­ане, кото­рые любят чело­века ради чело­века; а то, что мы любим ребенка тогда, когда он делает так, как мы хотим. 

Не дела­ешь так, как я хочу – все, зна­чит, не будешь от меня полу­чить ника­ких благ. Захо­чет он быть потом хри­сти­а­ни­ном? Не захо­чет. Будьте к нему мило­серд­ными, искрен­ними, доб­рыми – даже тогда, когда он не все­гда посту­пает так, как вы хотите.

Без лукавства

Есть опре­де­лен­ные гра­ницы, за кото­рые пере­хо­дить нельзя ни в коем слу­чае. Допу­стим, ребе­нок начал курить или выпи­вать – здесь я согла­сен, нужно вести себя очень строго:

– Так, ты куришь? Ника­ких денег больше тебе!

И так далее. То есть в таких гра­ни­цах нужно быть стро­гим мак­си­мально, ни на шаг не отхо­дить, а в плане рели­ги­оз­ной жизни нужно дать ребенку сво­боду и ему сказать:

– Ты зна­ешь, я очень хочу, чтобы ты молился; очень хочу, чтобы ты постился, ходил в храм, но это дело твое, поэтому посту­пай, как зна­ешь, но для меня это очень важно…

Ино­гда ребе­нок даже при­хо­дит на испо­ведь и гово­рит: «Вот,  я при­шел ради мамы, чтобы она не пере­жи­вала» – искренне так, и в этом нет ничего пло­хого. Он искренне при­шел, он сам эту жертву при­нёс, и, в общем-то, ино­гда искренне кается – но ради мамы, потому что она будет рас­стра­и­ваться, переживать.

И тут она счаст­ли­вая, сияет, довольна: ребе­нок на испо­ведь схо­дил. Ино­гда так, но не нужно застав­лять, а как бы пока­зы­вать, что вот это для меня важно. Это правда, для нас это важно. Мы тут с ребен­ком никак не лука­вим и лицемерим.

Вот это и есть глав­ное в отно­ше­ниях с ребен­ком, а с под­рост­ком в осо­бен­но­сти: ника­кого лице­ме­рия, ника­кого лукав­ства. Честно, искренне, прав­диво, и сво­ими эмо­ци­ями с ним надо делиться. Тогда мы с вами сфор­ми­руем у ребенка  ответ­ствен­ное отно­ше­ние к своей внут­рен­ней жизни.

И, что тоже нема­ло­важно,  полу­чим воз­мож­ность выстра­и­вать наши лич­ные отно­ше­ния, так что и дальше мы смо­жем на ребенка как-то вли­ять. То есть надо пони­мать: когда, взрос­лея,  под­ро­сток  с нами порвал, а потом опять вос­со­еди­нился, отно­ше­ния  будут совсем дру­гие, и мы смо­жем по-дру­гому, пра­вильно их выстроить.

Соб. инф.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки