От “нельзя” до дурных привычек

От “нельзя” до дурных привычек

(1 голос5.0 из 5)

Ребе­нок не раз­ли­чает, что важно, а что неважно. Ему не свой­ственны поря­док, систе­ма­ти­че­ский труд. Рас­се­ян­ный, он забу­дет, пре­не­бре­жет, упу­стит. Не знает, что своим буду­щим  он за все отве­тит… Об этом — беседа с пра­во­слав­ным пси­хо­ло­гом Т. Г. Кле­щу­но­вой на радио «Град Петров».

Мы должны настав­лять, направ­лять, при­учать, подав­лять, сдер­жи­вать, исправ­лять, предо­сте­ре­гать, предот­вра­щать, пре­одо­ле­вать. Мы опыт­ные, знаем, сколько вокруг опас­но­стей, засад, лову­шек, роко­вых слу­чай­но­стей и ката­строф.  Знаем, что и вели­чай­шая осто­рож­ность не дает пол­ной гаран­тии – и тем более мы подо­зри­тельны; чтобы иметь чистую совесть, и слу­чись беда, так хоть не в чем было себя упрек­нуть (Януш Кор­чак. «Как любить ребенка»).

Жур­на­лист: Тамара Гри­го­рьевна, у нас сего­дня есть воз­мож­ность отве­тить на неко­то­рые вопросы радио­слу­ша­те­лей. Мама полу­то­ра­го­до­ва­лого маль­чика спра­ши­вает, как дове­сти до созна­ния ребенка поня­тие «нельзя». Как ему объ­яс­нить, почему, напри­мер, нельзя тро­гать горя­чую плиту, горя­чий утюг, и как при этом, по воз­мож­но­сти, избе­жать кон­флик­тов с ребенком?

Т.Г. Кле­щу­нова: Во-пер­вых, для малень­кого ребенка надо создать такое про­стран­ство, кото­рое не гро­зит ему ни горя­чей пли­той, ни утю­гами, ни дру­гими все­воз­мож­ными вещами, пред­став­ля­ю­щими опре­де­лен­ную опас­ность. Без­опас­ное про­стран­ство – это про­блема, кото­рая должна быть решена роди­те­лями. А вот пони­мать «нельзя» или «не надо» ребе­нок может только годам к трем-четы­рем, и то не все­гда. Это пони­ма­ние при­хо­дит только через чув­ствен­ные вещи: обжегся об утюг – не будет его тро­гать. Но не будем же мы предо­став­лять ему такую воз­мож­ность. Нам надо убе­речь его самим, мно­гие вещи он еще про­сто не в состо­я­нии понять.

И вот это самое «нельзя» надо гово­рить, как можно реже. Мы гово­рим, допу­стим: «Нельзя, тро­гать папины книжки», а они при этом лежат доступно; «Нельзя идти в кори­дор – там про­хладно»; нельзя, нельзя, нельзя… В конеч­ном итоге ребе­нок пере­стает слы­шать это «нельзя». Можно ему крик­нуть «нельзя!», но у неко­то­рых детей это может запе­ча­литься самым ирра­ци­о­наль­ным обра­зом. Раз нельзя – зна­чит, там что-то инте­рес­ное. И в буду­щем у него будет такое впе­чат­ле­ние: инте­ресно тогда, когда нельзя. Тут не пере­бор­щить бы!

Чаще нам все же сле­дует гово­рить «не надо». Ребе­нок дол­жен знать: есть зеле­ное поле, где он дей­ствует, где мы предо­став­ляем ему для этого пол­ную воз­мож­ность; есть жел­тое поле, где мы его научаем, где он может что-то делать, но ино­гда здесь он слы­шит от нас твер­дое «не надо». А вот «нельзя» зву­чит, как сиг­нал опас­но­сти. Ино­гда бывают пато­ло­ги­че­ские изме­не­ния в пове­де­нии по той при­чине, что роди­тели пере­бор­щили вот с этим «нельзя». И резуль­тат полу­ча­ется обрат­ный тому, какого мы ожидали.

Малень­кий ребе­нок иссле­дует про­стран­ства, ему это необ­хо­димо, осо­бенно детям с огра­ни­чен­ными пора­же­ни­ями мозга и пато­ло­гией шей­ных отде­лов позво­ноч­ника, а таких ребя­ти­шек сей­час очень много. Мы еще не знаем, какой он, наш ребе­нок, диа­гноз гипе­р­ак­тив­но­сти про­яс­ня­ется только годам к пяти. Ребенку нужно такое про­стран­ство, где он смо­жет больше дви­гаться. В зави­си­мо­сти от наших жилищ­ных усло­вий, мы должны создать ему это про­стран­ство. В кухню, когда там гото­вится еда, его, конечно, не надо допус­кать. Этот про­ме­жу­точ­ный проем лучше закрыть спе­ци­аль­ным съем­ным барьер­чи­ком, кото­рый можно сде­лать самим. Я рас­тила своих детей и вну­ков с такими барьерчиками.

Ж.: И все-таки, если маме при­хо­дится идти на кухню с ребен­ком, а там гото­вится еда. Так полу­чи­лось. Ребе­нок уви­дел кра­си­вый, свер­ка­ю­щий нож. Ему очень хочется взять его и иссле­до­вать. Мама гово­рит «нельзя», а ребе­нок начи­нает пла­кать. Про­ис­хо­дит конфликт.

Т.Г. Кле­щу­нова: Как пра­вило, он может отре­а­ги­ро­вать пла­чем. И ничего страш­ного в этом нет. А мама спо­койно гово­рит ему: «Нельзя брать нож» и уби­рает его. Она делает так, чтобы нож не попа­дался ему на глаза. Не обя­за­тельно пота­кать ему. Должны быть огра­ни­чи­тели, кото­рые мы ста­вим ребенку. В дан­ном слу­чае «нельзя» зву­чит спо­койно и твердо.

Ж.: И не надо бояться плача ребенка?

Т.Г. Кле­щу­нова: В прин­ципе, дети под­чи­ня­ются. Тем более, если их любят, и дети чув­ствуют эту любовь. Дети и сами нуж­да­ются в огра­ни­че­ниях. Это делает их жизнь пред­ска­зу­е­мой, понят­ной. Почему они не все­гда слу­шают, это уже дру­гой вопрос. Мы об этом пого­во­рим позже.

Ж.: Вто­рой вопрос от этих же роди­те­лей. Как пра­вильно посту­пить роди­те­лям, если ребенку больно. Напри­мер, он упал, уда­рился о мебель и т.д. Папа пред­ла­гает вос­пи­ты­вать в сыне муже­ствен­ность, тер­пе­ние, а у мамы воз­ни­кает к нему есте­ствен­ная жалость. Между роди­те­лями полу­ча­ется несо­гла­сие. Как посту­пить правильно?

Т.Г. Кле­щу­нова: Похоже, что папа вос­пи­ты­вался в доста­точно суро­вых усло­виях. Мно­гие наши муж­чины выросли как раз в таких усло­виях, когда их вос­пи­ты­вали, как муж­чин, уже, что назы­ва­ется, с пеле­нок. Это непра­вильно. Наши муж­чины, вырос­шие в таких усло­виях, не умеют выра­жать свои чув­ства. Если маль­чику больно, папе нужно его пожа­леть, посо­чув­ство­вать ему, подуть на боль­ное место. Маль­чик дол­жен выра­зить свое чув­ство боли. Как часто бывает: бежит малень­кий ребе­нок, ушиб коленку. Бежит к матери, пла­чет; а мать ему: «Будь мужчиной!».

Видя такое недоб­ро­же­ла­тель­ное пове­де­ние матери, в сле­ду­ю­щий раз он будет сдер­жи­вать слезы и гово­рить: «А мне не больно». Таким обра­зом, еще с ран­него дет­ства мы ему не даем выра­жать свои чув­ства. Кстати, беды мно­гих наших муж­чин как раз в том, что они не умеют свои чув­ства иден­ти­фи­ци­ро­вать. Они не могут объ­яс­нить их даже себе. Часто такие муж­чины нахо­дятся в глу­бо­ком кри­зис­ном состо­я­нии, у них появ­ля­ется много про­блем. Уметь выра­жать свои чув­ства – необ­хо­димо и для само­ощу­ще­ния чело­века, и для адек­ват­ной самооценки.

Ж.: А все-таки суще­ствует ли опас­ность, что маль­чик вырас­тет изнеженным?

Т.Г. Кле­щу­нова: Если рядом папа – нет. Наобо­рот, в воз­расте лет до пяти, он дол­жен и от мамы, и от папы полу­чить как можно больше ласки, сочув­ствия. От мамы — даже не столько жало­сти, как именно сочув­ствия, сопе­ре­жи­ва­ния. В шесть лет насту­пает такой момент, когда маль­чик дол­жен дви­гаться именно в сто­рону муж­ского лагеря. Он дол­жен перейти мостик от мамы к папе. Ни один маль­чик не пере­хо­дил этого мостика сам; мама должна толк­нуть его в лагерь муж­чин, и там уже он смо­жет научиться мужественности.

Но истинно муже­ствен­ные, внут­ренне бога­тые муж­чины – это те, кото­рых в дет­стве долю­били мамы. Посте­пенно мамы должны начи­нать гово­рить сыну в каких-то слу­чаях: «Сей­час будет больно, уколь­чик будет. Но ты же потер­пишь, верно?» И он тер­пит. Тер­пит и не пла­чет: «Я боль­шой, я уже муж­чина». Хотя ему больно, мы под­чер­ки­ваем это.

Ж.: Кстати, Вы ска­зали об уколь­чи­ках. Когда малень­кого ребенка при­во­дишь на укол или кровь из паль­чика сдать, он пла­чет, ему больно. Надо их жалеть тогда, да?

Т.Г. Кле­щу­нова: Жалеть-то все­гда надо. Но здесь можно ска­зать: «Чуть-чуть потер­пишь, да?» Я вот одну свою внучку учила, чтобы она в этот момент наби­рала побольше воз­духа и гово­рила: «Кошка-собака, кошка-собака, кошка-собака…» Таким обра­зом этот про­цесс про­хо­дит легче. Не надо обе­щать ребенку, что не будет больно. Будет больно, но это можно потерпеть.

Ж.: Сле­ду­ю­щий вопрос каса­ется агрес­сии детей ран­него воз­раста. Пона­чалу малыш может, как бы в шутку, уку­сить мамин паль­чик. А потом это уже пере­стает быть шут­кой. Как опре­де­лить грань игры и агрессии?

Т.Г. Кле­щу­нова: В нашей системе вос­пи­та­ния суще­ствует непра­виль­ный посыл, что агрес­сию нужно сдер­жи­вать, нужно управ­лять собою. В конеч­ном итоге агрес­сия накап­ли­ва­ется с малых лет и может в непод­хо­дя­щий момент вырваться из этого кон­тей­нера с раз­ру­ши­тель­ной силой. И окру­жа­ю­щим плохо, и этому чело­веку плохо.

Сама по себе агрес­сия – это про­яв­ле­ние какого-то небла­го­по­лу­чия в орга­низме. И это небла­го­по­лу­чие может быть про­дик­то­вано и фруст­ра­цией, и не только ею. Фруст­ра­ция – это состо­я­ние, когда у чело­века есть какая-то потреб­ность, и он чув­ствует неудо­вле­тво­ре­ние. Мно­гие непло­хие ребя­тишки, имея уже чув­ство сове­сти или страха, скры­вают эту агрес­сию и ухо­дят в пас­сивно-агрес­сив­ное пове­де­ние. В этом слу­чае их соб­ствен­ная агрес­сия рабо­тает про­тив них самих. Лучше, если эта агрес­сия все-таки будет проявляться.

Но мы нико­гда не должны допус­кать, чтобы со сто­роны ребенка было физи­че­ское наси­лие над дру­гим чело­ве­ком. Будь это мать или кто угодно. При этом, однако, не надо бить малыша: видишь мне больно, давай я тебя тоже укушу или ударю по руке. Надо твердо взять его ручки в свои руки, отве­сти его руки и спо­койно и твердо, может быть, и с недоб­ро­же­ла­тель­но­стью ска­зать: «Так делать нельзя». Пусть он видит, что реак­ция матери на это такова, чтобы он пони­мал, что есть некая грань.

Когда он начи­нает делать какие-то раз­ру­ша­ю­щие дей­ствия, нас это ино­гда должно насто­ра­жи­вать. Важно знать: такие дей­ствия могут быть не резуль­та­том того, что ребе­нок такой пло­хой, а являться след­ствием труд­ной бере­мен­но­сти, родов, пост­на­таль­ного пери­ода. Это очень возможно.

Ино­гда след­ствия этих про­блем про­яв­ля­ется необъ­яс­ни­мыми агрес­си­ями, даже на уровне яро­сти. Это мно­гих пугает: надо пси­хи­атру пока­зать. Не надо. Вы сами наблю­дайте за ребен­ком. Где-то годам к трем вы пой­мете, есть ли какие-то небла­го­по­лу­чия. Наблю­дайте, как он оде­ва­ется, как у него ручки дей­ствуют, какова мел­кая мото­рика и т.д. А потом уже, воз­можно, при­дется при­ни­мать какие-то меры. Но опять же, вы можете сде­лать мно­гое сами. Воз­можно, при содей­ствии пси­хо­ло­гов, но уж никак не пси­хи­ат­ров. Нев­ро­па­то­лог тоже может что-то под­ска­зать, если он доста­точно опытный.

Суще­ствует такая тео­рия в США, что дети должны про­яв­лять свою агрес­сию. Если ребе­нок, осо­бенно под­ро­сток, не про­явит ее дома, он будет про­яв­лять ее где-то, это может быть чре­вато. Да, пусть все выска­зы­вает дома. Он может ска­зать какие-то даже обид­ные вещи, но только не допус­кайте оскорб­ле­ний. Их допус­кать нельзя. Но, опять же, не нака­зы­вайте его, а ска­жите: «Так гово­рить нельзя. Если ты хочешь мне что-то ска­зать, с чем не согла­сен, скажи. Но оскорб­лять себя я не поз­волю». И уж тем более, конечно, не должно быть ника­кого физи­че­ского насилия.

Ж.: Тамара Гри­го­рьевна, зна­чит, агрес­сия явля­ется есте­ствен­ным чув­ством, кото­рое нельзя в ребенке подав­лять, а надо помочь его высказать?

Т.Г. Кле­щу­нова: Дело не в том, чтобы выска­зать. Он может начать выска­зы­вать, будет выска­зы­вать и оста­но­виться не смо­жет. Работа с гне­вом должна идти парал­лельно и про­фес­си­о­нально. Если мы заме­тили про­яв­ле­ние агрес­сии у ребенка, мы сразу должны понять, в чем дело. Может, очень много запре­тов? И это его не удо­вле­тво­ряет? Или, наобо­рот: ребе­нок имел много сво­боды в воз­расте дошколь­ном, при­шел в школу – и вдруг огра­ни­чи­тели. Есте­ственно, школа вво­дит ограничители.

Кто-то гово­рит, что он, вот, по япон­ской схеме вос­пи­ты­вает ребенка, где все раз­ре­шено. Но в Япо­нии, даже если там и есть такая система вос­пи­та­ния, потом ребе­нок вхо­дит в обще­ство, кото­рое явля­ется доста­точно мощ­ным огра­ни­чи­те­лем. И неиз­вестно, кстати, к чему такая система при­во­дит. Все эти само­убий­ства в Япо­нии пси­хо­логи объ­яс­няют так: агрес­сия, кото­рую ребе­нок дер­жал в себе, и эти фруст­ра­ции пере­хо­дят в депрес­сии и т.д.

Поэтому, я думаю, огра­ни­чи­тели ребенку мы должны ста­вить как можно раньше. В пер­вый воз­раст­ной криз, между двумя и тремя годами, целе­со­об­разно вво­дить огра­ни­чи­тели «не надо» и «нельзя». Но они должны быть посиль­ными, после­до­ва­тель­ными, и, есте­ственно, согла­со­ван­ными между роди­те­лями, бабуш­ками. Тогда ребе­нок живет в доме, в этих рам­ках рас­цве­тает, и посте­пенно, при его взрос­ле­нии, рамки для него раз­дви­га­ются, сни­ма­ются мно­гие запреты. Так мы помо­гаем ему выра­ба­ты­вать и само­кон­троль, и вос­пи­ты­ваем в нем чув­ство ответственности.

А если мы его вос­пи­тали в пол­ной сво­боде, а потом сразу – огра­ни­чи­тели? Агрес­сия неми­ну­ема. Он эти огра­ни­чи­тели вос­при­мет как нару­ше­ние сво­его жиз­нен­ного про­стран­ства. Тело ему велит вести себя так, а мы ему это запре­щаем. Часто с такими ребя­тами, кому сна­чала много поз­во­ля­лось, а в под­рост­ко­вом воз­расте поста­вили огра­ни­че­ния, рабо­тать очень трудно. По сво­ему опыту говорю.

Ж.: Если вер­немся к началу вопроса, ска­жите, допус­ка­ются ли агрес­сив­ные дей­ствия как бы в шутку?

Т.Г. Кле­щу­нова: Я не думаю, что ребенку надо поз­во­лять это делать в шутку. И ему это не нужно. Все-таки это наси­лие над лич­но­стью. Мы даже гово­рим, что не надо ребенка сил­ком цело­вать, если он уво­ра­чи­ва­ется и не хочет этого. Надо при­слу­ши­ваться к нему, а мы готовы его заце­ло­вать. Здесь мы про­яв­ляем не любовь к нему, а свое чув­ство, кото­рое может ему быть в тягость. Осо­бенно это видно на под­рост­ках, когда роди­тели с ним: «тю-тю-тю», а ему не надо этого! Надо же соблю­дать какую-то при­ват­ность человека!

Ж.: Сле­ду­ю­щий вопрос зачи­таю так, как его сфор­му­ли­ро­вали. «Как при­вить страх оби­деть близ­ких; страх оби­деть своих роди­те­лей?» Может, здесь уместна парал­лель со стра­хом Божиим? Навер­ное, име­ется в виду не сам страх, а неже­ла­ние огорчить.

Т.Г. Кле­щу­нова: Вопрос, дей­стви­тельно, стран­ный. Если я боюсь оби­деть чело­века, так это не из чув­ства страха, а потому что я испы­ты­ваю к нему чув­ство сопе­ре­жи­ва­ния и боюсь сде­лать ему больно. В ран­нем воз­расте эти чув­ства не появ­ля­ются. Сей­час, по неко­то­рым под­сче­там, рож­да­ется до 80% детей с мини­маль­ной моз­го­вой дис­функ­цией и пато­ло­гией шей­ных отде­лов позво­ноч­ника. Инфан­тиль­ность под­рост­ков из этой группы заметна и там, где про­яв­ля­ются чув­ства сове­сти, сопереживание.

Недавно в одной ста­тье я про­чи­тала, что любое стрес­со­вое состо­я­ние чело­века, а это может быть, в част­но­сти, даже мор­же­ва­ние, когда ребенка оку­нают в холод­ную воду, дей­ствует таким обра­зом, что выра­ба­ты­ва­е­мый адре­на­лин гонится кро­вью к тем участ­кам мозга, кото­рые и отве­чают за чув­ство сове­сти, сопе­ре­жи­ва­ние, состра­да­ние. Так что же потом удив­ляться, если ребе­нок до года лишен того, что он дол­жен иметь, и нахо­дится поэтому посто­янно в стрессе?

Мама за ним плохо уха­жи­вает. Недо­карм­ли­вает, не пеле­нает, любо­вью обде­ляет. Он нахо­дится в стрессе, при­вы­кает к этому, счи­тает, что так и должно быть. И это – на про­тя­же­нии его жизни. Допу­стим, ребе­нок рас­тет в небла­го­по­луч­ной семье, его бьют, оскорб­ляют. Он посто­янно нахо­дится в стрес­со­вом состо­я­нии. Как вы дума­ете, у него выра­бо­та­ются чув­ство сове­сти, сопе­ре­жи­ва­ние, состра­да­ние? Может, и выра­бо­та­ются, но с помо­щью тех людей, кото­рые встре­ти­лись на пути этого ребенка, при­го­лу­били его и ото­грели. Запоз­дало, но это произойдет.

Часто бывает так, что роди­тели и в нор­маль­ных семьях жалу­ются сей­час на своих ребят, что они такие-сякие, в 18 лет у них нет чув­ства сове­сти, сопе­ре­жи­ва­ния, состра­да­ния. И, может быть, это от инфан­тиль­но­сти ребят. Тогда при­хо­дится с ними нян­читься подольше. Об этом мне мно­гие гово­рят. Про одного гово­рили, что эти чув­ства у него просну­лись в 25 лет, когда у него уже был свой ребе­нок, он зад­ним ходом все про­счи­тал, все понял, у него все проявилось.

Ж.: Зна­чит, нужно терпение?

Т.Г. Кле­щу­нова: Не только тер­пе­ние — любовь. И это не зна­чит, что нужно везти на горбу этого неса­мо­сто­я­тель­ного чело­века. Нужно предо­став­лять ему эту само­сто­я­тель­ность, не клеймя его при этом. Неда­ром гово­рится: тот, кого очень часто обви­няют в бес­со­вест­но­сти, и впрямь вырас­тает бес­со­вест­ным человеком.

Ж.: Сле­ду­ю­щий вопрос от роди­те­лей девочки под­рост­ко­вого воз­раста. Он несколько пере­кли­ка­ется с вопро­сом о «нельзя» для малень­кого ребенка. Как часто надо гово­рить «нет» ребенку этого воз­раста? Ведь здесь тоже нужны огра­ни­че­ния, но и само­сто­я­тель­но­сти должно быть больше. Как найти эту меру?

Т.Г. Кле­щу­нова: Эту меру роди­тель­ское сердце все­гда видит. Дей­стви­тельно, до 7 лет мы ребенка дер­жим на так назы­ва­е­мой энер­ге­ти­че­ской пупо­вине. До 7 лет мы даже за их грехи отве­чаем, мы даже к испо­веди его не под­во­дим, сразу ведем к при­ча­стию. А потом, посте­пенно, он уже начи­нает выра­ба­ты­вать свое про­стран­ство. Тут можно раз­ре­шать все, в силу его воз­мож­но­сти. У него должно быть право выбора и право слова. Я хочу то-то. Хочу! А для его жизни, для его здо­ро­вья оно не вредно ли? Конечно, есте­ствен­ные послед­ствия любого дей­ствия мы должны ребенку в какой-то мере давать испытать.

Вот, он опоз­дал куда-то, потому что долго соби­рался – это ему наука для дру­гого раза. Но если ребе­нок опаз­ды­вает в школу, зачем же давать ему эту воз­мож­ность? Во-пер­вых, он мно­гого не пой­мет, а во-вто­рых, вся эта исто­рия может подей­ство­вать на него настолько тяжело, что неиз­вестно, чем все закон­чится. Надо предо­став­лять воз­мож­но­сти в меру его воз­раста и последствий.

Девочка 12 лет гово­рит: «Хочу встре­чать Новый год в такой-то ком­па­нии». Что ж, «хоти». Но ни в коем слу­чае не раз­ре­шать! Объ­яс­нить, что это чре­вато тем-то, тем-то. Если мы это сопро­вож­даем сло­вами «не сове­тую», если мы ей близки, то она к нашему совету может и при­слу­шаться. Хотя сей­час поло­вое созре­ва­ние идет настолько быстро, что и чело­ве­че­ская энер­гия пола, под вли­я­нием и средств мас­со­вой инфор­ма­ции и нашей жизни, не совсем пра­виль­ной, пол­но­стью пере­хо­дит в поло­вую энер­гию. И бед­ные наши девочки и маль­чики обес­по­ко­ены часто только тем, что свя­зано именно с поло­вой сфе­рой. Им сложно усто­ять перед иску­ше­ни­ями, тем более, что нали­чие как можно боль­шего коли­че­ства поклон­ни­ков пре­под­но­сится едва ли не в каче­стве добродетели.

Если девочка или маль­чик в 12 или даже в 10 лет имеет какие-то свои дела, решает их и решает неплохо, то можно рас­ши­рять круг этих дел. Но, опять же, смот­реть, чем это чре­вато. У меня внучка из музы­каль­ной школы воз­вра­ща­ется в семь часов вечера. Она гово­рит: « Не хочу, чтобы меня встре­чала ты или дедушка. Я уже боль­шая». Но на улице темно. Это опасно. И как бы она ни хотела, мы все равно будем ее встре­чать. Никуда не деться — она с этим сми­ри­лась. Хотя ей, конечно, хочется такой неза­ви­си­мо­сти, хочется пока­зать, что за ней никто не при­хо­дит. Тут должно дик­то­вать наше роди­тель­ское сердце.

Рас­ши­рять круг сво­боды необ­хо­димо, чтобы к 18 годам они при­об­рели сво­боды в боль­шей мере, чем это сей­час при­нято. Вот в США быстро научают само­сто­я­тель­но­сти: ребята уже в 18 лет уез­жают куда-то и живут, как хотят. Но по ста­ти­стике именно у этих моло­дых людей отме­ча­ется высо­кий уро­вень тре­вож­но­сти и депрес­сии. А с дру­гой сто­роны — про­блема поки­ну­того гнезда, когда роди­тели оста­ются одни? Как много про­блем свя­зано с этим — и раз­воды, и т.д.

Так что наша система, когда мы взрос­ле­ю­щих детей не отпус­каем совсем, как-то дер­жим, и в то же время даем им сво­боду, дает все же луч­шие резуль­таты. Кроме того, когда роди­тели посте­пенно сни­мают с ребенка огра­ни­че­ния, какое отно­ше­ние к ним будет? Для него роди­тели — Васи­лиса Пре­крас­ная и Иван-Царе­вич. А если все было сво­бодно, и потом начали зажи­мать: нельзя, нельзя, тогда что полу­чится? Баба- Яга и Кощей Бес­смерт­ный. Есте­ственно, будет борьба про­тив родителей.

Ж.: То есть, если мы видим, что для ребенка есть явная опас­ность, мы должны гово­рить кате­го­ри­че­ское «нет». А если мы видим риск, но он не опа­сен для жизни, мы можем дать воз­мож­ность оши­биться этому ребенку.

Т.Г. Кле­щу­нова: Да. Научать-то ребенка надо. Вот, мно­гие гово­рят: во время войны дети были само­сто­я­тель­ные, одни дома оста­ва­лись, роди­тели все время рабо­тали. Так и что хоро­шего-то было? Вынуж­дены были они это делать. Роди­тели моли­лись за нас, бежали домой бегом, как бы чего не слу­чи­лось. А если сей­час это дела­ется для выра­ботки само­сто­я­тель­но­сти, это же нон­сенс. Зна­чит, и обсто­я­тель­ства вли­яют на фор­ми­ро­ва­ние само­сто­я­тель­но­сти. Когда оди­но­кая мать вос­пи­ты­вает ребенка, ей при­хо­дится и в мага­зин его одного отпус­кать, ей много надо успеть сде­лать, поэтому при­хо­дится его отпус­кать. Такой ребе­нок часто вырас­тает более само­сто­я­тель­ным. Но хорошо бы, чтобы эти путе­ше­ствия про­хо­дили без вся­ких эксцессов.

Ж.: Но все-таки, если есть воз­мож­ность, таких рис­ков лучше избегать?

Т.Г. Кле­щу­нова: Есте­ственно. В семь лет надо их всех сопро­вож­дать, осо­бенно, если на их пути — дорога. Да и дру­гие обсто­я­тель­ства есть: маль­чишки-хули­ганы около школы, и т.д.

Ж.: Вопрос от мамы 5‑летнего ребенка: как пра­вильно орга­ни­зо­вать досуг ребенка. Ребе­нок посе­щает садик.

Т.Г. Кле­щу­нова: Играть с ним, при­чем в роле­вые игры. Какой там осо­бен­ный досуг, если он при­хо­дит из садика поздно? Плохо, что и в садике с ним там не играют: все заня­тия, заня­тия, а поиг­рать неко­гда. Плохо. А дома ему для этого нужно про­стран­ство, осо­бенно, если ребе­нок гипе­р­ак­тив­ный. И вообще детки 5–6 лет нуж­да­ются в дви­же­нии. Это не про­сто физи­че­ское раз­ви­тие, это пси­хо­фи­зи­че­ское развитие.

В Гер­ма­нии делают спе­ци­аль­ные залы, чтобы гипе­р­ак­тив­ные детки могли покру­титься вокруг своей оси, попры­гать, побе­гать. Досуг – это орга­ни­за­ция его актив­ной ини­ци­а­тив­но­сти. Он дол­жен захо­теть это делать. Когда мы ему читаем книжку, он может согла­ситься, а на самом деле ему хочется в этот момент чего-то дру­гого. Эта фаза раз­ви­тия от 5 до 7 лет должна быть свя­зана с его ини­ци­а­ти­вой. Ини­ци­а­тива необ­хо­дима и в при­ми­тив­ных, с нашей точки зре­ния, занятиях.

Вот садится он рисо­вать и плохо так рисует. Пусть рисует! Посте­пенно будет лучше. И краски ему давать — луч­шие, и бумагу хоро­шую, чтобы он насла­ждался этим. Часто роди­тели недо­вольны: ну вот, и рубашку изма­зал крас­ками. Ничего страш­ного, про­сто наденьте на него рубашку, кото­рую не жалко испач­кать, на стол что-то посте­лите спе­ци­аль­ное, и пусть он рисует. Вы сами скоро уви­дите, если у ребенка есть какие-то откло­не­ния в эмо­ци­о­наль­ном плане.

К при­меру, он поль­зу­ется только корич­не­вой крас­кой или чер­ной крас­кой. Зна­чит, у него что-то небла­го­по­лучно. Как только он пере­хо­дит на более свет­лую краску, зна­чит, его внут­рен­ний мир успо­ка­и­ва­ется — гнев выпу­щен. И еще: в заня­тиях с ребен­ком наша ини­ци­а­тива должна всего лишь немного идти впе­реди воз­мож­но­стей ребенка.

Напри­мер, в садике зани­ма­ются мате­ма­ти­кой с трех­лет­ними детьми: дают поня­тия «больше-меньше», что такое тре­уголь­ник, квад­рат и т.д. А ребе­нок ну никак не может осво­ить всего этого, потому что его зона бли­жай­шего раз­ви­тия еще не готова! И здесь очень важно не отбить у него охоту к позна­ва­тель­ной дея­тель­но­сти. Дома надо не «вдалб­ли­вать» ему эти поня­тия, а про­сто гово­рить об этом: «Смотри, вот тре­уголь­ник; а вот это овал; это такой-то цвет, это дру­гой» и т.д. И при этом — не тести­ро­вать ребенка, не спра­ши­вать его, пока он сам не созреет и не сде­лает радост­ного откры­тия, что есть что.

У мно­гих детей в наше время про­цесс позна­ния и так идет с таким «скри­пом»! Чтобы не убить в ребенке охоту позна­вать, с ним необ­хо­димо тер­пе­ливо зани­маться, учи­ты­вая его инди­ви­ду­аль­ные осо­бен­но­сти. Конечно, раз­ви­тие ребенка во мно­гом зави­сит от роди­те­лей, но «тас­кать» их по выстав­кам, по теат­рам доста­точно часто нельзя. И нельзя много читать. Ведь то, что он про­чи­тал, он еще дол­жен пере­ра­бо­тать, раз­ло­жить у себя в голове по полоч­кам, сесть у себя в уго­лочке и про­иг­рать с игрушками.

Раз­ви­тие ребенка и его глу­бина мыш­ле­ния зави­сят еще и от того, насколько он это все про­иг­ры­вает. Когда дети сидят и играют с машин­ками, это для них не про­сто дре­му­чие игры, как счи­тают неко­то­рые роди­тели. Он раз­ви­ва­ется! Так, лежа на полу, играя с машин­ками. Это пока что зона его бли­жай­шего развития.

Ж.: А если у ребенка выход­ной день или он не ходит садик, сидит дома и гово­рит: «Мне скучно. Я не знаю, чем заняться».

Т.Г. Кле­щу­нова: Когда ребе­нок гово­рит, что ему скучно, это без­об­ра­зие. А что же роди­тели? Как скучно? Посмот­рим, как скла­ды­ва­ется день ребенка. Вот он утром встал; мульт­фильмы посмот­рели – минут 40, не больше; поиг­рали. Гулять. Пошли гулять – играем там с ним. Я чело­век пожи­лой, у меня не полу­ча­ется играть с детьми. А вот наш дед, хоть и тоже пожи­лой, при­хо­дит туда, где много ребят, устра­и­вает с ними такие игры, что они, еще изда­лека уви­дев моего внука с дедом, кри­чат: «Ура, при­шел!». Внук при­шел – деда при­вел! Тут всем интересно.

Потом куда-то с ребен­ком схо­дили, что-то уви­дели, вер­ну­лись. До обеда и сна оста­ется не так много вре­мени. Пусть он поси­дит в своем уго­лочке, поиг­рает; там можно и пла­сти­лин дать, и т.д. Нам надо все время его «под­карм­ли­вать» инте­рес­ными вещами. Мы должны видеть боко­вым зре­нием: ага, закон­чил этим зани­маться — под­ло­жили раскраску.

Пообе­дали. Кстати, обед тоже может стать очень инте­рес­ным. Потом – сон. После сна пока потя­нется, что-то поде­лает – опять гулять. Час-пол­тора утром, час-пол­тора вече­ром зани­мают про­гулки. А там – уже и до сна неда­леко, даже и играть неко­гда. А играть еще много есть во что: краски, пла­сти­лин и т.д.

Мно­гое зави­сит от роди­те­лей. Дети вырас­тут безы­ни­ци­а­тив­ными, если их ини­ци­а­тив­но­стью не зара­жать. Надо все это знать и смот­реть, какие еще игры можно при­ду­мать. Так и стро­ить их досуг.

Ж:. Еще вопрос, каса­ю­щийся под­рост­ков. Мы живем в мире, пол­ном соблаз­нов. Навер­ное, соблазны были во все вре­мена. Но сей­час как-то рас­про­стра­ня­ются такие опас­ные их виды, как ран­нее куре­ние, упо­треб­ле­ние пива, алко­голя и, при­шед­шее не так давно, пагуб­ное увле­че­ние нар­ко­ти­ками. Как убе­речь детей от этих страш­ных дур­ных при­вы­чек, и, если роди­тели видят пер­вые при­знаки, как им реагировать?

Т.Г. Кле­щу­нова: Да, вопрос свое­вре­мен­ный. К сожа­ле­нию, когда мы смот­рим про­шлую жизнь этого ребенка с зави­си­мо­стями, мы, как пра­вило, видим, что его от рож­де­ния и до года-двух не накор­мили любо­вью. От рож­де­ния и до года он дол­жен был насы­титься радо­стью бытия, это основ­ное. В сле­ду­ю­щей фазе, от года до трех, ребе­нок испы­ты­вает мышеч­ную радость, он начи­нает ходить, управ­лять сво­ими выде­ле­ни­ями, при­чем, с удо­воль­ствием; нельзя сажать на гор­шок насильно, этим тоже можно сильно навредить.

Далее – ини­ци­а­тива и актив­ность. Чего не хва­тает ребят­кам, кото­рые ухо­дят в зави­си­мость? Ини­ци­а­тивы и актив­но­сти в воз­расте от пяти до семи лет. Они должны научиться играть, овла­деть пространством.

Вот у меня на даче все устро­ено для наших ребя­ти­шек, и этим, есте­ственно, поль­зу­ются дру­гие дети. Когда они при­хо­дят, по тому, как они осва­и­вают про­стран­ство, я вижу, как ребе­нок вос­пи­ты­ва­ется дома. Этот период дает ему задел для того вре­мени, когда он пой­дет в школу. И ребе­нок с пра­вильно орга­ни­зо­ван­ным пери­о­дом дошколь­ной жизни будет учиться в школе лучше, даже при нали­чии труд­но­стей. А труд­но­сти будут свя­заны с мини­маль­ной моз­го­вой дис­функ­цией или пато­ло­гией шей­ного отдела позво­ноч­ника, и в свое время роди­тели ему не помо­гали: что ему помо­гать, он у меня не псих.

Роди­тели часто ста­ра­ются закры­вать глаза на то, что что-то у ребенка неладно. Если учеба про­те­кает с удо­воль­ствием, в под­рост­ко­вом воз­расте у него не будет опас­ных непри­ят­но­стей. Но, есте­ственно, детей надо обе­ре­гать; обе­ре­гать от ком­па­ний. А что это зна­чит? У него должно быть инте­рес­ное дело. Не какое-то любое, а то, кото­рое соот­вет­ствует его увле­че­ния еще с дет­ства, с пяти лет, может быть. Это дело ему помо­жет в под­рост­ко­вом воз­расте каким-то обра­зом усто­ять перед соблаз­ном. Если у него будет это дело – ребе­нок спа­сен, даже если рядом с ним ока­жутся нар­ко­тики, даже если он их попробует.

Он может храб­риться: это дру­гие «при­сы­хают» к нар­ко­ти­кам, у меня этого не будет, тем не менее, бывает. Глядя друг на друга, они это могут попро­бо­вать. Но у него есть, куда вер­нуться. Если у чело­века было что-то насто­я­щее, он обя­за­тельно пой­мет, что у дур­ного увле­че­ния нет буду­щего. И он воз­вра­ща­ется. А ино­гда у ребенка появ­ля­ется от нар­ко­ти­ков так назы­ва­е­мый кайф, его пыта­ются выта­щить из зави­си­мо­сти, а он сопро­тив­ля­ется: «А зачем? Мне так хорошо!» То есть, до упо­треб­ле­ния нар­ко­ти­ков этого «хорошо» не было!

Кстати, это на пер­вых порах они при­ни­мают нар­ко­тики, чтобы было «хорошо», потом это дела­ется, чтобы не было так плохо. Ребе­нок дол­жен полу­чать удо­воль­ствие от жизни. И мы с рож­де­ния должны при­гля­ды­ваться, к чему он про­яв­ляет осо­бый инте­рес. У каж­дого ребенка своя задача в жизни. Насильно его при­учать к чему-то нельзя. Неко­то­рые гово­рят, а как быть? Он ни на что не спо­со­бен. Что, его выра­щи­вать как траву в поле? Ино­гда я думаю, лучше бы он рос, как трава в поле, потому что то, что там делают роди­тели, в бук­валь­ном смысле губи­тельно для ребенка.

Лучше, если мы дадим ему попро­бо­вать и то, и дру­гое заня­тие. Но не пере­во­дить его из одной сек­ции в дру­гую до тех пор, пока он здесь не добьется какого-то успеха и не почув­ствует удо­воль­ствие от успеха. Если успех слу­чился, но он все равно хочет дру­гого заня­тия – пожа­луй­ста. Рано или поздно он пой­мет, где его дело.

И в под­рост­ко­вом воз­расте это чрез­вы­чайно важно. Потому что энер­гия этого воз­раста имеет нега­тив­ную окраску, там поло­жи­тель­ного очень мало. У В.Зеньковского я про­чи­тала, что в воз­расте пяти лет ребенку про­сто необ­хо­димо заня­тие рит­ми­кой, пла­сти­кой, чтобы внут­рен­няя энер­гия в этом воз­расте начи­нала играть в нем на поло­жи­тель­ном уровне. А ведь это не про­ис­хо­дит само собой при рож­де­нии ребенка. Тем более, если он полу­чает какую-то травму, напри­мер, при рож­де­нии. Да мало ли что бывает; напри­мер, до его рож­де­ния был аборт, и то гнез­дышко, где он раз­ви­вался, напол­нено болью, и он испы­ты­вает дискомфорт.

Потом роды были непри­ят­ные. У него уже может быть сбой в рит­мич­но­сти. И, кстати, поэтому важно его перед укла­ды­ва­нием и пока­чи­вать, и взять на ручки, чего так боятся неко­то­рые роди­тели. На Руси издавна были люльки. Это чрез­вы­чайно важно для отра­ботки внут­рен­ней рит­мич­но­сти ребенка.

Теперь о соске. Сколько мы гово­рили про нее: надо отучать, надо отучать. А вот опыт­ные спе­ци­а­ли­сты наста­и­вают: пока ребе­нок не пере­стал сосать, давать ему этот рожок, даже если ему четыре года. Неко­то­рые поти­хоньку, пря­чась от сосе­дей, от род­ствен­ни­ков, ребенку дают соску. На самом деле это очень помо­гает ребенку внут­ренне усто­яться. И тогда под­рост­ко­вый воз­раст про­хо­дит не так тяжело.

Ж.: И все-таки, если роди­тели уви­дели первую сига­рету, пер­вая проба нар­ко­ти­ков – что делать? Метод запре­тов или какие-то беседы?

Т.Г. Кле­щу­нова: Хорошо бы сразу поме­нять ему эту ком­па­нию. Нар­ко­тики, сига­реты – почему его к ним тянет? У меня сей­час перед гла­зами одна девочка, кото­рая в15 лет попала в такую исто­рию. Ее сразу же увезли в горо­док под Выборг, то есть ее сразу лишили этой ком­па­нии. Здесь она ходила в какой-то музы­каль­ный клуб, а там, сами зна­ете; очень мно­гие про­буют нар­ко­тики, и не только про­буют. Надо сме­нить место и поме­нять ее инте­рес на что-то дру­гое. Все эти раз­го­воры, конечно, хороши. Неко­то­рые спе­ци­а­ли­сты сове­туют, чтобы роди­тели тре­бо­вали отказа от нар­ко­ти­ков во имя любви к роди­те­лям. Я не согласна с этим. Я счи­таю, что самое глав­ное, найти ребенку нишу для удо­воль­ствия в дру­гом плане, чтобы он сам осо­знал, что это увле­че­ние чре­вато последствиями.

Ведь даже куре­ние при­тя­ги­вает не только оттого, что им хочется выгля­деть по-взрос­лому; не только оттого, что такими они видят кино­див на экране. Они каким-то обра­зом сни­мают с помо­щью сига­реты некую сосу­щую боль. Между ними и такое бывает: он сидит, о чем-то пере­жи­вает, а ему друг, давно име­ю­щий стаж в куре­нии, сове­тует: «Курни, будет легче». Он дей­стви­тельно затя­нулся – не то, что легче, про­сто ничего не чув­ствует. Через какое-то время насту­пает при­вы­ка­ние, а чем все закан­чи­ва­ется – понятно.

Что мы можем дать вза­мен, если без конца его ругаем, сва­ли­ваем на него все то, что нас тре­во­жит. Как вы дума­ете, что он может делать? Каким обра­зом он дол­жен сни­мать все это? Ему и так до смерти тошно. Кроме учебы, кото­рую мы от него тре­буем, у него много дру­гих про­блем: и отно­ше­ния со сверст­ни­ками, с дру­зьями – это его рефе­рент­ная группа. И не полу­ча­ется. Так и до само­убийств можно дойти.

А что буду­щее? Ведь теперь можно полу­чить обра­зо­ва­ние, только если есть деньги, а так ему не посту­пить в вуз. Это в те вре­мена доста­точно было хорошо учиться, чтобы посту­пить в вуз и полу­чить спе­ци­аль­ность. Сей­час дру­гое время. И ребят это очень угне­тает. Все это вместе.

Ж:. Я делаю вывод: в под­рост­ко­вом воз­расте под­держка роди­те­лей необходима.

Т.Г. Кле­щу­нова: В этом воз­расте хорошо бы роди­те­лям перейти на уро­вень при­я­тия его: побольше с ним раз­го­ва­ри­вать, вспо­ми­нать свою жизнь в этом воз­расте, свои ошибки, как вы с ними справ­ля­лись. Ребята ведь забы­вают по отно­ше­нию к роди­те­лям все, что те худого им делали. Вир­ту­аль­ные роди­тели – гораздо лучше реаль­ных. И ребята с удо­воль­ствием идут нам навстречу, если мы, конечно, не пере­шли каких-то гра­ниц. Бывает, что и переходим.

Источ­ник: http://www.grad-petrov.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки