Отцы и дети сегодня. Папам на заметку. — Калинина Г.

Отцы и дети сегодня. Папам на заметку. — Калинина Г.

(5 голосов5.0 из 5)

В чем заклю­ча­ется роль и слу­же­ние отца? Каким дол­жен быть хоро­ший отец и как пра­вильно любить сво­его сына или дочь?
В пони­ма­нии совре­мен­ного обще­ства дея­тель­ность отца сво­дится, как пра­вило, исклю­чи­тельно к быто­вым вещам. Между тем пра­во­слав­ное веро­уче­ние пред­ла­гает нам опыт постро­е­ния пра­виль­ных иерар­хи­че­ских отно­ше­ний в семье. Автор бро­шюры, обра­тив­шись к хри­сти­ан­ской тра­ди­ции вос­при­я­тия отца и его роли, пыта­ется выявить основ­ные про­блемы отцов­ства, воз­ник­шие в нише время, и пути их разрешения.

Книга адре­со­вана роди­те­лям, педа­го­гам, психологам.

ОТЦЫ И ДЕТИ

ПРОБЛЕМЫ ОТЦОВСТВА

СЛУЖЕНИЕ ОТЦА

  1. Отец как свя­щен­ник и предстоятель
  2. Отец как царь и правитель
  3. Отец как воспитатель

РАСПРОСТРАНЕННЫЕ ТИПЫ СОВРЕМЕННЫХ ОТЦОВ

ОТЕЦ И СЫН

Маль­чику необ­хо­димы дружба и одоб­ре­ние отца

Про­блемы вос­пи­та­ния мужественности

ПАПИНА ДОЧКА

Пре­одо­ле­ние дет­ских страхов

Пози­тив­ный жиз­нен­ный сценарий

СТРАТЕГИЯ ПРАВИЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ

ОСОБЕННОСТИ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ДЕТЕЙ

ОТЦЫ И ДЕТИ

Про­блема отцов и детей стара, как мир. Уже тогда, когда Цице­рон вос­клик­нул: «О вре­мена, о нравы!», суще­ство­вало про­ти­во­сто­я­ние стар­шего и млад­шего поко­ле­ний, обу­слов­лен­ное изме­ня­ю­щимся духом вре­мени. Нынеш­няя жизнь внесла новые краски в эту извеч­ную про­блему: без­от­цов­щина в пря­мом и пере­нос­ном смысле. Роди­лись поко­ле­ния, не зна­ю­щие отцов. По сути дела, это поко­ле­ния, не зна­ю­щие пат­ри­ар­хата и оте­че­ской любви, «дети быв­ших стар­шин да май­о­ров»… Отцов или «нет в при­роде», или они совер­шенно без­участны к своим детям, а если и «участны», то не так, как надо. Как можно стать отцом, не имея настав­ника, не видя живого при­мера под­лин­ного отцовства?

Пси­хо­логи и социо­логи кон­ста­ти­руют печаль­ный факт: насто­я­щие муж­чины ухо­дят из нашего обще­ства, потому что их вос­пи­ты­вают жен­щины. Испод­воль, шаг за шагом про­ис­хо­дит жут­кая смена поня­тий о назна­че­нии полов, кото­рая, кажется, уже пере­стала нас ужасать…

Несколько лет назад в нашей стране вышел фильм, бук­вально взо­рвав­ший кине­ма­то­гра­фи­че­ский мир. Дебют­ная кар­тина моло­дого режис­сера Андрея Звя­гин­цева «Воз­вра­ще­ние» заво­е­вала глав­ную награду на Вене­ци­ан­ском фести­вале в 2003 году — «Золо­того льва».

В жизни двух бра­тьев после 10-лет­него отсут­ствия неожи­данно воз­ни­кает отец, зна­ко­мый им только по фото­гра­фии. Появ­ле­ние стран­ного, чужого для них чело­века пере­во­ра­чи­вает жизнь маль­чи­ков… Что хотел ска­зать режис­сер своим филь­мом? У каж­дого свое про­чте­ние… Сам режис­сер гово­рит о рели­ги­оз­ном под­тек­сте, о мифо­ло­ги­че­ской состав­ля­ю­щей фильма. И навер­няка вни­ма­тель­ный зри­тель, зна­ко­мый с Еван­ге­лием, уви­дит в фильме биб­лей­скую притчу. Отец — образ Бога, сыно­вья — люди, по-раз­ному отно­ся­щи­еся к Нему. Один при­ни­мает сразу, без­ого­во­рочно верит и слу­ша­ется. Вто­рой роп­щет, сне­даем гор­ды­ней: «Зачем ты при­е­хал?!», он не дове­ряет отцу и во всем подо­зре­вает обман.

Но поскольку этот фильм из несколь­ких пла­стов, над глу­бин­ным смыс­лом лежит и вполне реа­ли­стич­ное про­чте­ние: вза­и­мо­от­но­ше­ния между отцом и сыно­вьями, вопрос вос­пи­та­ния маль­чи­ков как насто­я­щих мужчин.

В любом чело­веке есть и отцов­ское, и мате­рин­ское начала. И если зада­вить одно из них, то пол­но­цен­ного лич­ност­ного раз­ви­тия не полу­чится. Так часто про­ис­хо­дит, если ребенка вос­пи­ты­вает один роди­тель. В фильме это выра­жено в самой пер­вой сцене, когда ребята пры­гают в воду с вышки, и стар­шему это уда­ется, а млад­шему— нет. Неуди­ви­тельно: Иван совсем не пом­нит отца, а Андрей пом­нит — пара лет раз­ницы с бра­том дает ему ощу­ти­мое жиз­нен­ное пре­иму­ще­ство. Иван, в силу сло­жив­шихся обсто­я­тельств, мамень­кин сынок. Отец для него совсем чужой чело­век. Потому он и спо­рит с ним, и не при­ни­мает его, хотя, может быть, ему гораздо больше, чем брату, необ­хо­дим теперь отец. Именно потому, что слиш­ком мно­гое стоит для него за сло­вом «папа», он так выму­ченно и неохотно про­из­но­сит его под упор­ным взгля­дом незна­комца, ворвав­ше­гося в его жизнь и назвав­ше­гося его отцом. Что этот чело­век сде­лал для того, чтобы заслу­жить его любовь? Одного факта отцов­ства еще недо­ста­точно, как кажется Ивану, — да и отец ли он ему?

Неко­то­рые уви­дели в отце уго­лов­ника, вер­нув­ше­гося из заклю­че­ния. Режис­сер умал­чи­вает, где все это время про­па­дал отец, а зна­чит, в дан­ном слу­чае это неважно. Мно­гие усмот­рели в нем жесто­кого тирана. На это можно отве­тить сло­вами одного свя­того: «Под­лин­ная любовь сурова». В фильме отец— нор­маль­ный мужик: тот, кто любит, тот и карает. Это и есть насто­я­щее муж­ское вос­пи­та­ние. Вот сцена, где он узнает, что дво­ро­вая шпана от голода украла у детей коше­лек, и дает парню на еду — разве это не достой­ный поступок?

Иван из мести выбро­сил миску отца в озеро. Но при­знаться страшно, да и зачем: обман в крови у не при­вык­шего жить по сове­сти. «Там, это, твоя миска уто­нула, ее вол­ной смыло». — «Смыло? А из чего я буду есть, СЫН?» Эго­и­стич­ному ребенку, вос­пи­тан­ному мам­ками да нянь­ками, не при­хо­дит в голову, что надо думать еще о ком-то, что дру­гому может быть больно. Совесть надо раз­бу­дить. И отец пре­по­дает ему этот урок, и не только этот — еще дис­ци­плины, ответ­ствен­но­сти, насто­я­щей муже­ствен­но­сти. Учит тому, чему жен­щины точно нико­гда не научат — быто­вым, чисто муж­ским навыкам.

Маль­чики при­ни­мают отца лишь после его смерти. Про­шла всего неделя обще­ния с отцом! И каковы резуль­таты? Андрей сильно взрос­леет, ста­но­вится похо­жим на него. Иван, ско­рее всего, уже смог бы прыг­нуть в озеро с той самой вышки. И это резуль­тат не «вос­пи­ты­ва­ния» в тече­ние недели. Про­сто ребята в бук­валь­ном смысле обрели себя.

Точки над «і» в фильме рас­став­ляет финал — фото­гра­фии из семей­ного аль­бома. На сним­ках вся семья вме­сте, счаст­ли­вые лица… Именно эти моменты сыно­вья будут вспо­ми­нать и теперь, и через годы. И эти вос­по­ми­на­ния пода­рил им отец. Глав­ный посту­пок отца — боль за сыно­вей, и они это прочувствовали.

«Именно семья дарит чело­веку два свя­щен­ных пер­во­об­раза, кото­рые он носит в себе всю жизнь и в живом отно­ше­нии к кото­рым рас­тет его душа и креп­нет его дух: пер­во­об­раз чистой матери, несу­щей любовь, милость и защиту; и пер­во­об­раз бла­гого отца, дару­ю­щего пита­ние, спра­вед­ли­вость и разу­ме­ние. Горе чело­веку, у кото­рого в душе нет места для этих зижди­тель­ных и веду­щих пер­во­об­ра­зов, этих живых сим­во­лов и в то же время твор­че­ских источ­ни­ков духов­ной любви и духов­ной веры!» — ска­зал И.А. Ильин.

Образ отца в семье — свя­ще­нен. И наи­бо­лее наглядно это пока­зано в начале фильма: стар­ший сын в про­стоте сердца, без тени лукав­ства, с вос­хи­ще­нием смот­рит, слу­шает, думает об отце. Не слу­чайно и ста­рая фото­гра­фия лежит в завет­ном месте на чер­даке в книге с биб­лей­скими иллю­стра­ци­ями Доре. Так учит смот­реть на отца хри­сти­ан­ство. Это совсем неве­домо, непо­нятно и непри­ятно совре­мен­ному чело­веку. «Что ты перед ним рас­сти­ла­ешься?» — воз­му­ща­ется млад­ший. «Но ведь он же отец… Отец, пони­ма­ешь?» Можно лишь про­дол­жить слова фило­софа: горе нации, лишен­ной чув­ства свя­щен­ного авторитета.

Зача­стую в семей­ных жур­на­лах или в тру­дах пси­хо­ло­гов мы встре­чаем реко­мен­да­ции моло­дым отцам. По нашим наблю­де­ниям, в своей массе все они сво­дятся к навя­зы­ва­нию муж­чине жен­ской роли — покор­мить, пере­одеть, погу­лять с мла­ден­цем… Но разве недо­ста­точно для этого матери, разве в этом роль отца? Нам кажется, что совре­мен­ная пси­хо­ло­гия (как и совре­мен­ное обще­ство в целом) сама не совсем пони­мает, что же дол­жен делать отец и зачем он нужен.

Не пре­тен­дуя на пол­ноту рас­кры­тия этой слож­ной темы, все же попы­та­емся выявить основ­ные про­блемы отцов­ства и пути их раз­ре­ше­ния, пред­ло­жив чита­те­лям неко­то­рые сооб­ра­же­ния, воз­ник­шие у нас из изу­че­ния хри­сти­ан­ской тра­ди­ции вос­при­я­тия отца и его роли в семье.

ПРОБЛЕМЫ ОТЦОВСТВА

Прежде чем рас­ска­зать о том, что дол­жен делать муж­чина, чтобы быть хоро­шим отцом, мы попро­буем кратко оха­рак­те­ри­зо­вать те про­блемы, с кото­рыми столк­ну­лась сред­не­ста­ти­сти­че­ская рос­сий­ская семья в пост­ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве. Ведь плоды именно этого кри­зиса мы пожи­наем до сих пор, пере­нося из поко­ле­ния в поко­ле­ние ошибки и пси­хо­ло­ги­че­ские кон­фликты наших пред­ков, закла­ды­вая их на уро­вень мен­таль­ных изменений.

Огром­ную роль н том, что боль­шин­ству муж­чин неве­домы под­линно муж­ское пове­де­ние и назна­че­ние отца, сыг­рали демо­гра­фи­че­ский и поли­ти­че­ский фак­торы, то есть послед­ствия поли­тики СССР и Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны, когда преж­де­вре­мен­ная гибель настигла 0громпое число муж­чин и отцов.

Страш­ный удар, нане­сен­ный пат­ри­ар­халь­ной семье в конце 20‑х, 30‑е и 40‑е годы, имел мно­же­ство при­чин и еще больше след­ствий. Для уско­рен­ной инду­стри­а­ли­за­ции потре­бо­ва­лись жен­щины; мать была ото­рвана от детей и бро­шена на про­из­вод­ство. Сирот­ство при живых роди­те­лях стало (и оста­ется до сих пор) мас­со­вым явле­нием. Колос­саль­ные репрес­сии, затем неслы­хан­ная по числу жертв война, вновь вихрь репрес­сий — все это обру­ши­лось в первую оче­редь на муж­скую часть насе­ле­ния. Жен­щин, конечно, тоже аре­сто­вы­вали, но зна­чи­тельно меньше. Оче­видно, что в этих усло­виях семья без муж­чины стала нор­мой. Жен­щина поняла, что со всеми функ­ци­ями в семье (кроме зача­тия) она может спра­виться одна. Впро­чем, дру­гого выхода у нее про­сто не было.

Госу­дар­ство не только взло­мало кре­пость семьи, не дав ничего вза­мен, — оно еще и узур­пи­ро­вало ее функ­ции. Отец наро­дов занял место род­ного отца. Дума­ется, что мгно­вен­ное уни­что­же­ние веко­вых семей­ных тра­ди­ций потому и уда­лось с такой неожи­дан­ной лег­ко­стью, что новые отно­ше­ния осно­вы­ва­лись на тех же пат­ри­ар­халь­ных чув­ствах бла­го­го­ве­ния, пре­кло­не­ния, без­услов­ного послу­ша­ния, готов­но­сти в любой миг при­нять нака­за­ние (даже неза­слу­жен­ное) — только эти чув­ства были пере­не­сены с главы семьи на госу­дар­ство, обще­ство, пар­тию, вождя. Этот раз­ру­ши­тель­ный про­цесс полу­чил свое иде­аль­ное вопло­ще­ние в зна­ме­ни­том образе Пав­лика Морозова.

Исто­рия 20–40‑х годов пред­став­ляет широ­кий спектр раз­но­об­раз­ных пре­ступ­ле­ний про­тив отцов. На одном краю спек­тра — некто Успен­ский, сын свя­щен­ника, убив­ший сво­его отца, чтобы дока­зать вер­ность ате­и­сти­че­ским прин­ци­пам новой вла­сти. По дан­ным А. И. Сол­же­ни­цына, отце­убийца стал… заве­ду­ю­щим куль­турно-вос­пи­та­тель­ной частью (!) Соло­вец­кого конц­ла­геря (и по сов­ме­сти­тель­ству испол­ни­те­лем смерт­ных при­го­во­ров). На дру­гом краю — десятки тысяч людей, отрек­шихся от отцов-«кулаков», отцов — «вра­гов народа», отцов-интел­ли­ген­тов, «забыв­ших» упо­мя­нуть о них в анкете, сме­нив­ших — во избе­жа­ние непри­ят­но­стей — отцов­скую фами­лию. Уместно вспом­нить, что биб­лей­ский пер­со­наж, над­ру­гав­шийся над своим отцом, носил имя Хам.

Авто­ри­тар­ная госу­дар­ствен­ная власть опи­ра­лась на фигуру силь­ного отца. Ста­лин­ский режим, напро­тив, все свой­ства этой фигуры стре­мился как бы «вобрать в себя», предо­ста­вив насто­я­щим роди­те­лям в луч­шем слу­чае све­титься отра­жен­ным све­том. «Совет­ские роди­тели не лишены авто­ри­тета, — пишет аме­ри­кан­ский иссле­до­ва­тель Д. Линн, автор един­ствен­ной в мире моно­гра­фии, посвя­щен­ной роли отца в семье, — но этот авто­ри­тет лишь отра­же­ние мощи государства».

В резуль­тате мно­же­ство муж­чин ока­за­лись лишены духов­ной тра­ди­ции отцов­ства, тех зна­ний, кото­рые юноша в семье полу­чает не на вер­баль­ном уровне, не из книг, а из живой повсе­днев­ной жизни. Кроме того, их родо­вая память, осо­зна­ние себя про­дол­жа­те­лем рода были грубо и насиль­ственно нару­шены, так как сыно­вей часто вынуж­дали сты­диться своих отцов как «вра­гов народа» или анти­со­ци­аль­ных элементов.

В итоге к XXI веку, по мне­нию аме­ри­кан­ского социо­лога П. Ларс­сон, в Рос­сии сло­жи­лась ситу­а­ция жест­кого авто­ри­тар­ного доми­ни­ро­ва­ния власт­ной жены и матери, кото­рая редко встре­ча­ется в дру­гих куль­ту­рах. Осо­бенно часто такие отно­ше­ния можно видеть в небла­го­по­луч­ных семьях. По дан­ным Ленин­град­ского дет­ского пси­хи­атра А. И. Заха­рова, в семьях детей с нев­ро­зами матери играют веду­щую роль чаще, а отцы — зна­чи­тельно реже, чем в семьях здо­ро­вых детей. При этом доми­ни­ро­ва­ние матери часто носит жест­кий харак­тер, про­яв­ля­ясь в физи­че­ских нака­за­ниях детей, в мелоч­ном кон­троле, в гиперопеке.

Вто­рой при­чи­ной стала армия как фак­тор вос­пи­та­ния буду­щего муж­чины и отца. Сле­дует при­знать, что этот пер­вый опыт жизни взрос­лого чело­века, свое­об­раз­ная ини­ци­а­ция рос­сий­ского юноши в муж­чину чаще всего сво­дится к усво­е­нию закона кулака. Все кон­фликты и прин­ципы в армии раз­ре­ша­ются с помо­щью силы, и дело здесь не только в дедов­щине (кото­рая все­гда суще­ство­вала в любой армии мира в любую эпоху), а ско­рее в самом прин­ципе орга­ни­за­ции армии. Армия — это соци­аль­ный инсти­тут, бази­ру­ю­щийся на сило­вом кон­троле, дис­ци­плине и пол­ном без­ого­во­роч­ном под­чи­не­нии млад­ших по зва­нию стар­шим. В этом обще­стве юноша при­об­ре­тает опыт авто­ри­тар­ного пове­де­ния — власть силь­ней­шего и «глав­ней­шего» и бес­пра­вие перед ним. Сол­дат живет в бес­пре­рыв­ной войне, поэтому «сол­даты мира», как и аль­тер­на­тив­ная «воин­ская» служба— поня­тия, не име­ю­щие смысла. Сол­дат — это все­гда тот, кто по при­казу в любое время дол­жен начать войну с любым про­тив­ни­ком, поэтому он не может «рас­сла­биться» и пере­стать на неко­то­рое время быть вои­ном или вме­сто осво­е­ния авто­мата выно­сить судна в боль­нице. Но роль «сол­дата», суще­ство­ва­ние в ней, делает муж­чину неспо­соб­ным к при­ня­тию какого-либо само­сто­я­тель­ного судь­бо­нос­ного или неба­наль­ного реше­ния — ведь хоро­ший сол­дат тот, кто хорошо выпол­няет приказы.

Тре­тьей при­чи­ной явля­ется актив­ная сек­су­аль­но­стъ, свой­ствен­ная муж­скому полу. Сек­су­аль­ность муж­чины про­буж­да­ется очень рано, еще в пси­хо­ло­ги­че­ском дет­стве. И здесь коре­нится мно­же­ство про­блем, с кото­рыми посто­янно стал­ки­ва­ются пси­хи­атры и пси­хо­логи, с одной сто­роны, и свя­щен­ники — с дру­гой. Самое тра­гич­ное то, что ран­няя сек­су­аль­ность чаще всего раз­ви­ва­ется в отрыве от чув­ства любви, взрос­лого поня­тия о любви. Любовь как жерт­вен­ность, как ответ­ствен­ность, как тер­пе­ние и мило­сер­дие к люби­мому — хри­сти­ан­ские поня­тия, прочно вытес­нен­ные мас­со­вой куль­ту­рой из созна­ния совре­мен­ного маль­чика, юноши, мужчины.

У ребенка, разу­ме­ется, суще­ствует поня­тие любви: напри­мер, роди­те­лей к нему, его к роди­те­лям или той любви кото­рую он видел по теле­ви­зору или о кото­рой про­чел и книге или жур­нале! Но тут-то и кро­ется корень про­блемы: если его пред­став­ле­ния о любви скла­ды­ва­ются из извра­щен­ных отно­ше­ний в семье, почерп­нуты из жур­на­лов «Cool», «Моло­ток» и им подоб­ных или дру­гих источ­ни­ков, пол­ных низ­мен­ных и при­ми­тив­ных стра­стей, то образ любви в его созна­нии будет ущер­бен и иска­жен, а душа повре­дится огром­ной трав­мой. Сфера сек­су­аль­ного ста­но­вится для такого чело­века само­до­вле­ю­щей, авто­ном­ной от раз­ви­тия нрав­ствен­но­сти и дру­гих душев­ных качеств. Ран­няя сек­су­аль­ность без­условно опасна и смер­тельна для души не потому, что плоха сама по себе, а потому, что прак­ти­че­ски навсе­гда отде­ляет в душе чело­века жела­ние удо­вле­тво­ре­ния своих эго­и­сти­че­ских потреб­но­стей от поня­тия семьи, любви и долга.

В‑четвертых, в нашей стране послед­ние деся­ти­ле­тия скла­ды­ва­лась такая ситу­а­ция, что муж­чина по тем или иным при­чи­нам менее успешно, чем жен­щина, мог реа­ли­зо­вать себя в про­фес­си­о­наль­ной сфере. Так сло­жи­лось, что его успехи часто зави­сели не от про­фес­си­о­наль­ных и интел­лек­ту­аль­ных качеств, а от «места», наци­о­наль­но­сти, при­над­леж­но­сти к опре­де­лен­ной соци­аль­ной группе, от спо­соб­но­сти «выжи­вать» в пери­оды кри­зи­сов. Можно быть гени­аль­ным уче­ным и полу­чать мини­маль­ную зар­плату, можно сде­лать откры­тие и нико­гда не уви­деть его пло­дов, можно овла­деть нуж­ной про­фес­сией и ока­заться без работы. Посто­ян­ное смут­ное ощу­ще­ние своей соци­аль­ной неуспеш­но­сти, внут­рен­ней нере­а­ли­зо­ван­но­сти, ненуж­но­сти рож­дает глухую агрес­сию, кото­рая зача­стую «раз­ря­жа­ется » в семье, раз­ру­шая ее и демон­стри­руя детям «нелик­вид­ность» муж­ского пове­де­ния в этом обще­стве. Кстати, именно поэтому мно­гие маль­чики иде­а­лом муж­чины избрали для себя кил­лера или бан­дита. Эти образы давали детям столь необ­хо­ди­мые им спе­ци­фи­че­ски муж­ские каче­ства: силу, муже­ствен­ность, спо­соб­ность про­ти­во­сто­ять внеш­ним воз­дей­ствиям, «кру­тизну» и авто­ри­тет, кото­рых им так не хва­тает дома в семье. Это еще один аспект, над кото­рым сле­дует поду­мать отцам в семье. О каком отце меч­тали в дет­стве вы сами? О каком меч­тают ваши дети, глядя на вас?

В‑пятых, прак­ти­че­ски в каж­дой вто­рой семье в Рос­сии муж­чине мешает стать отцом отно­ше­ние к нему жены, моло­дой матери. Эта про­блема имеет раз­ные аспекты.

Пер­вый: моло­дой отец пер­вого ребенка, как пра­вило, про­сто боится при­кос­нуться к нему, невольно при­чи­нить вред, не знает, как дер­жать и что делать. Он чув­ствует себя сло­ном в посуд­ной лавке. А моло­дая мать, вме­сто того чтобы ска­зать «бери и держи», гово­рит: «Какой ты неук­лю­жий, дай, я сама!» За подоб­ным отстра­не­нием чув­ству­ется бес­со­зна­тель­ная осо­бая рев­ность матери, кото­рая, будучи «мате­рью одного ребенка», невольно боится, что ребенка не хва­тит на двоих.

Вто­рым аспек­том, веду­щим за собой внут­рен­нее раз­де­ле­ние между мужем и женой, явля­ется то, что моло­дая мать почти все­гда ищет помощи в вос­пи­та­нии ребенка не у мужа, а у своей матери, демон­стри­руя глу­бин­ную инфан­тиль­ность и неже­ла­ние рас­статься со своим дет­ством и повзрос­леть, взяв ответ­ствен­ность за нового чело­века на себя и сво­его супруга. Не слу­чайно все­гда было при­нято отде­лять моло­дых, или, в край­нем слу­чае, жена ухо­дила в семью мужа — и нико­гда наобо­рот. Сим­биоз дочки-матери спо­со­бен раз­ру­шить даже самую боль­шую любовь между супру­гами, осо­бенно когда муж и отец вытес­ня­ется тещей из семьи под пред­ло­гом заботы о внуке и дочери. Поэтому оста­ется поре­ко­мен­до­вать моло­дым семьям огра­ни­чи­вать бла­гие наме­ре­ния своих роди­те­лей в деле вос­пи­та­ния вну­ков и их самих.

Тре­тьим аспек­том явля­ется ран­няя соци­а­ли­за­ция ребенка, когда его уже в три года отде­ляют от матери и отца и поме­щают в дет­ский сад. Отно­ше­ния с мате­рью у такого мла­денца еще сохра­ня­ются на инстинк­тив­ном уровне, а с отцом про­сто не успе­вают воз­ник­нуть — ведь с отцом ребенка свя­зы­вают совсем дру­гие эмо­ции и чув­ства, чем с матерью.

В резуль­тате муж­чина, вос­при­ни­ма­е­мый жен­щи­ной как бан­ко­мат или тяг­ло­вая сила, чув­ствует свое при­сут­ствие дома необя­за­тель­ным. Он как бы выпол­нил свою функ­цию отца — ребе­нок зачат и родился. Отсюда искрен­нее непо­ни­ма­ние муж­чи­нами того, чего хотят от них жен­щины, навя­зы­вая им культ­по­ходы с детьми.

В‑шестых, во мно­гом виновно школь­ное вос­пи­та­ние. С дет­ства на маль­чи­ков ока­зы­ва­ется дав­ле­ние, пре­пят­ству­ю­щее раз­ви­тию их муж­ского, отцов­ского начала. Обще­ство в целом и школа как его бое­вой аван­гард поощ­ряют пас­сив­ную дис­ци­плину, без­дум­ное послу­ша­ние и нетер­пимо отно­сятся к таким тра­ди­ци­онно муж­ским каче­ствам, как ини­ци­а­тива, выдумка, актив­ность. В шко­лах дево­чек меньше нака­зы­вают и больше хва­лят, чем маль­чи­ков. Девочки, осо­бенно в началь­ных клас­сах, поль­зу­ются боль­шим авто­ри­те­том и зна­чи­тельно чаще ста­но­вятся фор­маль­ными лиде­рами. Так уже в школь­ном воз­расте закла­ды­ва­ются основы буду­щего доми­ни­ро­ва­ния жен­щины в семье.

Мы кратко рас­смот­рели основ­ные про­блемы, бла­го­даря кото­рым муж­чина в Рос­сии нахо­дится и кри­зисе, а ведь с каж­дым годом спи­сок этих про­блем попол­ня­ется. Как же выйти из этого тупика?

СЛУЖЕНИЕ ОТЦА

Слу­же­ние отца в семье заклю­ча­ется в том, что собой и своей жиз­нью он дол­жен явить ребенку мир, вве­сти его в обще­ство, пока­зать, каким чело­ве­ком ему надо стать и к чему стре­миться. Отец являет собой для ребенка образ Бога, Небес­ного Отца, образ миро­воз­зре­ния и рели­гии, кото­рую сам исповедует.

Сего­дня в пси­хо­ло­ги­че­ских нау­ках при­нято опе­ри­ро­вать поня­ти­ями архе­ти­пов чело­ве­че­ского созна­ния, про­яв­ля­ю­щих себя на всех уров­нях чело­ве­че­ской пси­хики. В связи с этим необ­хо­димо заме­тить, что архе­тип отца отно­сится именно к таким основ­ным архе­ти­пам чело­ве­че­ского созна­ния. А поскольку наша циви­ли­за­ция создана хри­сти­ан­ством, то наши отно­ше­ния с отцами бази­ру­ются на том пони­ма­нии отцов­ства, кото­рое зало­жило в нас христианство.

Мно­же­ство иссле­до­ва­те­лей вслед за Фрей­дом обра­ти­лись к про­бле­мам отцов­ства, опи­ра­ясь на гре­че­скую мифо­ло­гию, при­ня­тую за архе­типы чело­ве­че­ского пове­де­ния. При этом все они умуд­ря­ются и до сих пор вос­при­ни­мать хри­сти­ан­ство именно как насле­дие антич­но­сти, отка­зав ему в само­сто­я­тель­но­сти и авто­ном­но­сти от него. При­ни­мая хри­сти­ан­ство за оче­ред­ной миф, пси­хо­логи исполь­зуют в ана­лизе вза­и­мо­от­но­ше­ний Бога Отца и Бога Сына те же древ­не­гре­че­ские мифы о Кро­носе и Зевсе, об Эдипе и Ага­мем­ноне. Это при­вело их к фаталь­ной ошибке и пол­ному иска­же­нию образа отца как в самом хри­сти­ан­стве, так и в создан­ной им (хри­сти­ан­ством) циви­ли­за­ции, наслед­ни­ками кото­рой, а не древ­не­гре­че­ской, они сами же и явля­ются. Таким обра­зом, в офи­ци­аль­ной пси­хо­ло­гии мы полу­чаем ана­ли­ти­че­скую мат­рицу, грубо нало­жен­ную на совер­шенно иную модель общества.

Пат­ри­ар­халь­ность антич­но­сти и пат­ри­ар­халь­ность хри­сти­ан­ства диа­мет­рально про­ти­во­по­ложны по сути, как про­ти­во­по­ложны сами эти рели­гии. Суть одной — тира­ни­че­ская власть силь­ней­шего, суть дру­гой — любовь и ответ­ствен­ность Творца за свое тво­ре­ние. Рок и сво­бода, закон и дар про­ти­во­по­став­лены в этих рели­гиях — осно­ва­тель­ни­цах цивилизаций.

Совер­шив под­мену, пси­хо­ло­гия обрекла обще­ство на веч­ный бунт сына про­тив отца, то есть на тор­же­ство инфан­ти­лизма и без­от­вет­ствен­но­сти над опы­том и любо­вью. Мил­ли­оны боро­да­тых маль­чи­ков с мор­щи­нами и седи­ной бро­дят по пустыне совре­мен­ной куль­туры в поис­ках новых игру­шек и раз­вле­че­ний. «Мы не хотим взрос­леть, потому что быть отцом зна­чит быть тира­ном, а быть муж­чи­ной зна­чит хотеть свою мать», — гово­рят они, вос­пи­тан­ные на ужас­ной ошибке, совер­шен­ной Фрей­дом и так радостно под­хва­чен­ной обществом.

Наша задача — попы­таться хоть в чем-то про­ти­во­по­ста­вить безум­ной кон­цеп­ции, веду­щей к дегра­да­ции обще­ства, истину, отверг­ну­тую вме­сте с хри­сти­ан­ством. Ведь именно хри­сти­ан­ство устами Иисуса Хри­ста про­воз­гла­сило: Бог — это любовь, Бог — наш Отец, а мы его дети, Бог ждет нашего воз­вра­ще­ния, как блуд­ных сынов, храня наше насле­дие для нас.

Отцов­ство Бога — это глу­бо­чай­шая мисти­че­ская тайна, заклю­ча­ю­щая в себе все дру­гие тайны — от сотво­ре­ния все­лен­ной до появ­ле­ния чело­века. Одним из самых глав­ных откро­ве­ний, дан­ных Хри­стом людям, было откро­ве­ние о Боге не только как о Творце, но и как об Отце всего сущего. Мы ока­за­лись не рабами или слу­гами, не «гли­ной в руках гор­шеч­ника», но поте­рян­ными детьми, обрет­шими нако­нец сво­его Отца. Уди­ви­тельно, но вся­кое оте­че­ство во все­лен­ной в конеч­ном итоге вос­хо­дит к Отцов­ству Бога; ведь отцов­ство появи­лось впер­вые не на земле, а нача­лось на небе­сах, в Боге и во вза­и­мо­от­но­ше­ниях Бога Отца и Бога Сына.

Веч­ный Бог явля­ется Отцом нашего Гос­пода Иисуса Хри­ста, и таким Он изоб­ра­жен во мно­гих местах Свя­щен­ного Писа­ния. Свя­той апо­стол и еван­ге­лист Иоанн в своем Еван­ге­лии гово­рит: В начале было Слово… Оно было у Бога, то есть Боже­ствен­ное Слово, веч­ный Сын Божий был с Отцом. Писа­ние гово­рит, что Сын был в недре Отчем. Это ука­зы­вает на лич­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния между Богом и Сыном, суще­ство­вав­шие прежде начала тво­ре­ния, и именно этот факт явля­ется отли­чи­тель­ной чер­той хри­сти­ан­ского откро­ве­ния. Он делает хри­сти­ан­ство непо­хо­жим на любую дру­гую рели­гию, кото­рая когда-либо суще­ство­вала в чело­ве­че­ском обще­стве. Этот факт откры­вает нам нечто уни­каль­ное и осо­бен­ное в при­роде Бога, что-то близ­кое и род­ное нам, что-то, явля­ю­ще­еся осно­вой нашей души: мы знаем, что в Боге пред­вечно было отцов­ство, были вза­и­мо­от­но­ше­ния Отца и Сына, явля­ю­щие нам икону или, если угодно, архе­тип вза­и­мо­от­но­ше­ний в чело­ве­че­ской семье между роди­те­лем и ребенком.

Иисус Хри­стос во время Тай­ной Вечери молился о своих уче­ни­ках: Отче Свя­тый! соблюди их во имя Твое, тех, кото­рых Ты Мне дал (Ин 17, 11)… И Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, кото­рою Ты воз­лю­бил Меня, в них будет, и Я в них (Ин 17, 26).

Что это за имя, кото­рое Иисус при­шел открыть Своим уче­ни­кам? Речь идет не об имени «Ягве» — «Сущий» (Иегова или Ягве (евр.) – озна­чает лич­ность само­быт­ную, абсо­лютно и неза­ви­симо от чего-либо суще­ству­ю­щую (Сущий).

Сама грам­ма­ти­че­ская кон­струк­ция имени, состо­я­щего из место­име­ния, гла­гола и отгла­голь­ного суще­стви­тель­ного дает ука­за­ния на то, что един­ствен­ная само­до­вле­ю­щая при­чина бытия этой лич­но­сти заклю­ча­ется в ней самой., кото­рое евреи знали уже в тече­ние пят­на­дцати сто­ле­тий. Имя Бога, кото­рое Он при­шел нам открыть, было «Отец». Это конеч­ное имя Бога. Оно рас­кры­вает при­роду Божию в Его веч­ном харак­тере более совер­шенно, чем любое дру­гое слово, суще­ству­ю­щее в чело­ве­че­ском языке.

Потому что вы не при­няли духа раб­ства, [чтобы] опять [жить] в страхе, но при­няли Духа усы­нов­ле­ния, Кото­рым взы­ваем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух сви­де­тель­ствует духу нашему, что мы — дети Божий (Рим 8,15).

Для нас, в нашем раз­го­воре о любви между роди­те­лями и детьми, в архе­ти­пи­че­ских отно­ше­ниях между Богом и Сыном крайне важны сле­ду­ю­щие, выте­ка­ю­щие из них аспекты вза­и­мо­от­но­ше­ний отца и ребенка: про­ис­хож­де­ние (ген­дер), досто­ин­ство (само­иден­ти­фи­ка­ция) и ощу­ще­ние себя нуж­ным и защи­щен­ным (внут­рен­ний мир или покой).

Вопрос про­ис­хож­де­ния и рода сего­дня явля­ется крайне болез­нен­ным для боль­шин­ства из нас. Не зная своих кор­ней, сво­его рода, сво­его оте­че­ства, чело­век не может само­иден­ти­фи­ци­ро­ваться, то есть понять, кто же он и для чего он при­шел в этот мир. Не слу­чайно в ста­рые вре­мена самым боль­шим позо­ром было ока­заться «без роду без пле­мени », а неза­кон­но­рож­ден­ный ребе­нок отвер­гался обще­ством именно потому, что он не знал сво­его отца, то есть в гла­зах людей не имел про­шлого, что лишало его и прав на буду­щее. Сего­дня же в роли подоб­ных «бастар­дов» ока­за­лась чуть ли не поло­вина детей, живу­щих в дет­до­мах и непол­ных семьях. Послед­стви­ями подоб­ного сирот­ства явля­ются раз­лич­ные внут­рен­ние ком­плексы, неуве­рен­ность в себе, чув­ство ущерб­но­сти, зани­жен­ная само­оценка, ком­пен­си­ру­ю­щая себя через агрес­сию или депрес­сию, труд­но­сти в созда­нии соб­ствен­ной семьи, рав­но­душ­ное или пре­зри­тель­ное отно­ше­ние к своей родине, невоз­мож­ность почув­ство­вать себя счаст­ли­вым, боязнь будущего.

Людям необ­хо­димо знать, откуда они про­изо­шли. Мы счи­таем, что чело­век не смо­жет по-насто­я­щему отве­тить на этот вопрос до тех пор, пока не узнает, кто явля­ется его отцом. Об этом гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние, с этим согла­ша­ется и совре­мен­ная психология.

Досто­ин­ство чело­века в том, что, зная, что он сотво­рен по образу и подо­бию Божию и постав­лен царем над всем твар­ным миром, чело­век осо­знает свое истин­ное место в мире и свое пред­на­зна­че­ние. Пони­мая это, он отли­чает себя от скота и стре­мится пре­об­ра­зить в себе те низ­мен­ные чув­ства, кото­рые появи­лись в нем после гре­хо­па­де­ния. Досто­ин­ство и само­ува­же­ние муж­чины можно срав­нить с рыцар­ским кодек­сом чести — свое­об­раз­ным «иде­аль­ным пове­де­нием муж­чины», кото­рый воз­вы­сил образ рыцаря и оста­вил после себя мно­же­ство под­ра­жа­ний во взрос­лой жизни и дет­ской игре.

Без ощу­ще­ния соб­ствен­ной нуж­но­сти (зна­чи­мо­сти) и защи­щен­но­сти, без внут­рен­него уми­ро­тво­ре­ния чело­век обре­чен или на агрес­сив­ное пове­де­ние по отно­ше­нию к окру­жа­ю­щему миру, или на капи­ту­ля­цию перед любыми труд­но­стями. Боль­шин­ство пре­ступ­ле­ний свя­занно именно с этим чув­ством неза­щи­щен­но­сти и ненуж­но­сти, кото­рое выли­ва­ется в стрем­ле­ние любой ценой завла­деть мате­ри­аль­ными цен­но­стями или вла­стью, спо­соб­ной внешне ком­пен­си­ро­вать внут­рен­ний ужас перед миром. «Мое отмще­ние, Я воз­дам», — ска­зал Бог, обе­щая нам Свою защиту и осво­бож­дая нас от груза обиды и мстительности.

Когда чело­ве­че­ские вза­и­мо­от­но­ше­ния между роди­те­лями и детьми настолько извра­щены, что это при­во­дит к утрате пони­ма­ния того, кто такой отец и что он дол­жен делать в семье, помочь нам может только хри­сти­ан­ское пони­ма­ние этой про­блемы. Хри­сти­ан­ство гово­рит нам, какими должны быть отно­ше­ния между отцом и ребен­ком, являя их через отно­ше­ния Небес­ного Отца и воче­ло­ве­чив­ше­гося Сына.

Хри­стос, без фото­гра­фий и рас­ска­зов, дал всем нам воз­мож­ность уви­деть Отца, уви­деть Бога неви­ди­мого. Он пере­дал этот образ без иска­же­ний. Навер­ное, для мно­гих из нас будет откры­тием, но подоб­ная задача лежит и на совре­мен­ных отцах. Ведь еще за много тысяч лет до совре­мен­ной пси­хо­ло­гии было известно, что именно образ отца фор­ми­рует у ребенка основ­ные пред­став­ле­ния об отно­ше­нии к миру и окру­жа­ю­щей его действительности.

Пред­ставьте себе, что вам ска­зали: «Бог — это не только Гос­по­дин и Царь, но и Отец». Какая мысль при­дет в голову именно вам, когда вы услы­шите эти слова? Навер­ное, вы сразу нач­нете вспо­ми­нать сво­его род­ного отца и ваше отно­ше­ние к нему. И вот здесь-то как раз могут воз­ник­нуть про­блемы. У неко­то­рых отца не было вообще. Может быть, они нико­гда не видели его в глаза. Может быть, в какой-то период отец бро­сил семью, и такому чело­веку бывает трудно вос­при­нять и пред­ста­вить, что же это зна­чит — Бог, явля­ю­щийся Отцом. И надо, может быть, дли­тель­ное внут­рен­нее вра­че­ва­ние сердца для того, чтобы чело­век мог познать любовь Небес­ного Отца неза­ви­симо от того, что он не пере­жил зем­ную отцов­скую любовь.

В изра­иль­ском народе, поскольку пись­мен­ность была боль­шой ред­ко­стью, Закон Божий, Слово Божие пере­да­ва­лось из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Отцам было необ­хо­димо не про­сто рас­ска­зать детям о Боге, а своим жиз­нен­ным при­ме­ром дать им воз­мож­ность пред­ста­вить себе Бога.

Апо­стол Павел открыл нам Боже­ствен­ную волю о семье, архе­типы семей­ных отно­ше­ний, ука­за­ние на то, как должна стро­иться семья и какое место зани­мает в ней каж­дый ее член.

Жены, пови­нуй­тесь своим мужьям, как Гос­поду, потому что муж есть глава жены, как и Хри­стос глава Церкви, и Он же Спа­си­тель тела. Но как Цер­ковь пови­ну­ется Хри­сту, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь и пре­дал Себя за нее, чтобы освя­тить ее, очи­стив банею вод­ною посред­ством слова; чтобы пред­ста­вить ее Себе слав­ною Цер­ко­вью, не име­ю­щею пятна, или порока, или чего-либо подоб­ного, но дабы она была свята и непорочна.

Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любя­щий свою жену любит самого себя. Ибо никто нико­гда не имел нена­ви­сти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Гос­подь Цер­ковь, потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его. Посему оста­вит чело­век отца сво­его и мать и при­ле­пится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отно­ше­нию ко Хри­сту и к Церкви.

Так каж­дый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится сво­его мужа.

Дети, пови­нуй­тесь своим роди­те­лям в Гос­поде, ибо сего [тре­бует] спра­вед­ли­вость. «Почи­тай отца тво­его и мать» — это пер­вая запо­ведь с обе­то­ва­нием: да будет тебе благо, и будешь дол­го­ле­тен на земле. И вы, отцы, не раз­дра­жайте детей ваших, но вос­пи­ты­вайте их в уче­нии и настав­ле­нии Гос­под­нем (Еф 5, 22–33; 6,1–4).

Рас­кры­вая замы­сел Бога о семье — малой Церкви, Апо­стол при­зы­вает мужа слу­жить своей семье так же, как Хри­стос слу­жит Церкви. Можно ска­зать, что каж­дый отец в опре­де­лен­ном смысле пред­став­ляет в своем лице Бога: не слу­чайно пред­сто­я­тель Церкви име­ну­ется пат­ри­ар­хом, или папой (в Рим­ской Церкви), что ближе к нашему вос­при­я­тию слова «отец». Пат­ри­ар­хом в древ­ние вре­мена назы­вался и пра­о­тец рода, отсюда — патриархат.

Дерз­нем ска­зать, что хоро­ший отец своей жиз­нью, пол­ной само­ума­ле­ния, своим слу­же­нием семье упо­доб­ля­ется Богу, и в этом состоит при­зва­ние каж­дого муж­чины, всту­па­ю­щего в брак. Раз­мыш­ляя о слу­же­нии отца в семье, мы можем Ска­зать, что, упо­доб­ля­ясь Хри­сту, отец являет собой образ Отца Небес­ного, как Иисус Хри­стос, пре­дав Себя за Цер­ковь, явил миру Отчую любовь к человеку.

Путь отцов­ства — это не менее геро­и­че­ский путь к Богу, чем мона­ше­ство, а подвиги, совер­ша­е­мые отцом еже­дневно ради своих детей, может быть, не так потря­сают вооб­ра­же­ние, как поступки какого-нибудь кино­ге­роя, зато именно они тво­рят мир, так как направ­лены они на сотво­ре­ние и вос­пи­та­ние нового человека.

Тому, что сей­час в мире наблю­да­ется кри­зис муже­ствен­но­сти, есть про­стое объ­яс­не­ние. Испу­гав­шись созда­ния семьи и отцов­ства, муж­чина не может стать собой, так как в самое опре­де­ле­ние муж­чины зало­жены его глав­ные функ­ции— мужа и отца. Успеш­ность в биз­несе, карьера, раз­вле­че­ния — все это не при­но­сит чело­веку насто­я­щего удо­вле­тво­ре­ния собой, порож­дая депрес­сии и извра­ще­ния. Муж­чина, потер­пев­ший фиа­ско в роли отца, нико­гда не смо­жет заме­стить этот про­вал успе­хами в дру­гой дея­тель­но­сти. Для себя, бес­со­зна­тельно, он навсе­гда оста­нется «нена­сто­я­щим» муж­чи­ной. Исклю­че­нием явля­ется только мона­ше­ство, так как оно предо­став­ляет иной путь к упо­доб­ле­нию Богу — путь духов­ного совершенства.

Опи­ра­ясь на образы отцов­ства и сынов­ства, дан­ные нам Свя­щен­ным Писа­нием, мы можем сфор­му­ли­ро­вать, в чем же состоит мис­сия мужа и отца, его слу­же­ние, его роль и место в совре­мен­ной семье.

1. Отец как священник и предстоятель

Как тво­рец, отец имеет свой­ство рож­дать детей и по плоти и духовно. Как свя­щен­ник, отец пред­став­ляет свою семью — малую Цер­ковь[1]  — Богу в хода­тай­стве и молитве за нее. Как свя­щен­ник, отец ответ­ствен за духов­ное и душев­ное состо­я­ние дове­рен­ных ему Богом людей — жены и детей. Как свя­щен­ник, отец забо­тится о духов­ном воз­рас­та­нии чле­нов своей семьи и отве­чает за них перед Богом. Каж­дый муж и отец, хочет он того или нет, даст ответ о том, как про­жили свою жизнь его жена и дети. Отец имеет право, дан­ное ему Богом, молиться за свою семью, и Бог слы­шит его молитвы, если он бла­го­че­стив. Эту отцов­скую мис­сию трудно понять и при­нять неве­ру­ю­щему чело­веку. Но ана­логи ей мы най­дем в любом обще­стве и в любой циви­ли­за­ции. Муж­чина как глава семьи все­гда чув­ство­вал свою ответ­ствен­ность не только за мате­ри­аль­ное поло­же­ние своих детей, но и за тот жиз­нен­ный путь, кото­рый они выбирают.

«Отец — это вопло­щен­ная жерт­вен­ность и любовь. Отец в духе — это все­гда свя­щен­ник, созна­ю­щий во всей пол­ноте свою молит­вен­ную ответ­ствен­ность за род. Отец — это тот, кто осо­знает, что молит­вой, скор­бями, тер­пе­нием он при­зван к искуп­ле­нию гре­хов рода. Отец всей своей жиз­нью выпрям­ляет путь рода к Богу.

Отец имеет силу и власть бла­го­слов­лять детей име­нем Божиим. Отец семьи отча­сти рас­про­стра­няет свое отцов­ство и на жену, как и Адам был по плоти отцом для Евы»[2] .

Отец являет собой Бога своей семье, хочет он этого или нет, веру­ю­щий он или агно­стик. Совре­мен­ные пси­хо­логи и социо­логи согласны в том, что у ребенка фор­ми­ру­ется пред­став­ле­ние о Боге от его отца. Именно поэтому от того,какого отца имел чело­век, во мно­гом зави­сит его пред­став­ле­ние о Боге и его реак­ция на веру.

2. Отец как царь и правитель

Как известно, глав­ная обя­зан­ность царя — управ­лять и защи­щать. К тому же, как мы знаем, при­зван и муж­чина в семье. Отли­чие царя от, напри­мер, пре­зи­дента в том, что царь явля­ется пома­зан­ни­ком Божьим, то есть в Таин­стве миро­по­ма­за­ния ему пре­по­да­ются Боже­ствен­ная бла­го­дать и бла­го­сло­ве­ние на управ­ле­ние людьми и госу­дар­ством. Муж­чине такая бла­го­дать сооб­ща­ется в Таин­стве вен­ча­ния, когда на головы мужа и жены наде­ва­ются брач­ные венцы — сим­вол новой жизни, подвига и муче­ни­че­ства, сим­вол цар­ского досто­ин­ства человека.

От муж­чины как мужа и отца зави­сит бла­го­со­сто­я­ние его малень­кого госу­дар­ства — семьи. И то, как он ею будет управ­лять, насколько он спо­со­бен, подобно госу­дарю, пожерт­во­вать собой и сво­ими эго­и­сти­че­скими инте­ре­сами ради своей жены и детей, будет зави­сеть судьба и его и его близ­ких. «Госу­дар­ство — это я», — ска­зал Людо­вик XIV, став абсо­лют­ным монар­хом. Эта фраза озна­чала, что отныне его судьба и судьба госу­дар­ства нераз­рывно свя­заны. Госу­дарь не может раз­ве­стись со своим госу­дар­ством, нико­гда в исто­рии чело­ве­че­ства госу­дарь доб­ро­вольно не оста­вил трона, а казнь царя сим­во­ли­зи­ро­вала гибель цар­ства, смену эпохи, «конец вре­мени». Свя­той госу­дарь Нико­лай II, кото­рого выну­дили к отре­че­нию его бли­жай­шие сорат­ники, дал столь тре­бу­е­мую сво­боду сво­ему народу, убо­ясь кро­во­про­ли­тия и гибели страны. Чем это обер­ну­лось? Раз­ве­ден­ная нация чуть было не уни­что­жила самое себя. Вспом­ним дру­гой хре­сто­ма­тий­ный при­мер. Так нелю­би­мый сво­бо­до­мыс­ля­щей интел­ли­ген­цией муж Анны Каре­ни­ной в одно­имен­ном романе Льва Тол­стого, сим­во­ли­зи­ру­ю­щий тира­нию госу­дар­ства и Церкви над лич­но­стью, не дает Анне раз­вода. Как вы дума­ете, почему? Неужели только из непо­нят­ной жало­сти к себе и мел­кой мсти­тель­но­сти? А может быть, от того, что до послед­него он хо־ чет сохра­нить для нее воз­мож­ность отступ­ле­ния, воз­вра­ще­ния, пока­я­ния? Хочет спа­сти ее от про­па­сти раз­врата? Ведь не отсут­ствие раз­вода погу­било Анну, а муки сове­сти и страсть, у кото­рой не было буду­щего. В подоб­ной ситу­а­ции дру­гая геро­иня, Татьяна Ларина, сумела дать достой­ный ответ Онегину.

Итак, апо­стол при­зы­вает: Мужья, любите своих жен, как и Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь и пре­дал Себя за нее. Хри­стос — глава Церкви, как муж — глава семьи, малой Церкви. И муж дол­жен отда­вать себе отчет, куда, в какую гавань ведет он корабль своей семьи, какой судьбы он доби­ва­ется для него своей жиз­нью, сво­ими убеж­де­ни­ями, сво­ими поступ­ками. Отец и муж обя­зан ука­зы­вать своей семье, что она имеет право делать, а что — нет. И в этой ситу­а­ции совер­шенно не имеет зна­че­ния, сколько он зара­ба­ты­вает, какая у него долж­ность и умеет ли он управ­лять самолетом.

В каче­стве при­мера отца, кото­рый при­нял на себя и осу­ще­ствил свою ответ­ствен­ность упра­ви­теля домом, или царя в своем доме, мы можем ука­зать на Авра­ама. Есть очень важ­ное место в книге Бытия, где Гос­подь гово­рит об Авра­аме и где Он откры­вает, почему Он избрал Авра­ама быть гла­вой изра­иль­ского народа, кото­рый в конеч­ном итоге при­нес искуп­ле­ние всему человечеству.

Почему Бог избрал Авра­ама? Он искал нуж­ного чело­века среди мно­же­ства людей и из всех избрал одного. Бог так гово­рит о своем выборе: «Утаю ли Я от Авра­ама, что хочу делать! От Авра­ама точно про­изой­дет народ вели­кий и силь­ный, и бла­го­сло­вятся в нем все народы земли. Ибо Я избрал его для того, чтобы он запо­ве­дал сынам своим и дому сво­ему после себя ходитъ путем Гос­под­ним, творя правду и суд; и испол­нит Гос­подь над Авра­амом, что ска­зал о нем» (Быт. 18, 7–19).

Мы ука­жем на неко­то­рые прин­ци­пи­ально важ­ные для пони­ма­ния отцов­ства моменты. Прежде всего это само имя Авраам. Вна­чале его имя было Аврам, что зна­чит «высо­кий или воз­вы­шен­ный отец». При заклю­че­нии с ним завета, когда Бог обе­щал пат­ри­арху несчет­ное коли­че­ство потом­ков, Он изме­нил его имя на Авраам, что зна­чит «отец мно­же­ства». Но как в пер­вом, так и во вто­ром слу­чае его имя харак­те­ри­зу­ется тем, что содер­жит в себе слово «отец». То есть Бог избрал Авра­ама именно как отца.

Во-вто­рых, мы видим, что это реа­ли­зо­ван­ное одним чело­ве­ком отцов­ство сози­дает вели­кий народ. Бог дал Авра­аму обе­то­ва­ние о том, что тот ста­нет отцом наро­дов потому, что про­зрел в нем воз­мож­ность стать луч­шим отцом для одного. При­чи­ной послу­жило то, что Авраам запо­ве­дал сынам своим и дому сво­ему после себя ходить путем Гос­под­ним, творя правду и суд. Бог мог дове­риться Авра­аму в том, что он испол­нит свои обя­зан­но­сти упра­ви­теля своей семьи, как потом Он дове­рил Марии и Иосифу Сво­его Сына.

Авраам был чело­ве­ком долга и чести, и он испол­нил свое пред­на­зна­че­ние. Есть неко­то­рые ситу­а­ции, в кото­рых чело­век имеет право нечто при­ка­зать своей семье. Он обя­зан, часто вопреки мне­нию окру­жа­ю­щих, совер­шить то, о чем под­ска­зы­вает ему совесть, несмотря на то, что его реше­ние может пока­заться «непо­пу­ляр­ным ». Отец вправе защи­тить свою семью от рас­тле­ния и агрес­сии, кото­рые сего­дня счи­та­ются за норму. Отец имеет право опре­де­лить неко­то­рые осно­во­по­ла­га­ю­щие пра­вила для своей семьи. Напри­мер, в какое время семья будет соби­раться вме­сте; до какого часа можно детям отсут­ство­вать; какие раз­вле­че­ния допу­стимы, а какие необ­хо­димо исклю­чить; сколько ребе­нок, может смот­реть теле­ви­зор, какие это будут про­граммы; в какую школу устро­ить ребенка и т.д. К сожа­ле­нию, в нашей стране эти вопросы при­нято воз­ла­гать на жен­щин. Может быть, и поэтому муж­чины испы­ты­вают кри­зис мас­ку­ли­низма? Отец имеет не только при­ви­ле­гию, но обя­зан­ность ука­зы­вать своей семье, что она имеет право делать и чего нет. Конечно, жена имеет при этом право на свое мне­ние, и мы вовсе не при­зы­ваем к тому, чтобы жен­щина поте­ряла право участ­во­вать в судьбе своих детей. Есть одна древ­няя муд­рость, кото­рая очень точно пере­дает отно­ше­ние мужа к своей жене: «Если твоя жена малень­кого роста — накло­нись, чтобы слы­шать ее шепот».

Ито­гом на самом деле небо­га­той внеш­ними подви­гами и при­клю­че­ни­ями жизни Авра­ама стало то, что именно он во всем Писа­нии явля­ется образ­цом для всех после­ду­ю­щих веру­ю­щих. Фак­ти­че­ски Новый Завет гово­рит нам о том, что мы явля­емся детьми Авра­ама по вере и что мы должны идти по сле­дам веры нашего отца Авра­ама. Идти по сле­дам веры Авра­ама озна­чает, что муж­чины в своем доме и в своей семье должны вести себя подобно тому, как вел себя Авраам.

Есте­ствен­ным анта­го­ни­стом Авра­аму в Писа­нии высту­пает его пле­мян­ник Лот, кото­рый вна­чале «ходил с Авра­амом», то есть вел образ жизни подоб­ный Авра­амову. Но при­шло время им раз­де­литься, так как коли­че­ство домаш­него скота не поз­во­ляло им больше жить побли­зо­сти. Тогда Авраам пред­ло­жил Лоту избрать любое направ­ле­ние, какое тот поже­лает, чтобы пойти в про­ти­во­по­лож­ное. И Лот решил пойти в сто­рону Содома, так как там были более бога­тые паст­бища. Далее, читая Писа­ние, мы нахо­дим Лота уже в Содоме, городе, извест­ном сво­ими страш­ными низ­мен­ными пре­ступ­ле­ни­ями и гре­хами, кото­рый под­вер­га­ется Божьему суду. Сам Лот с тру­дом спа­са­ется оттуда только с двумя дочерьми, жена его пре­вра­ща­ется в соля­ной столб, дом раз­ру­шен, близ­кие погибли вме­сте со всем горо­дом, кото­рый не захо­тели покинуть.

Так что, отцы, перед вами все­гда лежит выбор — какое направ­ле­ние жизни избрать для себя и своей семьи. При­ве­сти всех в Содом доста­точно легко, но можно ока­заться не в состо­я­нии оттуда выбраться. На плечи Лота легло страш­ное бремя ответ­ствен­но­сти за своих близ­ких: он ввел их в город греха и неот­вра­ти­мого суда, но не смог их оттуда вывести.

3. Отец как воспитатель

В первую оче­редь мы должны заме­тить, что Новый Завет, как и Вет­хий, воз­ла­гает ответ­ствен­ность за духов­ное вос­пи­та­ние и настав­ле­ние на плечи отцов. Слово «вос­пи­та­тель» В. И. Даль про­из­во­дит от гла­гола «вос­пи­ты­вать», то есть забо­титься о веще­ствен­ных и нрав­ствен­ных потреб­но­стях кого-либо, кор­мить и оде­вать до воз­раста, научать, настав­лять, обу­чать всему, что нужно для жизни. Именно отец явля­ется для ребенка вос­пи­та­те­лем, когда на долю матери выпа­дает песто­ва­ние (от «песто­вать» — нян­чить, носить, вына­ши­вать на руках ребенка, рас­тить, холить). Отец — тот, кто выво­дит ребенка в мир, при­ви­вает ему нрав­ствен­ное отно­ше­ние к миру, учит его труду, помо­гает осво­ить раз­лич­ные ору­дия чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти — от рогатки и вело­си­педа до ком­пью­тера и авто­мо­биля. На отце лежит помощь ребенку в выборе учебы и про­фес­сии, дру­зей и увле­че­ний. И эту мис­сию вос­пи­та­ния отец не вправе пере­ло­жить ни на плечи жены, ни, тем более, на государство.

Отец сам дол­жен осо­знать и сфор­му­ли­ро­вать цель вос­пи­та­ния сво­его ребенка, отве­тив на вопросы:

- кого я воспитываю?

- какие душев­ные свой­ства я хочу при­вить сво­ему ребенку?

- как я могу помочь ребенку мак­си­мально рас­крыть и раз­вить свои таланты (а не мои амбиции)?

Ответы на эти вопросы и послу­жат той путе­вод­ной нитью, дер­жась за кото­рую, отец будет выби­раться из лаби­ринта мно­го­чис­лен­ных испы­та­ний, посы­ла­е­мых жизнью.

Дети, будьте послушны роди­те­лям вашим во всем, ибо это бла­го­угодно Гос­поду. Отцы, не раз­дра­жайте детей ваших, дабы они не уны­вали (Кол. 3,20–21).

В этом отрывке из посла­ния апо­стола Павла гово­рится, что отец дол­жен охра­нять своих детей от двух про­ти­во­по­лож­ных опасностей.

Пер­вая — это бун­тар­ство в детях. Отец дол­жен огра­дить своих детей от этого под­дер­жа­нием креп­кой дис­ци­плины, не пота­кая дет­ским при­хо­тям и капри­зам, не отма­хи­ва­ясь от их про­блем и не допус­кая без­от­вет­ствен­но­сти. Отец тре­бует от детей послу­ша­ния и вос­пи­ты­вает их в страхе Божием. Страх Божий явля­ется нача­лом вся­кой пре­муд­ро­сти в чело­веке, стерж­нем его лич­но­сти и осно­вой бла­го­ден­ствия, кра­е­уголь­ным кам­нем нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния. Начало пре­муд­ро­сти страх Гос­по­день, разум же благ всем тво­ря­щим его (Пс. 110, 9); стра­хом Гос­под­ним укло­ня­ется всяк от зла (Притч. 15, 27). Страх Божий вос­пи­ты­ва­ется в ребенке, если отец сам «ходит перед Богом», то есть соиз­ме­ряет свою совесть с запо­ве­дями Господними.

«Роди­тели должны духовно помо­гать детям, когда те еще малень­кие, потому что, когда они малень­кие, их недо­статки тоже малы и их легко отсечь. Они похожи на моло­дую кар­тошку, кожица кото­рой легко схо­дит, стоит только поте­реть. Однако если кар­тошка поле­жит, то потом, чтобы ее почи­стить, тре­бу­ется нож. А если она еще и под­пор­чена, то надо вре­заться этим ножом глубже. Если с мла­дых ног­тей дети полу­чат помощь и напол­нятся Хри­стом, то они оста­нутся близ Него навсе­гда. Даже если, под­рас­тая, они немножко собьются с пути по при­чине воз­раста или дур­ной ком­па­нии, то снова при­дут в себя. Ведь страх Божий и бла­го­го­ве­ние, кото­рым были напо­ены их сердца в юном воз­расте, нико­гда уже не смо­гут в них исчез­нуть»[3] . В под­твер­жде­ние этих слов при­ве­дем рас­сказ пожи­лой жен­щины, кото­рая вырас­тила двух детей и теперь вос­пи­ты­вает внуков:

«Мое дет­ство при­шлось на пред­во­ен­ные годы и войну. Сами зна­ете, какое это было время. Отца рас­стре­ляли как врага народа. Матери при­шлось взва­лить на свои плечи все хозяй­ство. Она была из дво­рян, а если и была веру­ю­щей, нико­гда мне этого особо не демон­стри­ро­вала, не рас­ска­зы­вала о своем дет­стве, о рели­гии, хотя ста­рень­кое Еван­ге­лие и икону она про­несла через три войны.

Нас у нее было трое. Она нико­гда не читала нам мора­лей, вообще не склонна была «долго и нудно вос­пи­ты­вать». Только когда уж сде­лаем совсем что-то нехо­ро­шее или рас­ша­лимся, она спо­койно и строго, словно видя что-то или кого-то, гово­рила: «Не гневи Бога», или: «Бог, доченька, все видит, но чело­век нака­зы­вает себя сам». Я на всю жизнь запом­нила это, и, хотя выросла и стала ком­му­нист­кой, своим детям гово­рила то же. Я нико­гда не могла созна­тельно совер­шить бес­со­вест­ный посту­пок, так как мне каза­лось, что я оскорб­ляю этим Бога, уни­жаю себя и при­чи­няю какой-то страш­ный вред своим детям. С дет­ства, несмотря ни на что, я очень любила быть в храме. Сна­чала это был като­ли­че­ский костел (мы жили непо­да­леку, а он един­ствен­ный не закрылся), теперь — наша мест­ная цер­ковь. Про­жив жизнь, я поняла, что мне все­гда не хва­тало Бога, хотя как-то неосо­знанно я все­гда моли­лась Ему и все­гда пом­нила, что он есть».

Страх Божий — это любовь к Богу и память о Нем. Это при­ня­тие себя и осо­зна­ние сво­его места и пред­на­зна­че­ния в мире, осо­зна­ние своей зави­си­мо­сти от Бога и жела­ние сле­до­вать Его воле. Чело­век, име­ю­щий эту доб­ро­де­тель, имеет и тер­пе­ние, и надежду, и муже­ство про­ти­во­сто­ять невзго­дам и горе­стям. Если чело­век не имеет страха Божия, в его душе посе­ля­ются наг­лость, без­рас­суд­ство, само­на­де­ян­ность, явля­ю­ща­яся обо­рот­ной сто­ро­ной страха перед буду­щим, заис­ки­ва­ние перед силой и богат­ством, чело­ве­ко­уго­дие и раб­ство у своих стра­стей. Отсут­ствие страха Божия у взрос­лых эхом откли­ка­ется в дет­ских серд­цах теми же поро­ками, пер­выми из кото­рых ста­нут дер­зость, неува­же­ние и наг­лость, кото­рые и питают бун­тар­ство как страсть к нис­про­вер­же­нию любых авто­ри­те­тов и нрав­ствен­ных норм.

Вто­рая опас­ность, о кото­рой гово­рит апо­стол Павел, — это уны­ние, упа­док духа. Отец, про­еци­руя на ребенка свое миро­вос­при­я­тие, спо­со­бен вну­шить ему страх перед жиз­нью, неуве­рен­ность в своих силах, поро­дить уны­ние черес­чур авто­ри­тар­ным вос­пи­та­ние или, наобо­рот, своей сла­бо­стью перед жиз­нью. Чрез­мер­ные тре­бо­ва­ния, жела­ние реа­ли­зо­вать посред­ством ребенка свои мечты, разо­ча­ро­ва­ние в том, что ребе­нок «не такой, как хоте­лось бы» рико­ше­том уда­рят по без­за­щит­ной дет­ской душе.

Итак, отец — это тот, кто вос­пи­ты­вает. Но вос­пи­ты­вает не столько бес­ко­неч­ными заме­ча­ни­ями, быто­выми при­дир­ками или, наобо­рот, все­доз­во­лен­но­стью неко­его «бога из машины», сколько тем, что выде­ляет ребенку место рядом с собой, в своей жизни, как еще сла­бому, но уже чело­веку, — так же как Бог, ума­лив Себя, выде­лил место в бытии для человека.

Отец дол­жен понять и при­нять отно­ше­ние ребенка к миру, состо­я­щее в том, что мир, создан­ный Богом, настолько инте­ре­сен, что луч­шее заня­тие в этом мире — изу­чать и позна­вать его, а, при­няв это отно­ше­ние, помочь и напра­вить позна­ние в пра­виль­ное русло.

Слу­же­ние отца таково, что он дол­жен быть готов встре­титься с самыми неожи­дан­ными обсто­я­тель­ствами. У отца должны быть кро­тость, истин­ное сми­ре­ние по отно­ше­нию к дей­стви­тель­но­сти, кото­рую тво­рит Гос­подь, кото­рую Он пре­под­но­сит нам как дар. Ребе­нок для каж­дого из нас такая же дей­стви­тель­ность, так как ребенка мы не выби­раем, он все­гда при­хо­дит к нам неожи­данно, даже если нам кажется, что мы к этому внут­ренне готовы. Мы можем выбрать себе жену, мужа, но не в состо­я­нии выбрать ребенка — это в неко­то­ром роде кот в мешке. Мы должны хоть изредка вспо­ми­нать и о том, что наш ребе­нок тоже не мог выбрать себе роди­те­лей, он про­сто любит нас с самого рож­де­ния такими, какие мы есть. Каж­дый малыш любит сво­его папу, и нужно при­ло­жить очень много уси­лий, чтобы эту любовь убить. Именно поэтому нам так необ­хо­димо осо­знать, что мы даны друг другу Богом как дар. Можно ска­зать, что эта готов­ность при­нять нового чело­века, сво­его ребенка, и одно­вре­менно все неожи­дан­ные ситу­а­ции, воз­ни­ка­ю­щие через него, явля­ется поч­вой для фор­ми­ро­ва­ния мета­фи­зи­че­ского миро­по­ни­ма­ния чело­века, мета­фи­зи­че­ского опыта отца.

Про­сто невоз­можно, чтобы идео­лог, «лучше всех» апри­орно зна­ю­щий, как дол­жен выгля­деть мир, был хоро­шим отцом. Ведь такой «идео­лог» «зара­нее знает» и то, как дол­жен выгля­деть его ребе­нок. И каж­дый роди­тель, не глу­боко коп­нув, обна­ру­жит в себе такого «настав­ника», у кото­рого есть гото­вый рецепт исправ­ле­ния «нехо­ро­шего ребенка», кото­рый достав­ляет так много хло­пот в повсе­днев­ной жизни, рецепт как сде­лать его «хоро­шим», закрыв глаза на то, кем он явля­ется в действительности.

Дело в том, что роди­тели бес­со­зна­тельно стре­мятся упро­стить слож­ный мир ребенка, подо­гнать его под удоб­ную для себя модель. Так созда­ются «роли» в семье, когда и взрос­лые и дети играют по задан­ной пове­ден­че­ской схеме, сведя реаль­ное обще­ние к набору стан­дарт­ных реак­ций. Подробно такие «игры» опи­саны в лите­ра­туре по пси­хо­ло­гии, и каж­дый жела­ю­щий может с ними озна­ко­миться, опре­де­лив, к какому типу отно­сится он сам.

И здесь мы при­хо­дим к мысли о важ­но­сти ува­же­ния к сво­ему ребенку. Ува­же­ния его реаль­но­сти, его дей­стви­тель­но­сти, про­сто того факта, что он есть.

Каж­дый отец, посмот­рев на сво­его ребенка, дол­жен ска­зать себе: я слиш­ком мало сде­лал для того, чтобы дать жизнь этому новому чело­веку. Его жизнь — нечто гораздо боль­шее, чем я ему дал. Мне нужно осо­знать и при­нять ту истину, что Кто-то тре­тий, гораздо боль­ший, чем я, есть истин­ная при­чина этой жизни. В этот момент воз­ни­кает про­блема, кото­рую так и не смогли раз­ре­шить для себя тысячи отцов: мой ребе­нок на самом деле не мой ребе­нок, то есть не моя собственность.

Ребе­нок — это все­гда гость, кото­рого мы должны при­нять, помочь, обу­чить навы­кам жизни в своем мире. И мы все­гда должны пом­нить, что наста­нет момент, когда он пере­шаг­нет через порог нашего дома и пой­дет по сво­ему соб­ствен­ному пути.

Еще одна харак­тер­ная черта отца — это немно­го­сло­вие, мол­ча­ли­вость. Слу­же­ние отца не тре­бует боль­шого коли­че­ства слов. Здесь каж­дое дело, каж­дый жест гово­рят сами за себя. Вот отец под­ки­ды­вает хохо­чу­щего малыша к потолку. Вот, сосре­до­то­ченно сопя, он выстру­ги­вает меч из палочки. Вот отец чинит вело­си­пед и учит ребенка пра­вильно дер­жать, инстру­мент. Вот они вме­сте раз­жи­гают костер или забра­сы­вают удочки. А вот он ведет всю семью в кафе, раз­ре­шая выбрать в меню любую сла­дость. Отец все­гда рядом, пусть он на вто­ром плане жиз­нен­ной кар­тины, или в ней при­сут­ствуют только вещи, сде­лан­ные его руками. У нас не суще­ствует празд­ник «День муж­чины и отца», вся ответ­ствен­ность за вос­пи­та­ние в нашем обще­стве види­мым обра­зом ложится на мать. Но истин­ная слава отца— это буду­щее его ребенка. И для ребенка этот мол­ча­ли­вый покой отца (кстати, именно покоем назы­вает Вет­хий Завет, а за ним апо­стол Павел то, что уго­то­вано пра­вед­ни­кам: Ибо кто вошел в покой Его, тот и сам успо­ко­ился от дел своих, как и Бог от своих (Евр. 4; 10) — покой, в кото­ром тот, не стре­мясь к выиг­рыш­ной роли, спо­койно живет и рабо­тает, по-муж­ски забо­тясь о своей семье, явля­ется все­гда фак­то­ром огром­ной зна­чи­мо­сти. Осо­бенно в те моменты, когда рушатся усто­яв­ши­еся сте­рео­типы, когда гиб­нут цен­но­сти. Потому что слава мира сего исче­зает быстро, покой же отца все­гда оста­ется источ­ни­ком спо­кой­ствия для сына. Покой, кото­рый суть вера и внут­рен­ний мир, есть осу­ществ­ле­ние ожи­да­е­мого и уве­рен­ность в неви­ди­мом (Евр. 11, 1).

РАСПРОСТРАНЕННЫЕ ТИПЫ СОВРЕМЕННЫХ ОТЦОВ

А теперь давайте на при­мере рас­про­стра­нен­ных сего­дня типов отцов посмот­рим, какие роли играют сего­дняш­ние муж­чины в семье и как они вли­яют на пред­став­ле­ния детей об окру­жа­ю­щем мире, обще­стве и на их даль­ней­шие рели­ги­оз­ные и миро­воз­зрен­че­ские убеждения.

«Тираны». Это очень стро­гие, авто­ри­тар­ные отцы, у кото­рых в жизни край­ние вос­пи­та­тель­ные меры явля­ются нор­мой. Когда такой отец при­хо­дит домой, дети быст­ренько втя­ги­вают головы в плечи, потому что если что-то не так, то спуску уже не жди. Как в стишке: «А дома вся семья орет, сер­ди­тый муж детей дерет». Дети при таком отце сыз­маль­ства при­уча­ются быть тихими лице­ме­рами, ста­ра­ясь жить неза­метно для гроз­ного папаши. Ни его одоб­ре­ние, ни нака­за­ние на самом деле не дохо­дят до их сер­дец — больше всего на свете они меч­тают быть «подальше от началь­ства — поближе к кухне». Вся­кая власть и в буду­щей жизни будет вну­шать им ужас, хотя без нее они все равно не смо­гут обой­тись, так как не при­выкли к само­сто­я­тель­ным реше­ниям. Дру­гой край­но­стью, у воле­вых детей, явится зако­ре­не­лое бун­тар­ство, жела­ние нис­про­верг­нуть любой авто­ри­тет, пере­ме­нить родину, обще­ствен­ный строй и мораль­ные устои, так как все они при­зы­вают чело­века к само­огра­ни­че­нию, кото­рое нестер­пимо для бун­ту­ю­щего «веч­ного ребенка», живу­щего в душе подоб­ного рево­лю­ци­о­нера. Но оба этих типа, «раба» и «бун­таря», будут оди­на­ково несчаст­ливы, так как им будет очень сложно повзрос­леть — то есть научиться состра­да­нию и ответ­ствен­но­сти за судьбы ближ­них, реаль­ных людей. В отцов­стве эти два типа рав­ным обра­зом будут повто­рять роле­вую функ­цию сво­его отца, ком­пен­си­руя свое недо­ста­точ­ное муже­ство и взрос­лость за счет угне­те­ния соб­ствен­ных детей и жены.

Если чело­веку, вос­пи­тан­ному в такой семье, ска­жут, что Бог — Отец, это очень сильно отра­зится на его духов­ной жизни. Он пред­ста­вит Бога неким кеса­рем, абсо­лют­ным тира­ном. Не сек­рет, что мно­гие из нас именно так и пред­став­ляют Бога — как Лич­ность, чьей неотъ­ем­ле­мой функ­цией явля­ется нака­за­ние. Такие люди вспо­ми­нают сво­его зем­ного отца даю­щим под­за­тыль­ник за любую про­вин­ность и пред­став­ляют Бога, сво­его Небес­ного Отца, кара­те­лем, нака­зы­ва­ю­щим за грехи. Как след­ствие — эти люди наи­бо­лее под­вер­жены стра­сти уны­ния: совер­шив грех, они впа­дают в отча­я­ние, не пони­мая того, что одно из свойств Божиих — вели­чай­шая милость.

«Под­каб­луч­ники» — это отцы сла­бые, кото­рые не вос­пи­ты­вают по-насто­я­щему своих детей, потому что не могут и не желают кон­тро­ли­ро­вать ситу­а­цию в семье и брать на себя ответ­ствен­ность за реше­ния. Нередко в таких семьях мате­рям при­хо­дится пере­хва­ты­вать ини­ци­а­тиву в свои руки. И когда в каком-то деле дети пыта­ются поло­житься на подоб­ных отцов, папы пере­ад­ре­со­вы­вают все это маме. Дети видят, как папа робеет перед оче­ред­ной жиз­нен­ной про­бле­мой, как он не может с ней спра­виться, и такие дети вынуж­дены ста­но­виться лиде­рами для самих себя. Очень рано они ста­но­вятся «неуправ­ля­е­мыми», начи­нают курить, упо­треб­лять нар­ко­тики, бро­сают школу, рано бро­сают дом и устрем­ля­ются на поиски при­клю­че­ний. Всем своим видом они демон­стри­руют свою само­сто­я­тель­ность, внут­ренне отча­янно нуж­да­ясь в муж­ском авто­ри­тете, так как бремя сво­боды не создано для дет­ских плеч. Чаще всего необ­хо­ди­мый авто­ри­тет они нахо­дят среди шпаны, ведь именно в улич­ной «тусовке» есть пусть види­мая, но спло­чен­ность, власть лидера, жиз­нен­ные цели. Ребе­нок не в состо­я­нии опре­де­лить, что эти цели глу­боко ложны, а в резуль­тате — сло­ман­ная жизнь.

Детям, вырос­шим в подоб­ных семьях, при одном только упо­ми­на­нии о вере и Боге, хочется сразу же усо­мниться в Его необ­хо­ди­мо­сти и суще­ство­ва­нии. Они думают: а вдруг Бог опоз­дает, а вдруг что-то не полу­чится, а вдруг Ему до меня нет ника­кого дела. Те, кто более раз­вит в интел­лек­ту­аль­ном смысле, тут же заяв­ляют, что Бог — это неко­то­рая абстракт­ная сила, некая выс­шая суб­стан­ция, разум или еще что-нибудь. В их пони­ма­нии Бог столь же рас­плыв­ча­тое суще­ство, как амеба или их соб­ствен­ный отец. Для своих детей они выби­рают поли­тику невме­ша­тель­ства, говоря, что «ты дол­жен во всем разо­браться сам».

«Дело­вые люди» — это отцы, кото­рые знают своих детей «по голове поверх газеты». Они очень заняты — биз­не­сом, карье­рой. Они очень рано ухо­дят из дома и очень поздно воз­вра­ща­ются. В доме пол­ное изоби­лие. Там все есть, во что одеть детей, во что обуть, чем накор­мить, но отцов своих дети не видят. При­ходя с работы, отцы отправ­ля­ются в свой каби­нет, вклю­чают ком­пью­тер и про­дол­жают там рабо­тать. Ребе­нок загля­ды­вает к нему в ком­нату и гово­рит: «Папа, вот у меня рису­нок». Пол­ми­нуты папа рас­се­янно смот­рит на рису­нок, потом гово­рит: «Угу» — и снова пово­ра­чи­ва­ется к мони­тору. Ребе­нок внут­ренне сжи­ма­ется и ухо­дит из каби­нета. И больше он не при­дет. Он знает, что есть в жизни важ­ные дела и есть мел­кие. Он сам — это не важ­ное дело. Он думает, что папину любовь можно заслу­жить, лишь совер­шив что-то важ­ное. Убе­жать из дома, стать нар­ко­ма­ном, прыг­нуть с пара­шю­том, зара­бо­тать много денег, стать зна­ме­ни­тым и т.д. и т.п. Такой ребе­нок все­гда будет пом­нить о своей незна­чи­тель­но­сти, даже если ста­нет Бил­лом Гейт­сом. Ведь ничто не смо­жет дать ему любя­щих и вни­ма­тель­ных папи­ных глаз. Бог для таких детей «очень важ­ный папа», Кото­рому нико­гда нет дела до человечества.

«Питеры Пэны». Помните веч­ного маль­чика, создан­ного англий­ским писа­те­лем Джейм­сом Барри? «Питеры Пэны» — это отцы, кото­рые сами желают остаться веч­ными детьми. Чаще всего дети для них пол­ная неожи­дан­ность, от кото­рой им хочется побыст­рее отде­латься. Они вечно увле­чены фото­гра­фией, мото­цик­лами, похо­дами, дай­вин­гом или лег­ким флир­том. В ком­пью­тере у них полно игру­шек, а на работе они — душа ком­па­нии. Дома появ­ля­ются только для смены руба­шек и нос­ков, пред­по­чи­тая отси­жи­ваться за ком­пью­те­ром или бол­тать по теле­фону. Живут они при­пе­ва­ючи и игра­ючи, отчего дети чаще всего любят таких отцов глу­бо­кой и нераз­де­лен­ной любо­вью. Даже если жен­щине удастся сохра­нить брак с таким муж­чи­ной, она сама будет нести на своих пле­чах груз ответ­ствен­но­сти и мате­ри­аль­ного обес­пе­че­ния семьи, ведь у мужа, даже хорошо зара­ба­ты­ва­ю­щего, деньги кон­ча­ются в самый непод­хо­дя­щий момент. Дети подоб­ных отцов чаще всего ста­но­вятся жерт­вами ран­них поло­вых свя­зей, раз­лич­ных сект и оккульт­ных сооб­ществ или, наобо­рот, вырас­тают с ком­плек­сом внут­рен­ней нена­ви­сти ко всему лег­ко­мыс­лен­ному, стре­мясь дока­зать всем и каж­дому свою взрос­лость и гениальность.

Вера и рели­гия, нрав­ствен­ные нормы у таких детей чаще всего вызы­вают непо­ни­ма­ние как некое бес­смыс­лен­ное огра­ни­че­ние. Неко­то­рые же, наобо­рот, ком­пен­си­руя недо­ста­точ­ность авто­ри­тета, ищут веру построже и повласт­нее: ислам для них более пред­по­чти­те­лен, чем хри­сти­ан­ство, а уж если пра­во­сла­вие — то с вери­гами и сухо­яде­нием в посты. Может быть, именно поэтому сего­дняш­ние веру­ю­щие роди­тели, напу­ган­ные «веч­ной моло­до­стью» своих отцов-шести­де­сят­ни­ков, хотят дер­жать детей в ежо­вых рукавицах?

Что же такое хоро­ший отец? Нам кажется, что, если мы опи­шем его про­стыми сло­вами, он будет выгля­деть так: это силь­ный духом, прин­ци­пи­аль­ный, испол­ня­ю­щий свое слово и в поощ­ре­нии и в нака­за­нии. Дети таких отцов уве­рены, что если папа ска­зал — зна­чит, так и будет. К этому папе можно сесть на колени и рас­ска­зы­вать всё. Его будут инте­ре­со­вать про­блемы малень­кого ребенка, как свои соб­ствен­ные. Он будет с ним гово­рить, он будет ему сове­то­вать; для ребенка же папа совсем не отста­лый, не из «про­шлого поко­ле­ния», когда еще не было ком­пью­те­ров, — он очень акту­ально и насущно решает повсе­днев­ные школь­ные про­блемы, непро­стые отно­ше­ния со сверст­ни­ками. Хотя он не знает совре­мен­ных тер­ми­нов и моло­деж­ного сленга, но папа «вполне про­дви­ну­тый», он все­гда может посо­ве­то­вать, что нужно в кон­крет­ной ситу­а­ции. Нико­гда не про­го­нит, но и не даст спуску, если ребе­нок вино­вен. Вот это самое здо­ро­вое пред­став­ле­ние об отце. И когда ребе­нок такого папы при­хо­дит к Богу и ему гово­рят: « Бог — Отец », то Бог ста­но­вится бли­зок и поня­тен; когда Бог каса­ется его, этот чело­век может ска­зать: «Бог меня любит так же, как любит папа. Ему близки мои про­блемы». Если этот чело­век, может быть, уже не имеет зем­ного отца, он полу­чает достой­ней­шую и луч­шую замену.

Нам очень хоте­лось бы доне­сти до всех муж­чин одну про­стую истину: отец нуж­да­ется в ребенке так же, как ребе­нок — в отце.

Сего­дня каж­дый из нас ответ­ствен за то, как дети будут вос­при­ни­мать наш мир и кто ста­нет их иде­а­лом. Будет ли это мрач­ный образ жесто­кого отца, и чело­век будет враж­де­бен к миру; или это будет образ любви, и такому чело­веку будет понятно, как жить в мире, и Кто такой Бог. Если сего­дня мы явля­емся жерт­вами мно­же­ства невер­ных обра­зов, то, став веру­ю­щими людьми и поняв свое пред­на­зна­че­ние, мы должны суметь спа­сти от лож­ного миро­по­ни­ма­ния наших детей.

Эту конечно же непол­ную главу о слу­же­нии отца нам бы хоте­лось завер­шить сло­вами Эриха Фромма: «Связь с отцом совер­шенно дру­гая. Мать — это дом, из кото­рого мы ухо­дим, это при­рода, океан; отец не пред­став­ляет ника­кого такого при­род­ного дома, (…) Но он пред­став­ляет дру­гой полюс чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния: мир мысли, вещей, создан­ных чело­ве­че­скими руками, закона и порядка, дис­ци­плины, путе­ше­ствий и при­клю­че­ний. Отец — это тот, кто учит ребенка, как узна­вать дорогу в мир»[4].

ОТЕЦ И СЫН

Сын — есте­ствен­ный наслед­ник отца, про­дол­жа­тель сво­его рода, осно­ва­тель сле­ду­ю­щего. Сын — это тот, кому отец может пере­дать свой опыт и свои зна­ния. Это вовсе не озна­чает, что мы должны вос­при­ни­мать это бук­вально. В семьях, где отцы вла­деют круп­ным состо­я­нием или осно­вали «свое дело», маль­чика зача­стую вос­при­ни­мают именно так, с дет­ства вынуж­дая его избрать ту же про­фес­сию, тот же образ жизни. Но, говоря о пре­ем­ствен­но­сти сынов­ства, мы гово­рим по боль­шему счету именно о духов­ном наслед­стве. Ведь, как мы уже гово­рили, мис­сия отца — пере­дать ребенку свой жиз­нен­ный опыт, свое миро­воз­зре­ние, при этом не огра­ни­чи­вая, а рас­ши­ряя созна­ние и сво­боду своих детей. Ведь отец при­зван дать новую жизнь, а не кло­ни­ро­вать свою соб­ствен­ную, в чем часто и заклю­ча­ется пси­ходрама вза­и­мо­от­но­ше­ний отца и сына. Про­те­сты хиппи и пан­ков, кон­тра­сты моло­деж­ной суб­куль­туры чаще всего вызваны внут­рен­ними, а не внеш­ними про­бле­мами: под­ро­сток ищет свой, отлич­ный от роди­тель­ского, путь в жизни. Но опыт и зна­ния, пре­по­дан­ные отцом не как мат­рица пове­де­ния, а как сво­бод­ный дар сво­бод­ному суще­ству, не только не вызо­вут про­те­ста, но с бла­го­дар­но­стью будут впи­таны в сердце ребенка.

Вза­и­мо­от­но­ше­ния отца и сына — в первую оче­редь вза­и­мо­от­но­ше­ния двух муж­чин. И бунт послед­него перед пер­вым прак­ти­че­ски все­гда вызван тем, что отец не желает видеть в сыне рав­но­прав­ного муж­чину, кото­рый, стоя на иерар­хи­че­ской лест­нице ниже отца, подобно тому, как тво­ре­ние стоит все­гда ниже творца, тем не менее сам явля­ется потен­ци­аль­ным творцом.

Иерар­хия во вза­и­мо­от­но­ше­ниях отца и сына без­условна. Отец дает жизнь — сын полу­чает ее как дар. И чтобы войти в долю отца, стать сона­след­ни­ком, а затем и само­сто­я­тель­ным упра­ви­те­лем своей жизни, сын дол­жен быть послу­шен и тво­рить волю отца. Эта пара­дигма наглядно про­де­мон­стри­ро­вана нам во вза­и­мо­от­но­ше­ниях Лиц Пре­свя­той Тро­ицы — Бога Отца и Бога Сына.

«Сын все­гда меньше отца. Даже если он и больше отца, он все равно об этом как бы не знает. Об этом гово­рится и в Еван­ге­лии: Уче­ник не выше учи­теля… сво­его (Мф. 10, 24).

(…) Отно­ше­ния Отца и Сына иерар­хичны. Хотя в иерар­хич­но­сти нет пол­ноты откро­ве­ния. В этом их недо­ста­точ­ность. Однако пол­нота откро­ве­ния между отцом и сыном — это досто­я­ние буду­щей жизни, досто­я­ние веч­но­сти. Тот отец, кото­рый чув­ствует непол­ноту своей иерар­хич­но­сти и пыта­ется пре­одо­леть ее уже здесь и теперь, вме­сто иско­мого обре­тает либо лож­ную искрен­ность, либо пани­брат­ство. Иерар­хич­ность — это не смот­ре­ние сверху вниз и это не «про­то­кол» в отно­ше­ниях. Это фор­ми­ро­ва­ние в духе любви отно­ше­ний есте­ствен­ного неравенства.

Под­лин­ная иерар­хич­ность бла­го­датна и испол­нена любви и стро­го­сти. Ибо у хоро­шего отца все­гда есть задача под­го­то­вить сына (дочь) к труд­но­стям, скор­бям этой жизни. И отец в извест­ном смысле все­гда строг. Нака­зан­ный и даже оби­жен­ный сын мисти­че­ски все­гда знает, что он любим отцом.

Мы пом­ним биб­лей­скую исто­рию пове­де­ния Хама, когда он уви­дел наготу сво­его отца, опья­нев­шего и спя­щего Ноя. Уви­дев отца таким, Хам посме­ялся над отцом перед стар­шими бра­тьями, Симом и Иафе­том. Однако Сим и Иафет вошли в дом и, отво­ра­чи­ва­ясь, дабы не видеть наготы отца, накрыли его. И это есть нрав­ственно-пси­хо­ло­ги­че­ский образ пове­де­ния сына, кото­рый видит недо­статки и паде­ние отца (или матери). Одна­жды пре­по­доб­ному Сера­фиму один монах пожа­ло­вался на небла­го­че­стие игу­мена. Пре­по­доб­ный сове­то­вал ему молиться, чтобы Гос­подь дал ему такое устро­е­ние души, чтобы, видя, как бы не видеть эти недо­статки»[5] .

Мальчику необходимы дружба и одобрение отца

Маль­чик не ста­но­вится муж­чи­ной по духу только потому, что он родился с муж­ским телом. Он начи­нает чув­ство­вать себя муж­чи­ной и вести себя как муж­чина бла­го­даря спо­соб­но­сти под­ра­жать и брать при­мер с тех муж­чин и стар­ших маль­чи­ков, к кото­рым он чув­ствует дру­же­ское рас­по­ло­же­ние. Он не может брать при­мер с чело­века, кото­рый ему не нра­вится. Если отец все­гда нетер­пе­лив и раз­дра­жи­те­лен по отно­ше­нию к ребенку, маль­чик будет испы­ты­вать нелов­кость не только в его обще­стве, но и среди дру­гих муж­чин и маль­чи­ков. Такой маль­чик потя­нется ближе к матери и вос­при­мет ее манеры и интересы.

Итак, если отец хочет, чтобы его сын вырос насто­я­щим муж­чи­ной, для этого не надо бра­нить его, когда тот пла­чет, сты­дить, когда он играет в игры для дево­чек, застав­лять его зани­маться только спор­том. Для этого надо про­сто уде­лять свое вни­ма­ние сыну и с удо­воль­ствием про­во­дить с ним время, давая почув­ство­вать, что он, ребе­нок, такой же муж­чина. Отец с сыном должны как можно чаще без матери отправ­ляться вдвоем на про­гулки или экс­кур­сии. У них должны быть свои, общие «сек­реты» от жен­ской поло­вины семьи.

Проблемы воспитания мужественности

Муже­ствен­ный чело­век обя­за­тельно доб­рый чело­век. Сила без добра — сле­пая, раз­ру­ша­ю­щая сти­хия, при­но­ся­щая несча­стье окру­жа­ю­щим. У насто­я­щего муж­чины не только силь­ные мышцы, но и силь­ный харак­тер, непо­ко­ле­би­мая сила воли, нрав­ствен­ное совер­шен­ство, сила накоп­лен­ных зна­ний, сила само­ува­же­ния. Силь­ный тот, кто умеет вла­деть собой, кто в любых обсто­я­тель­ствах борется со злом и неспра­вед­ли­во­стью, кто спо­со­бен дать отпор под­лецу и врагу, кто все­гда при­хо­дит на помощь слабому.

Муже­ствен­ность явля­ется соби­ра­тель­ной, обоб­ща­ю­щей харак­те­ри­сти­кой лич­но­сти. Поня­тие муже­ствен­но­сти объ­еди­няет сле­ду­ю­щие нрав­ственно-пси­хо­ло­ги­че­ские каче­ства муж­чины: сила, отвага, стой­кость, само­об­ла­да­ние, реши­тель­ность, бес­ко­ры­стие, чест­ность, спра­вед­ли­вость. Муже­ствен­ность — это глав­ное каче­ство насто­я­щего мужчины.

Муже­ствен­ность фор­ми­ру­ется на основе под­ра­жа­ния и не может быть сфор­ми­ро­вана без учета пси­хо­ло­ги­че­ской спе­ци­фики пола. Ста­нов­ле­ние пси­хо­ло­ги­че­ского пола осно­вано на поло­вом само­со­зна­нии и цен­ност­ных ори­ен­та­циях поло-роле­вой пози­ции лич­но­сти, реа­ли­зу­е­мой в обще­нии и деятельности.

При фор­ми­ро­ва­нии муже­ствен­но­сти сле­дует обра­тить вни­ма­ние на каче­ства, кото­рые должны свя­зы­ваться с этим поня­тием: ответ­ствен­ность за свои поступки, спо­соб­ность к само­кон­тролю, собран­ность, уме­ние тер­петь и пре­одо­ле­вать труд­но­сти. Эта­лоны муже­ствен­но­сти раз­ви­ва­ются с самых пер­вых дней жизни ребенка. Муже­ствен­ность — это фун­да­мент харак­тера мальчика.

Маль­чик неиз­бежно начи­нает мерить себя этой мер­кой, наблю­дая за собой в дей­ствии и раз­мыш­ляя о том, доста­точно ли «муже­ственны» его поступки, явля­ется ли он насто­я­щим «муж­чи­ной». То, что в наше время при­нято счи­тать муже­ствен­но­стью, явля­ется прежде всего удо­вле­тво­ре­нием сво­его само­лю­бия и вну­ше­нием себе чув­ства пре­вос­ход­ства и доми­ни­ро­ва­ния над дру­гими. Все это совер­ша­ется при помощи таких на пер­вый взгляд пози­тив­ных харак­те­ри­стик, как муже­ство, сила, вер­ность долгу и одер­жа­ние вся­че­ских побед.

Фор­ми­ро­ва­ние и раз­ви­тие муже­ствен­но­сти про­ис­хо­дит в семье через образ муж­ского пове­де­ния. Между пятью и восе­мью годами пси­хо­ло­ги­че­ская сила тол­кает маль­чика к пере­ходу: при­о­ри­теты иден­ти­фи­ка­ции сме­ща­ются от матери к отцу. Этот выбор ребе­нок делает неосознанно.

В семье ребе­нок ори­ен­ти­ру­ется на роди­те­лей, при­чем, как пра­вило, маль­чик — на отца, аргу­мен­ти­руя свой выбор тем, что он тоже муж­чина и дол­жен быть похож на муж­чин. Кре­пость союза с муж­чи­нами, те рас­сказы, кото­рые он слы­шит, та жизнь, кото­рую он наблю­дает, сли­ва­ются воедино, обра­зуют в под­со­зна­нии модель того, каким он дол­жен стать.

Маль­чи­кам чаще не хва­тает роле­вой модели целост­ного и цель­ного отца, доступ­ного эмо­ци­о­нально и уве­рен­ного в себе, силь­ного и неж­ного, настой­чи­вого и жизнеутверждающего.

На фор­ми­ро­ва­ние, пред­став­ле­ний о муже­ствен­но­сти вли­яют усво­ен­ные обще­ством поло­вые сте­рео­типы и свя­зан­ные с ними соци­аль­ные уста­новки, кото­рые, уходя кор­нями в дале­кое про­шлое и пере­да­ва­ясь из поко­ле­ния в поко­ле­ние, явля­ются наи­бо­лее ста­биль­ными и про­яв­ля­ются в непо­сред­ствен­ном пове­де­нии людей.

Сколько ни говори о «един­стве вос­пи­та­ния и обу­че­ния», о «все­сто­рон­нем раз­ви­тии лич­но­сти ребенка», факт оста­ется фак­том: для боль­шин­ства из нас пер­вая (хорошо, если не един­ствен­ная) харак­те­ри­стика школь­ника — его успе­ва­е­мость. Успе­ва­е­мость же, как пра­вило, зави­сит от ряда пара­мет­ров, среди кото­рых глав­ными явля­ются спо­соб­но­сти ребенка и его жела­ние учиться.

Для раз­ви­тия интел­лекта ребенка необ­хо­димо, по-види­мому, чтобы в его окру­же­нии были оба типа мыш­ле­ния — и муж­ской, и жен­ский. Неиз­вестно, как дей­ствует на детей отсут­ствие «жен­ского ума»: детей, вырос­ших с рож­де­ния в исклю­чи­тельно муж­ской среде, так мало, что их про­сто не успели изу­чить. А вот недо­ста­ток обще­ния с муж­чи­ной ска­зы­ва­ется. Так, в одном из иссле­до­ва­ний маль­чи­ков-под­рост­ков раз­де­лили на две группы в зави­си­мо­сти от того, кто любит и кто не любит (воз­можно, боится) рас­ска­зы­вать отцу о своей жизни, о школь­ных и иных про­бле­мах. У пер­вых мате­ма­ти­че­ские спо­соб­но­сти ока­за­лись выше, чем спо­соб­но­сти к языку, — это тип спо­соб­но­стей, вообще говоря, наи­бо­лее харак­тер­ный для маль­чи­ков. У вто­рых, наобо­рот, язы­ко­вые спо­соб­но­сти были выше мате­ма­ти­че­ских, то есть они в интел­лек­ту­аль­ном отно­ше­нии раз­ви­ва­лись «по жен­скому типу».

Отсут­ствие отца в семье, с чем бы оно ни было свя­зано, наи­бо­лее сильно ска­зы­ва­ется на мате­ма­ти­че­ских спо­соб­но­стях как маль­чи­ков, так и дево­чек. По дан­ным мно­го­чис­лен­ных авто­ров, спо­соб­но­сти к мате­ма­тике, осо­бенно к гео­мет­рии, — каче­ство, в наи­боль­шей сте­пени стра­да­ю­щее при дефи­ците муж­ского вли­я­ния. Таким детям как никому нужен муж­чина-учи­тель, осо­бенно пре­по­да­ва­тель точ­ных наук, в диа­логе с кото­рым мог бы фор­ми­ро­ваться их ана­ли­ти­че­ский интеллект.

Нет ничего страш­нее, чем когда ребе­нок в отча­я­нии гово­рит себе «я пло­хой» или «я ничто­же­ство». Отсут­ствие само­ува­же­ния, неспо­соб­ность при­нять себя таким, каков ты есть, ощу­ще­ние своей непол­но­цен­но­сти, серо­сти, без­дар­но­сти — источ­ник стра­да­ний не только самого чело­века, но и окру­жа­ю­щих. Это не сми­рен­ное созна­ние своей немощи, когда чело­век, видя свои недо­статки, кается в них и ста­ра­ется испра­виться, а пси­хи­че­ский недуг. В тра­ге­диях Шекс­пира зло­деи, подоб­ные Яго или Ричарду III, опи­саны людьми с глу­бо­чай­шим чув­ством внут­рен­ней ущерб­но­сти, кото­рое и фор­ми­рует их жесто­кость. Такие люди болез­ненно чув­стви­тельны и ранимы, склонны к депрес­сиям и болез­ням. Низ­кое само­ува­же­ние может при­ве­сти к нар­ко­ма­нии и алко­го­лизму, пра­во­на­ру­ше­ниям и пси­хи­че­ским расстройствам.

Всем давно известно, что дети мате­рей-оди­но­чек труд­нее адап­ти­ру­ются к обще­ству сверст­ни­ков, нередко совер­шают асо­ци­аль­ные поступки, а, став взрос­лыми, чаще дру­гих испы­ты­вают труд­но­сти в лич­ной жизни. Однако, посмот­рев на сего­дняш­ние реа­лии, мы можем убе­диться, что все намного слож­нее: и в пол­ных семьях, при нали­чии отца, вырас­тают дис­гар­мо­нич­ные, тре­вож­ные, плохо соци­а­ли­зи­ро­ван­ные дети, тогда как оди­но­кие матери нередко вос­пи­ты­вают пре­крас­ных, лич­ностно зре­лых, забот­ли­вых сыно­вей и дочерей.

Ока­зы­ва­ется, в неко­то­рых слу­чаях для ребенка лучше совсем не иметь отца, чем иметь… но какого! Нев­розы, брон­хи­аль­ная астма, неко­то­рые виды откло­ня­ю­ще­гося от нормы пове­де­ния у под­рост­ков — все это чаще встре­ча­ется в семьях с власт­ной мате­рью и заби­тым, вытес­нен­ным с муж­ских пози­ций отцом, нежели там, где отца нет вообще. Маль­чики осо­бенно чув­стви­тельны к паде­нию пре­стижа отца в семье; в усло­виях «мат­ри­ар­хата» они усва­и­вают образ муж­чины как «лиш­него суще­ства» и невольно пере­но­сят этот образ на самих себя. Если отец, как это бывает в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве пол­ных семей, сохра­няет хоть крохи сынов­ней при­вя­зан­но­сти, то потеря ува­же­ния к отцу почти с неиз­беж­но­стью ведет к потере само­ува­же­ния, а это, как мы уже знаем, основа всех болез­ней лич­ност­ного роста. Лишь в тех ред­ких слу­чаях, когда сын не только не ува­жает отца, но и не чув­ствует к нему ника­кой любви, его соб­ствен­ное отно­ше­ние к себе может не постра­дать. Отверг­нув образ отца, он будет искать (и, может быть, най­дет) дру­гие муж­ские иде­алы. Но так чаще бывает у детей, роди­тели кото­рых в раз­воде. В сохра­ня­ю­щихся же семьях с мате­рью во главе маль­чик, как пра­вило, испы­ты­вает к «вто­ро­сте­пен­ному» отцу чув­ство жало­сти и уни­же­ние отца вос­при­ни­мает как свое собственное.

Девочки несколько менее ранимы в этом отно­ше­нии. Они спо­собны ори­ен­ти­ро­ваться даже на такого отца, кото­рый утра­тил поло­же­ние главы семьи, если только он лас­ков и добр с ними. С точки зре­ния раз­ви­тия лич­но­сти для дочери важ­нее не то, кто руко­во­дит в семье, а насколько кон­фликтны отно­ше­ния роди­те­лей. Гру­бое доми­ни­ро­ва­ние матери, спо­соб­ной уни­зить и оскор­бить мужа на гла­зах дочери, может быть источ­ни­ком мно­гих бед. Пси­хо­логи, про­сле­жи­ва­ю­щие пере­жи­ва­ния дево­чек-пре­ступ­ниц в коло­ниях для несо­вер­шен­но­лет­них, пишут, что по мере взрос­ле­ния девочки начи­нают все лучше отно­ситься к отцу и все хуже — к матери. Как пишут иссле­до­ва­тели, у этих дево­чек раз­ви­ва­ются чув­ства любви и жало­сти к отверг­ну­тому семьей отцу и нена­висть к матери за ее неспо­соб­ность любить.

Таким обра­зом, раз­ви­тие лич­но­сти как маль­чика, так и девочки испы­ты­вает зна­чи­тель­ное вли­я­ние отцов­ской фигуры. Однако в совре­мен­ной семье реша­ю­щую роль играет не столько пря­мое вос­пи­ты­ва­ю­щее вли­я­ние отца, сколько общие харак­те­ри­стики его пове­де­ния, фор­ми­ру­ю­щие у ребенка образ доб­рой, уве­рен­ной в себе силы — пред­став­ле­ние о том, что сила и авто­ри­тет могут соче­таться с забо­той и лаской.

В заклю­че­ние пере­чис­лим важ­ные нрав­ствен­ные каче­ства и пси­хо­ло­ги­че­ские спо­соб­но­сти, кото­рые, на наш взгляд, осо­бенно акту­альны в вос­пи­та­нии сего­дняш­них маль­чи­ков: «Это пат­ри­о­тизм, муже­ство, поня­тие о грехе, опыт пока­я­ния в Боге; опыт бла­го­дати, радо­сти и покоя после искрен­ней молитвы, бли­зость с при­ро­дой, жерт­вен­ность, чув­ство стыда и жало­сти, тер­пи­мость к любой миро­воз­зрен­че­ской пози­ции на фоне спо­кой­ного и глу­бо­кого осо­зна­ния своей»[6].

ПАПИНА ДОЧКА

Если у вас роди­лась дочка, то знайте, что все отцы, у кото­рых есть только сыно­вья, вам очень зави­дуют. Папы, как это ни странно, гораздо проще нахо­дят язык со сво­ими дочур­ками и, гуляя с ними, ощу­щают себя насто­я­щими супер­ме­нами! Может быть, поэтому чаще всего в семье именно дочь ста­но­вится осо­бой гор­до­стью отца. Глав­ная опас­ность здесь — изба­ло­вать девочку, поку­пая ей все под­ряд и испол­няя каж­дое ее желание.

Самое важ­ное, что может сде­лать папа для своей дочери, — это позна­ко­мить ее с муж­ским миром. Отец своей забо­той, любо­вью и неж­но­стью, отно­ше­нием к жене и дочери вольно или невольно ста­но­вится для девочки при­ме­ром того, как жить и общаться с муж­чи­нами. Во мно­гом тра­ги­че­ские жен­ские судьбы про­ис­те­кают из того, что в ран­нем дет­стве у девочки был тяже­лый отец. Для девочки папа «свой чело­век в чужой команде», и именно он своим при­ме­ром помо­гает (или услож­няет) полу­чить пред­став­ле­ние о том, что такое муж­ской взгляд на мир, муж­ское слово и дело.

Папа дол­жен пом­нить, что, явля­ясь чаще всего пер­вым объ­ек­том про­ти­во­по­лож­ного пола для дочери, он бес­со­зна­тельно вос­при­ни­ма­ется ею в каче­стве иде­аль­ной модели муж­чины. Если это запе­чат­ле­ние образа про­изой­дет, то, став взрос­лой, девушка будет искать себе муж­чину, похо­жего на папу, ино­гда даже не осо­зна­вая этого. Это одна из при­чин того, что если отец был «так себе», то муж вашей дочери ско­рее всего тоже «будет не очень»: со склон­но­стью к алко­го­лизму или изде­ва­тель­ствам над супру­гой в край­нем слу­чае и типич­ней­шим эго­и­стом — в луч­шем. А если папа создаст у дочери поло­жи­тель­ное пред­став­ле­ние о муж­чине и о семье вообще, то гораздо больше веро­ят­ность того, что в ее взрос­лой жизни отно­ше­ния с мужем и детьми будут благополучны.

Конечно, не будем забы­вать, что «чело­век пред­по­ла­гает, а Гос­подь рас­по­ла­гает» — и ника­кие «кар­ми­че­ские» или «пси­хи­че­ские» законы не властны над душой чело­века до конца. Чело­век — венец тво­ре­ния Божия и обла­дает сво­бо­дой. Поэтому в силах каж­дого, обра­тив­шись к Богу, осо­знать свои ошибки и неудачи и с Божией помо­щью изме­нить самого себя и свою жизнь. Это пре­крас­ная воз­мож­ность для роди­те­лей своей молит­вой и пока­я­нием испра­вить не только свои ошибки, но и ошибки своих детей. Поэтому, доро­гие папы, ваша молитва — это ваше глав­ное сред­ство воспитания.

Всту­пая в неволь­ную поле­мику с педа­го­ги­че­ской лите­ра­ту­рой преды­ду­щих сто­ле­тий, мы хотим пре­ду­пре­дить вас: бой­тесь стать отцом, кото­рого боится ребе­нок. Между авто­ри­те­том муд­рого отца и взрос­лого с рем­нем — без­дон­ная про­пасть. Если ребе­нок, а тем более девочка, вас боится, то, ско­рее всего ваше чадо будет робеть перед учи­те­лем, тря­стись от страха и неуве­рен­но­сти перед началь­ни­ком, с тру­дом смо­жет научиться отста­и­вать свою жиз­нен­ную пози­цию. Бун­ту­ю­щий же про­тив отца ребе­нок чаще всего выби­рает путь «нис­про­вер­га­теля авто­ри­те­тов», что тоже не при­ба­вит ему в жизни счастья.

Поста­рай­тесь создать и сохра­нить хоро­шие отно­ше­ния с доче­рью. Будьте для нее сна­чала «боль­шим и силь­ным папой, кото­рый под­бра­сы­вает высоко до неба», затем «масте­ром на все руки» и «палоч­кой-выру­ча­лоч­кой», потом муд­рым совет­чи­ком и, нако­нец, джентль­ме­ном и рыца­рем, когда ваша дочурка повзрослеет.

Водите вашу «мад­му­а­зель» в зоо­парк и куколь­ный театр, в цирк и на елку, в кафе и музеи (глав­ное, не поку­пайте ей при этом все, что она поже­лает), делайте ей изящ­ные ком­пли­менты и тон­кие заме­ча­ния — тем самым вы почти гаран­ти­ро­ванно (насколько вообще можно что-то гаран­ти­ро­вать в педа­го­гике) обес­пе­чите ей нор­маль­ные кон­струк­тив­ные отно­ше­ния с теми муж­чи­нами, кото­рые встре­тятся ей на жиз­нен­ном пути.

Кстати, если в харак­тере вашей дочери наблю­да­ется склон­ность к экс­т­риму, то вме­сто того, чтобы с тре­во­гой ожи­дать вре­мени, когда она пустится во все тяж­кие и ее ум пол­но­стью зай­мут «парни, музыка и нар­ко­тики», дайте ей сего­дня необ­хо­ди­мый рас­ту­щему орга­низму адре­на­лин. (Заме­тим, что в «группу риска» чаще всего попа­дают дети, у кото­рых про­блемы с гор­мо­нами в орга­низме — дис­функ­ции коры над­по­чеч­ни­ков, щито­вид­ной железы, гипо­физа и т.п.) Это в рав­ной мере отно­сится как к маль­чи­кам, так и к девоч­кам. Итак, зай­ми­тесь с вашими юными «драй­ве­рами» гор­ными лыжами, пла­ва­нием на бай­дарке, похо­дами в горы или лес, дай­вин­гом, охо­той, дель­та­пла­не­риз­мом или еще чем-нибудь, где вы вме­сте смо­жете испы­тать и про­кон­тро­ли­ро­вать любовь к риску (тем самым сни­зив его до мини­мума). Конечно, для этого вам при­дется встать с дивана, но таким обра­зом вы сполна почув­ству­ете себя моло­дым, полу­чите дозу адре­на­лина, заодно при­ба­вив себе роди­тель­ского авто­ри­тета в самый слож­ный воз­раст­ной период вашего чада.

Преодоление детских страхов

Одна из глав­ных задач отца — помощь ребенку в пре­одо­ле­нии им мно­го­чис­лен­ных дет­ских стра­хов. Трудно ска­зать, кто испы­ты­вает больше стра­хов — маль­чик или девочка. Навер­ное, суще­ствен­ных раз­ли­чий нет. Ско­рее они есть в наших куль­тур­ных сте­рео­ти­пах. Непи­са­ными нор­мами девочке поз­во­ля­ется бояться в боль­шей сте­пени, чем маль­чику. Зато те же нормы пред­пи­сы­вают именно папе быть самым бес­страш­ным чело­ве­ком на свете.

В совре­мен­ной пси­хо­ло­гии раз­ра­бо­тано мно­же­ство мето­дик помощи детям, стра­да­ю­щим от раз­ных стра­хов, но роди­тели, и в част­но­сти папа, — самый глав­ный и эффек­тив­ный «инстру­мент» их пре­одо­ле­ния. Он дол­жен пока­зы­вать дочке, что окру­жа­ю­щий мир ста­биль­ный, пред­ска­зу­е­мый и без­опас­ный. Вну­шать это надо не путем чте­ния лек­ций, а соб­ствен­ным пове­де­нием и умонастроением.

Про­сле­дите, чтобы из вашего лек­си­кона исчезли выра­же­ния «я боюсь, что», «мне страшно…», «а ты не боишься, что…». Поста­рай­тесь нико­гда не пугать свою девочку «страш­ным дядь­кой с меш­ком», «мили­ци­о­не­ром, кото­рый забе­рет», «серень­ким волч­ком, кото­рый схва­тит за бочок». Сле­дите, чтобы ей не попа­да­лись страш­ные сказки, при­шед­шие к нам из глу­бины веков, и кото­рые далеко не все­гда созда­ва­лись для малень­ких детей. Отсле­жи­вайте, какие мульт­фильмы смот­рит ваша дочь — не про­пус­кайте в дом и в душу ребенка ужас­ных мон­стров-мутан­тов, бес­пре­рывно кому-то мстя­щих, и про­фес­со­ров-манья­ков, стре­мя­щихся всех под­чи­нить своей злой воле.

Когда ваша дочь достиг­нет под­рост­ко­вого воз­раста, будьте в курсе того, какую музыку она слу­шает и что читает. При этом вы не должны пре­вра­щаться в домаш­него дес­пота, огра­ни­чи­ва­ю­щего и кон­тро­ли­ру­ю­щего каж­дый шаг ребенка. Напро­тив, если, вам не по вкусу выбор дочери, пока­жите, сколько в мире иной кра­соты и иных тайн.

Поста­рай­тесь обу­чить свою дочь про­счи­ты­вать воз­мож­ный риск и избе­гать опас­ных ситу­а­ций. Научите ее спо­койно оце­ни­вать с точки зре­ния без­опас­но­сти раз­ных мест район, где вы живете, научите про­сить помощи, пока­жите ей несколько доступ­ных для ее воз­раста при­е­мов само­обо­роны (и не только сило­вых). Помните, что вы должны быть более муд­рым и тон­ким учи­те­лем, нежели неко­то­рые при­я­тели вашей дочери. Научите ее отка­зы­ваться, при­чем эффек­тивно отка­зы­ваться (чтобы потом ее не драз­нили), от раз­ных сомни­тель­ных предложений.

И не стес­няй­тесь демон­стри­ро­вать дочери свою физи­че­скую силу, поза­бо­тив­шись, конечно, о том, чтоб эта сила была. Ваша дочь должна с ран­него дет­ства видеть и знать, что ее глав­ный защит­ник — самый силь­ный чело­век, рядом с кото­рым все­гда спокойно.

Позитивный жизненный сценарий

В миро­вой пси­хо­ло­гии про­грамм­ные уста­новки буду­щей жизни, закла­ды­ва­е­мые ребенку с рож­де­ния роди­те­лями и бли­жай­шим окру­же­нием, при­нято обо­зна­чать поня­тием «жиз­нен­ный сце­на­рий». Все мно­го­об­ра­зие сце­на­риев можно условно раз­де­лить на пози­тив­ные, помо­га­ю­щие ребенку (а потом взрос­лому чело­веку) жить, и негативные.

В очень боль­шой сте­пени именно от отца зави­сит, выбе­рет ли дочь сце­на­рий «побе­ди­теля» или «жертвы», «золушки» или «злой мачехи», «Герды» или «Снеж­ной коро­левы». Заду­май­тесь над тем, как часто вы одоб­ря­ете пове­де­ние дочери, при­ме­ня­ете по отно­ше­нию к ней такие вос­пи­та­тель­ные меры, как запре­ще­ние, раз­ре­ше­ние или тре­бо­ва­ние быть такой-то или такой-то.

Избе­гайте край­но­стей. Если, напри­мер, жестко и неукос­ни­тельно тре­бо­вать от дочери нико­гда не пере­би­вать взрос­лых, не встре­вать в их раз­го­воры, не выска­зы­вать сво­его мне­ния («молчи, пока тебя не спро­сят»), то в конце кон­цов можно полу­чить заби­того, безы­ни­ци­а­тив­ного ребенка, а потом и взрос­лого с ком­плек­сом ненуж­но­сти, у кото­рого сфор­ми­ру­ется жиз­нен­ная пози­ция: «Я пло­хая, все осталь­ные — хоро­шие» в невер­ном, депрес­сив­ном зна­че­нии этого выра­же­ния. И наобо­рот, если ребенку поз­во­лено все, если выпол­ня­ется любой каприз, со вре­ме­нем вы полу­чите «прин­цессу на горо­шине», кото­рая будет отно­ситься к окру­жа­ю­щим, и к вам в первую оче­редь, как к прислуге.

Поста­рай­тесь отсле­дить эффект при­ме­не­ния вами раз­ных при­е­мов. В работе над собой не поме­шает и взгляд со сто­роны. Попро­сите свою жену (для этого нужна опре­де­лен­ная сме­лость) высту­пить в роли экс­перта и оце­нить ваш стиль обще­ния с доче­рью. Сов­мест­ное обсуж­де­ние (есте­ственно, в теп­лой и дру­же­ской обста­новке) сде­лан­ных выво­дов помо­жет вам в даль­ней­шей работе «над ошибками».

Для того чтобы у ребенка сфор­ми­ро­вался пози­тив­ный сце­на­рий буду­щей жизни, необ­хо­димо сов­ме­ще­ние мно­же­ства фак­то­ров. Одним из важ­ней­ших явля­ется низ­кий уро­вень «базис­ной тре­воги». Ребе­нок, кото­рого хотели и ждали, кото­рого любят «про­сто так», потому что он есть, а не за успехи в школе или в музыке; кото­рый рас­тет и знает: что бы с ним ни слу­чи­лось, роди­тели все­гда будут на его сто­роне — такой ребе­нок, гло­бально дове­ряя роди­те­лям, в даль­ней­шем будет дове­рять окру­жа­ю­щему миру и, по выра­же­нию извест­ной иссле­до­ва­тель­ницы жен­ской пси­хо­ло­гии Карен Корни, будет «дви­гаться к дру­гим людям».

Похвалу, одоб­ре­ние, вос­хи­ще­ние любят и взрос­лые, и дети неза­ви­симо от пола. Конечно, всем понятно, что маль­чика при­нято хва­лить за силу мышц, а девочку — за кра­соту волос. Чаще хва­лите свою дочку и про­сто так, и за дело. Для неокреп­шей дет­ской души похвала резуль­та­тов дея­тель­но­сти («какой кра­си­вый у тебя рису­нок!») неот­де­лима от похвалы лич­но­сти в целом («раз рису­нок кра­си­вый, зна­чит, я хоро­шая»). Любые одоб­ре­ния для малень­кого мозга будут озна­чать: «Я хоро­шая, меня при­ни­мают, меня любят, я в порядке, я не хуже всех, я имею такое же право на жизнь и сча­стье, как и все». Любой ребе­нок, полу­чав­ший с ран­него дет­ства такой «вита­мин при­ня­тия и одоб­ре­ния» в нуж­ном коли­че­стве, нико­гда не ста­нет при­дер­жи­ваться в жизни нега­тив­ного сце­на­рия типа «я неудач­ница», «я не имею права, а они все имеют» или «раз вы счи­та­ете меня пло­хой, то получайте!»

Такой под­ход харак­те­рен при кри­тике ребенка— нега­тив­ная оценка резуль­та­тов дей­ствий соеди­ня­ется в его созна­нии с оцен­кой лич­но­сти, именно поэтому так болез­ненно в дет­стве пере­жи­ва­ется пло­хая школь­ная отметка. В этой ситу­а­ции, как пишет Карен Корни в своей работе «Базис­ный кон­фликт», «ребе­нок дви­жется от людей, его един­ствен­ное жела­ние — дер­жаться в сто­роне. Он строит мир из самого себя — в соот­вет­ствии со сво­ими кук­лами, кни­гами и меч­тами, своим характером».

Если ваша дочь уже школь­ница, то инте­ре­суй­тесь не столько ее оцен­ками, сколько тем, что важ­ного и полез­ного для себя она сего­дня узнала в школе. Пусть рас­тет само­сто­я­тельно мыс­ля­щим чело­ве­ком, а не маг­ни­то­фо­ном, акку­ратно запи­сы­ва­ю­щим и вос­про­из­во­дя­щим чужие мысли. Если ей что-то не нра­вится в школь­ной про­грамме, то пред­ло­жите само­сто­я­тельно соста­вить свои, более инте­рес­ные учеб­ные зада­ния, напри­мер по той же био­ло­гии, исто­рии или лите­ра­туре, а потом самой и выпол­нить их. Научите ее поль­зо­ваться допол­ни­тель­ными источ­ни­ками инфор­ма­ции. Но лучше рыться в кни­гах или в Интер­нете сов­местно — даже если вы целый день на работе, обя­за­тельно най­дите для этого время вече­ром или в выход­ные дни. Глав­ное — вме­сте с доче­рью. И пусть вашим деви­зом будет: ника­кая школа не поме­шает нам инте­ресно учиться и позна­вать мир!

Прой­ди­тесь вме­сте с фото­ап­па­ра­том по лесу, по городу, глядя на мир вокруг гла­зами био­лога, фото­ху­дож­ника или исто­рика-кра­е­веда. Инте­рес­ные кадры можно потом отпра­вить в Интер­нет, открыть там свою домаш­нюю стра­ничку. Если хотите, вы можете отпе­ча­тать фото­снимки, сде­лать к ним под­писи, накле­ить на бумагу, сбро­шю­ро­вать — и вот вам свой пер­вый домаш­ний жур­нал, где вы с доч­кой высту­па­ете в роли жур­на­ли­стов, дизай­не­ров и редак­то­ров! Можно устро­ить сорев­но­ва­ние: кто напи­шет больше слов за пять минут, сочи­няя рас­сказ или сказку на про­из­воль­ную тему, — вы или дочка, а может быть, мама?

Прак­ти­куя раз­ные методы вос­пи­та­ния, не забы­вайте, ува­жа­е­мые папы, давать дочери по мере ее воз­рас­та­ния и раз­ви­тия сво­боду и для лич­ност­ного роста. Таким обра­зом, вы вме­сте напи­шете сце­на­рий ее жизни, кото­рый можно назвать: «Я само­сто­я­тель­ная лич­ность, прочно сто­я­щая на ногах ».

СТРАТЕГИЯ ПРАВИЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ

Опи­ра­ясь на педа­го­ги­че­ский опыт мно­же­ства пред­ше­ствен­ни­ков и на свя­то­оте­че­ские источ­ники, явля­ю­щи­еся осно­вой для хри­сти­ан­ских вос­пи­та­тель­ных тра­ди­ций, мы сфор­му­ли­ро­вали несколько основ­ных прин­ци­пов, кото­рые помо­гут вам понять, что и как необ­хо­димо воспитывать.

Итак:

  1. Ува­же­ние к ребенку как к лич­но­сти. Деликатность.

Мы неод­но­кратно гово­рили, что ребе­нок уже явля­ется уни­каль­ной лич­но­стью, отлич­ной от всех дру­гих. Из этого сле­дует, что как лич­ность ребе­нок имеет право на свой уни­каль­ный внут­рен­ний мир. Мы не счи­таем этич­ным сле­дить за взрос­лым, копаться в его вещах, сво­бодно при­ка­саться к чело­веку, брать его вещи без спроса, выбра­сы­вать их, наво­дить поря­док в чужом пись­мен­ном столе, шарить по чужим кар­ма­нам, под­слу­ши­вать чужие раз­го­воры или читать чужие письма. Почему же мы с лег­ко­стью поз­во­ляем себе это по отно­ше­нию к соб­ствен­ным детям? Пси­хо­логи могут опи­сать сотни слу­чаев, когда дети, застав роди­те­лей за подоб­ными заня­ти­ями, момен­тально пре­кра­щали с ними обще­ние, ухо­дили из дома.

Одна из наших зна­ко­мых, уже взрос­лая жен­щина, до сих пор не может про­стить отцу, что он не только про­чел ее днев­ник, когда ей было 17 лет, но и, исходя из теперь вполне понят­ных для нее моти­вов, устроил ей сцену, так как в днев­нике она риск­нула опи­сать свой пер­вый сек­су­аль­ный опыт.

«Я вполне пони­мала тогда и тем более пони­маю сей­час, какие чув­ства обу­ре­вали моего отца. Мы с ним очень любили друг друга, и я все­гда ува­жала его прин­ци­пи­аль­ность и чест­ность. Но то, что он сде­лал, было чудо­вищно. Я чув­ство­вала себя голой, при­вя­зан­ной к позор­ному столбу, опле­ван­ной. Я в тот же день собрала свои вещи и ушла к подруге. С отцом я не раз­го­ва­ри­вала около двух лет, не могу его про­стить и сей­час, ведь до сих пор мне ужасно, невоз­можно себе пред­ста­вить, что именно отец про­чел, и что я ощу­тила, когда он швыр­нул эту тре­кля­тую тет­радку мне в лицо».

Конечно, ребе­нок мал, зави­сим от нас мате­ри­ально и морально, плохо знает мир и мало что умеет. Когда-то эти же пара­метры были при­ло­жимы и к жен­щине, и к неграм, и к дика­рям. Но все это не дает права роди­те­лям чув­ство­вать себя «белыми людьми», коло­ни­за­то­рами, любой ценой стре­мя­щи­мися пре­вра­тить джунгли в регу­ляр­ный парк. Чело­ве­че­ская душа — это соб­ствен­ность Бога, даро­ван­ная чело­веку и лишь только дове­рен­ная на вос­пи­та­ние роди­те­лям. Богом чело­веку даро­вана сво­бода, кото­рой тот сам вправе рас­по­ря­диться по соб­ствен­ному усмот­ре­нию. Бог даро­вал нам сво­боду выбрать мир без Бога, отка­зав­шись от Него и его запо­ве­дей. И как бы мы, взрос­лые, ни стре­ми­лись огра­дить ребенка от того, что, по нашему мне­нию (часто спра­вед­ли­вому), опасно, ребе­нок все равно к этому рано или поздно про­рвется. Поэтому цель вос­пи­та­ния — научить ребенка отли­чать добро от зла, подобно тому, как мы учим его отли­чать слад­кое от соле­ного, горя­чее от холод­ного. Наша цель, ува­жая в ребенке чело­века, помочь ему понять, что кра­сиво, а что урод­ливо, что высоко, а что низко. Но при этом мы все­гда должны пом­нить, что выбор все равно Бог оста­вил за ним самим. Веру­ю­щие роди­тели знают, что молитва за своих детей мно­гое может пере­ме­нить в их жизни, мно­гое испра­вить, сде­лать быв­шее небыв­шим. Поэтому самым дей­ствен­ным ору­дием вос­пи­та­ния оста­ется роди­тель­ская молитва за детей, роди­тель­ский вздох и вопль к Богу, роди­тель­ские слезы, омы­ва­ю­щие и свои и дет­ские грехи.

«Неко­то­рые роди­тели, заме­тив Гри­шину (бла­жен­ный) склон­ность к детям, стали зада­вать ему вопросы на вос­пи­та­тель­ные темы. Как научить детей молиться? Как научить поститься? На такие вопросы Гриша отве­чал мамам-папам одно: «Себя учи»[7].

  1. Зна­че­ние настоящего.

Часто даже зако­ре­не­лые агно­стики, упре­ка­ю­щие веру­ю­щих в «не от мира сегон­но­сти», склонны жить в каком угодно вре­мени, только не в реаль­ном. Роди­тели живут про­шлым, пере­би­рая мла­ден­че­ские фото­гра­фии; буду­щим, меч­тая о том, как сын/дочь выучится, ста­нет зна­ме­ни­то­стью и реа­ли­зует все то, что не смогли реа­ли­зо­вать они. Часто роди­тели живут в ими самими выду­ман­ном вре­мени, вос­пи­ты­вая при­зрач­ный образ сво­его ребенка, пока, на самом деле, он занят противоположным.

Ува­жая в ребенке лич­ность и при­зна­вая нали­чие у него сво­его лич­ного внут­рен­него мира, мы неми­ну­емо должны при­знать право ребенка на смерть, право ребенка на сего­дняш­ний день и право ребенка быть таким, какой он есть.

Эти сфор­му­ли­ро­ван­ные еще Яну­шем Кор­ча­ком права пора­жают наши роди­тель­ские чув­ства. Как это ребе­нок имеет право на смерть?! Кор­чак объ­яс­няет это сле­ду­ю­щим обра­зом: «Из страха, что смерть отни­мет у нас ребенка, мы отни­маем его у жизни; не желая, чтобы ребе­нок умер, мы не даем ему жить»[8]. Отста­и­вая право ребенка на смерть, Кор­чак высту­пает про­тив чрез­мер­ной опеки: взрос­лые боятся, что с ребен­ком может что-то слу­читься, и из-за этого страха они не поз­во­ляют ему при­об­ре­тать важ­ный жиз­нен­ный опыт. «Сло­ма­ешь руку, попа­дешь под машину, собака уку­сит. Не ешь сливы, не пей сырую воду, не бегай боси­ком, не бол­тайся на солнце, застегни пальто, завяжи шарф. Вот видишь, не послу­шался. Погляди — вот хро­мой, а этот сле­пой. Помо­гите — кровь! Кто дал тебе нож­ницы?»[9].  Но как без этого опыта ребе­нок научится жить? «Как он сумеет жить зав­тра, если мы не даем ему жить сего­дня созна­тель­ной ответ­ствен­ной жиз­нью?».[10] Кор­чак при­зы­вает взрос­лых дать ребенку воз­мож­ность при­об­ре­тать свой опыт, ибо только тогда он смо­жет высто­ять в жизни. Он дол­жен учиться обра­щаться с день­гами, рас­по­ря­жаться своим иму­ще­ством, обме­ни­ваться им и дол­жен иметь воз­мож­ность попро­бо­вать свои силы, утвер­диться в кол­лек­тиве, отва­житься на что-то осо­бен­ное— а это небез­опасно: «Вос­пи­та­тель, как над­зи­ра­тель, хорошо знает, что от удара в глаз ребе­нок может ослеп­нуть, что все­гда есть угроза, что он сло­мает руку или под­вер­нет ногу, но он пом­нит мно­го­чис­лен­ные слу­чаи, когда ребе­нок едва не остался без глаза, чуть не выпал из окна, сильно ушиб, а мог и сло­мать ногу, хотя насто­я­щие несча­стья отно­си­тельно редки, а глав­ное — от них не застраху­ешь»[11] .

Несчаст­ные слу­чаи невоз­можно предот­вра­тить, но это не зна­чит, что вос­пи­та­тель дол­жен все раз­ре­шать. Необ­хо­димо обо­зна­чить гра­ницы — если рас­хо­дятся тре­бо­ва­ния ребенка и вос­пи­та­теля или если ребенку явно угро­жает опас­ность: «Запре­щая, мы так или иначе зака­ляем волю, хотя бы лишь в обуз­да­нии своих жела­ний, в уме­нии гово­рить себе «нет»; огра­ни­чи­вая, мы раз­ви­ваем изоб­ре­та­тель­ность, уме­ние ускольз­нуть из-под над­зора, про­буж­даем кри­ти­цизм»[12].

Прин­ци­пи­аль­ная задача вос­пи­та­теля состоит в том, чтобы «дать ребенку жить»; это свя­зано с опре­де­лен­ным риском, кото­рый нельзя не брать в рас­чет. Чрез­мер­ные опека и забота так же вредны для ребенка, как и невни­ма­ние и пренебрежение.

В том же духе, что и право ребенка на смерть, интер­пре­ти­ру­ются Кор­ча­ком дру­гие права — забо­тясь о буду­щем детей, их лишают насто­я­щего: «Ради зав­траш­него дня пре­не­бре­гают тем, что радует, печа­лит, удив­ляет, сер­дит, зани­мает ребенка сего­дня. Ради того зав­тра, кото­рое он не пони­мает и не испы­ты­вает потреб­но­сти пони­мать, кра­дут годы и годы его жизни»[13]. Мир посто­янно меня­ется, он как одна и та же река, в кото­рую нельзя войти два­жды. «Каж­дый дом дру­гой, и каж­дый чело­век дру­гой, и всё так только одно мгно­ве­ние. (…) Всё вся­кий раз дру­гое и всё по-дру­гому. И я — то же самое. Вроде бы тот же, но ведь расту, ста­нов­люсь старше (…) Вроде бы тот же, но то я весел, то гру­стен и все время вижу что-то дру­гое и о чем-то дру­гом думаю. И даже не знаю, что в сле­ду­ю­щую минуту слу­чится: буду ли играть или това­рищ меня рас­сер­дит и я поде­русь»[14].

Если все посто­янно меня­ется, невоз­можно знать, что при­не­сет буду­щее. Для вос­пи­та­ния это зна­чит, что оно должно отка­заться от ори­ен­та­ции на буду­щее и цели­ком повер­нуться к на-

сто­я­щему, к сего­дняш­нему дню ребенка. Кор­чак гово­рит: « Ува­жайте теку­щий час и сего­дняш­ний день. (…) Ува­жайте каж­дый отдель­ный миг, ибо он умрет и нико­гда не повто­рится, и это все­гда все­рьез (…) Поз­во­лим ребенку упи­ваться радо­стью утра и верить»[15].

Отка­зы­ва­ясь от вос­пи­та­ния, ори­ен­ти­ро­ван­ного на буду­щее, мы отка­зы­ва­емся не от самого вос­пи­та­ния, а от того при­зрач­ного «буду­щего», кото­рое мы все равно не в состо­я­нии ни про­гно­зи­ро­вать, не спла­ни­ро­вать. Хри­сти­ан­ство учит нас жить так, как будто это наш послед­ний день, то есть решать только те про­блемы, кото­рые можно и нужно решить сего­дня. Это озна­чает, что мы обя­заны давать ребенку хлеб сего­дняш­него дня: любовь, вни­ма­ние, заботу, обра­зо­ва­ние, зна­ния, уме­ния и т.п., но не должны моде­ли­ро­вать буду­щее ребенка, кро­ить его, как кита­янки форму ноги, заго­няя в колодки наших соб­ствен­ных меч­та­ний и пред­став­ле­ний. Это озна­чает, что я хочу, чтобы мой ребе­нок вырос умным, доб­рым, чест­ным и т. п., но я не могу заста­вить его это сде­лать, как не могу выбрать за него дру­зей, про­фес­сию, люби­мого чело­века. Мы должны любить такого ребенка, какой у нас есть, а не такого, каким он может (или не может) стать.

Перед про­бле­мой права ребенка на болезнь и смерть ока­за­лись свв. стра­сто­терпцы импе­ра­тор Нико­лай II и его жена импе­ра­трица Алек­сандра Федо­ровна. Их един­ствен­ный люби­мый сын был неиз­ле­чимо болен гемо­фи­лией, и они любой ценой хотели защи­тить и обез­опа­сить сво­его ребенка, ведь самая незна­чи­тель­ная травма, малей­ший ушиб или цара­пина могли при­ве­сти к смерти. Царе­вич нахо­дился под посто­ян­ным над­зо­ром и ста­но­вился все более каприз­ным, раз­дра­жи­тель­ным и неуправ­ля­е­мым[16].

«Я (настав­ник цеса­ре­вича Пьер Жильяр) нахо­дил, что посто­ян­ное при­сут­ствие двух мат­ро­сов — боц­мана Дере­венко и его помощ­ника Нагор­ного было вредно ребенку. Эта внеш­няя сила, кото­рая еже­ми­нутно высту­пала, чтобы отстра­нить от него вся­кую опас­ность, каза­лось мне, мешала укреп­ле­нию вни­ма­ния и нор­маль­ному раз­ви­тию воли ребенка. То, что выиг­ры­ва­лось в смысле без­опас­но­сти, ребе­нок про­иг­ры­вал в смысле дей­стви­тель­ной дис­ци­плины. На мой взгляд, лучше было бы дать ему больше само­сто­я­тель­но­сти и при­учить нахо­дить в самом себе силы и энер­гию про­ти­во­дей­ство­вать своим соб­ствен­ным импуль­сам, тем более что несчаст­ные слу­чаи про­дол­жали повто­ряться. Было невоз­можно все преду­смот­реть, и чем над­зор ста­но­вился строже, тем более он казался стес­ни­тель­ным и уни­зи­тель­ным ребенку и рис­ко­вал раз­вить в нем искус­ство его избе­гать, скрыт­ность и лукав­ство. Это был луч­ший спо­соб, чтобы сде­лать из ребенка, и без того физи­че­ски сла­бого, чело­века бес­ха­рак­тер­ного, без­воль­ного, лишен­ного само­об­ла­да­ния, немощ­ного и в мораль­ном отношении. (…)

Только одни роди­тели могли взять на себя реше­ние такого вопроса, могу­щего иметь столь серьез­ные послед­ствия для ребенка. К моему вели­кому удив­ле­нию, они все­цело при­со­еди­ни­лись ко мне и заявили, что согласны на опас­ный опыт, на кото­рый я сам решился с тяже­лым бес­по­кой­ством. Они, без сомне­ния, созна­вали вред, при­чи­ня­е­мый суще­ству­ю­щей систе­мой тому, что было самого цен­ного в их ребенке. Они любили его без­гра­нично, и именно эта любовь давала им силу идти на риск какого-нибудь несчаст­ного слу­чая, послед­ствия кото­рого могли быть смер­тельны, лишь бы не сде­лать из него чело­века, лишен­ного муже­ства и нрав­ствен­ной стой­ко­сти»[17].

Итак, доро­гие роди­тели, ребе­нок имеет право:

— на соб­ствен­ные (отлич­ные от ваших) жела­ния, чув­ства и ошибки,

— на вни­ма­ние к его забо­там и отказ от роди­тель­ской пози­ции «сверху» — авто­ри­тар­ного воспитания.

«В обще­нии с ребен­ком должна быть боязнь наси­лия, боязнь нару­шить его сво­боду. Как хорошо, когда роди­тели стре­мятся не ста­вить себя над ребен­ком, а быть с ним. Взрос­лый еще может защи­титься, а ребе­нок — нет, он без­за­щит­ный. Поэтому должно быть береж­ное и чут­кое отно­ше­ние к нему, обще­ние на рас­сто­я­нии «двух сво­бод»: его сво­бода не меньше, чем сво­бода моя. Эта сво­бода оби­тает даже в мла­денце, кото­рый еще не умеет гово­рить. Он — сво­бод­ное суще­ство. С ним надо очень бережно обра­щаться».[18]

  1. Зна­че­ние поступка и воз­мож­ность раскаяния.

Важно не забы­вать о том, что роди­тели явля­ются сотвор­цами Бога в деле вос­пи­та­ния новой лич­но­сти и что все мы, и роди­тели, и дети — все дети одного Отца. Осо­зна­ние этого помо­жет нам отно­ситься к ребенку как к рав­ному, как к такому же чаду Божию, что и мы сами, и, сле­до­ва­тельно, испол­нять еван­гель­ские запо­веди по отно­ше­нию к нему. Пер­вая запо­ведь о любви к ближ­нему: Во всем, как хотите, чтоб с вами посту­пали люди, посту­пайте и вы с ними (Мф. 7, 12) — вполне при­ме­нима к делу вос­пи­та­ния. Когда по нашей вине про­ис­хо­дит ссора с кем-то из людей, мы хотим поми­риться, хотим быть поняты и про­щены этим чело­ве­ком. Когда совер­шаем грех и нас мучает совесть, мы через Таин­ство испо­веди стре­мимся полу­чить про­ще­ние от Бога и таким обра­зом облег­чить душу и при­ми­риться с Богом. Сколь же нера­зумно, сколь без­рас­судно жестоко посту­пают роди­тели, Кото­рые пре­не­бре­гают пока­я­нием ребенка, игно­ри­руют тот важ­ный момент, когда ребе­нок осо­знал свою ошибку и при­шел к ним, чтобы при­ми­риться. Вме­сто того чтобы про­стить его, дать ему оче­ред­ной урок любви и мило­сти — свойств Небес­ного Отца, роди­тели «выдер­жи­вают харак­тер», чтобы пока­зать ребенку свою твер­дость и непре­клон­ность и одно­вре­менно силой «сло­мать» то, что им в нем не нравится.

Маль­чик не слу­ша­ется, при­чем созна­тельно делает про­тив­ное тому, что гово­рит ему отец.

Сле­дует нака­зать его за это? Навер­ное, да. Папа отправ­ляет маль­чика в угол. Маль­чик не хочет сто­ять там, упи­ра­ется и пла­чет. В конце кон­цов, осо­знав свой про­сту­пок, ребе­нок сквозь рыда­ния про­сит про­ще­ния. Отец не реа­ги­рует. Ребе­нок дохо­дит до безум­ной исте­рики, но отец про­дол­жает «вос­пи­та­тель­ный момент». Здесь видится ошибка. Ведь пока­я­ние — дело серьез­ное, и нельзя допу­стить, чтобы ребе­нок со вре­ме­нем стал отно­ситься к осо­зна­нию своих гре­хов как к фик­тив­ной мелочи: поду­ма­ешь, попрошу про­ще­ния, про­стят не про­стят — все равно. Пока­я­ние заклю­ча­ется в изме­не­нии, в исправ­ле­нии своих оши­бок. Схема несложна: согре­шил — искренне покайся и ста­райся больше не повто­рять этого греха. Для ребенка важно хотя бы про­сто понять, почему нельзя делать так или иначе. Задача роди­те­лей — доне­сти до него это пони­ма­ние, «Уже у мла­ден­цев необ­хо­димо вос­пи­ты­вать чув­ство ответ­ствен­но­сти за свои поступки и чув­ство долга. В детях, как и в роди­те­лях, должна жить боязнь греха, спо­соб­ность к пока­я­нию, что начи­на­ется с про­стого «про­сти» за мел­кие мла­ден­че­ские поступки. У детей должно быть чув­ство стыда за недолж­ные слова, поступки, чув­ства»[19].

Не одер­ги­вайте ребенка на каж­дом шагу, запре­щая ему все на свете. «Нельзя» должно быть немного, но твердо уста­нов­лен­ных, ибо если их много, то они ста­но­вятся невы­пол­ни­мыми, а это порож­дает в детях непо­слу­ша­ние»[20] .

Научите ребенка думать, отли­чать добро от зла, оце­ни­вать свои поступки гла­зами Еван­ге­лия: как смот­рит на это Бог, Кото­рый видит все? Посте­пенно в сердце малень­кого чело­века наса­дится страх Божий, кото­рый и будет направ­лять его в жизни. Не трав­ми­руйте пси­хику ребенка отча­я­нием, поте­рей надежды на исправ­ле­ние, помните сами и нази­дайте вашего ребенка свя­то­оте­че­ской запо­ве­дью: нет греха непро­щен­ного, кроме греха нераскаянного.

Когда же ребе­нок кается, то от души про­стите ему, как запо­ве­дано нам в Еван­ге­лии: Если согре­шит про­тив тебя брат твой, выго­вори ему; и если пока­ется, про­сти ему; и если же семь раз в день согре­шит про­тив тебя и семь раз в день обра­тится и ска­жет: «каюсь», — про­сти ему (Лк. 17, 3–4). Это посту­пок любви, а любовь сде­лает гораздо больше, чем все чело­ве­че­ские измыш­ле­ния и ухищрения.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ОСОБЕННОСТИ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ДЕТЕЙ

От 0 до З лет

Зави­си­мость. Больше чем на любой дру­гой ста­дии раз­ви­тия, ребе­нок в воз­расте до трех лет зави­сит от своих роди­те­лей, кото­рые удо­вле­тво­ряют его физи­че­ские потреб­но­сти, дают защиту и любовь. С этого начи­на­ется эмо­ци­о­наль­ная ста­биль­ность, выра­ба­ты­ва­ются пред­по­чте­ния в еде и напит­ках и созда­ются впе­чат­ле­ния от доз­во­лен­ных развлечений.

Огра­ни­чен­ность пони­ма­ния. Из-за того, что мыс­ли­тель­ным спо­соб­но­стям ребенка, за кото­рые отве­чает левое полу­ша­рие мозга, еще пред­стоит раз­виться, дети в этом воз­расте не могут пони­мать логи­че­скую, слож­ную или абстракт­ную инфор­ма­цию. Они склонны верить тому, что слы­шат или видят.

Эмо­ци­о­наль­ность. Эта ста­дия раз­ви­тия харак­те­ри­зу­ется повы­шен­ной эмо­ци­о­наль­но­стью. Не имея раз­ви­тых мыс­ли­тель­ных спо­соб­но­стей, ребе­нок до трех лет поль­зу­ется сво­ими эмо­ци­ями, чтобы выжить и полу­чить то, что он хочет или что ему необ­хо­димо. В таком ран­нем воз­расте эмо­ци­о­наль­ная память очень сильна и сфор­ми­ро­вана. Страхи, разо­ча­ро­ва­ния или травмы могут надолго оста­вить неза­бы­ва­е­мые впе­чат­ле­ния. Тишина для детей этого воз­раста очень важна. Теле­ви­де­ние и дру­гие заня­тия, свя­зан­ные с про­вож­де­нием вре­мени перед экра­ном, эмо­ци­о­нально не спо­собны заме­нить силь­ной, пози­тив­ной при­вя­зан­но­сти и напол­нен­ного любо­вью обще­ния с людьми. Кроме того, на этой ста­дии закла­ды­ва­ется основа для фор­ми­ро­ва­ния внут­рен­него спо­кой­ствия и эмо­ци­о­наль­ной без­опас­но­сти или же, напро­тив, эмо­ци­о­наль­ной неза­щи­щен­но­сти и стресса.

Эти­че­ские прин­ципы. Такие малень­кие дети не спо­собны пони­мать что пра­вильно, а что непра­вильно, и они не могут само­сто­я­тельно отли­чить хоро­шее от пло­хого. Их здесь необ­хо­димо направ­лять. Но это не зна­чит, что вы не должны разъ­яс­нять эти вопросы, — про­сто не ждите, что дети смо­гут до конца понять их.

Что делать?

Кратко оха­рак­те­ри­зуем «можно» и «нельзя» для роди­те­лей и дру­гих вос­пи­та­те­лей,’ кото­рые помо­гут вам во вза­и­мо­от­но­ше­ниях с малышом.

- Каж­дый день уде­ляйте время для обще­ния с вашим ребен­ком. Если вы будете читать ему, играть и раз­го­ва­ри­вать с ним, когда он ест, купа­ется или делает что-либо еще, это будет спо­соб­ство­вать его нор­маль­ному эмо­ци­о­наль­ному и умствен­ному развитию.

- Ваши дети в этом воз­расте не в состо­я­нии делать осмыс­лен­ный, пра­виль­ный выбор. С муд­ро­стью делайте этот выбор за них, кон­тро­ли­руя еду, напитки, игрушки, жиз­нен­ные ситу­а­ции и обще­ние с людьми, ведь все эти фак­торы вли­яют на телес­ное и душев­ное раз­ви­тие вашего ребенка.

- Создайте для сво­его малыша как можно более бла­го­при­ят­ную, напол­нен­ную любо­вью и спо­соб­ству­ю­щую обу­че­нию обста­новку. Запол­няйте каж­дый его день весе­лыми раз­ви­ва­ю­щими играми, кото­рые будут давать ребенку новые впе­чат­ле­ния (игруш­ками, кни­гами, про­гул­ками на све­жем воз­духе, новыми откры­ти­ями, обще­нием с дру­гими детьми), неж­ными при­кос­но­ве­ни­ями, сло­вами («я тебя люблю») и вос­пи­та­тель­ными заботами.

- Ста­рай­тесь как можно чаще всту­пать с ним в физи­че­ский кон­такт: дер­жите его на руках, погла­жи­вайте, обни­майте, играйте с ним и в то же время све­дите до мини­мума его кон­такты с тех­ни­кой и сред­ствами мас­со­вой информации.

- Ран­нее дет­ство явля­ется иде­аль­ным вре­ме­нем для того, чтобы начать вос­пи­ты­вать в своих детях здо­ро­вое, лишен­ное потре­би­тель­ского культа отно­ше­ние к мате­ри­аль­ным вещам. Твердо наста­и­вая на своих реше­ниях, зача­стую вопреки силь­ней­шим воз­ра­же­ниям или капри­зам вашего ребенка, вы уста­но­вите гра­ницы для вли­я­ния на его душев­ное и физи­че­ское здо­ро­вье тех видов вещей и раз­вле­че­ний, кото­рые могут ока­зать на него отри­ца­тель­ное воздействие.

- Учите сво­его ребенка ценить кра­соту и уни­каль­ность окру­жа­ю­щего мира. Обра­щайте его вни­ма­ние и побольше рас­ска­зы­вайте про­стыми сло­вами о мире: о небе и звез­дах, рас­те­ниях и живот­ных, при­род­ных явле­ниях. Пока­жите ему кра­соту сне­жинки и сия­ние звезд, блеск капель дождя на рас­те­нии и следы живот­ных в парке на снегу. Раз­го­ва­ри­вайте с ним о том, что он видит, и обе­ре­гайте его от созер­ца­ния и слу­ша­ния всего гру­бого, страш­ного, урод­ли­вого, злого и агрес­сив­ного, начи­ная от игру­шек-мон­стров и закан­чи­вая матер­ной бранью.

- Помните о том, что режим пита­ния, кото­рый вы выби­ра­ете для себя, ста­но­вится образ­цом, кото­рому после­дуют ваши дети в будущем.

- Све­дите до мини­мума общее время, кото­рое малыш про­во­дит перед экра­ном теле­ви­зора, — не более 1 часа в день — и тща­тельно отби­райте про­граммы, кото­рые смот­рит или слу­шает ваш ребе­нок. Лучше огра­ни­чить время воз­дей­ствия совре­мен­ных тех­но­ло­гий на малыша, чем под­даться соблазну и исполь­зо­вать ком­пью­тёр в каче­стве няньки.

От З до 7 лет

Раз­ви­тие от трех до семи лет — самое ответ­ствен­ное время, в кото­рое закреп­ля­ется отно­ше­ние ребенка к окру­жа­ю­щему его миру, для кото­рого харак­терна потреб­ность ребенка в любви, чув­стве при­вя­зан­но­сти к дому и близ­ким и эмо­ци­о­наль­ной защи­щен­но­сти. Это необ­хо­димо для того, чтобы ребе­нок мог иссле­до­вать мир, будучи уве­рен­ным, что у него есть насто­я­щий дом, куда он может вер­нуться из путе­ше­ствия по миру познания.

- В их мыс­ли­тель­ных про­цес­сах отсут­ствует логика. Не имея позна­ва­тель­ной (мыс­ли­тель­ной) спо­соб­но­сти эффек­тивно рас­суж­дать и раз­ли­чать, дети в этом воз­расте склонны верить почти всему, что им гово­рят. Осо­бенно опасны в этом отно­ше­нии игрушки, ком­пью­тер­ные игры, теле­пе­ре­дачи и пр., при­ви­ва­ю­щие детям не только агрес­сию, но и снаб­жа­ю­щие их лож­ными зна­ни­ями об окру­жа­ю­щем мире.

- Дети в этом воз­расте импуль­сивны в отно­ше­нии своих при­стра­стий. В силу того, что они сле­дуют своим эмо­циям, а не логике, дети склонны тяго­теть к вещам, при­вле­ка­ю­щим яркой фор­мой, не заду­мы­ва­ясь об их содер­жа­нии. Авто­ри­тет среди сверст­ни­ков часто зави­сит от обла­да­ния той или иной вещью. В этом воз­расте вспы­хи­вают раз­лич­ные мании кол­лек­ци­о­ни­ро­ва­ния, кото­рыми без­за­стен­чиво поль­зу­ются про­из­во­ди­тели и това­ров для детей и про­дук­тов питания.

- Ими управ­ляют эмо­ции. Без смяг­ча­ю­щего эффекта, кото­рый ока­зы­вает логика, 3–7 лет­ние дети более чув­стви­тельны к таким нега­тив­ным эмо­циям, как гнев, страх, чув­ство вины и уны­ние. Эмо­ци­о­наль­ная память на этой ста­дии очень активна, следы нега­тив­ных воз­дей­ствий могут остаться на всю жизнь.

- Они склонны к под­ра­жа­нию. Будучи глу­боко вос­при­им­чи­выми, 3–7 лет­ние дети хотят под­ра­жать, т. е. быть и вести себя, как их стар­шие бра­тья или сестры, сверст­ники, взрос­лые и роле­вые модели, кото­рые они видят по теле­ви­де­нию. Поэтому ста­рай­тесь кон­тро­ли­ро­вать обще­ние ваших детей и знать об их увлечениях.

- На ран­нем этапе этой воз­раст­ной группы дети не все­гда спо­собны четко раз­ли­чить реаль­ность и фан­та­зию. Муль­тики, теле­пе­ре­дачи и реклама, осно­ван­ные на фан­та­зии, во мно­гих слу­чаях вос­при­ни­ма­ются детьми как правда.

Что делать?

- Будьте осо­бенно бди­тельны в тех слу­чаях, когда ваш ребе­нок под­вер­га­ется воз­дей­ствию нега­тив­ных эмо­ций дома, в дет­ском саду, в школе или через сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции. Всеми спо­со­бами огра­дите ребенка от них и не забы­вайте общаться с ним на понят­ном ему языке, помо­гая пре­одо­леть нега­тив­ные переживания.

- Любовь, эмо­ци­о­наль­ная защи­щен­ность и поощ­ре­ние любо­зна­тель­но­сти лежат в основе гар­мо­нич­ного раз­ви­тия ребенка. Напол­ните каж­дый день вашим обще­нием и поощ­ряйте его тягу к зна­ниям и новому. Крайне необ­хо­димы подвиж­ные игры в поме­ще­нии и на улице и такие твор­че­ские заня­тия, как рисо­ва­ние, музыка. Пре­крас­ное вли­я­ние на ребенка ока­жут и тихие про­гулки с ним перед сном, когда можно обсу­дить заботы минув­шего дня, а также сов­мест­ное семей­ное чте­ние вслух, во время кото­рого можно обме­няться мне­ни­ями о прочитанном.

- Прежде чем вашему ребенку испол­нится 5 лет, нач­ните зна­ко­мить его с логи­кой и аргу­мен­та­цией — напри­мер, зада­вая ему вопрос «почему?». Несмотря на то, что вашему ребенку, может быть, сложно разо­браться в тон­ко­стях аргу­мен­та­ции, осво­е­ние этой мыс­ли­тель­ной oпе­ра­ции очень важно для раз­ви­тия интел­лек­ту­аль­ных спо­соб­но­стей более высо­кого уровня. Сна­чала изъ­яс­няй­тесь про­стыми и кон­крет­ными поня­ти­ями, но посто­янно ста­рай­тесь рас­ши­рить круг мыш­ле­ния вашего ребенка. Этот важ­ный навык помо­жет вашему ребенку в его даль­ней­шей учебе и зна­ком­стве с окру­жа­ю­щим миром.

- Избе­гайте погру­же­ния ребенка в слиш­ком эмо­ци­о­наль­ные, потен­ци­ально нега­тив­ные раз­вле­че­ния, такие как фильмы или теле­про­граммы, пере­гру­жен­ные сце­нами наси­лия и отри­ца­тель­ными эмо­ци­ями, с урод­ли­выми пер­со­на­жами и сме­щен­ными поня­ти­ями о добре и зле.

- Узна­вайте из жур­на­лов для роди­те­лей, книг и Интер­нета о под­хо­дя­щих для вашего 3–7‑летнего ребенка раз­ви­ва­ю­щих това­рах и про­грам­мах. Будьте бди­тельны и не дове­ряйте рекла­мам раз­лич­ных мод­ных мето­дик. Помните, что самое важ­ное — это вырас­тить из ребенка насто­я­щего чело­века, а не ходя­чий спра­воч­ник или разговорник.

- Раз­ра­бо­тайте здо­ро­вый план пита­ния для каж­дого чело­века в семье. Запла­ни­руйте зара­нее основ­ное меню и десерты и при­дер­жи­вай­тесь этого плана.

- Вме­сте со сво­ими детьми составьте недель­ный гра­фик теле­про­грамм, кото­рые вы раз­ре­ша­ете им смот­реть. Ини­ци­и­руйте дис­кус­сию о том, почему вы выби­ра­ете для них эти про­граммы, чтобы зало­жить осно­ва­ние для даль­ней­шего пра­виль­ного выбора на ран­них ста­диях раз­ви­тия нрав­ствен­но­сти и мыш­ле­ния ребенка.

- Огра­ничьте ком­пью­тер­ное обу­че­ние своих детей до несколь­ких часов в неделю, и пусть это будут только луч­шие про­граммы. Но не стоит про­во­дить слиш­ком много вре­мени перед экра­ном ком­пью­тера даже с луч­шими раз­ви­ва­ю­щими про­грам­мами. Помните, что меж­лич­ност­ное обще­ние все­гда лучше, чем обучение.

- Зара­нее про­смат­ри­вайте фильмы на пред­мет соот­вет­ствия воз­расту и раз­ре­шайте сво­ему ребенку читать только те книги и смот­реть только те фильмы, кото­рые, как вы уве­рены, вызо­вут у него поло­жи­тель­ные впе­чат­ле­ния. После все­гда обсуж­дайте мысли и чув­ства, кото­рые ваш ребе­нок «берет» из филь­мов и книг.

- Пере­рас­пре­де­лите время, кото­рое ваши дети про­во­дят перед экра­нами ком­пью­тера или теле­ви­зора и в кон­такте с какими бы то ни было тех­ни­че­скими вещами, в пользу подвиж­ных игр, чте­ния и обще­ния с людьми. Помните, что тех­но­ло­гии, конечно, сти­му­ли­руют мыш­ле­ние ребенка, но раз­ви­тие вооб­ра­же­ния и твор­че­ские заня­тия, такие как чте­ние и подвиж­ные игры, спо­соб­ствуют нор­маль­ному умствен­ному и эти­че­скому раз­ви­тию ребенка во много раз больше.

- Помните о том, что к Интер­нету можно допус­кать детей только на послед­нем этапе этого воз­раст­ного пери­ода и то исклю­чи­тельно под стро­гим надзором.

- Будьте осо­бенно бди­тельны в отно­ше­нии какого-либо «под­ра­жа­ния» со сто­роны сво­его ребенка. В част­но­сти, будьте вни­ма­тельны к зна­ме­ни­то­стям, звез­дам спорта или героям мульт­филь­мов, с кото­рыми ваш ребе­нок начи­нает себя отож­деств­лять. Сле­дите за тем, чтобы ребе­нок, насколько это воз­можно, под­ра­жал только поло­жи­тель­ным характерам.

- Несмотря на воз­мож­ную при­вер­жен­ность ваших детей к агрес­сив­ным игруш­кам и играм, поста­рай­тесь запре­тить их все, даже вопреки про­те­стам ребенка. Вну­шите ему твер­дую мысль о скверне зла, озна­комьте его с поня­ти­ями греха и доб­ро­де­тели. На при­ме­рах из жизни, доступ­ных ребенку, доне­сите до него мысль о запо­ве­дях Гос­под­них, кото­рые созданы для того, чтобы воз­вы­сить чело­века до его истин­ного предназначения.

От 8 до 12

- Уже спо­соб­ные к раци­о­наль­ному мыш­ле­нию, дети этой воз­раст­ной группы заняты реше­нием «веч­ных вопро­сов» отно­си­тельно себя, близ­ких и мира в целом. Лич­ность еще доста­точно хрупка и может непо­пра­вимо иска­зиться при невер­ном или гру­бом вме­ша­тель­стве роди­те­лей и окру­жа­ю­щих. Навыки при­ня­тия реше­ний все еще носят сти­хий­ный харак­тер, без воз­мож­но­стей пол­но­цен­ного ана­лиза и син­теза — этих эле­мен­тов выс­шего мыш­ле­ния, необ­хо­ди­мых для успеха во взрос­лой, постро­ен­ной на обра­ботке инфор­ма­ции культуре.

- Про­водя зна­чи­тель­ную часть вре­мени вне дома со сво­ими сверст­ни­ками, дети пере­ход­ного воз­раста имеют осо­бенно острую потреб­ность быть при­ня­тыми и люби­мыми дру­гими. Они хотят делать то, чего от них ждут, они хотят, чтобы их при­ни­мали в свой круг сверст­ники и поощряли.

- Стре­мясь понять, кто они такие, и обна­ру­жить гра­ницы соб­ствен­ных воз­мож­но­стей, дети в этом воз­расте охотно про­буют свои силы в чем-то новом. Это без­услов­ный фак­тор риска, и роди­тели должны нащу­пать для себя грань, на кото­рой стро­гий роди­тель­ский кон­троль дол­жен соче­таться с пра­вом ребенка на сво­боду и на соб­ствен­ный опыт. .

- Дети пере­ход­ного воз­раста ищут идеал для под­ра­жа­ния, необ­хо­ди­мый им для того, чтобы сфор­ми­ро­вать самих себя. Нечи­сто­плот­ные дельцы мас­со­вой куль­туры в погоне за выго­дой создают и про­дви­гают образы, несу­щие нега­тив­ные цен­но­сти, мне­ния и пове­де­ние, спе­ци­ально наце­ли­вая их на ауди­то­рию детей сред­него воз­раста, так как нега­тив­ные образы более про­сты для под­ра­жа­ния и нахо­дят отклик в пора­жен­ной гре­хом душе человека.

- Дети 8–12 лет нахо­дятся в актив­ном поиске, целью кото­рого явля­ется опре­де­ле­ние вер­ных цен­но­стей, пози­ций и пове­де­ния. Именно в это время им как нико­гда необ­хо­дим поло­жи­тель­ный при­мер для под­ра­жа­ния и настав­ни­че­ство. Такие образы они могут почерп­нуть в худо­же­ствен­ной лите­ра­туре, умело пре­по­дан­ной родителями.

- Рас­ту­щий ребе­нок начи­нает тре­бо­вать доста­точно боль­ших затрат. Поэтому просьбы о покупке таких доро­го­сто­я­щих вещей, как игро­вые видео­си­стемы, ком­пью­теры, зву­ко­вые системы, теле­ви­зоры, сото­вые теле­фоны, — еже­не­дель­ное, если не каж­до­днев­ное дело. Поку­пая ту или иную вещь, роди­тели должны отда­вать себе отчет, зачем и с какой целью она при­об­ре­та­ется и какое вли­я­ние ока­жет на раз­ви­тие душев­ных и духов­ных качеств ребенка.

Что делать?

- В раз­го­воре с 8–12-летним ребен­ком не нужно демон­стри­ро­вать снис­хо­ди­тель­ность. Вы должны пом­нить, что в этом воз­расте дети уже склонны вос­при­ни­мать себя доста­точно кри­тично, счи­тая себя вполне взрос­лыми и само­сто­я­тель­ными. Инте­ре­су­ясь точ­кой зре­ния ребенка на раз­лич­ные вопросы, вы под­кре­пите его уве­рен­ность в том, что ува­жа­ете его мнение.

- Под­пи­ты­вайте и укреп­ляйте пози­тив­ную само­оценку у ребенка, не ску­пясь на похвалу в при­сут­ствии дру­гих, при­чем жела­тельно не отде­лы­ваться фра­зами типа «моло­дец» или «как здо­рово», а от пер­вого лица, что очень важно, сфор­му­ли­ро­вать свою поло­жи­тель­ную точку зре­ния на вопрос. Напри­мер: «Мне очень при­ятно, что мой сын смог получить/сделать/ совер­шить это дело. Осо­бенно тебе уда­лось то-то и то-то. Но мне кажется, что если бы ты еще и то-то, то это было бы про­сто потрясающе».

- В этот период ваш ребе­нок как нико­гда хочет чув­ство­вать себя ком­фортно, чув­ство­вать, что его при­ни­мают и любят таким, кокой он есть. Сде­лайте все, чтобы под­черк­нуть свою любовь к нему на сло­вах («я люблю тебя», «я рада, что ты у меня есть», «я гор­жусь тобой») и без тако­вых (при помощи креп­ких объ­я­тий, похло­пы­ва­ний по спине, одоб­ри­тель­ных при­кос­но­ве­ний и т.д.).

- Если ваш ребе­нок стал­ки­ва­ется с зада­чами, с кото­рыми он еще не в состо­я­нии спра­виться, под­дер­жите его морально. Пред­ло­жите свою помощь с пози­ции не «сверху», а «рядом». Не тре­буйте от него сразу мно­гого. Созна­тельно созда­вайте такие ситу­а­ции, в кото­рых успех может быть достиг­нут физи­че­ски, интел­лек­ту­ально, эмо­ци­о­нально, соци­ально и морально посред­ством пра­виль­ного пове­де­ния и выпол­не­ния вер­ных действий.

- Дети пере­ход­ного воз­раста чрез­вы­чайно вни­ма­тельно отно­сятся к тому, каких кон­кретно пра­вил, линий пове­де­ния и рамок им сле­дует при­дер­жи­ваться. Пра­вила должны быть пре­дельно понят­ными и при­ви­ваться настой­чиво, но с любо­вью. Глав­ное, чтобы вы сами сле­до­вали им в жизни, иначе вас нико­гда не при­мут всерьез.

- Само­оценка ребенка пере­ход­ного воз­раста может серьезно постра­дать от уве­рен­но­сти в том, что он «недо­ста­точно хорош», появится ком­плекс непол­но­цен­но­сти. Когда ребе­нок отча­и­ва­ется оттого, что у него что-то не полу­ча­ется, похва­лите его, уверьте в том, что с Божией помо­щью у него все полу­чится, и избе­гайте излиш­ней критики.

- При­ни­мая во вни­ма­ние, что 8- 12-лет­нему ребенку может быть трудно выра­жать свои чув­ства, мы сове­туем вам каж­дый день или раз в неделю пого­во­рить с ребен­ком о тех чув­ствах, кото­рые он испы­ты­вает. И помните, что эти чув­ства могут быть как поло­жи­тель­ными (сча­стье, удо­воль­ствие, радость, удо­вле­тво­ре­ние, любовь или мир), так и отри­ца­тель­ными (гнев, грусть, нена­висть, тре­вога, вол­не­ние, разо­ча­ро­ва­ние, неудача, вина, подав­лен­ность или страх). Раз­го­вор лучше начи­нать с рас­сказа о своих соб­ствен­ных чув­ствах и эмо­циях по какому-либо поводу. Делайте это без над­рыва, в спо­кой­ной обста­новке, лучше наедине.

- Попро­буйте пого­во­рить с вашим ребен­ком о роман­ти­че­ских чув­ствах: о дружбе, любви, само­по­жерт­во­ва­нии. Дайте ему пред­став­ле­ние о выс­ших чело­ве­че­ских цен­но­стях, помо­гите понять, что такое насто­я­щие чув­ства, — это помо­жет вам избе­жать серьез­ных про­блем в будущем.

- 8–12-летним детям пред­ла­га­ется так много това­ров и услуг, что надо быть осто­рож­нее, чтобы не пере­усерд­ство­вать. Осо­бенно обра­щайте вни­ма­ние на зна­че­ние и содер­жа­ние тех вещей, кото­рые у вас про­сит ваш ребе­нок, и на цен­но­сти, свя­зан­ные с этими вещами. Возь­мите за пра­вило, прежде чем купить что-либо, спра­ши­вать себя: «Насколько полезно это будет для моего ребенка? »

- Мы насто­я­тельно реко­мен­дуем, чтобы вы строго запре­тили вашим детям про­смотр теле­ви­зи­он­ных про­грамм с чрез­мерно жесто­кими сце­нами или сце­нами сек­су­аль­ного характера.

- Мы счи­таем, что уста­новка теле­ви­зора в спальне ребенка рав­но­ценна отказу от кон­троля со сто­роны роди­те­лей. Либо вообще не уста­нав­ли­вайте теле­ви­зор в дет­ской, спальне, либо по край­ней мере огра­ничьте про­смотр опре­де­лен­ными часами, напри­мер неко­то­рыми пере­да­чами по выход­ным, и ника­кого теле­ви­зора после 20.00.

- На сове­сти роди­те­лей оста­ется вос­пи­та­ние норм пове­де­ния в обще­стве, а также уста­нов­ле­ние огра­ни­че­ний и пра­вил, каса­ю­щихся выбора еды и, что очень важно, кон­троль за соблю­де­нием диеты. (Нам хорошо известно, насколько трудно это осу­ще­ствить, при­ни­мая во вни­ма­ние мно­же­ство соблазнов.)

- Роди­тели больше, чем кто бы то ни было, должны сле­дить за досту­пом детей в Интер­нет и уста­нав­ли­вать жест­кие пра­вила и рамки его исполь­зо­ва­ния. При­ни­мая во вни­ма­ние нали­чие в Интер­нете широ­кого спек­тра инфор­ма­ции, не пред­на­зна­чен­ной для детей этого воз­раста, и потен­ци­аль­ных опас­но­стей, настой­чи­вое и после­до­ва­тель­ное уста­нов­ле­ние огра­ни­че­ний явля­ется обя­зан­но­стью любого родителя.

- Для того чтобы быть пол­но­стью уве­рен­ными в том, что ваш ребе­нок не под­вер­га­ется нега­тив­ным воз­дей­ствиям со сто­роны непо­до­ба­ю­щих видео­игр, поз­вольте ему играть только в игры, опро­бо­ван­ные и про­ве­рен­ные вами, не содер­жа­щие воз­раст­ных огра­ни­че­ний. Хотя еще раз напо­ми­наем, что ком­пью­тер­ная игра — это то самое, что вообще нико­гда и никому не нужно.

 

При­ме­ча­ния

[1] О семье как о малой Церкви см. нашу книгу: Г. Кали­нина, А. Нау­мова. Пра­во­слав­ной маме: в ожи­да­нии пер­венца. – М., Лепта, 2005

[2] Прот. Борис Ничи­по­ров. Вре­мена и сроки. Книга пер­вая. М., 2002. С.85.

[3] Ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец. Слова, т.IV Семей­ная жизнь. М., 2005

[4] Эрих Фром. Искус­ство любить

[5] Прот. Борис Ничи­по­ров. Вре­мена  и сроки. Книга пер­вая. М., 2002

[6] Прот. Борис Ничи­по­ров.. Вве­де­ние в хри­сти­ан­сую пси­хо­ло­гию. М., 1994.С.160

[7] Майя Кучер­ская. Чте­ние для впав­ших в уны­ние. М., 2005

[8] Януш Кор­чак. Как любить ребенка

[9] Там же

[10] Там же

[11] Там же

[12] Там же

[13] Там же

[14] Януш Кор­чак. Пра­вила жизни.

[15] Януш Кор­чак. Право ребенка на уважение.

[16] Эта ситу­а­ция пре­красно опи­сана в книге о жизни цар­ской семьи М. Крав­цо­вой и Е.Янковской «Цар­ский венец». М., 2006, С. 126–128

[17] Пьер Жильяр. Импе­ра­тор Нико­лай II и его семья. Л., 1990. С. 34–36.

[18] И. и М. Гриц. Таин­ство детва: беседы с архи­манд­ри­том Вик­то­ром (Мамон­то­вым) М., 2005, с.28

[19] Проф., прот. Глеб Каледа. Домаш­няя цер­ковь. М., 2001.

[20] Там же

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки