Пережить – значит, прожить: как «переправиться» через горе

Пережить – значит, прожить: как «переправиться» через горе

(2 голоса5.0 из 5)

Потеря близ­кого чело­века – тра­ги­че­ская ситу­а­ция, с кото­рой одна­жды при­хо­дится столк­нуться каж­дому. Недо­уме­ние, рас­те­рян­ность, непо­ни­ма­ние, что делать с пере­жи­ва­ни­ями – частые ощу­ще­ния от утраты. Как пере­жить уход доро­гих людей и жить дальше?

В эфире пере­дачи «Фор­мула семьи» пра­во­слав­ного радио «Теос» на эту непро­стую тему раз­мыш­ляет пси­хо­лог Надежда Абы­де­нова. С ней бесе­дует веду­щая Эль­вира Чипенко.

– Бывают ситу­а­ции, когда даже через десять лет чело­век не может спо­койно гово­рить о том,  что когда-то близ­кий чело­век умер, потому что до сих пор это откры­тая рана. И мы гово­рим сего­дня на эту слож­ную тему.

face portrait brunette photography emotion person skin head child girl beauty eye look photograph portrait photography photo shoot close up interaction lie down 599345 - Пережить – значит, прожить: как «переправиться» через горе

– Да, дей­стви­тельно тема более  чем серьёз­ная, и в то же время обойти её мы не можем, несмотря на то, что обсто­я­тель­ства жизни у всех скла­ды­ва­ются по-разному.

Так или иначе, когда-то насту­пает момент, что кто-то близ­кий, к кому мы испы­ты­вали любов­ные чув­ства, при­вя­зан­ность, неж­ность и жела­ние быть в жизни этого чело­века – ухо­дит, жизнь его прерывается. 

Если в строку поиска в интер­нете вбить запрос «как пере­жить смерть люби­мого чело­века», будет много ресур­сов, и мно­гие из них пред­ла­гают некие фор­мулы, инструк­ции. Мол, надо сна­чала сде­лать вот это, потом вот это, потом вот это, а вот это делать нельзя, а вот это обя­за­тельно надо, схо­дите туда, пого­во­рите с этим, и так далее.

Правда, навер­ное, в том, что нет еди­ного «как надо», нет еди­ного «пра­вильно», нет еди­ного «обя­за­тельно, вот так эти ста­дии вы прой­дёте, вот с этим вы столк­не­тесь, вот это пове­де­ние будет вас под­бад­ри­вать, а вот это пове­де­ние будет наво­дить тоску и печаль». 

Про­блема в том, что вам при­дётся всё равно с этим справ­ляться наедине с самим собой. И то, как вы будете пере­жи­вать боль, будет совер­шенно уни­кально, и будет, воз­можно, не под­чи­няться ника­ким пара­мет­рам, ника­ким фор­му­лам, ника­ким эта­пам, сту­пе­ням и так далее.

То, о чем сле­дует пом­нить, что если вы не справ­ля­е­тесь сами – най­дите спе­ци­а­ли­ста, с кото­рым вы спра­ви­тесь; того, кто вам поможет.

И здесь вопрос, как его выбрать: навер­ное, не по коли­че­ству дипло­мов, и навер­ное, не по про­хож­де­нию спе­ци­аль­ных кур­сов, а по тому, как вы при­со­еди­ни­тесь к этому спе­ци­а­ли­сту в эмо­ци­о­наль­ном плане в такой слож­ной, в такой эмо­ци­о­нально тяжё­лой теме.

Тот чело­век, с кем вы смо­жете рядом пла­кать, тот чело­век, с кото­рым вы смо­жете быть откры­тым, тот чело­век, кото­рый смо­жет с вами нахо­диться в этих чув­ствах и пере­жи­ва­ниях, будет крайне важ­ный, и будет озна­чать, что вы нашли сво­его спе­ци­а­ли­ста, спо­соб­ного вам помочь. 

Я всё-таки говорю о спе­ци­а­ли­сте, потому что уве­рена, что ваши дру­зья и дру­гие близ­кие уже помо­гали вам и тоже были рядом, тоже, ско­рее всего, пере­жи­вали и пла­кали. Но помимо всего этого спе­ци­а­лист ещё и знает, как дальше, какой сле­ду­ю­щий шаг дол­жен быть.

Поэтому най­дите того, кто будет вам помо­гать, если вы не справ­ля­е­тесь сами. Гово­рить вам, что без спе­ци­а­ли­ста вы здесь не прой­дёте, я бы не стала, потому что все люди по-раз­ному это переживают.

– До сих пор суще­ствует миф или сте­рео­тип, что пси­хо­лог – это то, что мне не нужно, это чуж­дое, я этого боюсь, мне это не нра­вится, непри­ятно.  И как тогда такого чело­века отпра­вить к пси­хо­логу? Оче­видно, что он до сих пор не пере­жил горе, но никуда не идёт.

– Вы зна­ете, это каса­ется не только потери или утраты, этот миф про­сто суще­ствует, по любой теме. Я хочу ска­зать, что изме­не­ния про­ис­хо­дят, но они про­ис­хо­дят про­сто медленно.

И обычно если я вижу на при­ёме такого стес­ня­ю­ще­гося кли­ента, кото­рый сам за себя стес­ня­ется, что он ко мне при­шёл, я обычно говорю о том, что есть, конечно, раз­ные пути и спо­собы для того, чтобы вообще вос­про­из­во­дить что-либо в жизни.

Напри­мер, можно самому делать ремонт и можно самому научиться делать это хорошо, шпа­кле­вать стену или уста­нав­ли­вать сан­тех­нику; а можно при­гла­сить спе­ци­а­ли­ста, и каж­дый волен выби­рать свой путь, но не надо тре­бо­вать от себя уровня специалиста.

Подо­зре­ваю, что если вам нужно будет очень каче­ственно сде­лать ремонт, то, ско­рее всего, вы най­мете спе­ци­а­ли­ста, не будете делать сами.

Когда речь идёт о пере­жи­ва­нии, о про­жи­ва­нии каких-то ситу­а­ций в жизни, то нам кажется, что мы спе­ци­а­ли­сты и в этом. 

Люди нам так часто и гово­рят, что мы уже с дру­зьями пого­во­рили, мы уже с близ­кими попла­кали, мы уже с этими поси­дели, мы уже все необ­хо­ди­мые риту­аль­ные дей­ствия сде­лали, а вот теперь мне всё плохо, плохо, вот теперь оста­лось только к вам прийти. 

Вот такой сте­рео­тип, но и когда мы пони­маем, что есть спе­ци­а­ли­сты в этой обла­сти, мы, конечно, можем и сами справиться.

Есть люди, у кото­рых запас проч­но­сти побо­лее, и чело­век, дей­стви­тельно про­жи­вая свой жиз­нен­ный путь, стал­ки­ва­ясь с раз­ными ситу­а­ци­ями, в том числе поте­рей, выра­бо­тал для себя какие-то опре­де­лён­ные шаги для того, чтобы про­хо­дить ситу­а­ции горя, утраты, смерти близ­кого и так далее.

Есть те, кто стал­ки­ва­ется с этим очень неожи­данно. Есть те, кто стал­ки­ва­ется с этим впер­вые. Есть те, кто не такой внут­ренне устой­чи­вый – почему здесь не вос­поль­зо­ваться помо­щью, ресурсом.

И если речь идёт о пере­жи­ва­нии горя, то здесь очень много можно гово­рить о том, что помощь ино­гда со сто­роны дру­зей и со сто­роны близ­ких людей как раз в том и заклю­ча­ется, чтобы убе­дить чело­века, что можно найти помощь, и можно найти ресурс и в дру­гом месте. Не потому, что болеет чело­век, а потому что ситу­а­ция сложная.

– А как опре­де­лить, справ­ля­ется сам чело­век или не справ­ля­ется? Боль, обида, гнев, непо­ни­ма­ние понятны.  А бывает и обида, и неко­то­рая даже злость на того, кто умер: на кого ты нас оста­вил, как ты мог уйти? 

Все эти чув­ства при­сущи и нор­маль­ному про­цессу выхода из кри­зиса, и как тогда понять: спра­вился чело­век или не спра­вился, нужна ему помощь, или он поти­хо­нечку дви­жется сам?

– А есть ещё более слож­ное чув­ство, когда чело­век ухо­дит, близ­кий чело­век уми­рает, и ты злишься на свои чув­ства, кото­рые у тебя по этому поводу воз­ни­кают, ты их сты­дишься. Напри­мер, если чело­век мучился и ухо­дил сложно, тяжело из-за какого-либо заболевания.

С одной сто­роны, нам очень не хва­тает этого чело­века; с дру­гой сто­роны, мы пони­маем, что ему легче сей­час в мире ином, что нет вот этих мучений. 

И в то же время мы сты­димся сво­его чув­ства – как это так, мы же должны горе­вать, мы же должны сокру­шаться, и мы же должны чув­ство­вать боль! 

А вот вос­при­я­тие смерти как облег­че­ния такую кашу создаёт внутри, такую запу­тан­ность, с кото­рой ты сам не пони­ма­ешь, чего тебе сты­диться, чего, наобо­рот, жалеть. 

Или когда чело­век как будто сам себе не даёт забыть дру­гого, потому что это будет как пре­да­тель­ство, измена. С одной сто­роны я дол­жен жить дальше, и я живу; с дру­гой сто­роны, если начну жить и радо­ваться, то тогда я пре­дам память об этом человеке.

То есть, говоря о том, что нужен спе­ци­а­лист, мы должны иметь в виду, что это очень слож­ный ком­плекс чувств, кото­рый воз­ни­кают у нас в ответ на «если мы могли бы». Вот так, как сей­час пере­чис­лены – гнев, боль, раз­дра­же­ние или печаль, – раз­ло­жить всё на ингре­ди­енты и ска­зать: о, ну вот это, поэтому это с этим – и было бы проще.

Раз­мо­тать этот клу­бок, уста­но­вить, что за что отве­чает, что прав­диво, что неправ­диво – осо­бенно когда ты нахо­дишься еще и в цен­тре этих пере­жи­ва­ний, бывает очень тяжело. 

И чело­век так и гово­рит: мне плохо. Что плохо? – Всё плохо!  Ему тяжело всё, тяжела вся жизнь. 

При­ме­ряя какое-то собы­тие, ука­зы­вая на него, вдруг кажется, что всё ста­но­вится плохо, он как будто уто­пает, про­ва­ли­ва­ется в это гло­баль­ное «плохо», и спе­ци­а­лист нужен не для того, чтобы открыть ему сек­рет или чтобы доста­точно хорошо его уте­шить, а для того, чтобы как раз пока­зать ему путь, про­пи­сать ему вот эту дорожку, как выйти.

Что это зна­чит: это не зна­чит забыть. Это не сти­рать память, это не забы­вать близ­кого чело­века. Это уме­ние пере­ве­сти боль каче­ственно из одной в другую. 

Ведь, согла­си­тесь, есть уни­что­жа­ю­щая чёр­ная печаль, а есть свет­лая память, есть носталь­гия, есть вос­по­ми­на­ние, кото­рое не при­но­сит чёр­ной печали, хотя тоже, конечно, ранит, потому что мы не имеем этого чело­века рядом с нами даже через дли­тель­ный период вре­мени. Но по окраске это будут раз­ные чувства.

И вот здесь ещё одна ошибка, кото­рую допус­кают мно­гие: они думают, что это про­изой­дет само собой под вли­я­нием вре­мени. И я хочу ска­зать, что у мно­гих так и про­ис­хо­дит. Только делает это не время, а делает это сам чело­век  вме­сте со временем.

Само по себе время – док­тор так себе, оно может и усу­гу­бить, оно может и взрас­тить, оно может иска­зить, оно много что может сде­лать – но не потому, что оно это делает, а потому что мы какие-то вещи запускаем. 

Мы не пыта­емся их раз­ре­шить, мы не пыта­емся вычер­пать, мы не пыта­емся этому место дать, мы не пыта­емся облечь это в слова, эмо­ции или в слёзы, мы это скла­ды­ваем, хра­ним, утрам­бо­вы­ваем, и тогда время только усу­губ­ляет эти процессы. 

Они начи­нают раз­ла­гаться, они начи­нают вас уже раз­ру­шать, а не сами раз­ру­шаться. Поэтому, отве­чая на ваш вопрос, как опре­де­лить, пере­жил чело­век или нет – вот, по изме­не­нию чувств, про­свет­ле­нию чувств определяется.

То есть нужно посто­янно рефлек­си­ро­вать, так ска­зать, немножко смот­реть на себя со сто­роны, что я сей­час чув­ствую: это всё также тьма, или всё-таки  мне полегче, я вспо­ми­наю  хоро­шие моменты, свя­зан­ные с этим человеком?

– Совер­шенно верно, только всё время рефлек­си­ро­вать – это невоз­можно, иначе мы тут с ума сой­дём от этого занятия.

Но когда мы ретро­спек­тивно огля­ды­ва­емся назад и пони­маем, что вот этого я не мог, а теперь могу; вот об этом не гово­рил, а теперь говорю; вот об этом я не вспо­ми­нал, бежал – теперь вспо­ми­наю, или наобо­рот: это всё время вспо­ми­нал, теперь реже, тут не общался, теперь общаюсь…

Если вот это освет­ле­ние чувств про­ис­хо­дит, хорошо – хотя, опять же, ни память, ни боль, ни пони­ма­ние того, что потеря была ужасна, никуда не денутся, они будут с вами жить.

Что это будет: некий внут­рен­ний «мемо­ри­аль­ный зал», место для вашего люби­мого, куда вы пери­о­ди­че­ски «захо­дите», или же это, условно говоря, про­пасть, могила, в кото­рой вы живёте теперь, и как бы сами в ней нахо­ди­тесь, даже будучи живым чело­ве­ком. Раз­ница есть.  Где вы? Про­свет­ле­ние чувств будет на это указывать.

– Сооб­ще­ние от Алек­сея. Не совсем пони­маю, что он имел в виду: «Советы бес­по­лезны, сочув­ствие – тоже. Вся про­блема в том, что к смерти надо гото­виться с самого рож­де­ния, осталь­ное дема­го­гия и пустословие».

– Ну, почему же – очень даже хоро­шее сооб­ще­ние. Я только не очень пони­маю, что зна­чит «гото­виться с детства».

Пытаться ребёнку гово­рить с ран­него воз­раста о том, что он умрёт через какое-то время? 

Я даже встре­чала людей, кото­рые это делают, но, в общем-то, до опре­де­лён­ного момента это бес­по­лезно, до опре­де­лён­ного воз­раста, потому что ребё­нок не пони­мает, что это. 

Для него вре­мен­ные рамки и их харак­те­ри­стики уни­кальны, и он этим плотно защи­щен; для него зав­тра-после­зав­тра – это уже много вре­мени. А когда вы гово­рите под­ростку, допу­стим, 13–14 лет, что, если он не будет учиться, то будет двор­ни­ком лет через 20, это тоже ещё ни для кого особо не сработало.

А тут мы хотим обо­зна­чить для ребёнка конеч­ность жизни – я сомне­ва­юсь, что это будет каким-то достой­ным моти­вом для того, чтобы гото­вить его к этой жизни – или к смерти, тем более.

1fd5a db6d - Пережить – значит, прожить: как «переправиться» через горе

Есть дети, кото­рые весьма чув­стви­тельны, и это может не про­сто напу­гать – это может трав­ми­ро­вать ребёнка и пре­вра­тить всю его жизнь в ожи­да­ние смерти, что, в общем, сде­лает из него пас­сив­ного, неи­ни­ци­а­тив­ного чело­века, кото­рый и жизнь-то не про­жи­вёт. Поэтому я не очень пони­маю, что зна­чит «гото­вить».

А если всё-таки гово­рить о некой готов­но­сти нашей к тому, что мы рано или поздно столк­немся со смер­тью – не сами, так где-то вот тут, на пери­фе­рии, может, это кто-то из близ­ких, то, учи­ты­вая обста­новку, это нормально.

Мы всё время слы­шим об извест­ных людях, кото­рые зара­зи­лись этим грип­пом, или о том, что умер кто-то из вели­ких – реа­ги­ро­вать на это нужно правильно.

Мы неиз­бежно ста­вим вопрос о том, где ока­зы­ва­ется наш близ­кий, когда уми­рает, только в тот момент, когда это про­ис­хо­дит. Соб­ственно – а что, мы не могли об этом поду­мать до того, как? И этот вопрос веры начи­нает воз­ни­кать здесь, то есть во что вы верите, что про­ис­хо­дит с людьми после того, как их нет на земле.

Поэтому читайте Биб­лию, обре­тайте веру, там много уте­ше­ния, много надежды, там много отве­тов на раз­ные вопросы. И делать это можно не только потому, что вы счи­та­ете, что вы должны гото­виться к смерти, а про­сто потому, что эту миро­воз­зрен­че­скую пози­цию нужно будет обрести.

В этом смысле я счи­таю очень полез­ным заме­ча­ние нашего слушателя.

– По поводу облег­че­ния и радо­сти, когда ухо­дит близ­кий чело­век, кото­рый, напри­мер, долго болел. 

Елена при­слала сооб­ще­ние: «Вы правы, недавно умер дедушка, два года про­жил после инсульта, но был как годо­ва­лый ребё­нок. И мне было стыдно за мысли, что род­ствен­ни­кам теперь меньше хлопот». 

Вот этот стыд за мысли – мы должны его отвер­гать, это непра­виль­ное чув­ство, имеем ли мы право на радость в таком слу­чае? Не то, что сча­стье, вос­хи­ще­ние, а про­сто нам такая малень­кая радость, такое облег­че­ние, что этот тяже­лый период закон­чился для всех – это нормально?

– Вы име­ете право даже на боль­шую радость. Про­сто слово «радость», «эмо­ция радо­сти» как-то не под­хо­дит к тра­ги­че­ским событиям.

Но всё дело в том, что пер­вое, с чего начи­на­ется работа – здесь это тоже назы­ва­ется «работа с чув­ствами», и с чув­ствами, кото­рые воз­ни­кают в ответ на чув­ства, потому что чув­ство стыда за своё чув­ство радо­сти – это уже как бы сле­ду­ю­щая ступень.

Отде­лите одно от дру­гого: пой­мите, что в ваших чув­ствах дей­стви­тельно стра­да­ние, сожа­ле­ние по поводу того что ушёл чело­век, боль от того, что вы не обща­е­тесь и не можете больше пообщаться. 

Но, тем не менее, там есть и радость, сочув­ствие, пони­ма­ние, что чело­веку стало лучше, он больше не муча­ется. И что вы полу­чили раз­ре­ше­ние каких-то соб­ствен­ных вопросов.

Поскольку ваша жизнь была под­чи­нена этому чело­веку и вы забо­ти­лись о нём, сде­лав всё, что вы можете сде­лать для того, чтобы облег­чить ему послед­ние годы, дни, месяцы его жизни. 

То есть это уже не отно­сятся к чело­веку, это уже отно­сится к вам. И задайте себе вопрос: чело­век, кото­рый полу­чает опре­де­лён­ное облег­че­ние, чув­ствует в ответ на это радость – это нор­мально или нет? Обычно ответ: да.

Если у нас слу­ча­ется что-то хоро­шее, мы полу­чаем облег­че­ние, мы чув­ствуем от этого радость. Поэтому с нами всё нор­мально, мы, ска­жем так, ответ­ную реак­цию на опре­де­лен­ные чув­ства дали вполне нормативную.

Но при этом есть и вто­рая часть: чело­век ушёл, и тут опять мы нор­мальны, что мы чув­ствуем боль, раз­рыв, какую-то обиду на него или рас­те­рян­ность, непо­ни­ма­ние, что делать дальше и дальше жить – это нормально?

Обычно мы это чув­ствуем, когда мы что-то теряем – зна­чит, всё нор­мально. Про­сто отде­лить одно от другого.

Когда мы в этих собы­тиях, плюс мы же не в оди­но­че­стве, есть ещё куча род­ствен­ни­ков, много голо­сов, взгля­дов,  масса ком­мен­та­риев, реко­мен­да­ций, сове­тов, и мы нахо­димся внутри всего этого, то выде­лить свой голос, выде­лить свои чув­ства, выде­лить своё состо­я­ние бывает очень сложно. 

Но вот спе­ци­а­лист – это тот чело­век, кто со сто­роны, кто вообще не внутри этой ситу­а­ции, но слу­жит эта­ким яко­рем, опо­рой, за кото­рую чело­век может ухва­титься. Основ­ная его роль, прежде всего, в этом – помочь вам разо­браться в клубке чувств.

– Ком­мен­та­рии от Нико­лая: «С моей женой, кото­рая недавно умерла, мы сна­чала стали род­ными, а потом поже­ни­лись. В браке не при­шлось ничего стро­ить, безумно любили, ува­жали и ценили друг друга, и за десять лет ни разу не ска­зали друг другу даже дур­ного слова. 

Были споры, но они не были направ­лены друг про­тив друга – про­сто раз­ные мне­ния, не более. А теперь я один, поте­рял самое доро­гое в жизни. Мы со Све­той все­гда верили в род­ство наших душ, как будто кто-то про­чи­тал наши сердца. 

Я не верю, что любовь – это реше­ние, любовь пер­вична, и она – дви­жу­щая сила реше­ний. Я пере­жи­ваю силь­ней­шую любовь к ушед­шей из жизни жене. Любовь никуда не ушла. 

Есть ощу­ще­ние, что раз­лука вре­менна, и любовь как связь, кото­рая ничем не огра­ни­чена. А встреча – это вопрос вре­мени в рам­ках Божьего Замысла». 

Очень глу­бо­кая и печаль­ная исто­рия. И вопрос тут такой: когда ухо­дит отец или мать, когда уми­рают близ­кие, когда даже брат или сестра уми­рает, это другое. 

Что делать, когда ухо­дит муж или жена, тот самый, кото­рого мы выбрали, с кото­рым мы вен­ча­лись или про­сто поже­ни­лись, и кото­рый самый-самый-самый близ­кий нам из всех вообще на пла­нете Земля, потому что, если мы возь­мём хри­сти­ан­ское миро­воз­зре­ние, то двое ста­но­вятся одной плотью. 

И вот, ухо­дит чело­век – ты же не пере­ста­ешь его любить. Как пере­жить вот такую утрату?

– Это  серьёз­ный раз­рыв, действительно.

Чело­век нашёл дру­гого, кото­рый стал с ним одной пло­тью. Как мы чув­ствуем себя, когда у нас отры­вает ногу или руку: может быть, мы даже научимся с этим жить, и мы смо­жем как-то себя обслу­жи­вать, и так далее. 

Но отсут­ствие все­гда будет оче­видно. Потому что тот чело­век, кото­рый был рядом с вами, уни­ка­лен. И боль, кото­рую вы будете пере­жи­вать, чув­ства, кото­рые вы будете пере­жи­вать, время, кото­рое вам нужно на пере­жи­ва­ние, тоже будет уникально. 

Может, чело­век при­мет реше­ние, что он оста­нется один после того, как ушла его вто­рая поло­вина – ну, что ж, зна­чит, ему легче так пере­жить, он сохра­няет эти чув­ства в себе.

Вопрос в том, что есть и дру­гие люди вокруг, рабо­тает ли он, содер­жит ли он детей, кото­рые у них есть, или нет, обща­ется ли он с род­ствен­ни­ками – и вся его жизнь сво­дится к тому, что он про­сто ждет смерти сам, он про­сто пере­стает фак­ти­че­ски жить, он про­сто ожи­дает, когда это слу­чится еще и в физи­че­ском мире.

А если он при­ни­мает реше­ние, что он будет жить,  участ­во­вать во всех сфе­рах, в кото­рых  и раньше, но вот это отно­ше­ние он будет сохра­нять – зна­чит, ему так легче пере­жи­вать. Хотя и не стоит искать, отча­янно кидаться на поиски дру­гой вто­рой поло­вины, дру­гого парт­нёра, но и закры­ваться от этой мысли тоже не надо, потому что это не предательство.

Вы хра­ните ушед­шего бережно внутри своей памяти, но вы всё-таки живёте. И не надо это пла­ни­ро­вать, но и отри­цать эту воз­мож­ность, что в даль­ней­шем ваша жизнь как-то может изме­ниться с появ­ле­нием дру­гого чело­века, тоже не стоит. 

То есть неза­чем загля­ды­вать в  далё­кое буду­щее, думать о том, как сло­жится ваша жизнь дальше – лучше поста­раться туда пока не ходить.

Про­сто жить тем, что есть сей­час – теми ответ­ствен­но­стями, теми радо­стями, теми вза­и­мо­от­но­ше­ни­ями, теми свя­зями, кото­рые в вашей жизни есть. 

Но всё-таки это про­жи­вать, храня внутри вот этот образ. Еще раз хочу ска­зать: боль уни­кальна и чело­век этот уни­ка­лен. И это точно не выход из ситу­а­ции – думать, что кто-то его может заменить.

Очень часто люди, когда речь идет о смерти супру­гов, ищут кого-то похо­жего, кото­рый, кажется, может при­не­сти облег­че­ние или уте­ше­ние. Это ведь только кажется, потому что, как только мы начи­наем срав­ни­вать дру­гого чело­века с ушед­шим, всё раз­ва­ли­ва­ется или всё идёт не так, потому что все люди уникальны.

Зна­ете, вот эта попытка заглу­шить боль – это вообще один из самых непра­виль­ных путей про­жи­ва­ния, при­чём заглу­шить её с помо­щью дру­гого чело­века в своей жизни. 

Есть раз­ные виды боли, но одна из самых мучи­тель­ных – это зуб­ная, когда болит так, что всё готов отдать, сде­ла­ешь всё, что ска­жут, только бы пере­стало болеть.

И здесь то же самое: боль настолько сильна и настолько нестер­пима, что кажется, будь похо­жий чело­век рядом со мной, пони­мал бы, в глаза бы смот­рел бы, вме­сте бы тут рядыш­ком нахо­дился – и ста­нет легче.

И вот за эту мысль всё отдашь, если только от неё повеет неким облег­че­нием, но это невер­ный путь. А вер­ный – идти вот этим путём про­свет­ле­ния чувств – сохра­не­ния в памяти и пово­рота в сто­рону того раз­мыш­ле­ния и вос­по­ми­на­ния, что было хоро­шего, что было заме­ча­тель­ного, чтобы он хотел для вас, этот близ­кий чело­век – ну, точно совер­шенно не сиде­ния в этой тьме.

Поэтому, если вы дума­ете, что ваша даль­ней­шая судьба, ваше даль­ней­шее сча­стье – это, воз­можно, дру­гой чело­век, с кото­рым вы постро­ите отно­ше­ния – зна­чит, это будет ваш путь.

Если вы хотите беречь эти чув­ства, пони­мая, что вы не готовы, но дру­гие отно­ше­ния, кото­рые не хуже, не лучше, они про­сто будут дру­гими, а у вас есть вопрос того, что вы имели, то, что вы хотели иметь того каче­ства, того вида, того сорта, и вы вообще не хотите дру­гого, но при этом вы живете, вы живы – зна­чит, пусть будет так.

– Чело­век не знает, как жить дальше, и это понятно, вы при­вели при­мер с рукой или ногой, чело­век с утра­той – как однорукий. 

Есть вот эта пустота, и ты про­сто теря­ешься, не зна­ешь как дальше жить, как это пережить. 

Может быть,  есть какие-то прак­ти­че­ские шаги или советы, что гово­рить себе, как себя успо­ка­и­вать, или что делать в моменты, когда  нахо­дят при­ступы горя или слез. Или что делать, когда про­шло несколько меся­цев, а всё по-преж­нему: чело­века нет – и всё, и вы застряли в этой мысли.

– Если вы при­хо­дите домой и пони­ма­ете, что какую-то часть дел делал дру­гой – начи­найте делать эту часть потихонечку.

Это как опять про ото­рван­ную руку: если мы хотим адап­ти­ро­ваться, если у нас актив­ная форма пове­де­ния, мы начи­наем дру­гой рукой больше делать, ногой делать, пле­чом помогать.

Это неудобно, это тяжело, это сложно, но это един­ствен­ный путь для того, чтобы адап­тив­ное пове­де­ние раз­ви­вать. Иначе атро­фия, ничего не сдви­нется с места. 

Поэтому, если вы видите, что есть что-то, что при­чи­няет боль, домой при­хо­дите – а вот того, что делал дру­гой чело­век, нет, зна­чит вам при­дется брать эту роль на себя и делать это самому для себя и для дру­гих, если у вас есть дру­гие люди рядом – то есть быть заме­сти­те­лем в этой части.

Это сла­бое уте­ше­ние, но так или иначе пси­хо­логи все­гда это уте­ше­ние обле­кают в опре­де­лён­ную форму, а зву­чит оно, в общем-то, нехитро: боль ухо­дит. Если, тем более, над этим рабо­тать, она ухо­дит, и это правда.

Про­сто в тот момент, когда болит, в это пове­рить совер­шенно невоз­можно. И вот, если рядом с вами есть чело­век, кото­рый будет гово­рить вам о том, что боль ухо­дит, это уже будет много.

Если хотите пла­кать и плохо – плачьте. Если хотите кри­чать – кри­чите от пере­жи­ва­ний. Если хотите с дру­гим делиться – дели­тесь. То есть вот это про­жи­ва­ние, пере­жи­ва­ние, оно не по формуле. 

Что делать – вот то, что внутри про­ис­хо­дит, то и изли­вайте, то и делайте, не огра­ни­чи­вайте себя вот этим «а как люди посмотрят?» 

Самые ужас­ное, что много таких дру­зей, кото­рые ска­жут: слу­шай, ну, уже про­шло три месяца, давай уже как-то осте­пе­нись, при­ходи в себя, сколько же можно! И не важно, сколько, если он ска­жет: уже три года про­шло, а вы всё никак. Да – я всё никак.

– Мне кажется, если это не совсем посто­рон­ние люди, а кто-то из нашего окру­же­ния: близ­кие дру­зья, зна­ко­мые, они так гово­рят тоже не со зла. 

Это как раз бес­по­кой­ство, о кото­ром мы гово­рили в самом начале: кажется, что чело­век застрял, и если три месяца мы еще можем понять, что все свежо, то когда три года про­шло, кажется, что чело­веку помощь нужна, а он этого не видит, поэтому тут тоже тон­кий момент.

– Согласна. Но, пони­ма­ете, в самих по себе этих сло­вах помощи-то нет.

Поэтому, если мы хотим помочь, то надо будет подыс­кать более кор­рект­ный спо­соб, более про­ду­ман­ный под­ход. Тут все спо­собы хороши, лишь бы это дей­стви­тельно было прак­ти­че­ским руко­вод­ством или прак­ти­че­ским шагом для чело­века, а не про­сто сло­вами: ну, уже приди в себя!..

Пока зада­ётся вопрос «как?», вы не помогли. Ты давай уже, утешься! – Как? – Ну, давай приди в себя! – Как? Ну, ты давай уже начни как-то жить по-дру­гому! – Как?..

Если вы гово­рите: слу­шай, я вижу, что ты сдер­жи­ва­ешь слёзы, хоть вре­мени много про­шло, тебе хочется об этом пого­во­рить – давай вме­сте поси­дим, пого­во­рим. Может, это и не помо­жет на сто про­цен­тов, но свои два­дцать чело­век вычерпает. 

Хотите помочь со сто­роны – зна­чит, пред­ло­жите без вопроса «как?» А если не можете, лучше ничего не гово­рите, потому что вы не помо­жете, вы только лиш­ний раз ткнете, вы лиш­ний раз расковыряете.

– Нико­гда не будет так, что мы в своём тра­уре или в его отсут­ствии уго­дим всему обще­ству, вокруг нас все­гда кто-то будет счи­тать, что мы недо­ста­точно горе­вали, а кто-то будет счи­тать, что мы сильно горе­вали и заго­няем себя в горе. 

Я уже не говорю про эти­че­ские нормы и людей, кото­рые напря­мую в лоб это гово­рят чело­веку, кото­рый сей­час пере­жи­вает, но, тем не менее – насколько вообще нужно обра­щать на это вни­ма­ние, могут ли быть дей­стви­тельно полез­ные сигналы? 

И вто­рой момент: как защи­тить себя, выстро­ить гра­ницы, потому что ты сам сей­час в уяз­ви­мом и хруп­ком состо­я­нии, и у тебя на это может не хва­тать сил. Где искать помощи,  как действовать?

– Все­гда вокруг нас есть люди, кото­рые явля­ются нашей опо­рой, а есть люди, кото­рые деста­би­ли­зи­руют обста­новку. И сей­час инфор­ма­ци­он­ное поле устро­ено так, что от него защи­титься очень тяжело: пять мес­сен­дже­ров в теле­фоне, плюс соци­аль­ные сети, , плюс ещё сооб­ще­ния валятся ото­всюду, живём в соци­уме и не можем изо­ли­ро­ваться от него.

Поэтому, если вы чув­ству­ете, что это вли­яет, что это рас­ша­ты­вает вас, то огра­ничьте тот поток инфор­ма­ции, кото­рый вы полу­ча­ете – пере­станьте его читать, в него вни­кать, его про­пус­кать через себя, эмо­ци­о­ни­ро­вать, при­ни­мать или не при­ни­мать, воз­му­щаться или радоваться.

Если мы все-таки гово­рим о лич­ном пере­жи­ва­нии такого слож­ного эмо­ци­о­наль­ного ряда при смерти близ­кого, то я думаю, что это такая разум­ная защит­ная реак­ция, когда мы на какое-то время бло­ки­руем себя в сетях, когда мы какое-то время огра­ни­чи­ваем обще­ние и не берём трубку, или про­сим род­ных и близ­ких это делать.

Когда мы остав­ляем тот круг людей, кото­рый рас­ша­ты­вает то, что и так сей­час «неплотно сидит», это нор­мально. Поэтому, думая, как пере­жить, надо рас­суж­дать таким обра­зом: это мне даёт или отни­мает; это меня ста­би­ли­зи­рует или рас­ша­ты­вает; это мне помо­гает пере­жить, или, наобо­рот, меня обрушивает.

И, конечно, «обло­житься» именно людьми, ситу­а­ци­ями, собы­ти­ями, воз­мож­но­стями, кото­рые будут ста­би­ли­зи­ро­вать. Что это будет – вы решите сами. Кто-то гово­рит: если бы не моя работа, я бы не выбрался из этого; а кто-то гово­рит: Боже мой, только не работа, меня вообще сразу повер­гает в уны­ние! Вот что в вашей жизни, какой набор – опре­де­лите его и уве­личьте дозу.

– Хочется ска­зать людям, окру­жа­ю­щим тех, кто поте­рял близ­ких: вы тоже тогда смот­рите, не рас­ша­ты­вайте и так хруп­кие основы этого человека.

– Поста­рай­тесь почув­ство­вать, что сей­час чело­веку надо. Кому-то остаться одному, кому-то побыть в ком­па­нии. И неплохо пред­ло­жить ему, ска­зать: слу­шай, ты если хочешь, я готов. То есть обо­значьте эту откры­тую дверь.

Если ты хочешь, чтобы я не тро­гал, не зада­вал вопро­сов – я не буду. Если ты, наобо­рот, хочешь пого­во­рить – я готов. Ведь люди, кото­рые вокруг, тоже ино­гда чув­ствуют себя не очень уве­ренно, потому что они не знают, что нужно чело­веку, о чём его спрашивать.

Гово­рить с чело­ве­ком, кото­рый пере­жи­вает утрату, неслу­чайно учат вра­чей, пси­хо­ло­гов или сотруд­ни­ков хос­пи­сов, соци­аль­ных работ­ни­ков. Учат, потому что это непро­сто – раз­го­ва­ри­вать с чело­ве­ком, кото­рый пере­жил утрату. 

Поэтому одно из пер­вых пра­вил: ска­жите, что вы открыты, что вы не зна­ете, как ему будет лучше, но вы готовы. И если он обра­тится к вам, вы его не отверг­нете. Не скры­вать какое-то неуме­ние, не играть в чело­века, кото­рый как бы вроде и готов, и вроде как ему не хочется, и вроде как есть – хорошо, нет – про­несло, ещё лучше.

Да, я не умею, я не спе­ци­а­лист, но я готов быть рядом, если тебе важно, чтобы я сей­час был рядом.

– Что делать, когда близ­кий ухо­дит вне­запно? Когда чело­век болеет, мы немно­жечко себя гото­вим. Время попро­щаться, время наго­во­риться есть, когда ты пони­ма­ешь, что чело­век уйдёт. А что, если с утра был жив-здо­ров – вече­ром чело­века нет? 

Бывают авто­мо­биль­ные ката­строфы, несчаст­ные слу­чаи или убий­ства. Или, наобо­рот, мир­ная смерть, но ско­ро­по­стиж­ная: инсульты, инфаркты и про­чее. И ты ничего не успел, ни слова ему не успел сказать. 

И вот, вне­зап­ность – это как отяг­ча­ю­щий фактор.

– Я хотела ска­зать, что это такое услож­нён­ное горе, услож­нен­ное пере­жи­ва­ние этого горя – ско­ро­по­стиж­ность. И дело даже не в сро­ках, а дело в том, что, когда мы гово­рим о ско­ро­по­стиж­но­сти, мы гово­рим именно о каком-то про­ис­ше­ствии, кото­рое само по себе, не мир­ное, оно неестественное.

То есть фило­соф­ски мы пони­маем, что все когда-нибудь умрут, но мы не готовы к этому вот так, вслед­ствие таких событий. 

И здесь, в системе про­жи­ва­ния этого горя, нет ничего того, чего нет в дру­гом, про­сто здесь спе­ци­а­ли­сты дольше рабо­тают с эта­пом шока, эта­пом пер­вого при­ня­тия этого события. 

Здесь обычно основ­ная нагрузка ложится именно на этот период – то есть при­сут­ствует него­тов­ность чело­века в прин­ципе отре­а­ги­ро­вать. А потом уже под­тя­ги­ва­ется миро­воз­зрен­че­ская пози­ция, риту­аль­ные тра­ур­ные собы­тия, и они как-то отрезв­ляют чело­века и воз­вра­щают его к тому, что это правда здесь и сейчас.

Поэтому, в общем-то, шаги про­жи­ва­ния те же самые: это горе­ва­ние столько, сколько нужно, и в той форме, в кото­рой нужно вос­поль­зо­ваться помо­щью или не вос­поль­зо­ваться – в зави­си­мо­сти от того, чело­век сам справ­ля­ется или нет.

А затем путь про­свет­ле­ния чувств и вос­по­ми­на­ний, и всего осталь­ного. Здесь нужно пони­мать, что вот этот период при­ня­тия, период шока, период пер­вого вхож­де­ния в осо­зна­ние того, что про­изо­шло в жизни, будет наи­бо­лее сложным.

– Татьяна: «Самое труд­ное – это про­ра­бо­тать чув­ство вины после смерти чело­века, что в какой-то момент ты не был сильно вни­ма­те­лен, чуток, зани­мался с собой – не в смысле, что из-за этого про­изо­шла смерть, а что до этого ты мог улуч­шить каче­ство жизни умер­шего и отдать ему, так ска­зать, пси­хо­ло­ги­че­ские долги, но не сде­лал этого».

– Ну да, я говорю, что эта работа в сосла­га­тель­ном накло­не­нии «если бы». Здесь мы рабо­таем и больше гово­рим не о том, что ты мог бы сде­лать. Мы гово­рим о том, что уже сде­лано было, то есть собы­тие лежит в прошлом.

Ста­ра­емся обра­тить вни­ма­ние чело­века на то, что он сде­лал, где он был, и какие чув­ства на то, что он делал, воз­ни­кали у дру­гого – того, кто уже ушел, кто уже умер. 

Это ведь вопрос кон­цен­тра­ции, вни­ма­ния, это вопрос того, на какие смыслы смот­рим, то, как мы внут­ренне себя пози­ци­о­ни­руем: как чело­века, кото­рый что-то сде­лал, или как чело­века, кото­рый что-то не сделал. 

И вот этот не сде­лав­ший – у нас он все­гда сосла­га­тель­ный, а сде­лав­ший – он у нас реаль­ный, потому что это было, и мы видели отклик, мы видели чув­ства, мы видели обрат­ную реак­цию. Это же мы только пред­по­ла­гаем, что можно было бы сде­лать больше, но из того, что мы сде­лали, мы навер­няка видели вот это.

От фан­та­зий­ного к реаль­ному, даже если это реаль­ное лежит уже в прошлом.

Встаёт сле­ду­ю­щий вопрос: а как жить без этого чело­века теперь в буду­щем? Что бы он хотел: чтобы вы жили в посто­ян­ной вине за то, что вы не сде­лали, или бы вы хотели бы, чтобы жили со свет­лой памя­тью о нём? И ско­рее, ответ – вто­рое, конечно. 

И как мы будем тогда дей­ство­вать, с зав­траш­него дня начи­ная, учи­ты­вая, что мы живём со свет­лой памя­тью? Мы раду­емся тому, что нас радует; мы вкла­ды­ваем, куда он хотел бы, чтобы мы вкла­ды­вали, мы полу­чаем обрат­ную связь от того, чего бы он хотел, чтобы мы видели и так далее.

Потому что это про­шлое не должно запе­реть наше буду­щее, они свя­заны между собой, но не обес­це­ни­вая друг друга. Потому что ино­гда чело­веку кажется, что если я вот в это свет­лое буду­щее шаг­нул, это зна­чит, что я забыл того чело­века. Нет, отнюдь нет.

Ольга: «Поте­ряла ребёнка 22‑х лет, а все вокруг гово­рят: жизнь про­дол­жа­ется. У них-то – да, а где найти силы в себе?» 

Смерть ребенка, осо­бенно когда ему уже 22, это тяжело: любил чело­века, жил с ним, это твой ребё­нок, ты его вос­пи­тал, ты им гор­дился, и его не стало. Отли­ча­ется ли про­цесс пере­жи­ва­ния вот такого горя от того, что озву­чили в эфире?

– Содер­жа­тельно. То есть мы будем гово­рить о дру­гих вещах, мы будем вспо­ми­нать дру­гие вещи, но вот эти основ­ные этапы будут преж­ними, и воз­мож­ность выплес­нуть все свои чув­ства, наго­ре­ваться так, как я хочу, и столько, сколько я хочу.

Поду­майте о том, как я буду устра­и­вать свою жизнь уже без этого чело­века, то есть необ­хо­димо некое отпус­ка­ние его в мир иной и устра­и­ва­ние своей соб­ствен­ной жизни. 

Потому что здесь очень много нюан­сов, в зави­си­мо­сти от отно­ше­ний с ребён­ком – если он был смыс­лом жизни, све­том в окне и един­ствен­ной надеж­дой – это один путь, это, ско­рее всего, будет услож­нён­ное прохождение.

Если всё-таки это ребё­нок, кото­рый был само­сто­я­тель­ным, то это будет отдель­ная исто­рия. Взве­ши­вать горе невоз­можно, что слож­нее: поте­рять ребенка такого воз­раста, или такого супруга, или сына – это совер­шенно невоз­можно, и не надо этого делать, это все­гда по-разному.

Помните: боль уни­кальна, и чело­век, кото­рого поте­ряли, тоже уникален.

Соб. инф.
Эфир пере­дачи на радио «Теос»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки