“Подлинные браки не начинаются, а завершаются любовью…”

“Подлинные браки не начинаются, а завершаются любовью…”

(6 голосов4.3 из 5)

Интер­вью с семьей про­то­и­е­рея Геор­гия Мит­ро­фа­нова на радио “Град Петров”.

Люд­мила Зотова: “Царь царицу тут берет, в цер­ковь под венец ведет, и с неве­стой мла­дою, он обхо­дит вкруг налою”. Так закан­чи­ва­ется зна­ко­мая нам с дет­ства сказка Ершова “Конек-гор­бу­нок”. Сва­деб­ным пиром закан­чи­ва­ются мно­гие доб­рые сказки. В жизни часто бывает не совсем так. Мы долго живем в меч­тах, сказ­ках, под­хо­дит время, мы создаем семьи и наде­емся, вот теперь-то и нач­нется сча­стье, а на самом деле все не так-то просто.

После сва­дьбы начи­на­ется жизнь серьез­ная, порой нелег­кая, тре­бу­ю­щая от нас ответ­ствен­ных реше­ний. Мы не все­гда готовы к этим реше­ниям. Наши семей­ные встречи не ста­вят целью дать гото­вые рецепты семей­ного бла­го­по­лу­чия. Про­сто у нас есть воз­мож­ность уви­деть, что люди, такие же как мы, стал­ки­ва­ются с точно такими же про­бле­мами и не убе­гают от их реше­ния, а ищут и нахо­дят свои опти­маль­ные пути выхода из слож­ных ситуаций.

Поде­литься с нами сво­ими взгля­дами по поводу семей­ных основ любезно согла­си­лась семей­ная пара: отец Геор­гий Мит­ро­фа­нов и его супруга Марина Алек­сан­дровна. Хочу напом­нить, что отец Геор­гий явля­ется пре­по­да­ва­те­лем Петер­бург­ской Духов­ной Семи­на­рии и доцен­том кафедры исто­рии педа­го­гики Уни­вер­си­тета педа­го­ги­че­ского мастер­ства. Кроме того, отец Геор­гий явля­ется чле­ном Сино­даль­ной комис­сии по кано­ни­за­ции свя­тых РПЦ. Посто­ян­ным слу­ша­те­лям радио «Град Пет­ров» известны пере­дачи, под­го­тов­лен­ные и про­ве­ден­ные отцом Геор­гием: лек­ции по исто­рии РПЦ, про­по­веди и ряд дру­гих пере­дач. К ска­зан­ному добавлю, что отец Геор­гий – насто­я­тель храма свя­тых апо­сто­лов Петра и Павла при Уни­вер­си­тете педа­го­ги­че­ского мастерства.

Для начала я хочу задать тра­ди­ци­он­ный вопрос, рас­ска­жите о своей семье, дайте ее порт­рет, кто вхо­дит в состав вашей семьи и как давно ваша семья существует?

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: В нашей семье кроме нас – два наших ребенка: сын Андрей, он явля­ется сту­ден­том исто­ри­че­ского факуль­тета СПбГУ и дочь Мария, кото­рая учится в меди­цин­ской гим­на­зии и меч­тает стать вра­чом. В брак мы всту­пили по окон­ча­нии СПбГУ, тогда еще ЛГУ, кото­рый закон­чили в один год в 1982. Я закон­чил исто­ри­че­ский факуль­тет, Марина Алек­сан­дровна закон­чила фило­ло­ги­че­ский факультет.

Уже тогда мысль о том, что мое слу­же­ние будет слу­же­нием цер­ков­ным, а не науч­ным, не гума­ни­тар­ным, во мно­гом опре­де­ляла нашу жизнь. Мы позна­ко­ми­лись в конце 1979г. и даже пер­вое наше объ­яс­не­ние, кото­рое про­изо­шло через пол­года после нашего зна­ком­ства, пред­по­ла­гало с моей сто­роны воз­вы­шен­ную тираду о том, что мы должны, сохра­няя вер­ность друг другу, два года ждать при­ня­тия мною реше­ния о том, вступлю ли я в брак с Мари­ной Алек­сан­дров­ной или приму монашество.

Объ­яс­не­ние было столь искрен­ним, наив­ным, что Марина Алек­сан­дровна даже плохо поняла, как можно, объ­яс­ня­ясь в любви, не упо­ми­нать об этом чув­стве, а гово­рить о воз­вы­шен­ных идеях. Это было дей­стви­тельно по-дет­ски и наивно, хотя у меня к тому вре­мени уже была служба на флоте, я был не таким уж “юно­шей блед­ным со взо­ром горя­щим”. Но тема того, что в семей­ной жизни помимо нас двоих дол­жен быть еще кто-то, не дети, а именно кто-то боль­ший, чем мы – Гос­подь Бог, что семья на самом деле пред­по­ла­гает слу­же­ние не только и не столько друг другу, не пота­ка­ние друг другу, а испол­не­ние воли Божьей – вот эта мысль в наив­ной и дет­ской форме при­сут­ство­вала уже тогда.

Во мно­гом, я счи­таю, это была пра­виль­ная ори­ен­та­ция, потому что, не полу­чив с дет­ства после­до­ва­тель­ного цер­ков­ного вос­пи­та­ния, мы оба при­хо­дили к мысли о вере, о Церкви слож­ными путями. Мысль о том, что семья должна быть частью чего-то боль­шего, чем про­сто чело­ве­че­ское обще­ство, иным обще­ством – хри­сти­ан­ским обще­ством – эта мысль при­сут­ство­вала как пере­жи­ва­ние, как ощу­ще­ние. С этого и нача­лась наша жизнь, кото­рая изна­чально пред­по­ла­га­лась как жизнь церковная.

Л. Зотова: Вы ска­зали, что не полу­чили пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния, а каким путем вам уда­лось дойти до православия?

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Что каса­ется меня, то моя семья была очень тра­ди­ци­онна в этом отно­ше­нии. В мла­ден­че­стве меня окре­стили, при­чем окре­стили по насто­я­нию моего отца, мор­ского офи­цера, летом на даче, чтобы никто об этом не узнал. Это было в 1958 г. как раз в период хру­щев­ских гоне­ний на Цер­ковь. Отец очень доро­жил своей карьерой.

Соб­ственно, этим кре­ще­нием и закон­чи­лось мое при­об­ще­ние к цер­ков­ной жизни в дет­стве, а дальше были рас­сказы бабушки о преж­ней доре­во­лю­ци­он­ной жизни, боль­шой инте­рес к исто­рии, кото­рый сопро­вож­дал все мое пре­бы­ва­ние в школе. Посте­пенно, навер­ное, в классе шестом, я стал инте­ре­со­ваться Цер­ко­вью как состав­ной частью той заме­ча­тель­ной уте­рян­ной Рос­сии, кото­рая была в цен­тре моего вни­ма­ния. Я мало что знал, но искренне стре­мился познать эту вели­кую, ушед­шую Рос­сию, в кото­рой Цер­ковь зна­чила столь много.

Будучи чело­ве­ком после­до­ва­тель­ным, я ста­рался рас­про­стра­нять свой инте­рес к исто­рии и на дру­гие сто­роны исто­ри­че­ского про­шлого, в част­но­сти на исто­рию рели­ги­оз­ной жизни Рос­сии. Пожа­луй, в вось­мом классе, когда моя бабушка скон­ча­лась, факт сопри­кос­но­ве­ния со смер­тью близ­кого чело­века обу­сло­вил для меня изме­не­ние отно­ше­ния к Церкви. Отвле­чен­ный инте­рес к Церкви как к куль­турно-исто­ри­че­скому инсти­туту усту­пил место жела­нию войти в Цер­ковь как в некую мисти­че­скую реаль­ность Тела Хри­стова, хотя такие фор­му­ли­ровки я, конечно же, в вось­мом классе не использовал.

А дальше был доста­точно посте­пен­ный и после­до­ва­тель­ный путь к Церкви. Пона­чалу в пол­ном оди­но­че­стве, с помо­щью книг. Изу­че­ние исто­рии Рос­сии, рус­ская лите­ра­тура, рус­ская рели­ги­оз­ная фило­со­фия, конечно, менее доступ­ная, чем рус­ская лите­ра­тура, сыг­рали свою роль.

Л. Зотова: Как Ваши роди­тели оце­ни­вали это?

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Для моей мамы эта тема была очень при­ем­ле­мой пона­чалу. Ей каза­лось, что если ее сын будет ува­жи­тельно отно­ситься к Церкви, верить в Бога, это убе­ре­жет его от мно­гих жиз­нен­ных иску­ше­ний. Но после вось­мого-девя­того класса, когда инте­рес к цер­ков­ной жизни у меня стал опре­де­ля­ю­щим, он уже мог повли­ять на мою жизнь, мама стала отно­ситься к этому кри­ти­че­ски. У нее был тра­ди­ци­он­ный интел­ли­гент­ский взгляд на веру в Бога: Бог, конечно, есть, Цер­ковь – почтен­ный инсти­тут, но сопри­ка­саться с ним нужно эпи­зо­ди­че­ски, во время кре­ще­ния, отпе­ва­ния, но не более того. Так что в этом отно­ше­нии в семье я был одинок.

Л. Зотова: А каков был Ваш путь к хри­сти­ан­ству, Марина Александровна?

М.А. Мит­ро­фа­нова: Я счи­таю, что мне в жизни очень повезло, потому что я знала людей, кото­рые самой своей жиз­нью несли веру, кото­рая оста­лась у них, несмотря на все колеса исто­рии. Это была вера из той самой ушед­шей жизни, кото­рая была поте­ряна, и о кото­рой хоте­лось знать больше. Мои роди­тели, при­е­хав­шие из дере­вень, были людьми, ото­рван­ными от всего и вся. Семья моего папы в этом смысле была совер­шенно неин­те­рес­ной и не ока­зала на меня абсо­лютно ника­кого вли­я­ния. А мамина семья была дру­гая, потому что ее мать была чело­ве­ком исклю­чи­тель­ных качеств — нрав­ствен­ных и рели­ги­оз­ных. Она была исклю­чи­тель­ным чело­ве­ком для нашего вре­мени, а на самом деле это была та соль земли, каких было очень много в свое время.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Поз­волю себе как исто­рик про­ком­мен­ти­ро­вать. Речь идет о том, что бабушка Марины Алек­сан­дровны роди­лась в селе Мат­ве­ево Пар­фе­ньев­ского рай­она Костром­ской обла­сти. До рево­лю­ции это был Коло­грив­ский уезд, и село это было заме­ча­тельно тем, что в нем родился вели­кий рус­ский цер­ков­ный исто­рик Голу­бин­ский, далее там слу­жили предки Васи­лия Васи­лье­вича Роза­нова, а брат бабушки Марины Алек­сан­дровны был послед­ним дья­ко­ном храма этого села. Это была деревня, в кото­рой воцер­ко­в­лен­ные кре­стьяне были гораздо более цер­ковно про­све­щены, чем кре­стьяне в дру­гих дерев­нях. Состо­я­тель­ные кре­стьяне Севера были в этом смысле доста­точно про­све­щены. После закры­тия храма и лик­ви­да­ции цер­ков­ной жизни они были носи­те­лями живой веры. Дру­гое дело, что в одном поко­ле­нии эта вера прерывалась.

М.А. Мит­ро­фа­нова: Духов­ные дары не пере­да­ются по наслед­ству, каж­дый зара­ба­ты­вает этот дар своим тру­дом. Поэтому я не могу обви­нять своих роди­те­лей. Сей­час моя мама может поз­во­лить себе “рос­кошь” заняться своей духов­ной жиз­нью. Папа мой индиф­фе­рен­тен ко всему, он объ­яв­ляет себя ате­и­стом, но если бы он был убеж­ден­ным ате­и­стом, было бы легче. Это самая страш­ная кате­го­рия рав­но­душ­ных людей, не подо­зре­ва­ю­щих о суще­ство­ва­нии того, что нельзя потро­гать руками. Я не встре­чала более широ­кого чело­века в смысле интел­ли­гент­но­сти во взгля­дах на людей, на жизнь и на мир, чем моя бабушка. При этом она все­гда оста­ва­лась орто­док­сально пра­во­слав­ным человеком.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Мы при­над­ле­жим к тому поко­ле­нию, кото­рое должно само обре­тать веру, ори­ен­ти­ру­ясь на слу­чайно встре­чав­ши­еся впе­чат­ле­ния, собы­тия, лич­но­сти. Конечно, здесь была помощь Божья, тайна про­мысла Божьего, но сле­дует при­знать, что для нашего поко­ле­ния необ­хо­димо было много уси­лий, чтобы откры­вать для себя заново то, что было открыто не пред­ше­ству­ю­щему поко­ле­нию, а поко­ле­нию наших дедов, бабу­шек, пра­де­дов и пра­ба­бу­шек. Поко­ле­ние наших отцов и мате­рей уже раз­ру­шало ту духов­ную исто­ри­че­скую связь цер­ков­ных поколений.

Л. Зотова: В этом году вашей семье испол­ня­ется 20 лет. С высоты про­жи­тых лет как вы счи­та­ете, что должно быть глав­ным при созда­нии семьи, что должно ложиться в основу? Сей­час моло­дежь, как мне кажется, заклю­чает браки по стра­сти – то, что они счи­тают любо­вью – должна ли быть доля рас­чета, трез­вого под­хода к созда­нию семьи?

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Если мы вни­ма­тельно обра­тимся к еван­гель­скому чте­нию, кото­рое чита­ется во время вен­ча­ния, то ответ мы обна­ру­жим в исто­рии о браке в Кане Гали­лей­ской. Помните этот образ выпи­того вина?

Вино на брач­ном пиру кон­чи­лось – это правда, глу­бо­кая правда любой брач­ной жизни, потому что как пра­вило, браки начи­на­ются с какого-то силь­ного вле­че­ния, с обо­льще­ния людьми друг дру­гом. Это обо­льще­ние про­хо­дит. Ино­гда за год, ино­гда за месяц, ино­гда за одну брач­ную ночь. Чело­век вдруг обна­ру­жи­вает, что рядом с ним хотя и супруг, но чело­век очень несовершенный.

Кажется, что брач­ный пир закон­чен. Начи­на­ются будни, вме­сто вина брач­ного пира – вода житей­ских буд­ней. Кажется, что это ошибка, что чело­век ока­зался не тем. Нет ощу­ще­ния того, что раз Бог попу­стил этот брак, раз Он бла­го­сло­вил этот брак, нужно с тем чело­ве­ком, кото­рый тебе дан, при всех его несо­вер­шен­ствах что-то сози­дать. Дей­стви­тельно, это трудно. Поэтому мно­гие семьи очень быстро – в пер­вые три года – распадаются.

Но если даже тогда, когда через год или несколько лет обо­льще­ние про­хо­дит, есть ощу­ще­ние того, что перед тобой не только супруг, но и брат или сестра во Хри­сте, ты начи­на­ешь учиться его про­щать, учиться его тер­петь, и самое глав­ное – нико­гда не забы­ва­ешь о Боге, и Бог при­хо­дит, как Он при­шел на брак в Кану Галилейскую.

Помните, там Он воду пре­тво­рил в вино, казав­ше­еся лучше, чем в начале брач­ного пира, на что обра­щает вни­ма­ние архит­ри­клин. Дей­стви­тельно, когда в такой испы­ты­ва­ю­щей иску­ше­ние семей­ной жизни, когда люди уже реально вос­при­ни­мают друг друга не обо­льща­ясь, появ­ля­ется Хри­стос – а Он не может не появиться, если эта семья ведет жизнь цер­ков­ную, при­ча­ща­ется, молится, пре­бы­вает в бого­мыс­лии, – про­ис­хо­дит чудо.

Вода житей­ских буд­ней ста­но­вится вином, но вином луч­шим, чем то, кото­рое было в начале, это и есть та под­лин­ная любовь, любовь Хри­стова, очи­щен­ная от сует­ных стра­стей и наив­ного обо­льще­ния друг дру­гом, с кото­рого все начи­на­лось. Поэтому браки не начи­на­ются с любви, они любо­вью завер­ша­ются, если не раз­ру­ша­ются на этом труд­ном пути.

Под­линно хри­сти­ан­ская любовь – это венец брака, резуль­тат брака, а не его осно­ва­ние. Не слу­чайно чино­по­сле­до­ва­ние вен­ча­ния напо­ми­нает чино­по­сле­до­ва­ние мона­ше­ского пострига, брак – это в чем-то уход от мира во имя сози­да­ния кон­крет­ным чело­ве­ком малой церкви – это истина даже для пони­ма­ю­щих ее довольно абстрактна, а уж для людей нецер­ков­ных этого вообще не суще­ствует. А почему бы не попро­бо­вать с дру­гим чело­ве­ком еще раз что-то создать? Но в резуль­тате ничего не создается.

М.А. Мит­ро­фа­нова: Я выхо­дила замуж очень обык­но­венно. У меня не было каких-то гло­баль­ных при­чин. Мне каза­лось, что отец Геор­гий лучше, чем я, по мно­гим чело­ве­че­ским каче­ствам и я пре­бы­вала в этом убеж­де­нии очень дол­гие годы. Это меня спа­сало от мно­гих вещей, потому что когда были какие-то слож­ные пери­оды в жизни, я пони­мала, что поскольку он лучше меня знает, мне оста­ется только под­чи­ниться. Это же легче, чем при­ни­мать реше­ния и брать на себя ответственность.

Л. Зотова: Судя по всему, у вас в семье суще­ствует иерар­хия отношений.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Иерар­хия пред­по­ла­гает раз­де­ле­ние каких-то функ­ций. В той или иной форме, осо­знанно или неосо­знанно иерар­хия суще­ствует в любой семье. Муж­чина и жен­щина онто­ло­ги­че­ски раз­личны. Вся­кая жен­щина на самом деле стре­мится к тому, чтобы на муж­чину можно было опе­реться. Даже тогда, когда жен­щина кон­ста­ти­рует нали­чие в муж­чине каких-то немо­щей и сла­бо­стей, она должна иметь муд­рость помочь ему, пре­одо­лев это, взять на себя ответ­ствен­ность за их жизнь.

Для нее более есте­ственно сле­до­вать за мужем, помо­гая ему пра­вильно сори­ен­ти­ро­ваться. Я почти все­гда усту­паю Марине Алек­сан­дровне в мело­чах и ста­ра­юсь нико­гда не усту­пать в глав­ных вопро­сах. Бывали ситу­а­ции довольно слож­ные, напри­мер, когда ей при­шлось оста­вить очень люби­мую работу в исто­ри­че­ском архиве и остаться с ребен­ком дома, для нее это был не про­сто отрыв от круга обще­ния, это был отрыв от того дела, кото­рое было ей очень близко.

Хотя она фило­лог, но по складу сво­ему она насто­я­щий исто­рик-архи­вист. Ото­рваться от этой работы ей было трудно, но нужно было решать глав­ный вопрос, а глав­ные вопросы нашей семьи все­гда ставлю я, не потому что они мои, но потому что они объ­ек­тивно глав­ные. Это вопросы, каса­ю­щи­еся рели­ги­оз­ного смысла жизни. Этот прин­цип – все­гда усту­пать в житей­ских мело­чах и нико­гда не усту­пать в глав­ном – это очень важно, потому что это и меня фор­ми­рует как главу семьи, и Марине Алек­сан­дровне от этого легче.

Слава Богу, одним из дости­же­ний нашей семьи явля­ется то, что она не стала жен­щи­ной-роди­ной-мате­рью, у кото­рой муж в каче­стве еще одного ребенка и она несет на себе бремя основ­ных реше­ний, соци­аль­ных, мате­ри­аль­ных, духовных.

М.А. Мит­ро­фа­нова: Когда мы еще не были зна­комы, моя подруга, кото­рая узнала отца Геор­гия раньше, чем я, ска­зала, что вот есть такой моло­дой чело­век, кото­рый на меня очень похож. Недавно мы встре­ча­лись с нашим ста­рин­ным при­я­те­лем, кото­рый ска­зал то же самое, что мы с о.Георгием очень похожи. В чело­ве­че­ском плане мы немножко раз­ные, похо­жесть в обу­ре­ва­е­мо­сти идеей, в стрем­ле­нии к чему-то боль­шему, чем мы сами, чем наша семья и даже наши дети. Я не пред­став­ляла себя в жизни в роли жен­щины-матери, у меня был страш­ный инте­рес к опре­де­лен­ным вещам, и мне каза­лось, что я буду зани­маться этим всю жизнь. Но я нико­гда не сомне­ва­лась в том выборе, кото­рый был сделан.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Мое наив­ное объ­яс­не­ние, когда я ска­зал, что нужно ждать два года, быть ли мне мона­хом или всту­пать в брак, сфор­му­ли­ро­вало то, что опре­де­лило жизнь. Это ощу­ще­ние того, что в нашей жизни суще­ствует нечто боль­шее, чем мы, чему должно служить.

М.А. Мит­ро­фа­нова: Я в этом объ­яс­не­нии ничего не поняла, абсо­лютно ничего. Не услы­шав слова “любовь” и всего, что в таких слу­чаях гово­рят, я вообще не поняла, что это имеет ко мне отно­ше­ние. Отец Геор­гий очень рас­стро­ился. А я в тот день пошла в театр. Я даже помню на что, это был балет “Царь Борис”.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Очень сим­во­лично, ибо мой при­зыв носил такой домо­стро­ев­ский харак­тер. Если бы мы полу­чили нор­маль­ное цер­ков­ное вос­пи­та­ние, а оно гото­вит к семей­ной жизни как ника­кое дру­гое, по сути, наш раз­го­вор был бы таким же, но по форме был бы совсем дру­гим. Мы бы, навер­ное, гораздо лучше друг друга поняли.

М.А. Мит­ро­фа­нова: Когда я при­шла домой из театра, я почув­ство­вала, что мне, навер­ное, надо позво­нить. Я набрала номер, но подо­шел не отец Геор­гий, кто-то из сосе­дей. Когда он подо­шел, я стала мол­чать в трубку. Теперь он над этим все время смеется.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Важно, чтобы семья вела цер­ков­ную жизнь не в виде еже­ве­чер­них чте­ний душе­спа­си­тель­ной лите­ра­туры, не в обя­за­тель­ном чере­до­ва­нии тем­ных и свет­лых зана­ве­сок во время поста и в его отсут­ствие, но совсем в дру­гом плане – в ощу­ще­нии того, что Бог при­сут­ствует в жизни. Бог ждет от нас сора­бот­ни­че­ства. У нас нет про­сто инди­ви­ду­аль­ной жизни, в нашей жизни так или иначе должно при­сут­ство­вать испол­не­ние Его воли.

Л. Зотова: Какие каче­ства в своей жене вы больше всего цените? Что помо­гает сохра­нять ваш союз?

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Во-пер­вых, я ценю в ней каче­ства, кото­рые муж­чины неча­сто ценят в жен­щи­нах. Я ценю в ней ум, свое­об­раз­ный жен­ский ум, кото­рый на самом деле ослож­няет жизнь муж­чины и женщины.

Муж­чина со своей женой хочет лег­ко­сти, отдох­но­ве­ния, рас­слаб­ле­ния, а суще­ство­ва­ние рядом умной жен­щины застав­ляет посто­янно видеть себя со сто­роны. Я ценю в ней спо­соб­ность быть после­до­ва­тель­ной, т.е. для нее ее взгляды и убеж­де­ния пред­по­ла­гают какие-то дей­ствия, поэтому я нико­гда не обна­ру­жи­вал в ней того, что очень часто при­хо­дится обна­ру­жи­вать в воцер­ков­ля­ю­щихся жен­щи­нах — фальши, фари­сей­ства и игры, когда, даже не подо­зре­вая об этом, жен­щина внеш­ней, риту­аль­ной, атри­бу­тив­ной сто­ро­ной рели­гии заме­няет для себя внут­рен­нюю, духов­ную жизнь.

Тре­тье каче­ство наряду с умом и после­до­ва­тель­но­стью – это ее доста­точно тон­кая душев­ная кон­сти­ту­ция. Это тоже обре­ме­няет жизнь, потому что это очень по-рус­ски – наде­яться обре­сти в жен­щине вто­рую мать. Дей­стви­тельно, во мно­гих семьях муж­чины ведут себя очень небрежно с жен­щи­нами, они счи­тают, что жена у них как мать, кото­рая все пой­мет, все про­стит и т.д.

Навер­ное, в быто­вом плане я бываю чело­ве­ком нечут­ким. Для меня быто­вой сто­роны жизни не суще­ствует, в этом смысле я по-нехо­ро­шему аске­ти­чен, нечув­стви­те­лен к этой сти­хии. Для любой жен­щины это тяжело. Марина Алек­сан­дровна – чело­век умный и жен­ствен­ный. Это тоже очень неудобно, ибо тре­бует вни­ма­ния и чут­ко­сти, а для меня, как для свя­щен­ника, кото­рый очень устает от обще­ния с людьми, от посто­ян­ных внут­рен­них уси­лий, кото­рые при­хо­дится делать над самим собой, это сложно. А она пере­жи­вает это небреж­ное отношение.

Л. Зотова: Марина Алек­сан­дровна, Вам такой же вопрос, какие каче­ства Вашего мужа наи­бо­лее для Вас ценны?

М.А. Мит­ро­фа­нова: Я бы не назвала это сло­вом «каче­ства». Для меня ценно то, что, бла­го­даря ему, для меня вос­кресла та жизнь, кото­рая мне каза­лась навсе­гда умер­шей со смер­тью моей бабушки. С ним мне стало ясно, что это никуда не исчезло, что это суще­ствует и будет суще­ство­вать. Что каса­ется быто­вых вещей, то у нас не было про­блем «жена не гото­вит, муж не заби­вает гвоздь», потому что это же все мелочи.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Вос­при­ни­мать мужа через призму куль­тур­ных, исто­ри­че­ских ассо­ци­а­ций сложно. Но это есть наше стран­ное сход­ство. Нам неин­те­ресно зани­маться созда­нием такого отла­жен­ного быта с пол­но­цен­ным пра­во­слав­ным питанием.

Мно­гие, воцер­ков­ля­ясь, стре­мятся к внеш­ней сто­роне: крас­ный угол, спец­одежда, как я это назы­ваю, спец­пи­та­ние в соот­вет­ствии с тол­стыми фоли­ан­тами о пра­во­слав­ной кухне, спец­сти­ли­стика в обще­нии, вычур­ный, сти­ли­зо­ван­ный под цер­ков­ный язык – это все очень дез­ори­ен­ти­рует духовно. Для нас боль­шое зна­че­ние имело то, что, одно­вре­менно закон­чив Уни­вер­си­тет и три года про­ра­бо­тав в одном поло­же­нии млад­ших науч­ных сотруд­ни­ков, вра­ща­ясь в кругу очень бед­ных людей, моло­дых интел­ли­ген­тов, мы как-то вос­при­няли то, что было харак­терно для интел­ли­ген­ции 19-го века, кото­рые даже теряя веру в Бога, оста­ва­лись лично очень аске­тич­ными людьми. Эта хоро­шая здо­ро­вая интел­ли­гент­ская аскеза, кото­рая потом резко кон­тра­сти­ро­вала с опра­во­слав­лен­ным мате­ри­а­лиз­мом неко­то­рых свя­щен­ни­че­ских семей, когда стол, дом, быт, храм с точки зре­ния утвари и обла­че­ния, явля­ются доми­нан­той рели­ги­оз­ной жизни.

Дей­стви­тельно, рус­ская интел­ли­ген­ция, пройдя все мета­мор­фозы совет­ского пери­ода, сохра­нила в себе очень хоро­шую при­вивку аске­тизма, кото­рый нередко утра­чи­вался в про­ле­тар­ско-кре­стьян­ской среде. Кли­рики из этой среды при­но­сят с собой стрем­ле­ние вос­при­ни­мать храм как хоро­ший доб­рот­ный дере­вен­ский дом.

М.А. Мит­ро­фа­нова: Эти 20 лет мы живем оди­на­ково. Как мы жили, когда учи­лись, так же мы живем и сейчас.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Глав­ная цен­ность в нашем доме – это книги, наши дети полу­чили очень хоро­шую при­вычку к чте­нию книг. Их не инте­ре­сует теле­ви­зор, и они очень орга­нично вос­при­ни­мают ком­пью­тер только как сред­ство для фик­са­ции инфор­ма­ции. Таких про­блем как сиде­ние перед теле­ви­зо­ром и ком­пью­тер­ными играми нет. Но зато есть дру­гое: книги – это доми­нанта в доме, и чув­ство книги им при­ви­лось именно потому, что в доме доми­ни­ро­вал этот аспект – интеллигентско-аскетический.

М.А. Мит­ро­фа­нова: Почти 20 лет назад отец Геор­гий под­ра­ба­ты­вал в Теат­раль­ном инсти­туте, читая там лек­ции по исто­рии. Тогда за целый семестр он зара­бо­тал 90 руб­лей. Мы полу­чали по 120 и это была хоро­шая сумма для нас. Что купил отец Геор­гий на эти деньги? Трид­цать томов Диккенса.

Л. Зотова: Вы реко­мен­ду­ете детям читать что-то опре­де­лен­ное или они сами ориентируются?

М.А. Мит­ро­фа­нова: Андрюша – это наслед­ник идей отца Геор­гия. Маше Андрюша заби­вал голову тем, чем инте­ре­со­вался сам. Он не про­сто читал, он начи­нал этим жить, это про­дол­жа­лось как болезнь какой-то период. Соот­вет­ственно, если он этим жил, он этим играл и увле­кал млад­шего ребенка.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Андрюша заим­ство­вал от нас обоих пато­ло­ги­че­скую тягу к исто­рии. Он не слу­чайно учится на исто­ри­че­ском и зани­ма­ется исто­рией Визан­тии. Но при этом у него широ­чай­ший круг инте­ре­сов в сфере исто­рии. Более того, он неиз­ме­римо меньше про­чи­тал худо­же­ствен­ной лите­ра­туры, чем книг исто­ри­че­ских. Маша дли­тель­ное время сле­до­вала в его фар­ва­тере, но уже несколько лет про­яв­ляет уди­ви­тель­ную спо­соб­ность быть само­сто­я­тель­ной как в устрем­лен­но­сти к есте­ствен­ным нау­кам, именно к меди­цине, так и в своем круге чте­ния, кото­рый мне, напри­мер, совер­шенно непо­ня­тен: про­из­ве­де­ния Шар­лотты Бронте, книги Джейн Остин.

М.А. Мит­ро­фа­нова: Круг ее чте­ния для меня был боль­шой про­бле­мой. Ребе­нок рос около ноги, в храме рядом стоял и все вокруг уми­ля­лись: «Как хорошо, какая вы семья заме­ча­тель­ная!» Я все это слу­шала и бла­го­да­рила, но при этом меня не поки­дало ощу­ще­ние того, что мой ребе­нок, я имею в виду Машу, очень далек от мно­гих вещей.

Школа – это боль­шая про­блема для всех пра­во­слав­ных семей. Наш Андрюша про­из­рас­тал, когда только нача­лась роман­тика пере­стройки, поз­во­ляв­шая, если его не любили, или мы не любили, заби­рать ребенка и искать где лучше. Маша сразу попала в очень хоро­шую началь­ную школу. Это жен­ская гим­на­зия, у кото­рой, как и у всех школ, боль­шие про­блемы. Но началь­ная школа там заме­ча­тель­ная. Она попала в руки очень хоро­шего учи­теля. Учи­тель­ница по лите­ра­туре пред­ла­гала им чте­ние, кото­рое они раз­би­рали в тече­ние года с пер­вого класса.

Я этим не была убита, но мно­гие роди­тели были про­тив. Един­ствен­ное, что меня пора­зило, там было огром­ное коли­че­ство книг, о кото­рых я, несмотря на свое фило­ло­ги­че­ское обра­зо­ва­ние, даже не слы­шала. Это очень стыдно, но это так. У них был “Хоб­бит”, Чар­ская. Меня это все потрясло в том плане, что я этого ей не читала, плюс я не знала, как сов­ме­стить с обу­че­нием в школе музы­каль­ную школу и посе­ще­ние хра­мов, ведь наш ребе­нок очень уста­вал. Я видела, как хож­де­ние в храм пре­вра­ща­ется в дубину, кото­рой бьют по голове. Мне от этого было страшно, я очень пере­жи­вала вхож­де­ние детей в окру­жа­ю­щую жизнь.

Такое впе­чат­ле­ние, что духов­ная жизнь Маши была от нас скрыта. Я была от этого в ужасе. Я поняла, что внеш­няя атри­бу­тика ста­но­вится пре­пят­ствием, я не вижу ее внут­рен­ней жизни, я не знаю, есть ли она. Я про­тив чте­ния детям Житий свя­тых. В четыре года я про­чи­тала ей житие Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Ребе­нок запла­кал и ска­зал, что не хочет быть хри­сти­а­ни­ном. Мне при­шлось очень долго гово­рить, что каж­дому Бог дает по силам и что раз у тебя силе­нок мало, тебе никто такое испы­та­ние не пошлет. Они вос­при­ни­мают жития как сказки. Житие оно и взрос­лого может уба­ю­кать. Куль­туры вос­при­я­тия этой лите­ра­туры у нас нет.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Здесь я как член Сино­даль­ной комис­сии по кано­ни­за­ции свя­тых и автор несколь­ких житий хотел бы про­ком­мен­ти­ро­вать. Речь идет, конечно, о тра­ди­ци­он­ных житиях, вос­хо­дя­щих к св.Димит­рию Ростов­скому. Для сво­его вре­мени его жития были зна­чи­тель­ным нова­тор­ством. Для нашего вре­мени нужна адап­та­ция агио­гра­фи­че­ской лите­ра­туры. Это живая про­блема нашей комис­сии. Мы до сих пор в рам­ках нашей комис­сии не нашли еди­ного канона, еди­ного стиля для состав­ле­ния житий совре­мен­ных свя­тых, ново­му­че­ни­ков 20-го века. Поэтому наши жития отли­ча­ются одно от дру­гого. Это серьез­ная проблема.

Более того, как в свое время очень выра­зи­тельно ска­зал отец Андрей Кураев, мно­гие хри­сти­ане в 20‑м веке во время гоне­ний над­ла­мы­ва­лись в НКВД на след­ствии оттого, что были вос­пи­таны на житиях св.Димит­рия Ростов­ского. Они читали с дет­ства эти жития, и им каза­лось, что их ожи­дает нечто подоб­ное. Если бого­борцы их схва­тят, у них най­дутся силы, чтобы пре­тер­петь те страш­ные истя­за­ния, кото­рые были опи­саны в житиях. Их узы будут сопро­вож­даться чуде­сами. Ничего подоб­ного не про­ис­хо­дило, это мы кон­ста­ти­руем, про­ра­бо­тав огром­ное коли­че­ство архив­ных мате­ри­а­лов. Обсто­я­тель­ства зато­че­ния ново­му­че­ни­ков очень скудны чудесами.

У мно­гих воз­ни­кал кри­зис. Каза­лось, что или я самый послед­ний чело­век, раз меня про­во­дят сквозь кон­вейер, когда я неделю не сплю, не ем, не пью и уже ничего не пони­маю, готов все под­пи­сать, меня бьют и мне страшно – зна­чит, я про­клят Богом, или, наобо­рот, ника­кого Бога нет, раз я не могу всего этого выне­сти. И люди надламывались.

Мне кажется, что сей­час в агио­гра­фи­че­ской лите­ра­туре нужно искать какие-то новые формы. Они ищутся, доста­точно посмот­реть на наи­бо­лее удач­ные опыты житий, кото­рые пред­ла­гает игу­мен Дамас­кин (Орлов­ский), один из чле­нов нашей комис­сии. Это жития ново­му­че­ни­ков и в них есть некий новый взгляд на свя­тость, я думаю, что это более пло­до­творно для совре­мен­ных детей.

М.А. Мит­ро­фа­нова: К сожа­ле­нию, мой опыт меня при­вел только к одному: поскольку нет семей­ной тра­ди­ции, я очень хорошо знаю как не надо, а как надо я не знаю. Поэтому здесь все идет нао­щупь. Глав­ное – не уга­сить живое вос­при­я­тие веры. Если оно живое, то неважно, в брю­ках ты или в юбке, в платке или без платка. Самое страш­ное, когда есть пол­ный набор атри­бу­тики, и нет живой веры. Я имею в виду реаль­ных людей, кото­рые ходят в храм и муча­ются оттого, что они ничего не чувствуют.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: У меня не было мысли о том, чтобы вве­сти в дом видео­маг­ни­то­фон. На 40-летие мне пода­рили видео­плеер, и я стал при­об­ре­тать видео­кас­сеты с очень серьез­ными хоро­шими филь­мами. В резуль­тате через год появился спец­курс “Исто­ри­че­ская судьба Рос­сии в оте­че­ствен­ном кине­ма­то­графе”. Но самое глав­ное, я понял, как нужно вос­пи­ты­вать куль­туру поль­зо­ва­ния кни­гой, так же нужно вос­пи­ты­вать и куль­туру поль­зо­ва­ния видеопродукцией.

Сей­час моя видео­тека насчи­ты­вает около 50 филь­мов. Это пре­крас­ный спо­соб интел­лек­ту­аль­ного, худо­же­ствен­ного и духов­ного вос­пи­та­ния детей, потому что на самом деле суще­ствует немало худо­же­ствен­ных филь­мов, кото­рые поз­во­ляют гово­рить детям об очень мно­гих вещах чисто духов­ного порядка. В совре­мен­ном доме наряду с биб­лио­те­кой должна быть и видеотека.

Л. Зотова: И какой фильм в вашей видео­теке вы счи­та­ете самым луч­шим с точки зре­ния вос­пи­та­ния детей?

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: У нас в основ­ном взрос­лые фильмы, дет­ских филь­мов у нас нет. Я могу ска­зать, какой фильм спо­соб­ство­вал акти­ви­за­ции духов­ной жизни у Маши. Это фильм “Бен Гур”, фильм о при­ходе Спа­си­теля. Исто­ри­че­ские фильмы помо­гают уви­деть, насколько много рели­гия зна­чила в жизни людей. “Кре­сто­носцы”, “Полет ворона”, “Мис­сия” (о госу­дар­стве иезу­и­тов в Параг­вае), “Спа­си­тель” (о войне в Юго­сла­вии), “Обре­те­ние рая” с Жера­ром Депар­дье – это фильмы, кото­рые поз­во­ляют хри­сти­ан­скому ребенку ощу­тить себя в кон­тек­сте миро­вой хри­сти­ан­ской истории.

Это очень важно, когда ты чув­ству­ешь, что извест­ные тебе из курса исто­рии выда­ю­щи­еся исто­ри­че­ские дея­тели к тому же еще твои бра­тья во Хри­сте, они веро­вали в то же, во что веришь и ты, вдох­нов­ля­лись этим. Кине­ма­то­граф в этом смысл про­из­во­дит очень серьез­ное впе­чат­ле­ние. Я назы­ваю фильмы, кото­рые имеют боль­шое зна­че­ние для детей. Такой фильм как “Неокон­чен­ная пьеса для меха­ни­че­ского пиа­нино” – это пре­крас­ная экра­ни­за­ция рус­ской клас­сики, кото­рая вос­при­ни­ма­ется детьми очень глу­боко, хотя это совер­шенно взрос­лый фильм об очень взрос­лых про­бле­мах. Или, напри­мер, такой про­зрач­ный фильм как “Соба­чье сердце”, или “Мусуль­ма­нин”, или даже “Брат”, кото­рый дает воз­мож­ность гово­рить об очень слож­ных проблемах.

Я говорю о филь­мах, кото­рые уже исполь­зо­вал в своем видео­курсе. Впер­вые я апро­би­ро­вал свои лек­ции на своей семье и убе­дился в том, как можно хорошо исполь­зо­вать кино в раз­го­во­рах на самые серьез­ные темы. Раз­го­вор о книге, раз­го­вор о фильме – это очень хоро­шее сред­ство для свя­щен­ника как проповедника-миссионера.

М.А. Мит­ро­фа­нова: На самом деле, глав­ное – это книги.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Сей­час в воз­рож­де­нии тра­ди­ци­он­ных форм цер­ков­ной жизни видят пана­цею всех бед. Про­шло десять лет и мы уви­дели, что мно­гие формы воз­рож­да­ются искус­ственно или вообще не возрождаются.

М.А. Мит­ро­фа­нова: С детьми обя­за­тельно нужно читать то, что отне­сено к раз­ряду лите­ра­туры вто­рого сорта. Гении, как пра­вило, на века. Лите­ра­тура вто­рого сорта тоже имеет боль­шое зна­че­ние. Не для вос­пи­та­ния эсте­ти­че­ского вкуса, а для пони­ма­ния широты жизни и ее кра­соты. Такая писа­тель­ница как Чар­ская несет глав­ное, раз­ли­тую в воз­духе атмо­сферу веры. Мой ребе­нок меня потряс тем, что не любит читать рус­скую лите­ра­туру, и я могу объ­яс­нять почему. Не могу ска­зать, что я этому рада, но это факт, с кото­ром при­хо­дится мириться. Для нее суще­ствует только клас­си­че­ская англий­ская лите­ра­тура, до совре­мен­ной она еще не добра­лась. Это во мно­гом сфор­ми­ро­вало Машу.

Про­то­и­е­рей Геор­гий Мит­ро­фа­нов: Англий­ская куль­тура очень рели­ги­озна. Эта харак­тер­ная для англи­чан невоз­му­ти­мость, сдер­жан­ность – по суще­ству раз­но­вид­ность внут­рен­ней аскезы.

Аске­тизм про­те­стан­тизма про­яв­лялся прежде всего в быту. Быт про­те­стант­ских стран пора­жает своей, как ни пара­док­сально, оду­хо­тво­рен­но­стью. Там нет ярких хра­мов, служб и литур­ги­че­ского твор­че­ства, но там есть дру­гое – уме­ние по-хри­сти­ан­ски стро­ить отно­ше­ния с людьми, уме­ние духовно трезво вос­при­ни­мать самого себя, не уде­лять себе очень много места, не рас­тво­ряться в соб­ствен­ных душев­ных сти­хиях и пере­жи­ва­ниях. Это полезно для нашего менталитета.

Маша со своей англий­ской лите­ра­ту­рой кон­тра­сти­рует с нашим Андрю­шей. Когда в чине Тор­же­ства Пра­во­сла­вия в ана­фе­мах упо­ми­на­ются какие-то никому не извест­ные ере­тики, это ничего не дает созна­нию, кроме ощу­ще­ния того, что вокруг враги. А Андрюша боль­шой поклон­ник этого чино­по­сле­до­ва­ния, потому что для него за всеми этими экзо­ти­че­скими ере­сями стоит реаль­ная драма визан­тий­ской исто­рии, рож­де­ние пра­во­слав­ной дог­ма­тики в борьбе с кон­крет­ными еретиками.

Для Маши это нечто непред­ста­ви­мое, для нее хри­сти­ан­ство должно быть очень кон­крет­ным, прак­тич­ным и должно быть направ­лено на слу­же­ние кон­крет­ному чело­веку. В наших детях мы видим два раз­ных миро­ощу­ще­ния и два раз­ных под­хода к хри­сти­ан­ству. Нам всем изве­стен сим­вол Марфы и Марии, в каком-то смысле наши дети явля­ются тако­выми. Сразу воз­ни­кает потреб­ность решить, а кто из них пра­во­слав­нее? На самом деле, пра­во­славны оба, про­сто их вера во мно­гом раз­лична в силу раз­ли­чия их лич­но­стей, но в этом и заклю­ча­ется досто­ин­ство цер­ков­ной жизни, что в ней нахо­дят воз­мож­ность для духов­ного само­вы­ра­же­ния раз­ные личности.

Источ­ник: http://www.grad-petrov.ru

Оставить комментарий

Добавить комментарий для Маринэ Отменить ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

  • Маринэ, 20.10.2017

    Есть о чем заду­маться! Спа­сибо семье про­то­и­е­рея Геор­гия Мит­ро­фа­нова и его супруге Марине Алек­сан­дровне. Для себя я выде­лила цитату о том, что жена не явля­ется роди­ной-мате­рью. Муж опре­де­ляет глав­ные направ­ле­ния семей­ной жизни, а жена решает быто­вые вопросы. Глав­ное же — это духов­ное раз­ви­тие и спа­се­ние души. В духе пра­во­слав­ной церкви про­ис­хо­дит и вос­пи­та­ние детей. На таких вот при­ме­рах нам всем и надо учиться пра­вильно стро­ить семей­ные отношения.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки