Покаяние и исповедь: работать над собой, ничего не смущаясь

Покаяние и исповедь: работать над собой, ничего не смущаясь

(4 голоса5.0 из 5)

Зани­ма­ясь хри­сти­ан­ским вос­пи­та­нием детей, важно иметь навык вос­пи­та­ния самих себя через пока­я­ние и испо­ведь. Зачем испо­ве­до­вать грехи перед свя­щен­ни­ком, если можно пока­яться перед Богом? Не мешает ли хри­сти­ан­ская прак­тика пока­я­ния самоуважению? 

Эти и дру­гие вопросы про­зву­чали в эфире пра­во­слав­ной про­граммы «Ключ разу­ме­ния» Николь­ского  муж­ского мона­стыря города Гомеля.

Гость про­граммы  – иеро­мо­нах Ари­старх (Дроз­дов), кли­рик Пет­ро­пав­лов­ского кафед­раль­ного собора Гомеля. С ним бесе­дует веду­щий пере­дачи Алек­сандр Елопов.

Отец Ари­старх, про­по­ведь Гос­пода Иисуса Хри­ста начи­на­лась со слов «Покай­тесь, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное» (Мф. 4:17). Пока­я­ние явля­ется одним из основ­ных дела­ний каж­дого хри­сти­а­нина, частью хри­сти­ан­ского образа жизни. 

i - Покаяние и исповедь: работать над собой, ничего не смущаясь

Между тем, хри­сти­ан­ская тео­рия и прак­тика пока­я­ния вызы­вают вопросы, недо­уме­ние, а  порой и кри­тику. Рас­про­стра­нена точка зре­ния, что пока­я­ние и цер­ков­ное Таин­ство Испо­веди – чуть ли не одно и то же. Так это или нет?

– Нет. Испо­ведь явля­ется внеш­ним выра­же­нием пока­я­ния. Само же пока­я­ние – внут­рен­нее настро­е­ние человека.

Пока­я­ние, к кото­рому нас  при­зы­вает Гос­подь, и все про­роки, и апо­столы, и Цер­ковь, заклю­ча­ется в том, чтобы чело­век видел свой грех, осо­зна­вал его, сожа­лел о сде­лан­ном пло­хом поступке и имел реши­мость исправиться. 

Когда внутри него всё это есть, он идёт на испо­ведь, и, выра­жая внут­рен­нее настро­е­ние сво­его сердца, он исповедуется. 

При этом есть духов­ник, свя­щен­ник, также уста­нов­лен­ный Гос­по­дом для вос­при­я­тия испо­веди как про­вод­ник Боже­ствен­ной бла­го­дати, через кото­рую Гос­подь подаёт Боже­ствен­ную бла­го­дать как испол­ни­тель запо­веди Божией, о кото­рой Гос­подь гово­рит: «Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18:20).

То есть нужны два чело­века и Сам Гос­подь с ними при­сут­ствует, при­ни­мая испо­ведь каю­ще­гося. Чело­век  име­нует свои грехи с обе­ща­нием пред сви­де­те­лем, что впредь воз­вра­щаться к ним не будет.

А не есть ли это то, что назы­вают «отчё­том о про­де­лан­ной греш­ни­ком работе»?

– Нет, это сви­де­тель­ство перед Богом пред­сто­я­щим: где двое пред­стоят предо Мной, там Я посреди них, – то, что чело­век дей­стви­тельно пони­мает, в чём он кается, осо­знаёт, идёт в пра­виль­ном направ­ле­нии. И духов­ник берёт на себя ответ­ствен­ность перед Богом, раз­ре­шая чело­века от гре­хов его.

Он берёт на себя ответ­ствен­ность в том, чтобы чело­век шёл в пра­виль­ном направ­ле­нии. Духов­ник дол­жен чётко уви­деть, почув­ство­вать серд­цем: чело­век под­хо­дит к испо­веди дей­стви­тельно с рас­ка­я­нием или с неко­то­рой чело­ве­че­ской хит­ро­стью? Зна­ете, так: подойду, что-то скажу, а назад отойду – буду жить, как жил.

И духов­ник дол­жен это почув­ство­вать и дать ещё некие настав­ле­ния. Заце­пить струнки души, его уло­вить для Цар­ства Небес­ного. Неспро­ста Гос­подь в Еван­ге­лии, под­би­рая  слова для апо­сто­лов, кото­рые были рыба­ками, гово­рит: сле­дуйте за Мною, Я вас сотворю лов­цами человеков.

Вот и свя­щен­ник дол­жен уло­вить для Цар­ства Небес­ного и напра­вить в пра­виль­ном направ­ле­нии, ведь как духов­ник он  будет ответ дер­жать перед Богом.

Отец Ари­старх, Вы много лет при­ни­ма­ете Таин­ство Испо­веди. Насколько  велика ответ­ствен­ность свя­щен­но­слу­жи­теля? Не страшно ли от имени Гос­пода отпус­кать грехи дру­гим людям, кото­рые, воз­можно, не все­гда до конца правдивы?

– Ответ­ствен­ность чув­ству­ется, и, конечно, страх есть. Но этот страх не  настолько пуга­ю­щий, чтобы оста­вить дело, к кото­рому при­зван, нет. Ответ­ствен­ность и страх в том, чтобы рабо­тать, но рабо­тать со вни­ма­нием, даже с долготерпением.

Бывает, на испо­ведь под­хо­дит чело­век, и про­сто голова начи­нает болеть, ино­гда даже не выдер­жи­вал, гово­рил: «Вы зна­ете, я с вами пять минут пого­во­рил, и у меня уже голова болит». Но пони­маю, что надо себя сдер­жать и найти нуж­ные слова.

Вот, я бы ска­зал, где страх. Надо бояться оттолк­нуть, стра­шиться, чтобы он не поте­рялся для Бога и для Церкви. Страшно, при­няв чело­века, ска­зать  ему не то, что надо было ска­зать, и что из-за этого он в дру­гой раз не при­дёт и порог храма не переступит. 

Кажется, у иного свя­щен­ника и нет этого страха, и про­сто удив­ля­юсь: а как он не боится вот этого?

Отец Ари­старх, Вы  гово­рите о Таин­стве Испо­веди с пози­ции свя­щен­ника. А вот, если, ска­жем так, пере­бе­жать на дру­гую сто­рону и посмот­реть  с пози­ции  любого веру­ю­щего – что бы Вы посо­ве­то­вали людям, кото­рые хотят пол­но­ценно участ­во­вать в Таин­стве Исповеди?

– Прежде всего, мне нетрудно пере­бе­жать на эту сто­рону, потому что свя­щен­ник, также как и  любой при­хо­жа­нин храма, исповедуется.

Имея власть про­щать грехи дру­гим, видя их пока­я­ние, свя­щен­ник не может сам себе что-то про­стить и раз­ре­шить себя от грехов. 

Он идёт к дру­гому свя­щен­нику, наде­лён­ному такой же бла­го­да­тью, как он и сам, и тоже рас­ка­и­ва­ясь, испо­ве­ду­ется, сокру­ша­ясь в своём сердце, полу­чает от дру­гого свя­щен­ника настав­ле­ния, а где-то и упрёки, и, может, сам кому-то при­но­сит голов­ную боль – не без этого.

Поэтому, будучи свя­щен­ни­ком, пони­ма­ешь и ту сто­рону, и эту сто­рону. Когда чело­век по-насто­я­щему под­хо­дит к испо­веди, то осо­зна­ние им греха, истин­ное пока­я­ние, и самое глав­ное – искрен­ность, дет­скость все­гда чувствуется.

Пусть что-то мы ска­жем с дет­ско­стью; взрос­лый чело­век, пожи­лой, седой, но пусть ска­жет с дет­ско­стью – это все­гда рас­по­ла­гает сердце духов­ника. Тем более, рас­по­ла­гает Самого Гос­пода. «Будьте как дети» (Мф.18:3) – гово­рит Он.

Поэтому искрен­ность, даже если чело­век делает что-то не то, сразу видна. Потому что ста­но­вится понятно: как-то неосо­знанно, не озлоб­ленно и с хит­ро­стью, а дей­стви­тельно неосо­знанно, с непо­ни­ма­нием он это делает. Это все­гда рас­по­ла­гает, и все­гда тянешься к такому чело­веку, хочется с ним побе­се­до­вать и объ­яс­нить, и чем-то направить.

И после этого сам отхо­дишь с удо­вле­тво­рён­ной душой, чув­ству­ешь, что при­нял уча­стие в работе с нами Боже­ствен­ной бла­го­дати, то есть стал какой-то частич­кой дей­ствия Боже­ствен­ной энергии.

– Как чело­век, кото­рый и при­ни­мает испо­ведь, и сам испо­ве­ду­ется, ска­жите: о чём дол­жен заду­маться чело­век, кото­рый на про­тя­же­нии дол­гих лет, раз за разом испо­ве­дует одни и те же грехи?

– Прежде всего, заду­маться о том, чтобы не соблаз­ниться этой мыс­лью, не сму­титься ей и не поте­ряться для Церкви. Гос­подь гово­рит: сколько раз падеши, столько раз вос­стани и спасешься.

Ко мне тоже под­хо­дили люди, кото­рые заме­чали и гово­рили: «Батюшка, даже неудобно, вот я при­хожу, Вы меня зна­ете, я Вас знаю, и я Вам каж­дый раз говорю одно и то же. И даже про­ска­ки­вает мысль: может быть, про­сто поме­нять свя­щен­ника, один раз к одному схо­дить, дру­гой раз к дру­гому, потом к тре­тьему, а потом сам пони­маю: а кого же я обма­ны­ваю? Так как же мне быть?»

В таких слу­чаях говорю: «Не сму­щай­тесь этого, надо рабо­тать над собой». А для того чтобы не про­сто ска­зать «не сму­щаться» – а как не сму­щаться? – я в при­мер при­вожу вра­чеб­ную практику.

Так или иначе, в боль­ницу каж­дый попа­дал, и мы знаем, как про­хо­дит лече­ние. Каж­дый день врач делает меди­цин­ский обход. И, под­ходя к  паци­енту, и, имея  исто­рию болезни, задаёт один и тот же вопрос: «Что у вас болит, как дела сегодня?»

Есть выра­же­ние: у кого что болит, тот о том и гово­рит. И  если чело­век гово­рит: «Док­тор, у меня сего­дня нога болит!» то назав­тра врач при­хо­дит и спра­ши­вает: « Как нога, лучше?»  «Нет, ещё хуже стало».

И, если бы не десять дней, а всю жизнь  чело­век лежал в боль­нице, то каж­дый день док­тор под­хо­дил бы и зада­вал этот вопрос до тех пор, пока болит нога. Если она пере­ста­нет болеть, паци­ент ска­жет: «Спа­сибо, док­тор, нога не болит, у меня дру­гое что-то заболело».

Так вот, я говорю чело­веку, кото­рый сму­ща­ется: на духов­ника смот­рите как на врача, кото­рый делает меди­цин­ский обход. Вы же не сму­ща­е­тесь врача – не сму­щай­тесь духов­ника, и ничем его не уди­вите. Вы его только можете уди­вить своим горе­нием к Богу, стрем­ле­нием, жела­нием спа­стись, своей верой.  Зача­стую сам учишься и удив­ля­ешься: какая у чело­века вера, а я‑то кто по срав­не­нию с ним!

Вос­при­ни­мая духов­ника ещё и как врача, нисколько не сму­щай­тесь. Сколько будете при­хо­дить на испо­ведь – испо­ве­дуйте, ста­ра­ясь испра­виться, и исправ­ляться с пони­ма­нием, что грех – это ненормально. 

Хорошо было бы, чтобы у нас была  поло­жи­тель­ная дина­мика и мы ста­ра­лись выле­читься, уко­ряя себя за то, что  посто­янно впа­даем в одни и те же грехи, но при этом не сму­ща­ясь и не отходя от Церкви.

У свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста есть такое выра­же­ние: конец про­ше­ния – полу­че­ние про­си­мого. То есть, до каких пор я буду испо­ве­до­вать свой грех и напря­гаться, чтобы в нём испра­виться, и Бога при­зы­вать в таком настро­е­нии? Пока не исцелюсь.

Гос­поди, пока не получу исце­ле­ние, от Тебя не отойду! Ничто меня не отго­нит, вклю­чая и само сму­ще­ние от того, что я из раза в раз под­хожу и испо­ве­даю один и тот же грех.

Сего­дня часто зву­чит мысль, что, может быть,  не надо испо­ве­до­ваться перед свя­щен­ни­ком. В конце кон­цов, мы в Бога верим, Бог все­мо­гущ и вез­де­сущ, Бог все­гда с нами, Он все­гда нас видит, и я не отка­зы­ва­юсь рас­ка­и­ваться перед Богом. 

Мол, это я могу делать  не выходя из дома у себя в душе. Зачем мне перед дру­гим, тоже греш­ным чело­ве­ком про­из­но­сить слова пока­я­ния, кото­рые адре­со­ваны Богу?

– Запо­веди, кото­рые мы имеем от Бога, мы полу­чаем не только напря­мую от него Самого, но и через апо­сто­лов. И у апо­сто­лов есть поста­нов­ле­ние (а это запо­веди Божии): «Исповедайте убо друг другу согре­ше­ния и моли­теся друг за друга, яко да исце­ле­ете» (Иак.5:16).

Если сле­до­вать убеж­де­нию, что никому не надо испо­ве­до­вать свои грехи, воз­ни­кает  вопрос: а как же реа­ли­зо­вать в своей жизни именно эту запо­ведь? Реа­ли­за­цию этой запо­веди нам и пред­ла­гает Цер­ковь в Таин­стве Испо­веди – вот кому мы можем испо­ве­дать свои грехи. 

Но это не зна­чит, что мы будем всем под­ряд идти и рас­ска­зы­вать. Не перед каж­дым, гово­рит пре­муд­рый царь Соло­мон, рас­кры­вай сердце своё, а перед одним из тысячи можешь рас­крыть. Тот, один из тысячи, тебя пой­мёт, выслу­шает, и в нём это останется.

А как найти этого одного из тысячи? Как найти нам этого одного из тысячи, пред­ла­гает Цер­ковь. Цер­ковь назна­чает свя­щен­ни­ков, выби­рает свя­щен­ника как бы одного из тысячи, перед кото­рым иди и излей душу свою.

Цер­ковь напо­ми­нает и испо­вед­нику, и испо­ве­ду­ю­щему свя­щен­нику, при­ни­ма­ю­щему испо­ведь, что они нахо­дятся под Таин­ством Испо­веди. Под нераз­гла­ше­нием того, что ска­зано на испо­веди. Я под­чёр­ки­ваю: оба нахо­дятся под этим неразглашением.

Потому что чаще пони­мают непра­вильно, думая: это только свя­щен­нику нельзя рас­ска­зы­вать!.. Нет, нет. И тебе тоже, испо­вед­ник, нельзя рас­ска­зы­вать. И в первую оче­редь все­гда под­чёр­ки­ваю, это деву­шек каса­ется, жен­щин, кото­рые больше к этому склонны.

Муж­чины спо­койны в этом отно­ше­нии, а жен­щины могут схо­дить на испо­ведь, а потом при­хо­дят, созва­ни­ва­ются: «Ну как ты, Люба, ходила на испо­ведь? А что он тебе сказал?»

И начи­нают эту испо­ведь пере­ска­зы­вать, как некий сериал: а он что, а ты что, а он что, не пони­мая, что в душе нару­ша­ется черта свя­то­сти,  а это уже несе­рьёз­ное отно­ше­ние к испо­веди. А рас­кры­тие Таин­ства Испо­веди – смерт­ный грех.

– Отец Ари­старх, Вы гово­рили, что пока­я­ние должно быть чисто­сер­деч­ным. А до какой сте­пени оно должно быть подроб­ным, детализированным? 

Вот Вы при­ни­ма­ете испо­ведь чело­века – необ­хо­димо ли ему, если, допу­стим, он согре­шил супру­же­ской изме­ной, подробно рас­ска­зы­вать, где, когда, при каких обсто­я­тель­ствах? Или, если он взял чужое, то опять же: где, сколько, и прочее?

– Тут бывают раз­лич­ные прак­тики. В основ­ном, конечно же, духов­ники при­дер­жи­ва­ются пра­вила, что таких подроб­но­стей не надо. Духов­ник дол­жен пони­мать, за что он берёт ответ­ствен­ность на себя, раз­ре­шая чело­века от гре­хов. Он дол­жен видеть, что чело­век осо­знает тяжесть греха и дей­стви­тельно в нем кается, при этом пони­мая нашу немощь.

Подроб­ная испо­ведь чем опасна  – ведь грех может начать нами не вра­че­ваться, а сма­ко­ваться. Грех, подробно испо­ве­дан­ный испо­вед­ни­ком, потом ста­нет соблаз­ном для самого священника.

Но, опять-таки, какие-то пра­вила тут не про­пи­шешь. Эта ответ­ствен­ность на духов­нике, он дол­жен это чув­ство­вать. И если чело­век при­хо­дит, допу­стим, на подроб­ную испо­ведь, где-то нужно его при­тор­мо­зить, зара­нее чув­ствуя эту опас­ность, эту грань, и ска­зать, что так подробно не надо, суть я понял. Вы кае­тесь? – Каюсь, да. Это главное.

Но это не зна­чит, что не нужна подроб­ная испо­ведь. Она может прак­ти­ко­ваться – реше­ние при­ни­ма­ется опять-таки духов­ни­ком, и ответ­ствен­ность на нём, когда он видит, что для исправ­ле­ния духов­ного состо­я­ния чело­века важно его подробно исповедовать.

При­меры мы все­гда нахо­дим в Еван­ге­лии. Пом­ним, как та же кро­во­то­чи­вая жен­щина  под­хо­дит ко Хри­сту в толпе, веря: только при­кос­нусь к Нему и получу исце­ле­ние! При­ка­са­ется, и правда, полу­чает исцеление.

Гос­подь знает о ней, она знает, ну и всё, и хва­тит. Но мы видим дей­ствие Гос­пода. Гос­подь видит, что для её духов­ного состо­я­ния надо, чтобы она при­на­родно испо­ве­до­вала свою веру, испо­ве­до­вала, что с ней про­изо­шло. И Гос­подь именно это застав­ляет её сде­лать, говоря: кто при­кос­нулся ко Мне, не нару­шая её воли. Она может ото­зваться, может не отозваться.

Он обра­ща­ется как будто ко всем: кто при­кос­нулся ко Мне? Все удив­лены, и уче­ники, в том числе, гово­рят: «Гос­поди, да Ты в толпе нахо­дишься, тут столько Тебя тес­нят, и при­ка­са­ются, как мы к Тебе; мы даже не назо­вём, не пере­чис­лим тех, кто к Тебе при­кос­нулся!» – «Нет, кто-то осо­бенно при­кос­нулся ко Мне».

И вот тогда та жен­щина выхо­дит и испо­ве­дует то, что было с ней, и это дела­ется для её духов­ного раз­ви­тия, для её духов­ной потребности…

Есть обы­ва­тель­ская пози­ция отно­си­тельно пока­я­ния и испо­веди. Мол, хри­сти­ане при­ду­мали удоб­ный спо­соб очи­щать  совесть. Чело­век живёт, живёт, делает гадо­сти и знает, что при­дёт, про­из­не­сёт опре­де­лен­ные слова, и от лица Бога свя­щен­ник отпу­стит его грехи. Потом можно делать оче­ред­ные гадо­сти, и потом он опять рас­ка­ется, и опять ему простят. 

Да, совесть напря­га­ется, загряз­ня­ется, но потом осво­бож­да­ется от этого напря­же­ния – и снова радость, и чело­век бро­са­ется в гре­хов­ную жизнь. Насколько адек­ватна эта пози­ция тому, как Цер­ковь пред­став­ляет, что про­ис­хо­дит в Таин­стве Испо­веди, и вообще, ради чего суще­ствует покаяние?

– Ну, так можно думать об испо­веди, если не пони­мать глу­бины пока­я­ния, а смот­реть  на него поверх­ностно, с некой  иро­нией, с лука­вым под­хо­дом. Если чело­век дей­стви­тельно так под­хо­дит, то это непра­виль­ный под­ход. Тут лукав­ство с Богом недопустимо.

Когда мы с Богом упо­треб­ляем лукав­ство, мы обма­ны­ваем сами себя. Бога обма­нуть невоз­можно. И пока­я­ние под­ра­зу­ме­вает исправ­ле­ние чело­века.

Поэтому, если чело­век стоит  в правде и пока­я­нии, на пра­виль­ном пути исправ­ле­ния, то, конечно же, топ­таться на одном месте, как Гос­подь  гово­рит, «как пес воз­вра­ща­ется на бле­во­тину свою», недопустимо.

То есть, если чело­век живёт с такими мыс­лями: пойду в оче­ред­ной раз пока­юсь, потом вер­нусь, а к исправ­ле­нию особо напря­гаться не буду, потом опять, чуть что, смогу пойти пока­яться, то это полу­чится бег на месте.

– Дру­гие кри­тики хри­сти­ан­ского пока­я­ния, наобо­рот, гово­рят, что через пока­я­ние и Таин­ство Испо­веди Цер­ковь не столько чрез­мерно облег­чает жизнь, сколько её затрудняет. 

Мол, нас при­зы­вают к тому, чтобы копаться в пло­хом, пере­жё­вы­вать  дур­ное, в то время как чело­век дол­жен пози­тивно смот­реть на себя, верить, что на самом деле он хоро­ший и свой поло­жи­тель­ный имидж пре­зен­то­вать дру­гим. Как быть с такой критикой? 

– Я бы посо­ве­то­вал начать прак­ти­ко­вать пока­я­ние и испо­ведь. Потому что, как можно кри­ти­ко­вать испо­ведь и само пока­я­ние, когда чело­век нико­гда к испо­веди не при­сту­пал? То есть, как можно гово­рить о том, как надо пла­вать, если ты не плаваешь?

Я могу тео­ре­ти­че­ски изу­чить, какие есть виды пла­ва­ния, но пока не зайду в воду, пока я не начну барах­таться там, хле­бать этой воды, потому что я тону, я прак­тики не узнаю.

Так и здесь. Я бы хотел этих кри­ти­ков при­звать: пере­сту­пите порог храма, под­го­товь­тесь к испо­веди с дей­стви­тель­ным пока­я­нием своих гре­хов, увидьте их, эти грехи, и при­сту­пите к Таин­ству Исповеди.

Нач­ните жить с пока­я­нием, реа­ли­зуя его в види­мой сто­роне – в Таин­стве Испо­веди, и тогда вы  всё узна­ете сами, вы испы­та­ете это сердцем.

Свя­той Иоанн Крон­штадт­ский, не зная, как при­влечь людей к вере, с такими сло­вами обра­тился к слу­ша­ю­щим: возь­мите на себя труд хотя бы один день про­жить по запо­ве­дям Божьим, и вы уви­дите сами, вы испы­та­ете серд­цем, какое благо есть для чело­века испол­нять волю Божию!

То есть он уже не при­зы­вает делать это всю жизнь, видя, как они отзы­ва­ются, но выде­лить для себя один день, чтобы чело­век на прак­тике ощу­тил, пере­жил внутри себя обще­ние с Богом.

Поэтому, я думаю, кри­тика невоз­можна в чело­веке, если он на прак­тике не пере­жил испо­веди, пока­я­ния, Бого­об­ще­ния, лёг­ко­сти после пока­я­ния. Как может чело­век баню кри­ти­ко­вать, если там не был? В бане попа­ришься, вымо­ешься, всё тело дышит, так легко!..

Так и когда подой­дёшь на испо­ведь, с пока­я­нием поис­по­ве­ду­ешься, и зна­ешь уже себя до испо­веди и себя после испо­веди, как до бани и после бани. Вый­дешь и дышишь всеми порами своей души, как после бани всеми порами сво­его тела!

Но нахо­дится такой чело­век, нико­гда не захо­див­ший в баню, если он моется только в душе. Он не то что не моется, он душ при­ни­мает, а услы­шав о бане, хва­та­ется за голову: «Ой, да там кош­мар, какой-то ужас, там пар, дышать нечем!» А ты зайди, ты хоть раз попарься, ты почув­ствуй! «Я даже не пойду туда!» И вот он начи­нает со сто­роны кри­ти­ко­вать, кри­ти­ко­вать, критиковать…

Поэтому нужна прак­тика, и кри­тика сразу пре­кра­тится. И пра­виль­ная прак­тика – так, чтобы чело­век подо­шёл дей­стви­тельно с жела­нием испра­виться, с жела­нием полу­чить про­ще­ние гре­хов от Бога, с жела­нием при­ми­риться с Богом, с жела­нием стать наслед­ни­ком Цар­ствия Небесного.

Видео-вер­сия пра­во­слав­ной про­граммы «Ключ разу­ме­ния»

Соб. инф.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки