Родители большого города — что делать с гневом на детей? — Екатерина Бурмистрова

Родители большого города — что делать с гневом на детей? — Екатерина Бурмистрова

(3 голоса5.0 из 5)

Как вли­яют ритмы жизни боль­шого города на нашу раз­дра­жи­тель­ность, на наш гнев? Можно ли везде успеть с малень­ким ребен­ком и сохра­нить спо­кой­ствие? Стоит ли везде успе­вать? Гро­зит ли нам нерв­ное исто­ще­ние? Об этом — в лек­ции семей­ного пси­хо­лога Ека­те­рины Бур­ми­ст­ро­вой из цикла семи­на­ров «Гнев в семье: битва с драконом».

Тема «Гнев в семье» ока­за­лась очень вос­тре­бо­ван­ной, она регу­лярно соби­рает много людей, кото­рые счи­тают, что эта тема им важна. Для меня эта тема инте­ресна как для эмо­ци­о­наль­ного и вспыль­чи­вого чело­века — и в про­шлом, и в настоящем.

Я бы хотела пого­во­рить о том, как вли­яют внеш­ние фак­торы жизни в боль­шом городе, жизни в совре­мен­ных рит­мах, на коли­че­ство гнева в семье, на гнев роди­те­лей по отно­ше­нию к детям. Мне кажется, здесь при­сут­ствует боль­шая связь.

Мно­гие из нас склонны вести себя некон­тро­ли­ру­е­мым обра­зом, когда устали или спешат.

Есть люди, кото­рые кон­тро­ли­руют себя в состо­я­нии уста­ло­сти и спешки. Они отно­сятся к так назы­ва­е­мому типу «флег­ма­тик». Флег­ма­тики при уста­ло­сти и пере­грузке не уско­ря­ются, не ста­но­вятся более гнев­ли­выми и вспыль­чи­выми. Они затор­ма­жи­ва­ются, ста­но­вятся еще более мед­ли­тель­ными. Этот каса­ется и детей, и взрос­лых и назы­ва­ется «запре­дель­ное тор­мо­же­ние». Подоб­ное может вызы­вать боль­шие слож­но­сти от непо­ни­ма­ния вто­рым супру­гом или роди­те­лем этих состояний.

Для того чтобы понять, что чело­век нахо­дится в состо­я­нии запре­дель­ного тор­мо­же­ния, нужно про­ве­сти про­стой экс­пе­ри­мент: начать этого чело­века, кото­рый замед­ля­ется, при­тор­ма­жи­вает, пото­рап­ли­вать. И посмот­реть — уско­рит ли его это, или наобо­рот — сде­лает еще более расконцентрированным.

Тех, кто впа­дает в запре­дель­ное тор­мо­же­ние, мак­си­мум 20%. Есть очень малень­кий сег­мент тех, на кого спешка и уста­лость вообще никак не вли­яют. Это люди очень устой­чи­вые, вынос­ли­вые. Воз­можно, они про­шли какую-то школу обу­че­ния в семье. Воз­можно, кто-то из их роди­те­лей умел что-то делать со своим гне­вом, раз­дра­же­нием. Воз­можно, у них про­сто очень вынос­ли­вая, креп­кая нерв­ная система. Это ори­ен­ти­ро­вочно санг­ви­ники, при­чем не исто­щен­ные посто­ян­ной пере­ра­бот­кой, перегрузками…

Замечу, я с боль­шой неохо­той упо­треб­ляю тер­мины «санг­ви­ник», «флег­ма­тик», «холе­рик», «мелан­хо­лик», поскольку они очень условны.

Упо­треб­ляя их, я имею в виду не совсем то клише, кото­рое можно встре­тить в попу­ляр­ных жур­на­лах и газе­тах. Это услов­ное обо­зна­че­ние типа чело­века, поскольку нет ни чистых холе­ри­ков, ни чистых санг­ви­ни­ков, ни чистых флег­ма­ти­ков. Но есть неко­то­рые черты лич­ност­ного стиля, кото­рые скло­ня­ются в ту или иную сторону.

Итак, людей устой­чи­вых — неболь­шой про­цент. Это, напри­мер, спортс­мены, воен­ные, не исто­щен­ные жиз­нью. Они на спешку не реагируют.

Осталь­ные люди, и их очень много — 78% при­мерно, будут реа­ги­ро­вать уве­ли­че­нием, уси­ле­нием нерв­ных реак­ций на спешку. Если мы при­бли­жа­емся по гео­гра­фи­че­ским широ­там к югу, то вспыль­чи­вых людей будет еще больше. Там норма реак­ций — еще с боль­шей эмоциональностью.

Если мы под­ни­ма­емся немного ближе к северу, там больше про­яв­лен флег­ма­ти­че­ский тем­пе­ра­мент. Север­ные народы — менее тем­пе­ра­менты, мед­лен­нее реагируют.

Мы в нашей полосе нахо­димся где-то посерединке.

Нервные горожане

За послед­нее время было про­ве­дено немало иссле­до­ва­ний, согласно кото­рым жители мега­по­ли­сов — гораздо более нерв­ные граж­дане, чем жители малень­ких горо­дов, деревень.

С чем это свя­зано? С рит­мом жизни окру­жа­ю­щих, с ноч­ным осве­ще­нием, спеш­кой, агрес­сией, плот­но­стью насе­ле­ния на квад­рат­ный метр, нару­ше­нием зоны лич­ного про­стран­ства, избыт­ком инфор­ма­ции, уров­нем шума, света, рас­сто­я­ния, транспорта…

Мы даже не слы­шим шум, мы начи­наем слы­шать тишину, когда уез­жаем из города.

Все это, конечно, плохо, на это наша среда оби­та­ния. И без этого в сель­ской мест­но­сти город­ской житель начи­нает тос­ко­вать. То есть, опре­де­лен­ное коли­че­ство сти­му­лов вызы­вают опре­де­лен­ную адре­на­ли­но­вую реак­цию. Вне этого город­скому чело­веку не хва­тает, осо­бенно пер­вое время, потока собы­тий. Они малень­кие, может быть — отри­ца­тельно окра­шен­ные, но мы при­выкли к тому, что все время через нас что-то про­хо­дит, что мы что-то новое видим, слы­шим, в чем-то участ­вуем, куда-то двигаемся.

Есть такое поня­тие, кото­рое пси­хо­логи назы­вают «син­дро­мом выход­ного дня» у детей, когда ребе­нок в конце выход­ных, про­ве­ден­ных активно, впа­дает в состо­я­ние край­ней уста­ло­сти, гра­ни­ча­щей с исте­ри­кой, воз­можно, в сту­пор. В любом слу­чае имеет место необыч­ное пове­де­ние от пере­грузки впечатлений.

В мега­по­лисе все вокруг бегут. Это осо­бенно осо­зна­ется, когда вы при­ез­жа­ете в какой-нибудь малень­кий горо­док и начи­на­ете нерв­ни­чать — чего ж все вокруг так мед­ленно двигаются!

Если нашу среду оби­та­ния не осмыс­ли­вать поло­жи­тельно, то стресс будет еще более силь­ным. Ведь не все все­рьез готовы рас­статься с мегаполисом.

Стрессовые плюсы

А если посмот­реть на плюсы жизни в боль­шом городе? Про­фес­си­о­наль­ная реа­ли­за­ция, воз­мож­ность зара­бо­тать, воз­мож­ность полу­че­ния обра­зо­ва­ния, куль­тур­ная жизнь, воз­мож­ность общения.

Но ведь работа, учеба и куль­тур­ная жизнь тоже могут быть стрессовыми.

Мне кажется, что коли­че­ство собы­тий за еди­ницу вре­мени, осо­бенно в про­стран­стве, насы­щен­ном боль­шим коли­че­ством людей, делает чело­века гораздо более раз­дра­жи­тель­ным, чем он явля­ется от природы.

Тот же самый чело­век, отдох­нув­ший неделю, ото­спав­шийся, выпав­ший из при­выч­ного ритма, меня­ется. Ска­жем, во время дет­ских кани­кул, когда вста­вать рано не надо, а коли­че­ство дел поменьше, раз­дра­жи­тель­ность падает.

Если сред­него раз­дра­жи­тель­ного чело­века немножко раз­гру­зить, дать ему отдох­нуть, он будет совсем не таким раздражительным.

Есть какое-то коли­че­ство гнева и раз­дра­же­ния, свя­зан­ное с нашим тем­пе­ра­мен­том, с нашей семей­ной исто­рией, с нашей трав­ма­ти­кой, кото­рую убрать сложно. А есть коли­че­ство гнева, свя­зан­ное с жиз­нен­ной ситуацией.

Этот более «внеш­ний» слой раз­дра­же­ния при жела­нии и опре­де­лен­ных навы­ках можно сде­лать тоньше. По край­ней мере, можно уви­деть, как на вас вли­яет спешка, ритмы боль­шого городка, пере­грузка. Если мы научимся это лучше видеть — и про себя и про супруга, и про детей, тогда, воз­можно, гнева ста­нет меньше.

Гнев — это пер­вич­ная реак­ция на раз­дра­жи­тель. Словно руку от горя­чего отдер­ги­ва­ешь. Это инстинк­тив­ная реак­ция, направ­лен­ная на избе­жа­ние непри­ят­но­сти. Гнев — реак­ция на собы­тия, кото­рые идут не по нашему сценарию.

Какими мы ста­но­вимся под вли­я­нием спешки? А если чело­век спо­койно реа­ги­рует на то, что вокруг все торо­пятся, спе­шат, нерв­ни­чают? Какие эмо­ции вызы­вает он у окру­жа­ю­щих? Чело­век, кото­рый среди суеты сохра­няет спо­кой­ствие, может вызы­вать раз­дра­же­ние и гнев. При­чем тоже инстинк­тивно: «Почему это мне плохо, а ей (ему) хорошо?».

Если кто-то из супру­гов, из роди­те­лей в семье изна­чально умеет не раз­дра­жаться, даже когда вокруг спе­шат, даже когда пере­грузка, можно, условно говоря, дей­ство­вать двумя путями. Можно «изво­дить» спо­кой­ного члена семьи, чтоб ему тоже стало плохо, а можно этот ост­ро­вок спо­кой­ствия в семье беречь, смот­реть на такое пове­де­ние, как на инстинк­тивно пра­виль­ный обра­зец. Но очень часто, пони­мая, что пра­виль­ным был бы вто­рой спо­соб, люди дей­ствуют пер­вым способом.

Когда малень­кий ребе­нок рас­пла­кался, кому его проще успо­ко­ить — раз­дра­жен­ному чело­веку или спо­кой­ному? Понятно, что спо­кой­ному. И если кто-то из роди­те­лей явля­ется опло­том, ост­ров­ком спо­кой­ствия, надо стре­миться при­со­еди­ниться к нему.

Жизнь людей в боль­шом городе часто обу­слов­лена рит­мами, кото­рые не мы сами себе задаем. Мы впи­сы­ва­емся в массу струк­тур, кото­рые рабо­тают по сво­ему ритму, а нам нужно успе­вать. И эта необ­хо­ди­мость успе­вать — при­чина довольно боль­шого числа эпи­зо­дов раздражения.

Существа другого вида

Малень­кий ребе­нок — еще не само­сто­я­тель­ный, сам он не удер­жи­вает в голове, что нужно дви­гаться в опре­де­лен­ном ритме, не осо­знает вре­мени (это осо­бен­ность дет­ского вос­при­я­тия), не обла­дает воз­мож­но­стью быстро выпол­нять неко­то­рые действия.

Быст­рота чело­ве­че­ских реак­ций в целом свя­зана с тем, насколько завер­шен про­цесс мие­ли­ни­за­ции нерв­ных воло­кон. Нерв­ные волокна у нас покрыты мие­ли­но­вой обо­лоч­кой. Она играет роль сво­его рода изо­ля­ции. По изо­ли­ро­ван­ному про­воду ток течет быст­рее. По мие­ли­ни­зи­ро­ван­ному нерв­ному волокну импульсы посту­пают быст­рее, чело­век может быст­рее реа­ги­ро­вать. Поэтому, чем младше ребе­нок, тем мед­лен­нее его реакция.

Тут есть поправки на инди­ви­ду­аль­ность, на тем­пе­ра­мент. Неко­то­рые дети изна­чально быст­рее реа­ги­руют, чем их сверст­ники, а неко­то­рые — изна­чально мед­лен­нее. Но в целом ребе­нок реа­ги­рует и дей­ствует мед­лен­нее, чем взрос­лый. Где-то до 6 лет идет актив­ная мие­ли­ни­за­ция, самый актив­ный период — до двух лет, осо­бенно пер­вые полгода.

Про­цесс мие­ли­ни­за­ции нерв­ных воло­кон, свя­зан­ный с созре­ва­нием нерв­ной системы, про­дол­жа­ется все детство.

Только начи­ная с 12 лет мие­ли­ни­за­ция окон­ча­тельно закан­чи­ва­ется, дозре­вает так назы­ва­е­мая тре­тич­ная доля голов­ного мозга. Ребе­нок начи­нает не только быст­рее реа­ги­ро­вать, но еще реа­ги­ро­вать интегрировано.

Для чего я все это говорю? Про­сто роди­те­лям часто кажется, что ребе­нок СПЕЦИАЛЬНО делает мед­лен­нее, чем может. Назло не впи­сы­ва­ется в ритм роди­те­лей, в гра­фик, состав­лен­ный родителями.

А боль­шин­ство детей про­сто не могут реа­ги­ро­вать так быстро в силу своих физио­ло­ги­че­ских и ней­ро­фи­зио­ло­ги­че­ских осо­бен­но­стей. Про­цесс мие­ли­ни­за­ции не закон­чен, лоб­ные доли не дозрели. Ком­пью­тер с мень­шей опе­ра­тив­ной памя­тью. Ребе­нок, соби­ра­ясь гулять, натя­ги­вает кол­готки, но делает это настолько мед­ленно, что мы его уже готовы стук­нуть. Если же он одну кол­готку надел, потом заду­мался, ска­зал, что это у него — рельсы, и — пошла игра, не свя­зан­ная с оде­ва­нием, это уже воображение.

У ребенка есть спо­соб­но­сти, кото­рые у нас уже исчезли. Пра­вое полу­ша­рие, свя­зан­ное с твор­че­ством, фан­та­зией у нас рабо­тает гораздо хуже, чем у детей. Мы про­сто не такие твор­че­ские люди, эти спо­соб­но­сти у нас уже ушли.

Ребе­нок — дошколь­ник осва­и­вает мир через игру. У него пакет­ный спо­соб полу­че­ния инфор­ма­ции. Поиг­рал, ска­жем, в желез­но­до­рож­ника, и сразу понял массу все­воз­мож­ных све­де­ний, воз­можно, освоил навыки. Но это мешает испол­не­нию фор­маль­ных обя­зан­но­стей и попа­да­нию в ритм.

То есть, с рит­мом про­блемы воз­ни­кают по несколь­ким ста­тьям. Взрос­лый может быст­рее дей­ство­вать, потому что у него опе­ра­тив­ной памяти больше, поль­зу­ясь ана­ло­гией с ком­пью­те­ром. Взрос­лый умеет не отвле­каться, у него есть кон­цен­три­ро­ван­ное вни­ма­ние. У ребенка-дошколь­ника нет воз­мож­но­сти кон­цен­три­ро­вать вни­ма­ние. До семи лет про­из­воль­ное вни­ма­ние не зре­лое. Оно может скон­цен­три­ро­ваться, но очень ненадолго.

Мы имеем дело с суще­ствами дру­гого вида. У дошколь­ни­ков дру­гой обмен веществ, они совер­шенно иначе вос­при­ни­мают реаль­ность и дей­ствуют в ней. Плюс, они еще неве­ро­ят­ные фан­та­зеры, кото­рые отвле­ка­ются и играют в любой момент. Если они умеют играть.

Фан­та­зия, между про­чим, это пред­теча интел­лекта. Если ребе­нок хорошо играет, это зна­чит, что потом у него все в порядке будет с фор­маль­ным интел­лек­том, ско­рее всего.

Дети не имеют пред­став­ле­ния о вре­мени. У них не вклю­чен внут­рен­ний тай­мер, нет воз­мож­но­сти до семи лет осо­зна­вать вре­мен­ные отрезки.

До 6,5 лет мы вообще не можем ждать, что ребе­нок знает, что такое пять или десять минут. Он не знает. Кстати, есть и взрос­лые, у кото­рых так и не вклю­чился тай­мер. Но в основ­ном, люди, начи­ная с 10–14 лет знают внут­ренне, сколько это — при­мерно 10 минут, 15 минут, 45 минут. Школа дрес­си­рует на пони­ма­ние про­ме­жут­ков, крат­ных 45 минутам.

Если дошколь­ник во вре­мени не ори­ен­ти­ру­ется, спе­шить он тоже не может. Это мы знаем, что у нас оста­лось 10 минут до выхода! А для ребенка 10 минут — это когда мама уже очень сердится.

Нор­ма­тив­ные кон­фликты — это те, что повто­ря­ется из дня в день по опре­де­лен­ному поводу. Сколько из них выпа­дают на спешку?

Если посмот­реть, что пом­нится из нашего дет­ства? Мы не пом­ним, что нужно было куда-то успеть, но пом­ним, что мама — сер­ди­лась, что папа нерв­ни­чал. Что мы опаз­ды­вали — мы не пом­ним, потому, что это было не в зоне нашего вни­ма­ния. Мы не пом­ним, что нужно было лечь в 9 часов, но пом­ним, как это было устроено.

Это я не к тому, что надо все отпу­стить, никого не укла­ды­вать и не торо­пить. Мы, взрос­лые, отве­чаем за струк­туру дня, струк­туру недели. И наши роди­тели в свое время делали тоже, но мы не пом­ним. Зато мы пом­ним эмо­ци­о­наль­ный соус, как это было. И осо­бенно пом­ним яркие моменты, кото­рые, как пра­вило, окра­шены отрицательно.

На стыке наших планов и реальности

Чело­век, кото­рый нахо­дится в ситу­а­ции спешки, часто пере­пла­ни­рует и не оце­ни­вает реально, сколько можно успеть в спо­кой­ном темпе. Мы все, жители боль­шого города, склонны пере­пла­ни­ро­вать. Поскольку все ритмы уси­лены, про­ис­хо­дит боль­шое коли­че­ство собы­тий за еди­ницу вре­мени, кажется, что в день, в час, в пол­часа можно уме­стить очень многое.

А дети, как мы гово­рили, они мед­лен­ные. И когда запла­ни­ро­ван­ное не уме­ща­ется в ожи­да­е­мый отре­зок вре­мени, воз­ни­кает гнев. На стыке наших пла­нов и реаль­но­сти. Этот гнев часто очень обидный.

Есть гнев , как про­яв­ле­ние харак­тера чело­века — яркого, живого, но и гнев­ли­вого. С таким гне­вом бороться слож­нее. А вот с гне­вом от пере­пла­ни­ро­ва­ния, мне кажется, сто­ило бы попро­бо­вать что-то сделать.

Пока дети дошколь­ники, и не ходят в дет­ский сад, это проще. Такой гнев осо­бенно начи­нает насти­гать семью, когда появ­ля­ются школь­ники, либо дети, кото­рые долж­ные вовремя попа­дать на занятия.

К тому вре­мени, когда пер­вый ребе­нок пой­дет в школу, хорошо бы научиться что-то делать со сво­ими ощу­ще­ни­ями вре­мени и с попа­да­нием коли­че­ства дел в про­ме­жу­ток времени.

Малень­кие дети не любят оде­ваться на улицу. И собрать их — это ситу­а­ция повы­шен­ной гне­во­опас­но­сти. Одна моя зна­ко­мая гово­рила: «сна­чала оде­ва­ешь стар­шего, и пусть кри­чит, потом млад­шего — пусть кри­чит, а потом оде­ва­ешься сама».

Малень­кие дети не только не пони­мают, что надо торо­питься, они не осо­знают, как свя­занно то, что они сей­час будут оде­ваться во все эти жар­кие одежки, с играми на улице. У детей до 7–8 лет не про­стро­ена масса логи­че­ских свя­зей со вре­ме­нем, с после­до­ва­тель­но­стью событий.

В слу­чаях оде­ва­ния малы­шей на улицу нужно гибко при­спо­саб­ли­ваться к ситу­а­ции. Обычно помо­гает поощ­ре­ние в сере­дине оде­ва­ния либо раз­би­ва­ние про­цесса на две части. Оде­лись до полу­го­тов­но­сти, в теп­лых шта­нах — и в этот момент всем детям что-то вкусненькое.

Вы зара­нее дого­ва­ри­ва­е­тесь, что на ребенке должно быть одето, чтобы он полу­чил, напри­мер, суше­ное яблочко. Для детей есть чудес­ный спо­соб напо­ми­на­ния, для дошколь­ни­ков — зри­тель­ный. Они же в голове еще ничего не удер­жи­вают, у них дол­го­вре­мен­ная память не рабо­тает. То есть, в кори­доре можно пове­сить кар­тинку — маль­чик или девочка в ком­би­не­зоне, в сви­тере, и птичка несет ему яблочко. Такое напо­ми­на­ние — как дорож­ный знак, пик­то­грамма. Это адек­ватно воз­расту. А наши напо­ми­на­ния дошколь­ни­кам неадек­ватны возрасту.

Для детей сложны все пере­ход­ные моменты, ситу­а­ции пере­хода от одного к дру­гому. Дети любят играть дома, дети любят гулять. Момент пере­хода одного к дру­гому — сло­жен. Дети любят играть, и есть любят. Но перейти от игры к обеду — сложно. Дети нуж­да­ются во сне, но попро­буйте их уло­жить! Пре­одо­ле­вать труд­но­сти пере­хода — отдель­ное искусство.

Потому, что ребенку тяжело оде­ваться, непри­ятно и непо­нятно, зачем это нужно. Ребе­нок не пони­мает, что если мы сей­час не вый­дем, у нас весь режим сдвинется.

В ситу­а­ции спешки с оде­ва­нием роди­тель­ский гнев воз­ни­кает потому, что роди­тель осо­знает послед­ствия опоз­да­ния. А ребе­нок не осо­знает. И не дол­жен осо­зна­вать. Это мы голо­вой пони­маем, что не дол­жен, но в момент оде­ва­ния нам хочется, чтобы кто-то раз­де­лил груз ответственности.

Бес­смыс­ленно посто­янно повто­рять даже для ребенка более стар­шего воз­раста: «давай быст­рее, давай быст­рее». «Тех­ника попу­гая» — не рабо­тает. Если вы что-то ска­зали больше, чем два раза, осталь­ное повто­ре­ние — про­сто как фон.

Про­блема, когда ребенка трудно уло­жить, а утром — рано вста­вать, и роди­тели нерв­ни­чают. Надо раз­би­раться — потому, что дети могут долго не засы­пать, или потому, что дожи­да­ется с работы папу, или ребе­нок пере­воз­буж­ден и долго не может заснуть. Все дети раз­ные, и бывают слу­чаи, когда режим не помогает.

Мно­гие роди­тели не исполь­зуют воз­мож­ность пого­во­рить с ребен­ком о соб­ствен­ном гневе. Обычно какая схема рабо­тает? Мы думаем, что сего­дня уже больше не разо­злимся. Мы же вчера зли­лись, потом рас­ка­и­ва­лись, себя ругали, обе­щали не дер­гать детей, и рас­счи­ты­ваем, что это нико­гда не повто­рится. И не исполь­зуем воз­мож­ность под­го­то­виться к тому, что и сего­дня мы вполне можем разо­злиться. И, воз­можно, зав­тра и после­зав­тра тоже будем злиться.

В итоге — не гото­вимся к ситу­а­ции, не думаем, что с ребен­ком можно пого­во­рить, к при­меру: «Зна­ешь, когда на часи­ках стрелки стоят вот так, а ты еще не спишь, я уже очень сер­дита. Пом­нишь, Золушка как бежала, когда не успела спо­койно уйти, и стрелки встали вот так?».

У ребенка — нагляд­ное мыш­ле­ние, ему нужны нагляд­ные при­меры. Если мы ему про­сто что-то рас­ска­зы­ваем ему, то читаем книжку без кар­ти­нок. Ребе­нок про­сто не вос­при­ни­мает тео­ре­ти­че­ские утверждения.

Сти­керы. Лип­кие листочки. Можно вешать и напо­ми­на­ния, и поощ­ре­ния. Ска­жем, вы веша­ете жел­тые листочки там, где хотите что-нибудь напом­нить ребенку. «Не забудь почи­стить сапоги», «Убери гряз­ные вещи в кор­зину для белья». Рядом можно крас­ные: «Моло­дец, вчера ты очень хорошо почи­стил сапоги».

Если ребе­нок не читает, это должна быть кар­тинка. Вме­сто того, чтобы гово­рить: «Убери игрушки, прежде чем смот­реть муль­тики», вы на теле­ви­зор кле­ите сти­кер с кар­тин­кой — игрушки убраны, теле­ви­зор работает.

Нари­со­ван­ные кар­тинки хороши для детей от 3 до 7 лет, дальше можно писать.

Ника­кой спо­соб, даже самый пре­крас­ный, не рабо­тает больше 2–3 недель, если его «не раз­бав­лять» дру­гими способами.

Замедлить время

Жите­лям боль­ших горо­дов, мне кажется, нужно иметь такой кар­ман­ный «замед­ли­тель вре­мени». Осо­бенно когда пер­вые дети начи­нают повсюду ходить (на кружки, заня­тия), надо так спе­шить, такая пру­жина закру­чи­ва­ется: вышел, при­шел, пере­оделся, поел, заснул, проснулся, пошел опять… Как рас­пи­са­ние ско­рого поезда. И все можно успеть, хотя с боль­шим коли­че­ством спешки, с коли­че­ством сопут­ству­ю­щего гнева.

И важ­ный навык — это замед­ле­ние вре­мени. Желая все успеть, мы не даем ни себе, ни детям воз­мож­но­сти про­сто быть, ничего не делать.

Часто нельзя сни­зить коли­че­ство гнева в семье, пока не будет «ост­ров­ков неде­ла­ния». Детям нужно дать воз­мож­ность поиг­рать, себе — почи­тать книжку, выпить чаю.

Все равно, все дела в семье, где есть дети, не кон­чатся. Не нужно пытаться делать несколько дел одновременно…

Важно, чтобы как можно меньше было трав­ма­тики от ритма, и у взрос­лых, и у детей. Чтобы осо­бенно в дошколь­ном воз­расте детей меньше нев­ро­ти­зи­ро­вали город­ские ритмы. Все­гда смот­реть — какой ценой доста­ются те или иные заня­тия. Можно на всех накри­чать, если опаз­ды­ва­ете, всех постро­ить, и вы успе­ете. Вопрос — надо ли.

Бывает, что мама совер­шенно из пер­фек­ци­о­нист­ских сооб­ра­же­ний, из жела­ния быть очень хоро­шей мамой, делает столько всего, и в таком темпе, что вре­мени на каче­ствен­ное обще­ние не хва­тает, и она вос­при­ни­ма­ется, как злая мама. И она же вос­при­ни­ма­ется как невни­ма­тель­ная задер­ган­ная жена.

Осо­бен­ность ритма совре­мен­ного горо­жа­нина — пере­пла­ни­ро­ва­ние, пере­сти­му­ля­ция, пере­грузка. И на наших детей, кото­рые малень­кие, и, соот­вет­ственно, более мед­лен­ные, это вли­яет и невротизирует.

А на нас это вли­яет так, что воз­ни­кает чув­ство, что мы ничего не доде­лы­ваем, не успе­ваем. От этого «пере» воз­ни­кает ощу­ще­ние «недо». Недо­де­лали, недо­гла­дили, недо­уби­рали, недо­чи­тали, недозанимались.

На стыке этого «пере» и «недо» воз­ни­кает гнев, как несо­гла­сие с ситуацией.

Спустить с вершины

В ситу­а­ции празд­ни­ков, когда при­ез­жают гости, род­ствен­ники, ребенка начи­нает «кли­нить». Он не пони­мает, как себя вести — у каж­дого взрос­лого свои пред­став­ле­ния о воспитании.

Потреб­но­сти ребенка, детей ока­зы­ва­ются часто на вер­шине иерар­хии потреб­но­стей семьи. «Дети должны спать», «дети должны есть вовремя», «у детей должна быть про­гулка»… Да, это все дей­стви­тельно так. Но ино­гда потреб­но­сти дет­ские можно сме­стить с этой горки.

В празд­ники сов­ме­щать режим и празд­нич­ные тра­ди­ции невоз­можно. А стресс и гнев воз­ни­кает тогда, когда люди пыта­ются сов­ме­стить две несов­ме­сти­мые кар­тинки. Дети должны спать, если укла­ды­ваться вовремя, но мы хотим в театр, в гости — не полу­ча­ется. Созна­ние, что-то не удастся, может сни­зить появ­ле­ние эпи­зо­дов гнева.

Моменты истощения

Очень часто люди к какому-то вре­мени, напри­мер — к концу года, к празд­ни­кам, хотят все успеть, все пере­де­лать, наве­сти поря­док в доме, при­го­то­вить самую вкус­ную еду, купить всем подарки, пере­сти­рать белье. Полу­ча­ется насто­я­щий спи­сок Золушки.

В новый период вре­мени хочется войти с доде­лан­ными делами. И то, что чело­век ста­вит перед собой недо­ся­га­е­мые рубежи, может его нев­ро­ти­зи­ро­вать, делать его более гнев­ли­вым и при­во­дить к истощению.

Исто­ще­ние — про­блема роди­те­лей малень­ких детей, при­чем не только мам. Это исто­ще­ние может насти­гать неза­метно. Вы пыта­е­тесь все пере­де­лать. Вы дума­ете, что за неделю, кото­рая оста­лась до Рож­де­ства, до Пасхи, вы можете сде­лать все, что не успели за пред­ше­ству­ю­щее время.

При этом пись­мен­ный спи­сок дел не состав­ля­ется, а он бы помог соот­не­стись с реальностью…

Спи­сок очень помо­гает, он поз­во­ляет не удер­жи­вать пункты дел в голове. Все это дер­жать в голове — стресс для чело­века. Не запи­сан­ная инфор­ма­ция, хра­ня­ща­яся в нашем мозгу, истощает.

При­знаки нерв­ного исто­ще­ния. Если чело­век живет с ощу­ще­нием, что дел больше, чем он может осу­ще­ствить, а вре­мени на отдых не зало­жено, то это исто­щает его нерв­ную систему. В моменты исто­ще­ния люди ведут себя так же, как и при спешке — неко­то­рые еще больше замед­ля­ются, у неко­то­рых начи­нают «выпа­дать» дела, либо воз­ни­кает ощу­ще­ние хро­ни­че­ской уста­ло­сти, когда чело­век про­сы­па­ется, а утра сил уже нет, как будто он и не отды­хал. Появ­ля­ется забыв­чи­вость, сни­жа­ется тон настроения.

Это про­ис­хо­дит оттого, что не зало­жено время на отдых. Зало­жено лишь бес­ко­неч­ное коли­че­ство дел.

Недоделанные дела

Очень исто­щает мысль о недо­де­лан­ных делах. То, что мы начали и не закон­чили. В два­дца­тых годах про­шлого века пси­хо­логи про­во­дили экс­пе­ри­мент, когда был открыт эффект неза­вер­шен­ного дей­ствия. Людям ста­вили задачу, напри­мер, решить урав­не­ние, а затем его отры­вали от ее выпол­не­ния и давали дру­гое дело. В дру­гой группе людям давали завер­шить пер­вое зада­ние, и лишь потом при­ни­маться за сле­ду­ю­щее. И вот эта вто­рая группа рабо­тала более эффек­тивно. А люди с неза­вер­шен­ным дей­ствием посто­янно к нему воз­вра­ща­лись, вспо­ми­нали про него, и это отвле­кало их от выпол­не­ния дру­гого зада­ния. К тому же воз­ни­кает неком­форт­ное чув­ство, что «не спра­вился», «не успел».

А у роди­те­лей много неза­вер­шен­ных дел.

Очень исто­щает и попытка делать парал­лельно несколько дел. Только в опре­де­лен­ные моменты дня, только люди с креп­кой пси­хи­кой ста­но­вятся более энер­гич­ными и спо­соб­ными делать не одно дело, а два или три парал­лельно, с утра. К вечеру люди, дела­ю­щие сразу несколько дел, неве­ро­ятно истощаются.

Неза­вер­шен­ные дела, отсут­ствие отдыха, парал­лель­ное пла­ни­ро­ва­ние, удер­жи­ва­ние в голове боль­шого списка дел могут стать базой для исто­ще­ния, в кото­ром гневу легче достать нас.

Очень часто чело­век, у кото­рого все это при­сут­ствует, про­пус­кает момент, когда он начи­нает сердиться.

Очень удобно заме­чать не то, что вы не сде­лали всё дело, а акцен­ти­ро­вать свое вни­ма­ние, что выпол­нили часть дела. Это назы­ва­ется раз­би­вать на корот­кие отрезки. Очень помо­гает со школь­ни­ками, когда уче­ник не может делать уроки, отвле­ка­ется. Хорошо раз­бить выпол­не­ние домаш­него зада­ния на корот­кие вре­мен­ные интер­валы по 10 ‑15 минут. И за это время гово­рить: «моло­дец, сде­лал столько-то».

Если со школь­ни­ками мы еще это можем осво­ить, то с собой, по отно­ше­нию к домаш­нему хозяй­ству, это редко кто практикует.

А ведь можно ска­зать: «Да, мы весь дом не разо­брали! Но мы разо­брали пол­тора квад­рат­ных метра полочек».

Чере­до­вать мало­при­ят­ные дела с более приятными.

Социальная среда против истощения

У нас есть сей­час пре­крас­ная воз­мож­ность, кото­рой в совет­ский период не было. Тогда все мамы рабо­тали, им нужно было потом сто­ять в оче­ре­дях. Наше дет­ство похо­дило на выжи­ва­ние, а не на жизнь. То, что мы можем устро­ить в нашей семье сейчас.

У нас доба­ви­лись ненор­ма­тивно рабо­та­ю­щие мужья, но это тоже «болезнь вре­мени», и знаю семьи, кото­рые этот тру­до­го­лизм уви­дели, и как-то пыта­ются моди­фи­ци­ро­вать, пони­мать, что не жизнь для работы, а работа для жизни.

С дру­гой сто­роны — было больше обще­ния между семьями. Это соци­аль­ное явле­ние. Раз­ру­ши­лась боль­шая страна, род­ствен­ные связи рас­па­лись, с дру­гой сто­роны — часть обще­ния ушла в интер­нет, также про­изо­шло силь­ное рас­сло­е­ние общества.

К тому же, когда появ­ля­ются дети, люди выпа­дают из при­выч­ного круга общения.

У нас и вся соци­аль­ная сфера досуга постро­ена чаще для людей несемейных.

И при этом — воз­мож­но­сти боль­шие, про­сто нужно понять, что само по себе ничего не про­ис­хо­дит, можно скон­стру­и­ро­вать для своей семьи хоро­шую среду обще­ния. Воз­ник­но­ве­ние роди­тель­ских сооб­ществ, объ­еди­не­ний семей.

Один из фак­то­ров, помо­га­ю­щих бороться с исто­ще­нием — под­дер­жи­ва­ю­щая соци­аль­ная среда. По умол­ча­нию она чаще отсут­ствует. Стар­шие род­ствен­ники менее готовы помо­гать, чем 20–30 лет назад. Потому что совре­мен­ные бабушки либо рабо­тают, либо очень пожилые.

В любом слу­чае нынеш­нее поко­ле­ние бабу­шек гораздо менее вклю­чено в жизнь вну­ков, чем поко­ле­ние бабу­шек их роди­те­лей. И это не лич­ное неже­ла­ние каж­дого, это соци­аль­ный фено­мен, изме­не­ния на уровне обще­ства. Род­ствен­ные связи более сла­бые: малень­кие семьи, боль­шой город, все раз­бро­саны на расстоянии.

Поэтому, повто­ряю, самим нужно сози­дать среду обще­ния. Люди могут скон­стру­и­ро­вать среду обще­ния для детей.

Искать и себе людей с похо­жей жиз­нен­ной ситу­а­цией, с похо­жим куль­тур­ным уров­нем. И вот это может давать боль­шую под­держку. Ведь если мы слы­шим про опыт людей, нахо­дя­щихся в такой же ситу­а­ции, кото­рым так же надо одеть детей на про­гулку, подо­брать школу, найти врача — мы пони­маем, что не одни стал­ки­ва­емся с подоб­ным, нам есть, с кем поде­литься, обсудить.

Роди­тель­ство — на деся­ти­ле­тия рас­тя­ну­тый период выра­щи­ва­ния детей тре­бует, чтобы рядом с семьей кто-то был, пони­ма­ю­щий специфику.

Сезонное истощение

Сезон­ное исто­ще­ние и у детей и у взрос­лых свя­зано с неболь­шим све­то­вым днем в декабре. В декабре у меня на кон­суль­та­циях много школь­ни­ков, кото­рые не хотят учиться. Они про­сто не могут. Когда сидишь пер­вый урок, вто­рой, тре­тий, а на улице еще темно. У взрос­лых это тоже присутствует.

Также исто­ще­ние бывает в марте. Све­то­вой день вроде при­ба­вился, но закон­чи­лись в орга­низме запа­сен­ные с лета веще­ства, тот же вита­мин Д. И все это тоже вли­яет на раздражительность.

Для чего нам это все знать? Чтобы пони­мать: вот здесь я злюсь, потому, что я не выспался, здесь — потому, что я не отды­хал, здесь — потому что корот­кий све­то­вой день. Здесь — поскольку мне не с кем пого­во­рить, здесь — потому, что ребе­нок не пони­мает время.

Что с этим делать?

Если вы это уви­дели, даже если уже начали какое-то гнев­ное дей­ствие, важно в тот же момент попы­таться пре­кра­тить. На сере­дине слова.

Если вы не заме­ча­ете все-таки начало этого гнева, про­пус­ка­ете этот момент, можно пре­ду­пре­дить ребенка: «Если ты услы­шишь, что я кричу, спо­койно скажи мне: «мама, ты сей­час кри­чишь». Или дого­во­риться с кем-то из близ­ких о воз­мож­ной фор­му­ли­ровке. Это может быть даже не слово, поскольку слова могут вызвать и нега­тив­ную реак­цию, а сиг­нал, жест, услов­ный знак, раз­ма­хи­ва­ние флаж­ком. И когда вы полу­чили сиг­нал, нужно ото­рваться от гнева.

Порой люди гне­ва­ются не оста­нав­ли­ва­ясь, потому что думают, что гнев может совер­шить какую-то полез­ную работу. Может казаться, что все испу­га­ются и все сде­лают, что гне­вом можно добиться послу­ша­ния, пре­ду­пре­дить ребенка об опасности.

Нужно посмот­реть: а уме­ете ли вы добиться того же дру­гим спо­со­бом, а не через гнев­ную вспышку. Гнев часто явля­ется сим­во­лом беспомощности.

Про­ти­во­по­лож­ность гневу — воле­вое дей­ствие, выска­зы­ва­ние, но без этой гром­кой эмоции.

Идеал — когда роди­тель явля­ется авто­ри­те­том, не нуж­да­ю­щимся в «тяже­лой артил­ле­рии», когда слово роди­теля дей­стви­тельно имеет вес. Но это не дается по умол­ча­нию. Каж­дая семья с каж­дым сле­ду­ю­щим ребен­ком выра­ба­ты­вает это сама.

Если дети немного под­росли, мне кажется, полезно объ­яс­нять им, что мама сей­час не в рабо­чем диа­па­зоне, но не по их поводу. И доно­сить инфор­ма­цию понятно для восприятия.

Я бы реко­мен­до­вала книги Гэри Чеп­мена, Росса Кэм­п­белла «Пять путей к сердцу ребенка» и «Пере­ори­ен­та­ция пове­де­ния детей» Кэтрин Кволс.

Под­го­то­вила Оксана Головко, “Пра­во­сла­вие и мир”

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки