Русский язык на грани

Русский язык на грани

(2 голоса5.0 из 5)

Стре­ми­тель­ные изме­не­ния рус­ского языка  наблю­даем повсюду: в  газе­тах и кни­гах, в интер­нете и на ТВ, в школь­ных ошиб­ках и речи наших детей, обрас­та­ю­щей новыми инто­на­ци­ями и нерус­ским акцен­том.  Что про­ис­хо­дит с род­ным язы­ком? Мы побе­се­до­вали с Юлией АРХАНГЕЛЬСКОЙ, стар­шим науч­ным сотруд­ни­ком кафедры доку­мен­то­ве­де­ния и сти­ли­стики рус­ского языка, кан­ди­да­том фило­ло­ги­че­ских наук, пре­по­да­ва­те­лем ТГПУ. 

Arhangelskaja 214x300 - Русский язык на граниЮлия Вла­ди­ми­ровна  Архан­гель­ская –  автор более 50 пуб­ли­ка­ций о люби­мом пред­мете. Духов­ная состав­ля­ю­щая совре­мен­ного рус­ского близка Архан­гель­ской по мно­гим при­чи­нам. В  ее роду – несколько поко­ле­ний свя­щен­ни­ков, в числе кото­рых ново­му­че­ники Ила­рион (Тро­иц­кий) и Васи­лий Архангельский.

– Юлия Вла­ди­ми­ровна, что, на Ваш взгляд, про­ис­хо­дит с рус­ским лите­ра­тур­ным языком?

– Не так давно вышло вто­рое изда­ние книги Мак­сима Крон­гау­зена под гово­ря­щим назва­нием «Рус­ский язык на грани нерв­ного срыва». Книга ярко иллю­стри­рует  язы­ко­вую ситу­а­цию. Наш  «вели­кий и могу­чий» бед­неет на гла­зах, пест­рит ком­пью­терно-слен­го­выми нео­ло­гиз­мами  и загряз­ня­ется штам­пами и кан­це­ляр­ским жар­го­ном. Дегра­да­ция, упа­док – реаль­ные оценки, язык болен, но при­зывы к оздо­ров­ле­нию  вряд ли  спо­собны исцелить.

– Да, пожа­луй, иссле­до­ва­ний по про­бле­мам языка много, но они только обо­зна­чают боле­вые точки, не пред­ла­гая решений…

– Не побо­юсь ска­зать, что все, что дела­ется госу­дар­ством в этом направ­ле­нии, в том числе в сфере обра­зо­ва­ния, пока имеет обрат­ный резуль­тат. Взять хотя бы ЕГЭ и ГИА в 9‑м классе, кото­рые  и фор­мой, и содер­жа­нием про­ти­во­ре­чат язы­ко­вому раз­ви­тию детей. Зару­беж­ную прак­тику как  наи­бо­лее «успеш­ную и пер­спек­тив­ную» пыта­ются реа­ли­зо­вать на рус­ской почве. Но, заметьте, что на Западе от тесто­вых форм экза­ме­нов посте­пенно отка­зы­ва­ются, и опыт, кото­рый в Рос­сии  вос­при­ни­ма­ется пере­до­вым, на деле тако­вым уже не является.

Ведь что такое ЕГЭ? Стар­шие классы пол­но­стью посвя­ща­ются под­го­товке к этому ито­го­вому испы­та­нию. А зна­чит, про­ис­хо­дит не пре­по­да­ва­ние пред­ме­тов, а «натас­ки­ва­ние»  на зна­ние опре­де­лен­ных норм. Чего можно этим добиться? Научить ребенка  пра­вильно отве­чать на вопросы теста, ста­вить «галочки» в нуж­ных местах? Пожа­луй. Но не научить его хоро­шей рус­ской речи. Воз­можно, сдав­ший ЕГЭ на «отлично»  выпуск­ник будет пра­вильно читать, писать и гово­рить. Но ведь пра­виль­ность – далеко не все. Хоро­шая речь под­ра­зу­ме­вает вла­де­ние богат­ством языка, его духов­ной состав­ля­ю­щей, его ресур­сами, так, как вла­дели  рус­ским язы­ком классики.

Попро­сите сего­дняш­него стар­ше­класс­ника или сту­дента подо­брать сино­нимы к слову «пре­красно», и не один-два, а хотя бы 17–20. Моло­дые люди от такого зада­ния про­сто ста­но­вятся в тупик, потому что в их сло­вар­ном запасе только прак­ти­че­ски при­ме­ня­е­мый ими  скуд­ный ресурс слен­го­вых сло­ве­чек и меж­до­ме­тий вроде «вау», «класс» или «респект». Да, навер­ное, для пере­дачи эмо­ций им больше и не нужно. Но для сохра­не­ния рус­ского не как мест­ного диа­лекта, а как  вели­кого миро­вого языка с его досто­ин­ствами такой  набор недостаточен.

Мне как пре­по­да­ва­телю не только вуза, но и уни­вер­си­тет­ского лицея не пер­вый год при­хо­дится участ­во­вать в оценке работ ЕГЭ по рус­скому языку и лите­ра­туре. Лич­ный опыт пока­зы­вает, что при экза­мене  в виде теста невоз­можно отсле­дить, насколько под­ро­сток вла­деет эпи­те­тами, мета­фо­рами, рито­ри­че­скими фигу­рами, то есть всей кра­со­той и пол­но­той род­ной речи. Сочи­не­ния и эссе пишутся сего­дняш­ними выпуск­ни­ками на уровне штам­пов, их пере­пол­няют  кан­це­ля­ризмы, клише офи­ци­ально-дело­вого стиля и про­чий сло­вес­ный «мусор».

При этом люди, окан­чи­ва­ю­щие школу – это новое поко­ле­ние, кото­рому суж­дено стать осно­вой совре­мен­ного обще­ства. Их язы­ко­вой уро­вень дол­жен бы встре­во­жить госу­дар­ствен­ных дея­те­лей и настро­ить их на ради­каль­ные пере­мены, напри­мер, отказ от ЕГЭ и поиск дру­гих при­ем­ле­мых форм оценки знаний.

–  Инте­ресно, а сту­денты-фило­логи про­яв­ляют инте­рес к  клас­си­че­скому рус­скому языку и его достоинствам?

–  Про­яв­ляют, но этот инте­рес трудно назвать актив­ным. Так, еще совсем недавно сту­денты с удо­воль­ствием вклю­ча­лись в работу по поиску так назы­ва­е­мого «отри­ца­тель­ного язы­ко­вого мате­ри­ала» (это выра­же­ние при­над­ле­жит язы­ко­веду Л.В.Щербе) – то есть смеш­ных несо­от­вет­ствий в назва­ниях орга­ни­за­ций, това­ров, и так далее.  Напри­мер, вду­май­тесь только в смысл назва­ния аптеки «Диа­бет плюс». Читаем  бук­вально: поку­пая  лекар­ства, помимо диа­бета,  можно при­об­ре­сти здесь еще целый букет болез­ней? И таких при­ме­ров мно­же­ство: парик­ма­хер­ская «Далила» (в честь небезыз­вест­ной «геро­ини» Писа­ния, состриг­шей  волосы вет­хо­за­вет­ного Сам­сона  и пре­дав­шей его вра­гам), или  тура­гент­ство «Одис­сея» (иску­пи­тель­ные стран­ствия бед­ного Одис­сея с кораб­ле­кру­ше­ни­ями и цик­ло­пами вряд ли наво­дят на мысль о  при­ят­ном туре)… Но теперь эта сло­вес­ная игра уже не зани­мает юных фило­ло­гов. Навер­ное, так про­ис­хо­дит потому, что мир пере­на­сы­щен вся­кого рода абсурд­ными назва­ни­ями, кото­рые ста­но­вятся для нас нор­мой. Тра­ги­че­ские для языка несо­от­вет­ствия никого не удивляют.

– Что нужно сде­лать роди­те­лям и учи­те­лям школь­ни­ков – буду­щих выпуск­ни­ков, сту­ден­тов, чтобы их сло­вар­ный запас  не огра­ни­чи­вался при­ми­тив­ным набором?

–  Научить читать. Не в смысле осво­ить эту про­стей­шую мани­пу­ля­цию, а в смысле при­вить инте­рес и жела­ние к чте­нию хоро­шей лите­ра­туры. Для этого не нужно часами про­си­жи­вать в биб­лио­те­ках: есть интер­нет, аудиок­ниги, есть, нако­нец,  элек­трон­ная книга, куда можно загру­зить нуж­ные сочи­не­ния клас­си­ков и пода­рить  сво­ему  чаду вме­сто оче­ред­ной элек­трон­ной игрушки.
Конечно, для заня­тых роди­те­лей удобно «засу­нуть» ребенка в ком­пью­тер. Но ком­пью­тер­ные «стре­лялки» и «бро­дилки» раз­ви­вают страхи и вообще дей­ствуют отуп­ля­ю­щее на рас­ту­щий разум. В них и тиней­джер, и взрос­лый оди­на­ково блуж­дают по суме­реч­ным вир­ту­аль­ным мирам, и если там воз­ни­кают труд­но­сти, то они выклю­ча­ются  про­стым нажа­тием кнопки. А  пра­вильно подо­бран­ные книжки  помо­гают не искать искус­ствен­ные миры, а обре­сти  соб­ствен­ный внут­рен­ний мир и посвя­тить в него дру­гих. По дороге на учебу, в путе­ше­ствии – везде можно при­об­щиться к инте­рес­ным авто­рам, к их осо­бому языку, стилю, к их духов­ным запро­сам. Так что задача роди­те­лей – орга­ни­зо­вать досуг таким обра­зом, чтобы у детей было время на чтение.

Раньше в школе и в вузе читали все, при­чем пере­чи­ты­вали за курс обу­че­ния  много хоро­шей клас­сики.  Читали, чтобы хотя бы  напи­сать сочи­не­ние. Но теперь и эта моти­ва­ция не рабо­тает: «качай» с интер­нета любую сокра­щен­ную версию!
В итоге рож­да­ются такие шедевры, как один из послед­них, что мне при­шлось про­ве­рять на ЕГЭ.  В работе по роману «Евге­ний Оне­гин» безы­мян­ный  гений напи­сал, что в про­из­ве­де­нии две семьи – Мон­текки и Капу­летти, и что Татьяна и Евге­ний  в конце книжки умерли, отра­вив­шись ядом. На мой шок  кол­леги реа­ги­ро­вали свое­об­разно: хорошо, мол, что  ребе­нок  вообще знает о суще­ство­ва­нии Пуш­кина и Шекс­пира… Но мне кажется, что  сего­дня, подоб­ным обра­зом сни­жая  планку, мы сами про­во­ци­руем сни­же­ние уровня  инте­реса к лите­ра­туре и языку…

– Лите­ра­тур­ный рус­ский раньше ассо­ци­и­ро­вался с Пуш­ки­ным. Актуа­лен ли он для нового поколения?
– Для  моего поко­ле­ния Пуш­кин – некий пароль, по кото­рому мы опо­знаем чело­века нашей куль­туры, сво­его рода иеро­глиф, кото­рый каж­дый пони­мает по-сво­ему. В каж­дом воз­расте  чита­теля он осо­бен­ный. В дет­стве  всем близки  пуш­кин­ское «Луко­мо­рье» и осо­бый мир  ска­зок, потом про­из­ве­де­ния о любви, позже  –  глу­бо­кие  и мно­го­гран­ные духов­ные стихи. Автор как будто рас­тет вме­сте с вами, и это насто­я­щий фено­мен. При этом Пуш­кин труд­но­объ­яс­ним. Он как наши рус­ские «авось» или «воля» – два слож­ных искон­ных поня­тия с насло­е­нием мно­гих смыс­лов. Воля – ведь это не про­сто сво­бода, и не только про­стор полей и рек, полет птицы или бег коней, это гораздо больше. Так же и наш наци­о­наль­ный  гений. Навер­ное, поэтому Пуш­кин не «пере­са­жи­ва­ется» на чужую почву – за рубе­жом нет к нему такого отно­ше­ния, как в Рос­сии. При­чина – в пре­врат­но­стях пере­вода, кото­рый не в состо­я­нии пере­дать рус­ский  пуш­кин­ский коло­рит. И, навер­ное, в  непе­ре­во­ди­мых душев­ных и духов­ных рус­ских поня­тиях, кото­рые невоз­можно объ­яс­нить иностранцам.
Совре­мен­ный рус­ский язык без Пуш­кина не смо­жет. Если вме­сто  его потря­са­ю­щего  слога в сти­хах и  в прозе мы будем пере­же­вы­вать удо­бо­ва­ри­мую жвачку вар­вар­ских сокра­ще­ний, то общаться  новое поко­ле­ние смо­жет одними  ком­пью­тер­ными «кли­ками»…

– В цер­ков­ной среде воз­ни­кают раз­го­воры о том, чтобы пере­ве­сти бого­слу­жеб­ные тек­сты с цер­ковно-сла­вян­ского на рус­ский. Пра­вильно ли это с пози­ции специалиста-филолога?

–  По-моему, цер­ков­ные тек­сты, кроме   их боже­ствен­ного пред­на­зна­че­ния, ценны еще и как куль­тур­ная кон­станта. Воз­можно, говоря о слож­но­сти таких тек­стов для обы­ва­теля, спе­ци­а­ли­сты несколько пре­уве­ли­чи­вают: для тех, кто часто бывает в храме, бого­слу­жеб­ный текст быстро ста­но­вится  близ­ким и понят­ным.  Но и для спе­ци­а­ли­стов вряд ли воз­можно сде­лать его пол­но­стью про­зрач­ным, тайн у языка много. Может быть, и  в бого­слу­жеб­ных текстах стоит оста­вить некие «затем­нен­ные» места, чтобы  чита­ю­щий захо­тел в чем-то разобраться?

Вообще цер­ковно-сла­вян­ский язык – это куль­тур­ный фено­мен, кото­рый вопреки всему сохра­няет себя, несет  древ­ние тра­ди­ции Пра­во­сла­вия, сбе­ре­гая их в  цело­сти и чистоте. Веками эти тек­сты участ­во­вали в бого­слу­же­ниях, их читали  и знали наизусть поко­ле­ния рус­ских подвиж­ни­ков и свя­тых. Утра­чи­вая что-то из них, можно неза­метно поте­рять нечто бесценное.

–  При этом свет­ский раз­го­вор­ный язык – явле­ние живое, пластичное…

– Да, язык живет, раз­ви­ва­ется, от пере­мен никуда не уйти. Но вот Набо­ков, напри­мер, очень был рас­строен, когда рефор­ми­ро­вали рус­ский алфа­вит и убрали из него букву «ять». Писа­тель  открыто выра­жал носталь­гию по этой утра­чен­ной  букве, кото­рая ему тро­га­тельно напо­ми­нала часо­венку и в кото­рой он нахо­дил что-то готи­че­ское и воз­вы­шен­ное. Вме­сте с этим сим­во­лом ушло выра­же­ние «знать на «ять», то есть очень при­лежно зани­маться, ведь, чтобы пра­вильно  упо­треб­лять эту букву в окон­ча­ниях, шко­ля­рам надо было выучить более 100 кор­ней и почти два десятка форм, либо заучить наизусть массу немыс­ли­мых  сти­хо­твор­ных пра­вил, каж­дое из кото­рых  состав­ляло порядка 150 строк… С отме­ной «ять» мно­гие вздох­нули спо­койно, но мно­гие и выра­жали  о ней сожа­ле­ние. Лично мне жаль было бы насиль­ственно менять язык, тре­во­жить такой  боль­шой куль­тур­ный пласт, ведь  неболь­шие пере­мены неиз­бежно повле­кут за собой новые и новые изменения.

– Ваши предки были нерав­но­душны к рус­скому языку, к бого­слу­жеб­ным тек­стам,  кото­рые глу­боко изу­чали, осмыс­ляли. Как в Вашей семье хра­нили тра­ди­ции языка и православия?

– Моя бабушка Лидия Пав­ловна Тро­иц­кая была дво­ю­род­ной сест­рой Вла­ди­мира Тро­иц­кого, в мона­ше­стве – Ила­ри­она. Дво­ю­род­ных бра­тьев и сестер было много, все они дру­жили, пере­пи­сы­ва­лись. У нас в семье до сих пор хра­нятся письма. Правда, в совет­ское время  дер­жать их дома было небез­опасно, но бабушка доро­жила семей­ным архи­вом, не хотела  с ним рас­ста­ваться. В годы застоя о вере не гово­рили, но детей кре­стили, и это даже не обсуждалось.

Недавно  побы­вала в Москве, в Сре­тен­ском мона­стыре на Лубянке, с кото­рым тесно пере­пле­тена судьба моего дво­ю­род­ного деда, свя­щен­но­му­че­ника Ила­ри­она (Тро­иц­кого). Я отвезла копии писем архи­манд­риту Тихону (Шев­ку­нову), чтобы, по воз­мож­но­сти,  опуб­ли­ко­вать их в изда­тель­стве мона­стыря. Отец Тихон  с инте­ре­сом бесе­до­вал со мной о близ­ких  и пода­рил нашей семье  образ Пре­свя­той Бого­ро­дицы «Тро­е­ру­чица».

А еще дома  хра­нится книга «Сим­фо­ния на Вет­хий и Новый Завет», кото­рую Ила­рион (Тро­иц­кий) пода­рил  моему деду на окон­ча­ние Мос­ков­ской Духов­ной академии.

Отца Ила­ри­она близ­кие очень любили за его юмор и общи­тель­ный харак­тер. Моего отца назвали в честь него, его свет­ским име­нем – Вла­ди­ми­ром. При­чем пер­вый ребе­нок, родив­шийся у бабушки с дедуш­кой, также был назван этим име­нем и умер, но они, вопреки народ­ному суе­ве­рию, окре­стили Вла­ди­ми­ром  и сво­его сле­ду­ю­щего сына. Навер­ное, им очень хоте­лось, чтобы еще один  муж­чина в роду был похож на отца Ила­ри­она, в миру Владимира.

Дру­гой ново­му­че­ник из нашей семьи – это  про­то­и­е­рей Васи­лий Архан­гель­ский, род­ной брат деда, рас­стре­лян­ный на Бутов­ском поли­гоне. Всего бра­тьев было трое: Васи­лий, Лео­нид (мой дедушка) и Сер­гей, все они роди­лись и выросли в селе Русал­кино Кашир­ского уезда Туль­ской губер­нии. Сего­дня такого места на карте уже нет. Нет и  села, и храма, о кото­рых напи­сал вос­по­ми­на­ния Лео­нид Михай­ло­вич. На 300 стра­ни­цах он хоро­шим лите­ра­тур­ным язы­ком  подробно опи­сы­вает быт и нравы того вре­мени, цер­ков­ные службы и празд­ники, люби­мые духов­ные распевы.

Он и его брат, отец Михаил, хоть и  слу­жили про­стыми дере­вен­скими свя­щен­ни­ками,  имели  хоро­шее духов­ное обра­зо­ва­ние – оба окон­чили Венев­скую семи­на­рию и  Мос­ков­скую Духов­ную ака­де­мию. У меня есть стрем­ле­ние когда-нибудь издать эти вос­по­ми­на­ния, потому что они содер­жат боль­шой куль­ту­ро­ло­ги­че­ский  мате­риал и навер­няка могут быть  полезны  не только моло­дым свя­щен­ни­кам, но и всем, кому инте­ресна история.

Навер­ное, гене­ти­че­ское род­ство с этими духов­ными людьми посто­янно застав­ляет меня кри­ти­че­ски смот­реть на свои поступки, мерить себя их мерой, посто­янно созна­вать свое несо­вер­шен­ство и недо­стой­ность такого Божьего подарка. Видимо, и тяга к хоро­шему рус­скому  языку у меня в крови. Впро­чем, как и глу­боко лич­ное пере­жи­ва­ние  его будущего.

Бесе­до­вала Вален­тина Киденко

Фото сайта ТГПУ

 

 

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки