Страсть гордости в детях и приемы борьбы с ней

Страсть гордости в детях и приемы борьбы с ней

(3 голоса5.0 из 5)

Мы с вами уже гово­рили о само­лю­бии, и назвали его кор­ней всех страстей.

Так вот самым пер­вым его порож­де­нием явля­ется страсть гор­до­сти1. Она так свя­зана с само­лю­бием и близка к нему по своим про­яв­ле­ниям, что отли­ча­ется от него только более обострен­ной и рез­кой формой

Само­лю­би­вый чело­век хочет поль­зо­ваться дру­гими людьми как сред­ством для само­утвер­жде­ния и, сле­до­ва­тельно, счи­тает их все-таки нуж­ными и полез­ными. Гор­дый же меч­тает о своем реши­тель­ном и несо­мнен­ном пре­вос­ход­стве над всеми людьми, о своей пол­ной неза­ви­си­мо­сти от них. Он стре­мится к пол­ному под­чи­не­нию их себе, к гос­под­ству над ними, почему гор­дость и назы­ва­ется при­чи­ной и осно­ва­нием дру­гих стра­стей2. Вот они:

- гнев и раз­дра­жи­тель­ность, из кото­рых — непри­язнь, зло­па­мят­ность, вспыль­чи­вость, гру­бость, дер­зость, мни­тель­ность, драч­ли­вость. Отсюда же обиды, ссоры, споры;

- тще­сла­вие, вла­сто­лю­бие, высо­ко­ме­рие, зависть, а от нее злоба, нена­висть, зло­рад­ство, осуж­де­ние, злые насмешки;

- лукав­ство, при­твор­ство, ложь, обман, болт­ли­вость, пусто­сло­вие и мно­го­сло­вие3.

В ребенке не все­гда легко рас­по­знать гор­дость4. Но есть неко­то­рые внеш­ние при­знаки в поступ­ках детей, по кото­рым можно узнать, что в них начала раз­ви­ваться эта губи­тель­ная страсть. Например,

- Ребе­нок не слу­ша­ется, упря­мится, хочет во всем насто­ять на своем, его невоз­можно заста­вить попро­сить прощения.

- Он не ува­жает стар­ших, дер­зит им, груб и непо­чти­те­лен с младшими.

- Он не любит настав­ле­ний, счи­тает себя пра­вым, не созна­ется в проступках.

- Он обид­чи­вый, зади­ри­стый и раздражительный

- Он все делает напо­каз, чтобы видели дру­гие и хва­лили его.

- Он страшно пере­жи­вает свои неудачи в уче­нии, роп­щет, винит во всем дру­гих, зави­дует успе­ва­ю­щим, во всем стре­мится к первенству;

Уже такого перечня доста­точно, чтобы опре­де­лить дина­мику и кон­туры этой стра­сти в ребенке5.

Гор­дость обычно начи­на­ется в детях с ощу­ще­ния сво­его пре­вос­ход­ства над дру­гими. Дети кичатся своей одеж­дой, успе­хами в школе, сво­ими роди­те­лями, много думают о себе только потому, что их роди­тели богаты или зани­мают высо­кое поло­же­ние6.

Немало роди­те­лей, даже в ущерб сво­ему домаш­нему бюд­жету, зада­ри­вают детей, поку­пают им доро­гие игрушки, что тоже может быть пово­дом хва­статься перед дру­гими детьми, у кото­рых таких доро­гих вещей нет.

Здесь можно посо­ве­то­вать при­учать детей не к кра­си­вым и доро­гим одеж­дам, а только к чистым и опрятным.

Хри­сти­ан­ская педа­го­гика реко­мен­дует вну­шать детям, что изыс­кан­ные одежды и вещи не имеют перед Богом ника­кой цены, потому что Он смот­рит не на одежду и доро­гие пред­меты, а на сердце. И ребе­нок в бед­ной одежде, но с чистым любя­щим Бога серд­цем, при­ят­нее Ему больше, чем тот, кто живет в рос­коши, но такого сердца не имеет7.

Роди­те­лям надо осте­ре­гаться, чтобы самим не насаж­дать в своих детях често­лю­бие и хва­стов­ство. Это слу­ча­ется тогда, когда детям раз­ре­шают в при­сут­ствии стар­ших вме­ши­ваться в раз­го­воры взрос­лых и их дела, или когда папа и мама хва­лят в лицо детей за их при­ле­жа­ние, успехи и хоро­шее поведение.

Нельзя допус­кать также, чтобы дети сами себя хва­лили, много о себе самих гово­рили, чтобы занос­чиво и неува­жи­тельно отно­си­лись к учи­те­лям, кри­ти­куя их и осуж­дая их поступки8.

Если роди­тели состо­я­тель­ные люди, то им нужно очень вни­ма­тельно сле­дить, чтобы их дети не смот­рели пре­не­бре­жи­тельно на своих бед­ных сверст­ни­ков. Их надо при­учать быть оди­на­ково скром­ными и веж­ли­выми со вся­ким: бога­тым и бед­ным, не поз­во­лять им грубо и занос­чиво обра­щаться со сверст­ни­ками, гово­рить кол­кие и гру­бые слова о дру­гих. Как можно раньше надо начи­нать вну­шать им, что Бог смот­рит не на деньги и поло­же­ние в обще­стве, а на доб­ро­де­тель и чест­ность. Какой чело­век по душе, в том и есть его насто­я­щая цен­ность. В веру­ю­щей среде даже зажи­точ­ные люди учат своих детей, что все, что они имеют — Божий дар, хозяин кото­рого Бог. Он дал, он же может и отнять. Поэтому за все, что семья имеет, нужно бла­го­да­рить Бога, Кото­рый дал это не навсе­гда, а только как бы взаймы9.

Кроме того, очень важно при­учать детей с самого ран­него воз­раста к послу­ша­нию и испол­не­нию роди­тель­ской воли. Уже сам этот про­цесс при­вьет детям скром­ность, дис­ци­пли­ни­ро­ван­ность сдер­жан­ность и сми­ре­ние, кото­рое им затем очень при­го­дится в жизни.

Если у Вас несколько детей, ста­рай­тесь оди­на­ково любить и забо­титься обо всех, не давая никому ника­ких пре­иму­ществ. А то, ведь, часто бывает так, что в семьях одного из детей любят больше за его кра­соту, спо­соб­но­сти, за то, что он больше похож на отца или мать. Такое пред­по­чте­ние одного ребенка дру­гому оже­сто­чает, озлоб­ляет, воз­буж­дает зависть, делает скрыт­ным и уклон­чи­вым осталь­ных детей. Да и самого любимца пор­тит, при­учает его к себя­лю­бию, гор­до­сти, капри­зам и неува­же­нию дру­гих10.

Так выгля­дит эта опас­ная страсть гор­до­сти, и такие спо­собы борьбы с ней в вос­пи­та­тель­ном про­цессе пред­ла­гает хри­сти­ан­ская педа­го­гика. Мы видим, что и здесь роль роди­те­лей и здо­ро­вой семей­ной атмо­сферы играет пер­во­сте­пен­ную роль. Я пони­маю, что с мето­дами педа­го­гов- хри­стиан согла­сятся далеко не все, но сама жизнь пока­зы­вает, что для пре­одо­ле­ния духов­ных поро­ков чело­ве­че­ской лич­но­сти дру­гих средств, кроме обра­ще­ния к Богу нет. И в этом мы убе­димся еще не раз, когда будем гово­рить о дру­гих опас­ных стра­стях, также как и гор­дость зарож­да­ю­щихся в ран­нем детстве

При­ме­ча­ния:

1. Инте­рес­ная эти­мо­ло­гия этого слова. В нем видят парал­лель с латин­ским «gurdus» — «тупой», «глу­пый», «бес­тол­ко­вый» — зна­че­ния, кото­рые хорошо пере­дают бес­смыс­лен­ность и неле­пость этой стра­сти (Фасмер М. Эти­мо­ло­ги­че­ский сло­варь рус­ского языка. Т. 1. М., 1986. С. 440; Пре­об­ра­жен­ский А. Эти­мо­ло­ги­че­ский сло­варь рус­ского языка. Т. 1. М., 1910–1914. Репринт. С. 146).

Это каче­ство гор­до­сти осо­бенно под­чер­ки­вает свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст (†407):
«Доколе мы будем над­ме­ваться гор­до­стию, достой­ной посме­я­ния. Мы сме­емся, когда видим, как дети вытя­ги­ва­ются и посту­пают вели­чаво; сме­емся, когда они то берут камень, то опять бро­сают. Так и глу­пая гор­дость чело­ве­че­ская есть плод дет­ского раз­мыш­ле­ния и несо­вер­шен­ного ума» (Иоанн Зла­то­уст, свя­ти­тель. Беседы на посла­ние к Филип­пий­цам. Беседа 5 (№2). Тво­ре­ния. Т. 11. Книга пер­вая. С П б., 1905. Репринт. С. 261).

«Быть глу­пым по при­роде не состав­ляет вины, а сде­латься глу­пым, имея разум, неиз­ви­ни­тельно и вле­чет за собою боль­шое нака­за­ние. Таковы те, кото­рые по при­чине своей муд­ро­сти много о себе думают и впа­дают в край­нее высо­ко­ме­рие. Ничто ведь так не делает глу­пым, как кичливость…И если начало пре­муд­ро­сти есть страх Гос­по­день, то начало глу­по­сти есть неве­де­ние Гос­пода. Итак, если веде­ние Бога есть муд­рость, а неве­де­ние — глу­пость, неве­де­ние же про­ис­хо­дит от гор­до­сти ( а начало гор­до­сти есть неве­де­ние Гос­пода), то сле­дует, что гор­дость есть край­няя глу­пость» (Иоанн Зла­то­уст, свя­ти­тель. Беседы на посла­ние к Рим­ля­нам. Беседа 20 (№24). Тво­ре­ния. Т. 9. Книга вто­рая. С П б., 1903. Репринт. С. 755).

2. Заме­ча­тельно опи­сы­вает гор­дость св. Фео­фан Затвор­ник (†1894):

«Гор­дость есть нена­сы­ти­мое жела­ние воз­вы­ше­ния или уси­лен­ное иска­ние пред­ме­тов, через кото­рые можно было бы стать выше всех дру­гих. Само­лю­бие здесь оче­вид­нее всего. Оно тут как бы своим лицом, ибо тут вся забота о своем «я» Пер­вое порож­де­ние гор­до­сти внут­рен­ней­шее — есть само­мне­ние, по кото­рому все дру­гие счи­та­ются ниже нас; даже те, кото­рые высоко пре­вос­хо­дят нас, по срав­не­нию с нами не слиш­ком важны. Про­тор­га­ясь наружу, она ищет уже и пред­ме­тов воз­вы­ша­ю­щих, и, судя по ним, сама изме­ня­ется. Оста­нав­ли­ва­ясь на пред­ме­тах ничтож­ных, напри­мер, на силе тела, кра­соте, одежде, род­стве и дру­гом чем, она есть тще­сла­вие, обра­ща­ясь к сте­пе­ням чести и славы, она есть вла­сто­лю­бие; услаж­да­ясь мол­вою, гово­ром и вни­ма­нием людей, она есть сла­во­лю­бие. Во всех, впро­чем, этих видах, кроме, может быть, само­мне­ния, гор­дость сопро­вож­да­ется еще свое­во­лием, непо­ко­ри­во­стию, само­уве­рен­но­стию, само­на­де­ян­но­стию, при­тя­за­тель­но­стию, пре­зре­нием дру­гих, небла­го­дар­но­стию, зави­стию, гнев­ли­во­стию, до мести и зло­па­мят­ства. Глав­ней­шими, впро­чем, её отрас­лями можно почесть зависть с нена­ви­стию и гнев с зло­па­мят­ством» (Фео­фан Затвор­ник, свя­ти­тель. Начер­та­ние хри­сти­ан­ского нра­во­уче­ния. Т. 1. М., 1998. С. 286–287).

Не слу­чайно, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит о гор­до­сти, как о корне и источ­нике всех зол:
«Гор­дость… корень зол, источ­ник неправды, из кото­рой про­изо­шел конец и начало поги­бели мира: она была нача­лом всех зол, она низ­вергла с неба сатану и про­чих с ним…» (Иоанн Зла­то­уст, свя­ти­тель. Тол­ко­ва­ние на про­рока Исаию. Глава 12 (№12). Тво­ре­ния. Т. 6. Книга пер­вая. С П б., 1900. Репринт. С. 138).

«Что в телах вос­па­ле­ние, то в душах гор­дость» (Иоанн Зла­то­уст, свя­ти­тель. Беседы на слова про­рока Исаии. Беседа 3. (№ 4). Тво­ре­ния. Т. 6. Книга пер­вая. С П б., 1900. Репринт. С. 403).

«…Озия был царь доб­рый, муж пра­вед­ный и укра­шав­шийся мно­гими доб­рыми делами; но потом впал в гор­дость, мать поро­ков, в над­мен­ность, испол­нен­ную смя­те­ний, в высо­ко­ме­рие, погу­бив­шее диа­вола. Под­линно, нет ничего хуже гор­до­сти» (Иоанн Зла­то­уст, свя­ти­тель. Беседы на слова про­рока Исаии. Беседа 4. (№3). Указ. соч. С. 410).

«Таково зло — гор­дость. Она в каж­дом про­из­во­дит то, что он не знает самого себя, и после мно­гих тру­дов уни­что­жает всё сокро­вище доб­ро­де­тели. Про­чие грехи обычно про­ис­хо­дят от нашей бес­печ­но­сти; а она зарож­да­ется в нас, когда мы посту­пает пра­вильно. Обык­но­венно ничто так не про­из­во­дит гор­до­сти, как доб­рая совесть, если мы не будем вни­ма­тельны» (Иоанн Зла­то­уст, свя­ти­тель. Беседы на слова про­рока Исаии. Беседа 3 (№1). Указ. соч. С. 397).

«Все вели­чай­шие бед­ствия, удру­ча­ю­щие всю все­лен­ную, про­изо­шли от гор­до­сти. Так и диа­вол, не быв­ший прежде тако­вым, сде­лался диа­во­лом от гор­до­сти, на что ука­зы­вая, и Павел ска­зал: «…Епископ…не дол­жен быть из ново­об­ра­щен­ных, чтобы не воз­гор­дился и не под­пал осуж­де­нию с диа­во­лом» (1 Тим. 3, 2, 6). Так и пер­вый чело­век, обо­льщен­ный от диа­вола пагуб­ною надеж­дою, пал и сде­лался смерт­ным; он наде­ялся стать богом, но поте­рял и то, что имел. За то и Бог, пори­цая его и как бы сме­ясь над его нера­зу­мием, ска­зал: «Вот, Адам стал как один из нас» (Быт. 3, 22).

Так и каж­дый после Адама, меч­тая о своем равен­стве с Богом, впа­дал в нече­стие…. Сле­до­ва­тельно, гор­дость есть верх зол, корень и источ­ник вся­кого нече­стия…» (Иоанн Зла­то­уст, свя­ти­тель. Тол­ко­ва­ние на свя­того Мат­фея Еван­ге­ли­ста. Беседа 15. (№2). Тво­ре­ния. Т. 7. Часть пер­вая. СПб., 1901. С. 150).

3. Кратко, ход про­яв­ле­ния стра­стей опи­сал пре­по­доб­ный Фео­дор Эдес­ский (9 век):

«Есть три глав­ней­шие стра­сти: сла­сто­лю­бие, среб­ро­лю­бие и сла­во­лю­бие. За ними сле­дуют дру­гие пять духов злобы; а от этих, нако­нец, порож­да­ется мно­гое мно­же­ство стра­стей и все виды раз­но­об­раз­ных склон­но­стей гре­хов­ных. Почему побе­див­ший трех пер­вых началь­ни­ков стра­стей и вождей, вме­сте с тем низ­ла­гает и сле­ду­ю­щие за ним пять стра­стей, а затем поко­ряет и все страсти.

Что по стра­сти сде­лано нами, о том и вос­по­ми­на­ния страстьми воз­му­щают душу. Но когда страст­ные вос­по­ми­на­ния совсем изгла­дятся из сердца, до того, что и не при­бли­жа­ются к нему; тогда это слу­жит при­зна­ком отпу­ще­ния преж­них гре­хов. Ибо пока душа страстно к чему — либо гре­хов­ному отно­сится, дотоле надо при­зна­вать име­ю­ще­еся в ней вла­ды­че­ство греха»

«Некиим из древ­них очень верно и с делом сооб­разно ска­зано, что из про­ти­во­бор­ству­ю­щих нам демо­нов пер­выми всту­пают в брань те, кото­рым вве­рены чре­во­угод­ли­вые жела­ния, кото­рые вну­шают среб­ро­лю­бие и скло­няют к тще­сла­вию; дру­гие же, идя позади их, соби­рают пора­нен­ных ими» (Фео­дор, епи­скоп Эдес­ский, пре­по­доб­ный. Сто душе­по­лез­ней­ших глав (10, 11, 61). Доб­ро­то­лю­бие. Т. 3. М., 1900. Репринт. С. 321, 332–333)

Тон­кую харак­те­ри­стику стра­стей и их видов дает свя­той Гри­го­рий Синаит (†1360) и ука­зы­вает среди них место гордости:

«Одни стра­сти суть телес­ные, а дру­гие душев­ные; иные суть стра­сти похоти, иные стра­сти раз­дра­же­ния, и иные — мыс­ли­тель­ные; и из них — иные стра­сти ума, и иные — рас­суж­де­ния. Все они раз­но­со­че­та­ва­ются между собою, и друг на друга дей­ствуют, и от того изменяются.

Стра­сти раз­дра­же­ния суть: гнев, горечь, бран­ли­вость, вспыль­чи­вость, дер­зость, над­мен­ность, киче­ние и дру­гие подобные.

Стра­сти вожде­ле­ния суть: лихо­има­ние, раз­врат, невоз­дер­жа­ние, нена­сыт­ность, сла­сто­лю­бие, среб­ро­лю­бие, само­лю­бие, всех лютей­шая страсть.

Стра­сти плоти суть: блуд, пре­лю­бо­де­я­ние, нечи­стота, непо­треб­ство, чре­во­уго­дие, леность, рас­се­ян­ность, любовь к мир­скому, жиз­не­лю­бие и подоб­ные им.

Стра­сти слова и языка суть: неве­рие, хула, лукав­ство, любо­пыт­ство, двое­ду­шие, поно­ше­ние, кле­вета, осуж­де­ние, уни­чи­же­ние, болт­ли­вость, при­твор­ство, ложь, сра­мо­сло­вие, лесть, насмеш­ли­вость, себя выстав­ле­ние, чело­ве­ко­уго­дие, наду­тость, клят­во­пре­ступ­ле­ние, празд­но­сло­вие и прочие.

Стра­сти ума суть: само­мне­ние, пре­воз­но­ше­ние, веле­х­ва­ле­ние, спор­ли­вость, рети­вость, само­до­воль­ство, про­ти­во­ре­чие, непо­слу­ша­ние, меч­та­тель­ность, при­ду­мы­ва­ние, любо­по­каз­ность, сла­во­лю­бие, гор­дость — пер­вое и послед­нее из всех зол.

Стра­сти мысли суть: паре­ние, лег­ко­мыс­лие, пле­не­ние и раб­ство, омра­че­ние, ослеп­ле­ние, укло­не­ние от дела, при­логи, сосло­же­ния, скло­не­ния, пре­вра­ще­ния, отвер­же­ния и пдоб­ные им.

Одним сло­вом, все худые мысли, чув­ства и рас­по­ло­же­ния, несо­об­раз­ные с при­ро­дою нашею, раз­ме­ща­ются по трем силам души, равно как и все доб­рые, сооб­раз­ные с есте­ством нашим, в них же сопре­бы­вают» (Гри­го­рий Синаит, свя­той. Главы о запо­ве­дях и дог­ма­тах, угро­зах и обе­то­ва­ниях, — еще же — о помыс­лах, стра­стях и добродетелях,…(№78, 79). Доб­ро­то­лю­бие. Т. 5. М., 1900. Репринт. С. 193–194).

4. На самом деле, опре­де­лить гор­дость трудно не только у ребенка, но и у взрос­лого. Свя­ти­тель Тихон Задон­ский (†1783) гово­рит об этом, как об одной из важ­ней­ших осо­бен­но­стей гордости:

«Нет ничего опас­нее, сокро­вен­нее и труд­нее гор­до­сти. Опасна гор­дость, ибо гор­дым заклю­ча­ется небо, и вме­сто неба ад опре­де­ля­ется. «Гор­дым про­ти­вится Бог», — гово­рит Писа­ние. Сокро­венна гор­дость, ибо так глу­боко в сердце нашем кро­ется, что и усмот­реть её не можем без помощи крот­кого серд­цем Иисуса Хри­ста, Сына Божия, и лучше её узнаём на ближ­них наших, чем на себе. Про­чие пороки, как ‑то: пьян­ство, блуд, воров­ство, хище­ние и про­чие, видим, ибо часто ради них жалеем и сты­димся, но гор­до­сти не видим.

Кто когда при­зна­вал себя от сердца гор­дым? Еще не слу­ча­лось видеть. Мно­гие себя назы­вают греш­ни­ками, но от дру­гих так назы­ваться не тер­пят, и хотя мно­гие из них язы­ком и не отзы­ва­ются, однако же не без него­до­ва­ния и огор­че­ния сер­деч­ного при­ни­мают это. А отсюда ста­но­вится ясным, что язы­ком только назы­вают себя греш­ни­ками, а не серд­цем, на устах пока­зы­вают сми­ре­ние, а на сердце не имеют.

Ибо истинно сми­рен­ный огор­чаться и гне­ваться от уко­ре­ния не может, ибо счи­тает себя достой­ным вся­кого унижения.

Нет ничего труд­нее гор­до­сти, ибо с вели­ким тру­дом и не без помощи Божией побеж­даем её, потому что носим это зло внутри себя. В бла­го­по­лу­чии ли нахо­димся? Она с вели­ча­нием и пыш­но­стию, пре­зре­нием и уни­чи­же­нием ближ­них наших сопут­ствует нам. В зло­по­лу­чие ли попа­демся? Через него­до­ва­ние, роп­та­ние и хуле­ние обна­ру­жи­вает себя. Тер­пе­нию ли, кро­то­сти и про­чим доб­ро­де­те­лям ста­ра­емся научиться? Она киче­нием фари­сей­ским вос­стает на нас. И так нигде и никак от неё изба­виться не мжем, все­гда она с нами ходит, все­гда хочет гос­под­ство­вать над нами и вла­деть нами» (Тихон Задон­ский, свя­ти­тель. О истин­ном хри­сти­ан­стве. Книга пер­вая. Часть пер­вая. Ста­тья чет­вер­тая. Глава пер­вая. О гор­до­сти (70). Тво­ре­ния. Т. 2. М., 1889. Репринт. С. 157).

5. Здесь и далее см. подроб­нее: Ири­ней, епи­скоп Ека­те­рин­бург­ский и Ирбит­ский. Поуче­ние об иско­ре­не­нии в детях гор­до­сти. // Поуче­ния. Ека­те­рин­бург, 1901. Репринт. Оро­пос Атти­нис-Гре­ция, 1991. С. 47–52).

При­знаки гор­до­сти у детей мало чем отли­ча­ются от тако­вых у взрос­лых. В этом легко убе­диться, читая главы о гор­до­сти пре­по­доб­ного Иоанна Кас­си­ана Рим­ля­нина (†435):

«…Из дей­ствий внеш­него человека…познается состо­я­ние внут­рен­него (чело­века): Итак, …плот­ская гордость…отличается сле­ду­ю­щими при­зна­ками: сперва бывает в раз­го­воре её крик­ли­вость, в мол­ча­нии- досада, в весе­лии — гром­кий, раз­ли­ва­ю­щийся смех, в печаль­ном слу­чае — нера­зум­ная скорбь, в ответе — строп­ти­вость, в речи — лег­ко­мыс­лен­ность, слова выры­ва­ются без вся­кого уча­стия сердца, безрассудно.

Она не имеет тер­пе­ния, чужда любви, дерзка для нане­се­ния оскорб­ле­ний, а к пере­не­се­нию их мало­душна, к пови­но­ве­нию — неудо­бо­по­движна, разве в чем пред­ва­рило её жела­ние и воля.

К при­ня­тию уве­ща­ния непре­клонна, для отсе­че­ния своей воли слаба, для под­чи­не­ния дру­гим весьма упорна, все­гда уси­ли­ва­ется насто­ять на своем мне­нии, а дру­гому усту­пить никак не хочет; и таким обра­зом, сде­лав­шись неспо­соб­ною при­ни­мать спа­си­тель­ный совет, во всем дове­ряет больше сво­ему мне­нию, нежели суж­де­нию стар­цев» (Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин, пре­по­доб­ный. Книга 12. О духе гор­до­сти. Глава 29. При­знаки, по кото­рым узна­ется, что плот­ская гор­дость есть в душе. Писа­ния. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, 1993. С. 161).

6. Уже пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов (†1022) сове­то­вал с самого дет­ства учить, что чело­век есть на самом деле и что от себя он ничего не имеет:

«Надобно знать, что гор­дость рож­да­ется в душе чело­века от неве­де­ния себя самого, порож­да­ю­щего само­мне­ние, по коему думают, что они имеют нечто, тогда как ничего не имеют; и она (гор­дость) рас­тет вме­сте с воз­рас­том человека.

Поэтому нужно вся­кого чело­века, сыз­маль­ства, прежде чем познает он что-либо дру­гое, научать позна­нию себя самого, — из чего он есть, что есть и чем кон­чит жизнь, — т.е. что засе­ме­ня­ется он тлен­ным нечем и невзрач­ным, обра­зу­ется среди нечи­стот, рас­тет подобно поле­вой траве, состав­ля­ется из мно­гих сме­ше­ний, удо­бо­раз­ла­га­е­мых, — что вся жизнь его есть борьба со смер­тию, а во внут­рен­но­стях своих еще прежде смерти носит он то, что есть смрад и зловоние.

Ибо кто не знает себя, что такое он есть, мало ‑по малу впа­дает в гор­дость и дела­ется дерз­ким и несмыс­лен­ным. И что может быть несмыс­лен­нее чело­века, кото­рый будучи весь покрыт про­ка­зою, гор­дится потому только, что носит свет­лые и позла­щен­ные одежды, хотя сам в себе сра­мен и полон без­об­ра­зия. А когда вый­дет он из ума по при­чине своей гор­до­сти, тогда дела­ется ору­дием диа­вола во всех своих сло­вах и делах и ста­но­вится вра­гом Богу…

Таким обра­зом, когда уви­дишь, что какой-либо чело­век гор­дится, знай, что по мере гор­дыни его он стра­дает и нечув­ствием душев­ным, и пожа­лей о нем; ибо кто болеет и не чув­ствует, что болен, тот бли­зок к смерти. Таков этот грех, ввер­га­ю­щий душу в смерть; ибо гор­дый есть боль­ной бес­чув­ствен­ный, — который…не осо­знает и не чув­ствует своей болезни, а это и есть смерть» (Симеон Новый Бого­слов, пре­по­доб­ный. Слово 31 (№2). Слова. М., 1892. Репринт. С. 268–269).

7. Инте­рес детей к одежде не слу­чаен. Они инту­и­тивно чув­ствуют её зна­че­ние, ведь одежда, и в самом деле, все­гда была тесно свя­зана с внут­рен­ним миром чело­века и его поло­же­нием в обществе:

«Появ­ле­ние одежды свя­зано с потреб­но­стью чело­века защи­тить себя от погоды и ран, закрыть голое тело и укра­сить его. Но одежда отра­жает также и лич­ност­ные каче­ства чело­века, его образ жизни и чув­ства. Поэтому одежда может меняться по раз­лич­ным пово­дам (вечер­нее пла­тье, тра­ур­ная и пока­ян­ная одежда) и озна­чать начало нового пери­ода в жизни чело­века: кре­щаль­ные одежды, сва­деб­ные наряды, мона­ше­ское облачение…Во все вре­мена одежда слу­жила для обо­зна­че­ния соци­аль­ного ста­туса людей: чинов­ни­ков и санов­ни­ков, лиц раз­ных профессий…Тесная вза­и­мо­связь между одеж­дой и лич­но­стью её вла­дельца хорошо видна на при­мере костюма или рели­ги­оз­ных оде­я­ний» (Pauly Stephan. Kleidung. Kulturgeschichtlich. //Lexikon fuer Theologie und Kirche. 6. Band. Freiburg-Basel — Rom — Wien, 1997. S. 121).

«Для сред­не­ве­ко­вого чело­века одежда наряду с защи­той от погод­ных усло­вий слу­жила также и при­зна­ком при­над­леж­но­сти к сосло­вию, опре­де­лен­ной соци­аль­ной группе, месту в иерар­хии в обще­ства, и потому доста­точно рано появ­ля­ется зафик­си­ро­ван­ный на письме регла­мент раз­лич­ных типов одежды. Соци­аль­ная диф­фе­рен­ци­а­ция моды имела место уже в эпоху ран­него Сред­не­ве­ко­вья» (Vavra E. Kleidung. Lexikon fuer Mittelalter. Band 5. Stuttgart — Weimar, 1999. S. 1198).

В тал­му­ди­че­ское время у евреев « каж­дое сосло­вие и каж­дая про­фес­сия имели отли­чие в одежде. Само собой разу­ме­ется, что в стрем­ле­нии оде­ваться кра­сиво жен­щи­нам при­ад­ле­жала пальма первенства…Большой сла­вой поль­зо­ва­лись пелу­зий­ские и индий­ские пла­тья…, дороже всего цени­лась про­зрач­ная мате­рия из тон­ких нитей, и в этом отно­ше­нии дошли до такого совер­шен­ства, что целые полот­нища в свер­ну­том виде были вели­чи­ною не более ореха. Цена одежды дости­гала бас­но­слов­ных раз­ме­ров: рас­ска­зы­ва­ется о костюме в 300 тысяч дина­риев…, о пла­тье, про­пи­тан­ном бла­го­во­ни­ями, про­дан­ном за 12.000 динариев…Богачи меняли одежду еже­дневно, имея для каж­дого дня недели дру­гое платье…Поражает нужда в одежде у бед­ных клас­сов народа. Слиш­ком часто гово­рится о неудоб­стве иметь одну рубаху…Не редко, по-види­мому, вынуж­дены были двое спать в одном плаще и попе­ре­менно поль­зо­ваться им днем, при­чем и этот плащ при­над­ле­жал тре­тьему. И всё это чаще всего черты из жизни уче­ных и кори­феев Тал­муда…» (Гес­сен Ю. Одежда. Еврей­ская Энцик­ло­пе­дия. Т. 12. Терра, 1991. С. 26, 27)

«Одежда пред­став­ляет у раз­лич­ных наро­дов раз­лич­ные сте­пени раз­ви­тия, в зави­си­мо­сти от общего уровня куль­туры, от кли­ма­ти­че­ских усло­вий, от обы­чая или моды. При оди­на­ко­вых кли­ма­ти­че­ских дикари бывают одеты скуд­нее куль­тур­ных наро­дов; под тро­пи­ками одежда умень­ша­ется до мини­мума, тогда как в поляр­ных стра­нах и дикари вынуж­дены с ног до головы заку­ты­ваться в зве­ри­ные шкуры…(Некоторые уче­ные) появ­ле­ние одежды свя­зы­вают с чув­ством стыда, как необ­хо­ди­мым след­ствием соци­аль­ного раз­ви­тия человечества…Одежда воз­ни­кает парал­лельно утвер­жде­нию прав извест­ного муж­чины на извест­ную жен­щину; отсюда и изме­не­ние костюма с выхо­дом замуж и вообще его соот­но­ше­ние с раз­лич­ными собы­ти­ями и эпо­хами поло­вой жизни…

Однако…чувство стыда должно было воз­ник­нуть ранее одежды…Нельзя ска­зать, чтобы более оде­тые пле­мена отли­ча­лись и более раз­ви­тым чув­ством стыда, и наобо­рот, нередко у дика­рей муж­чины ока­зы­ва­ются более оде­тыми, чем жен­щины и замуж­ние — более, чем юноши и девушки…Нельзя, однако, отри­цать, что на извест­ном уровне куль­туры стыд играет замет­ную роль по отно­ше­нию к одежде, при­чем… про­яв­ле­ние этого стыда в зна­чи­тель­ной сте­пени условно. У иных наро­дов закры­тие лица, волос, ног имеет для жен­щины боль­шее зна­че­ние, чем, напри­мер, закры­тие груди или даже поло­вых частей…» (Брок­гауз Ф. А., Ефрон И. А. Энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. Т. 42. Терра, 1992. С. 715).

«Никто не знает, когда появи­лась одежда…В конце камен­ного века — около 25. 000лет тому назад люди изоб­рели иглу, кото­рая поз­во­лила им сши­вать шкуры и делать из них одежды. Они научи­лись также про­из­во­дить пряжу из воло­кон неко­то­рых рас­те­ний и шерсть из волос неко­то­рых животных…

Еще 200 лет тому назад у людей не было машин для про­из­вод­ства одежды, и мно­гие семьи делали её сами для себя…Когда между 1700 и 1800 гг. была изоб­ре­тена швей­ная машина, появи­лась воз­мож­ность фаб­рич­ного про­из­вод­ства одежды…

У одежды все­гда было три функ­ции: а) защит­ная, б) ком­му­ни­ка­тив­ная, в) декоративная….

а) Одежда помо­гает чело­веку сохра­нить физи­че­ское и пси­хи­че­ское здоровье.

б) При помощи одежды людям проще общаться: Из одежда может много ска­зать о том, кто они, что они из себя пред­став­ляют, и что они хотят из себя представлять…

в) мно­гие люди носят одежду для того, чтобы она сде­лала их при­вле­ка­тель­нее. Так, неко­то­рые жен­щины носят меха не для того, чтобы защи­титься от холода, а для того, чтобы понравиться…

Трудно ска­зать, как выгля­дела одежда в древ­ние времена…однако известно следующее:

Егип­тяне пред­по­чи­тали белую одежду…, по боль­шей части из льна…Шумеры, асси­рийцы и вави­ло­няне носили изде­лия из шер­сти, кото­рую в изоби­лии имели от стад сво­его скота…

Персы пер­выми начали кро­ить одежду, в то время как дру­гие про­сто раз­ры­вали ткань на части…

Греки любили лег­кие, сво­бод­ные хитоны, сде­лан­ные из пря­мо­уголь­ных кус­ков мате­рии. Жен­щины и муж­чины носили оди­на­ко­вую по фасону одежду…

Одежда рим­лян мало отли­ча­лась от одежды греков…У муж­чин она назы­ва­лась туника, у жен­щин — стола и палла…

Визан­тийцы, осо­бенно зажи­точ­ные, носили богато укра­шен­ные плащи и туники, часто из шелка…

В эпоху Ренес­санса одежда ста­но­вится изыс­кан­ной и изящ­ной, как нико­гда ранее…У жен­щин её стали соче­тать с при­чес­кой, кото­рая в 15‑м веке была похожа на конус, дости­гала метра в высоту и покры­ва­лась вуалью…Мужчины носили узкие брюки и баш­маки, концы кото­рых могли быть до 15 сантиметров…

В 19 веке раз­ра­ба­ты­ва­ются пер­вые образцы костю­мов для жен­щин, а к концу века мод­ными ста­но­вятся блузки с юбками…

В 20 веке и доныне одежда ста­но­вится раз­но­об­раз­ной и яркой…в моду вхо­дит спор­тив­ного типа одежда для муж­чин и брюч­ные костюмы для женщин…»

Самым боль­шим про­из­во­ди­те­лем одежды явля­ются С Ш А, где суще­ствует около 24. 000 швей­ных фаб­рик, с общим коли­че­ством пер­со­нала около 1. 400. 000 чело­век, из них более 10. 500 фаб­рик шьют жен­скую одежду…» (Сlothing. The World Book Encyclopedia. Volume 3. London-Sydney- TunbridgeWells-Chicago, 1994. P. 88, 90,91,98,99,100,102,104,105).

Ино­гда в пра­во­слав­ных хра­мах жен­щи­нам не раз­ре­шают быть на бого­слу­же­нии в брю­ках, ссы­ла­ясь на книгу Вто­ро­за­ко­ние, 22, 5: «На жен­щине не должно быть муж­ской одежды, и муж­чина не дол­жен оде­ваться в жен­ское пла­тье, ибо мер­зок перед Гос­по­дом Богом твоим вся­кий дела­ю­щий сие».

На самом деле у этого стиха совер­шенно иной смысл:

«Цель зако­но­да­теля — предо­хра­нить народ от вся­кого рода вред­ных про­ти­во­есте­ствен­ных сме­ше­ний (ср. Лев. 18, 22–24). Обы­чай пере­оде­ваться в одежды иного пола в видах насла­жде­ния про­ти­во­есте­ствен­ными фор­мами раз­врата прак­ти­ко­вался у мно­гих язы­че­ских наро­дов древ­него мира» (Тол­ко­вая Биб­лия. Под редак­цией А. П. Лопу­хина.//Второзаконие. Глава 22, 5.// Пято­кни­жие Мои­се­ево. Пет­ро­град, 1904. С. 639).

В дру­гих ком­мен­та­риях пред­по­ла­га­ется три при­чины уста­нов­ле­ния столь стро­гого закона:

«Это пред­пи­са­ние про­дик­то­вано, воз­можно, мыс­лью о том, что Бог сотво­рил чело­века с раз­де­ле­нием на полы…, и потому нельзя нару­шать уста­нов­лен­ным Богом поря­док тво­ре­ния. Неко­то­рые ком­мен­та­торы пола­гают, кроме того, что это пра­вило запре­щает обряды язы­че­ских куль­тов, в кото­рых пере­оде­ва­ние было свя­зано с без­нрав­ствен­ными поло­выми извра­ще­ни­ями. Пред­по­ла­гают также, что при­чи­ной пере­оде­ва­ния мог быть суе­вер­ный страх перед злыми богами или демо­нами и стрем­ле­ние сде­лать себя неви­ди­мым для них» (Echter — Bibel. Altes Testament, heraugegeben von Dr. Friedrich Noetscher. Erster Band. Deuteronomium. Wuerzburg, 1965. S. 515).

8. Опас­ность такого снис­хож­де­ния к ребенку в том, что, выро­стая, он, по сло­вам извест­ного бого­слова про­фес­сора Н. Брон­зова (†1919), начи­нает «себя…созерцать через уве­ли­чи­тель­ное стекло, а дру­гих — через умень­ши­тель­ное, …в нем воз­ни­кает высо­ко­мер­ное, кич­ли­вое отно­ше­ние к послед­ним, по срав­не­нию с кото­рыми, как сво­его рода пиг­ме­ями, он осо­знает себя, так ска­зать, вели­ка­ном…» (Брон­зов А. Гор­дость. Пра­во­слав­ная Бого­слов­ская Энцик­ло­пе­дия. Изда­ние под редак­цией про­фес­сора А. П. Лопу­хина. Т. 4. Пет­ро­град, 1903. С. 531).

В нем уже с дет­ства раз­ви­ва­ется само­мне­ние, об пагуб­ных послед­ствиях кото­рого пре­ду­пре­ждал свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов (†389):

«…Мне кажется при­лично ска­зать о них (таких людях- В. Б.) Соло­мо­ново слово: «Есть лукав­ство, еже видех под солн­цем, мужа непще­вавша себе мудра быти» (Еккл. 10, 5)(Есть зло, кото­рое видел я под солн­цем, мужа, счи­тав­шего себя муд­рым)… Если какой недуг, то сей именно, достоин слез и рыда­ния. И я неод­но­кратно жалел о сем очень зная, что само­мне­ние отни­мает у чело­века боль­шую часть того, чем он есть и что тще­сла­вие бывает для людей вели­чай­шим пре­пят­ствием к доб­ро­де­тели» (Гри­го­рий Бого­слов, свя­ти­тель. Слово 3. Тво­ре­ния. Т. 1. С П б., без года изд. С. 43).

9. В хри­сти­ан­ской среде с дав­них пор важ­ней­шим и испы­тан­ным сред­ством вос­пи­та­ния доб­рых нра­вов явля­ется Свя­щен­ное Писание:

«Чтобы вну­шить детям отвра­ще­ние ко вся­кого рода тще­сла­вию, само­мне­нию, сует­но­сти, ука­зы­вайте им на то, какой вели­кий грех перед Богом гор­дость, что она, по сло­вам Свя­щен­ного Писа­ния, начало вся­кого греха…и мер­зость перед Богом (Сир. 10, 15). Пока­зы­вайте им это на при­мере злых духов (они, известно, за гор­дость свер­жены с неба), на при­мере наших пра­ро­ди­те­лей в раю ( по вну­ше­нию диа­во­лом гор­до­сти они захо­тели быть как боги); учите их, к чему при­во­дит гор­дость, как страшно Гос­подь нака­зы­вает за неё и как высо­ко­ме­рие пред­ше­ствует падению.

При этом не забы­вайте учить их, как бого­угодна доб­ро­де­тель, сми­ре­ние и скром­ность, как Бог воз­вы­шает сми­рен­ного, как это мы видим на при­мере Матери Божией и свя­тых. Но высо­чай­шим образ­цом, как всех про­чих доб­ро­де­те­лей, так и сми­ре­ния, дол­жен быть для них Сам Спа­си­тель, Кото­рый ска­зал о Себе Самом: «Научи­тесь от Меня, так как Я сми­рен и кро­ток серд­цем (Мф. 11, 29)» (Ири­ней, епи­скоп Ека­те­рин­бург­ский и Ирбит­ский. Указ. соч. С. 51–52).

10. Пре­одо­леть эти и дру­гие труд­но­сти в вос­пи­та­нии несо­мненно помог бы при­зыв свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, если бы роди­тели сде­лали его прин­ци­пом обще­ния со сво­ими детьми:
«Все роди­тели должны вос­пи­ты­вать своих детей для Бога! … Деньги дать легко могут и люди, а испра­вить природу…и обод­рить душу гото­вую пасть, — воз­можно только для Вла­дыки при­роды, а ни для кого из людей» (Иоанн Зла­то­уст, свя­ти­тель. Пять слов об Анне. Слово 3 (№1). Тво­ре­ния. Т. 4. Книга вто­рая. С П б., 1898. Репринт. С. 802).

Про­то­и­е­рей Вла­ди­мир Баш­ки­ров, магистр богословия

http://minds.by

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки