Святитель Николай Мир Ликийский: друг, наставник, первая любовь

Святитель Николай Мир Ликийский: друг, наставник, первая любовь

(3 голоса5.0 из 5)

Люби­мые свя­тые сопро­вож­дают всю жизнь. Кто-то из них ближе нам, кто-то дальше, а с неко­то­рыми  бла­го­даря посто­ян­ной упор­ной молитве скла­ды­ва­ются самые теп­лые и род­ствен­ные отно­ше­ния. Об этом сле­ду­ю­щая наша история.

Как-то на пре­столь­ном празд­нике в нашем храме я при­вычно про­би­ра­лась в толпе при­хо­жан, искала инте­рес­ные лица, фото­гра­фи­ро­вала. Выра­зи­тель­ные снимки срочно нужны были для епар­хи­аль­ного сайта и газеты.

Вдруг кто-то удер­жал за плечо. Одна из  крот­ких  бабу­шек неожи­данно креп­кой и власт­ной рукой оста­но­вила на бегу: «Дочка, пой­дем, сфо­то­гра­фи­ру­ешь меня с Нико­лаем», — а в гла­зах озор­ные искорки. Я так уди­ви­лась, что забыла о сроч­но­сти и послушалась.

Пока мы про­тал­ки­ва­лись к цели, недо­уме­вала: и кто бы мог быть этот Нико­лай? К бабушке внук при­е­хал? Супруг ни в кои годы в цер­ковь загля­нул? А может, пер­вая любовь встре­ти­лась пол­века спу­стя? Раз­дви­гаем пле­чами народ, выгля­ды­ваем зага­доч­ного Колю. Не этот ли? Нет,  вроде не похож.

И тут бабушка при­во­дит меня в левый при­дел, к дере­вян­ному образу Николы Можай­ского, гля­дит на него радостно, а потом на меня и гово­рит: «Ну, теперь снимай!»

Вот теперь стало  понятно. Никола Можай­ский, а по сути, туль­ский – это наша хра­мо­вая свя­тыня, ред­кий дере­вян­ный баре­льеф пер­вой поло­вины девят­на­дца­того сто­ле­тия и в этот при­ход при­шел самыми при­чуд­ли­выми путями. При­хо­жане почи­тают его как чудотворный.

1639886300358 - Святитель Николай Мир Ликийский: друг, наставник, первая любовь

Так и запе­чат­лела их вдвоем:  самого люби­мого рус­ского свя­того и его почи­та­тель­ницу. Бабушка при­дви­га­ется к иконе, заметно вол­ну­ется, выпрям­ля­ется, пози­рует, смот­рит бодро, как моло­дая, в гла­зах слезы. А я‑то думала, мы ищем деда Колю, по кото­рому она пла­кала и кому письма писала девуш­кой где-то пол­века назад…

Но кто ска­зал, что это не та, самая пер­вая,  её любовь?

Мне вдруг поду­ма­лось, что наша при­хо­жанка из поко­ле­ния тех бабу­шек, что нико­гда в моло­до­сти не были цер­ков­ными. Строем ходили, пели ком­со­моль­ские песни и сози­дали боль­шую страну.

Откуда же столько уми­ле­ния в отно­ше­ниях со свя­тым? Не может быть, чтобы только сей­час при­шло и нахлы­нуло такое глу­бо­кое чув­ство.  Нет, такое бывает выра­щен­ным, выно­шен­ным с детства.

Может быть, дело в том, что свя­той Нико­лай – свя­той для нашего Оте­че­ства осо­бен­ный? В Рос­сии его любили  и почи­тали во все вре­мена, и, когда  в избах и квар­ти­рах раз­ве­ши­вали порт­реты Ленина, никто и не думал посяг­нуть на  Николу, убрать его  лик  из икон­ного угла.

Свя­ти­тель Нико­лай слиш­ком глу­боко и прочно вошел в рус­скую жизнь в ее самом повсе­днев­ном и быто­вом изме­ре­нии: в  посев­ной кален­дарь – Никола лет­ний, в кален­дарь зим­них дере­вен­ских празд­ни­ков – Никола зим­ний. Каж­дое малое дитя знало: вот это свя­той угод­ник в шапочке – декабрь­ский, то есть, а этот, без шапки, майский.

Николу про­сили в молитве все и обо всем. Его почи­тали рыбаки и моряки, те, кто отправ­лялся в путь. Пого­рельцы и вдовы, сироты и сол­даты. Кто только ни при­бе­гал к нему в минуту страха и отча­я­ния, болезни и безыс­ход­но­сти, а кто – и в минуту радо­сти, при­ни­мая дитя в мир, наре­кая его име­нем. Неда­ром имя «Нико­лай» до сир пор одно из самых частых при кре­ще­нии наших мла­ден­цев. А сколько Николь­ских хра­мов  уце­лело по всей России…

Так же сохра­ни­лись и память, и теп­лое чув­ство по отно­ше­нию к свя­тому в совет­ские годы. Даже те, кто почи­тал себя ате­и­стами, знали о Николе угод­нике, его душев­ной щед­ро­сти и отзыв­чи­во­сти к людям. И, конечно, о нем рас­ска­зы­вали детям. Его при­во­дили в при­мер.  И даже его образы, столь неред­кие в рус­ской ико­но­писи, встре­ча­лись чаще осталь­ных — если не в хра­мах, то в кар­тин­ных гале­реях, в совет­ских филь­мах, в кни­гах извест­ных искусствоведов…

Жаль, в суто­локе дня мне не уда­лось рас­спро­сить бабушку, где и как впер­вые она позна­ко­ми­лась с угод­ни­ком Божиим Нико­лаем, от кого с дет­ства слы­шала рас­сказы о нем, какую  свя­тую помощь он ока­зал ей в жизни и отчего так дорог и бли­зок ее сердцу. Навер­няка ей было бы о чем мне поведать.

Но в том, что это любовь, сомне­ваться не при­хо­ди­лось, ведь запе­чат­леться на фото­гра­фии все­гда хочется с самыми люби­мыми и зна­чи­мыми людьми. По род­ству и сход­ству, по сер­деч­ному при­тя­же­нию. Душа тре­бует. А с пре­по­доб­ным, как известно, и сам пре­по­до­бен будешь.

Задер­жите взгляд на памят­ном фото, взгля­ните еще раз на эту ста­рую жен­щину, столько пови­дав­шую, такую счаст­ли­вую. Ника­кая офи­ци­аль­ная идео­ло­гия, совет­ская моло­дость, род­ная пар­тия не убили её сер­деч­ного стрем­ле­ния к Богу и его святым.

Кстати, фото­порт­рет свя­того и его почи­та­тель­ницы  и правда при­го­дился: вскоре он вышел на обложке цер­ков­ной газеты и обра­до­вал еще мно­гих читателей.

Оста­ется лишь доба­вить о поводе для снимка. Отчего бабушка так спе­шила ско­рее полу­чить памят­ное фото? Дело в том, что насто­я­тель Солун­ского храма  отец Мак­сим, не менее тре­петно любя­щий эту свя­тыню, только что водво­рил ее на место после оче­ред­ного поновления.

Рестав­ра­торы бережно покрыли крас­кой и лаком почти трех­ве­ко­вой баре­льеф, и образ  чудо­творца засиял как новый – в празд­нич­ном архи­ерей­ском обла­че­нии, с яркими пана­ги­ями, в золо­той митре. Вот бабушка и решила поздра­вить люби­мого свя­того с почи­ном и запе­чат­леться рядом.

Впро­чем, в тот день воз­вра­ще­нию  Божьего угод­ника на его при­выч­ное место, в дере­вян­ный киот, радо­ва­лась не только она. За ней к образу выстро­и­лась пест­рая стайка вос­пи­тан­ни­ков вос­крес­ной школы, кото­рые с чув­ством при­кла­ды­ва­лись к румя­ным щекам свя­того, воз­душно целуя свя­ти­теля Нико­лая через стек­лян­ную вит­рину. А за ними потя­ну­лись мамы с мла­ден­цами из ясель­ной школь­ной группы на руках, и вот кто больше всех радо­вался Николе.

Малышня от ста­рин­ного образа свя­ти­теля  все­гда в вос­торге. Его крас­ное обла­че­ние, высо­кая шапка и белая борода чем-то напо­ми­нают  малень­ким детям Деда Мороза, и роди­тели, хорошо зная о про­ис­хож­де­нии Санта-Клауса от свя­того, не спе­шат их в этом разубеждать.

Так свя­той Никола Можай­ский, он же туль­ский, он же Мир Ликий­ский и Все­лен­ский хри­сти­ан­ский свя­той, день изо дня при­тя­ги­вает к себе мно­же­ство людей от мала до велика. Образ  мол­ча­лив и в то же время гово­рит с нами ста­рин­ной и неиз­мен­ной сим­во­ли­кой: меч и город в креп­ких руках,  крест и пана­гии на груди и бес­ко­неч­ная доб­рота и снис­хо­ди­тель­ность к нашей немощи в тем­ных очах.

И вот что осо­бенно инте­ресно. Дере­вян­ный образ  свя­того Нико­лая  учит любви, вос­пи­ты­вает, меняет нас изнутри, ни слова не говоря. И, судя по  пере­жи­той нами исто­рии, по гла­зам этой бабушки, по ее пыл­кой и горя­чей вере, такое вос­пи­та­ние  работает.

Оно, или подоб­ное ему – без нази­да­ния, нра­во­уче­ния, само­утвер­жде­ния и стро­гого слова, а только своим радост­ным обра­зом и при­ме­ром – оче­видно, и бывает на пользу воспитуемым.

Мария Солунь
Фото автора

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки