Имея жизнь, вернулись к смерти — Тростников В.Н.

Имея жизнь, вернулись к смерти — Тростников В.Н.

(4 голоса4.0 из 5)

Просуществовав 70 лет и охватив около двадцати стран, социализм проиграл экономическое соревнование и капитулировал. Почти на всей нашей планете (кроме Северной Кореи и Кубы) воцарился капитализм. Его идеологи возликовали. Один из них — американский публицист Фрэнсис Фукуяма — в 1989 году писал: «Это не просто конец холодной войны, это, возможно, конец истории как таковой — окончательное и бессрочное установление на всём земном шаре либеральной экономики и демократической формы правления». Однако эта эйфория оказалась преждевременной. Мира и согласия в, казалось бы, теперь однородном человечестве не наступало, более того, оно начало бурлить, и его бурление неуклонно повышает свой градус. К тому же в 2008 году разразился глобальный кризис капиталистической экономики, и именно он обещает быть бессрочным. Похоже, всё пошло не туда, куда предсказал Фукуяма, и он первый это почувствовал. Через 23 года после статьи «Конец истории?» он пишет новую статью — «Будущее истории». Конец отменён, появилось будущее. И оно уже не представляется автору светлым. Фукуяма обвиняет в этом финансовых спекулянтов, сбивающих капитализм с правильного курса на всеобщее счастье, но разве не очевидно, что эти спекуляции неизбежно порождаются основным принципом капитализма «пусть каждый заботится о своём кармане, и тогда всем будет хорошо», ибо набивать карман проще всего именно с помощью спекуляций? Видимо, прав был всё-таки не Фукуяма, а Шафаревич, сказавший, что капитализм и социализм — два пути, ведущие к одному обрыву. Но то обстоятельство, что ещё недавно человечество двигалось к нему двумя путями, а теперь сгрудилось на одном, ничего не меняет — всё равно оно приближается к пропасти.

Так что же, значит, действительно наступает конец истории, причём в самом прямом и зловещем смысле, и нам надо сменить многовековое ожидание всеобщего счастья на ожидание всеобщей гибели?

Нет, кончится не история, а её более чем тысячелетний цикл, как перед его началом кончился аналогичный предыдущий цикл. Но расставание с ним и вхождение в новый цикл будет весьма болезненным, так что никакого «прекрасного далёка» ждать не следует. Однако ни в коем случае не надо впадать в уныние, а надо спокойно и собранно готовиться к тому, чем должно встретить нас ближайшее будущее — не то, которое рисует нам наша мечтательность, а то, которое вычисляет трезвый расчёт. Таким расчётом мы с вами и займёмся. Откладывать эту работу нельзя, ибо переломный момент всемирной истории — смена её циклов — уже совсем близок.

Катастрофизм и финализм

При всякой беседе полезно сразу договориться не только о том, что будет в ней обсуждаться, но и том, что обсуждаться не будет. В наше время много толкуют о конце света, который будто бы должен скоро наступить по разным пророчествам — от Нострадамуса до календаря майя. Этой темы мы в нашем разговоре касаться вообще не будем, и вот почему.

Разговаривать имеет смысл только о тех событиях, которые доступны нашему воображению, которые хоть как-то мы можем себе представить. Представить же человеку дано то, что происходит в пространстве и времени. А конец света не есть событие, происходящее в пространстве и времени, оно есть отмена пространства и времени. Вот что говорит о конце света ветхозаветный пророк Исаия: «И истлеет все небесное воинство звёзды: и небеса свернутся, как свиток книжный; и всё воинство их падет, как спадает лист с виноградной лозы» (Ис. 34:4). Тайнозрителю Иоанну Богослову, жившему несколькими столетиями спустя, это было продемонстрировано воочию: «И… я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. И звёзды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих» (Отк. 6:12-14).

Это не катастрофа, происходящая в материальном мире,— никакая физическая катастрофа не может привести к тому, что небо свернётся как свиток — это финал материального бытия. Когда-то было сотворение, с помощью которого Бог пожелал достигнуть какой-то непостижимой для нас цели; когда эта цель будет достигнута, произойдёт рассотворение мира, его упразднение. Атомная война, гибель человечества, столкновение Земли с метеоритом — это катастрофы, и их не надо путать с финалом. О катастрофах, одной из которых является крах капитализма, мы можем и должны думать и говорить, о финале — нет, ибо его смысл, суть, дата и механизм осуществления абсолютно непостижимы. Это событие, которое произойдёт не здесь, а там — куда наш разум не может проникнуть. Даже сам глагол будущего времени «произойдёт», строго говоря, тут неточен, поскольку акт отозвания пространства, времени и материи совершается Творцом в той области сущего, где нет ни пространства, ни материи, ни времени, а следовательно, нет никаких часов, по которым можно было бы определить дату этого акта. Да и в земном календаре непонятно, как отмечать эту дату: как только настанет конец света, время исчезнет, а значит, не будет никакой календарной даты. Её нельзя засечь, как нельзя засечь момент засыпания: мы знаем только то, что перед тем бодрствовали, а когда заснули, не знаем. Поэтому апостол Пётр говорит о «Дне Господнем», что он придёт незаметно, как «тать в ночи» (2Пет. 3:10).

Сейчас судачат не только о конце света, но и о сроке его наступления, якобы предсказанном в каких-то откровениях, и этим игнорируют главное Откровение, исходящее от самого Христа. Евангелисты Матфей и Марк почти слово в слово передают нам запрет Иисуса рассуждать о сроках: «О дне же том или часе никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец» (Мк. 13:32). Подумать только: истинный Бог, Второе Лицо Троицы, не знает дня, а мексиканские аборигены знают!

Но тут встаёт другой вопрос: как Сын может не знать того, что знает Отец — ведь Он неоднократно повторяет: «Я и Отец — одно». Здесь может быть только одно объяснение. Сотворение мира совершилось по воле Бога Отца (хотя и через Бога Сына); значит следует полагать, что и его рассотворение, как симметричное действие, тоже произойдёт по отеческой воле. В Троице именно Отец, а не Сын и не Святой Дух, олицетворяет волевое начало — Лица в Ней нераздельны только сущностно (единосущны), а функционально они неслиянны. Тварный мир возник, когда Отец того захотел, исчезнет он также лишь тогда, когда Отец захочет, так что речь идёт не о знании срока в прямом значении этого слова, а о его назначении, а оно целиком находится в компетенции Отца.

Означает ли это, что эсхатологические разделы новозаветного Откровения не относятся к предмету нашего обсуждения и не должны нас интересовать? Ничего подобного: они содержат в себе информацию, очень важную как раз для нашей темы. Дело в том, что в этом Откровении за первым, божественным смыслом всегда кроется второй, человеческий. Слово «конец» в устах Христа прежде всего означает веху в активности Бога (конец света), но во вторую очередь оно означает и веху в активности человека (конец определённого исторического периода). Особенно ясно это просматривается в самой «эсхатологической» двадцать четвёртой главе Евангелия от Матфея. Вот её начало.

Добавить Gravatar Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст