Небесные уроки — Ольга Рожнёва

Небесные уроки — Ольга Рожнёва

(8 голосов4.6 из 5)

Отец Борис достал гостинцы от матушки Алек­сан­дры — ещё тёп­лый пирог с капу­стой, кастрюльку с пюре и рыб­ными кот­ле­тами. Достал ман­да­рины — гости­нец от сына Кузьмы. Дед даже носом не повёл на вкус­ные запахи. Лежал, такой малень­кий, сухонь­кий, боль­шие жили­стые руки бес­сильно про­тя­нуты вдоль тела — руки, кото­рые так много тру­ди­лись и сде­лали так много доб­рых дел.

Неужели они оста­нутся без деда Фёдора?! И нико­гда больше не попро­буют его фир­мен­ный суп­чик? И Рож­де­ство встре­тят без него?! Без его застен­чи­вой улыбки и такого при­выч­ного стар­че­ского шар­ка­нья под­ши­тыми вален­ками, без его дет­ской радо­сти пуши­стой ёлочке?!

Батюшка стал читать канон за тяже­ло­боль­ного. Ста­рый кот грузно спрыг­нул с дивана, ушёл к двери, всем своим видом демон­стри­руя: дело важ­ное, я мешать не буду. Дед лежал блед­ный, полу­за­крыв глаза. Отец Борис несколько раз оста­нав­ли­вался, не мог читать — что-то пере­хва­ты­вало в горле, какой-то комок. Кот дели­катно отворачивался.

К концу канона дед открыл глаза. Батюшка помог боль­ному сесть, поис­по­ве­дал и при­ча­стил. Он много раз наблю­дал, как види­мым обра­зом менялся облик при­част­ни­ков — и не уста­вал удив­ляться. Мерт­вен­ная блед­ность ушла, лицо деда поро­зо­вело, глаза стали живыми. Отец Борис про­чи­тал бла­го­дар­ствен­ные молитвы, дед слу­шал вни­ма­тельно, кивал голо­вой, а послед­ние молитвы шеп­тал вме­сте с батюшкой.

Отец Борис поста­вил чай­ник, а потом они с дедом Фёдо­ром не спеша пили чай, и дед даже съел кусо­чек пирога, пару долек мандаринки.

Когда батюшка ухо­дил, дед при­под­нялся и попы­тался встать — не полу­чи­лось. Про­щался, сидя на диване, но вид у него был уже дру­гой — живой вид, и он горячо бла­го­да­рил отца Бориса:

— Дай Бог тебе здо­ро­вья, доро­гой ты наш батюшка!

Поду­мал и добавил:

— Храни тебя Гос­подь! И тебя, и матушку твою, и Кузеньку с Ксю­шень­кой! С Новым годом вас всех!

И — не зная, что бы ещё хоро­шего доба­вить, поста­рался от души:

— Цар­ствия тебе Небесного!!!

Отец Борис улыбнулся:

— Что, уже в этом году — Цар­ствия Небесного?!

Дед пере­по­ло­шился:

— Да что ты, отец наш золо­той! Конечно, не в этом!.. Это… того… Лет через пять­де­сят тебе Цар­ствия Небесного!!!

На сле­ду­ю­щее утро, когда отец Борис при­шёл в храм пораньше, чтобы самому зато­пить печь — она уже пылала жарко. И слы­ша­лось шар­ка­нье ста­рых под­ши­тых вале­нок — это на суп гото­вили три мор­ковки, пять кар­то­шин да пару луковиц.

Дорожные были

В вагоне поезда

Вок­зал встре­тил суе­той: все спе­шили, сно­вали по плат­форме, откры­вали и закры­вали вход­ные двери, встре­чали и про­ща­лись. Гуляли вок­заль­ные сквоз­няки, раз­но­цвет­ным табо­ром про­плы­вали цыганки, ветер стран­ствий сму­щал душу бес­по­кой­ством, настой­чиво звал в путь. И только тол­стые вок­заль­ные голуби и про­ныр­ли­вые воро­бьи никуда не спе­шили — под­би­рали мно­го­чис­лен­ные крошки, купа­лись в рас­та­яв­шей луже, радо­ва­лись тёп­лому мар­тов­скому вечеру.

Отец Борис очень устал в поездке, но был дово­лен — всё успел за два дня: и по делам при­хода спра­вился, и к духов­нику заехал, и даже тёщу Ана­ста­сию Кирил­ловну про­ве­дал. Дольше задер­жи­ваться не мог — в суб­боту нужно слу­жить литур­гию, да и домаш­ние зажда­лись — жена Алек­сандра, сынок Кузьма и мла­де­нец Ксе­ния. Обрат­ный путь пред­стоял недол­гий: ночь в поезде — и на месте.

В вагон зашёл один из пер­вых. Чтобы не мешать сосе­дям по купе, сразу забрался на свою верх­нюю полку. Вагон был ста­рый, от окна дуло, полка над голо­вой исца­ра­пана над­пи­сями: «Ехал на этом поезде в авгу­сте 1983 года. Алек­сей» — и неров­ным дет­ским почер­ком: «Кто хочет дру­жить, позво­ните Мише. Миша». Отец Борис достал пух­лый кожа­ный блок­нот с запи­сями и напо­ми­на­ни­ями на пост и стал про­смат­ри­вать. За чте­нием забылся и вер­нулся в реаль­ность только от гром­кого разговора.

Посмот­рел вниз — в купе уже собра­лись все попут­чики: невы­со­кий худень­кий ста­ри­чок в летах уже пре­клон­ных, так ска­зать, елее мастите, моло­дой чело­век в эле­гант­ном костюме и рыжень­кая бере­мен­ная жен­щина в длин­ной юбке и розо­вом пуло­вере, обтя­ги­ва­ю­щем боль­шой живот. Раз­го­вор шёл уже на повы­шен­ных тонах:

— Если бы я был бере­мен­ный, то про­сто не взял бы билет на верх­нюю полку! — сурово гово­рил моло­дой человек.

— Я и не хотела, но дру­гих мест не было, а мне нужно срочно ехать! — пари­ро­вала рыженькая.

— Мне нужно выспаться перед важ­ным сове­ща­нием, а на верх­ней полке я все­гда плохо сплю — так что про­стите, не могу поме­няться с вами местами… И вообще, зна­ете такую пого­ворку: своя рубашка к телу ближе?! Вот и начи­найте зна­ко­миться с народ­ной муд­ро­стью — народ так про­сто ничего не скажет!

В раз­го­вор вме­шался старичок:

— Не спорьте, доро­гие мои! Я с удо­воль­ствием уступлю даме ниж­нюю полку! А сам тряхну ста­ри­ной — и наде­юсь даже не рас­сы­паться от ста­ро­сти! — И он улыб­нулся, доволь­ный шут­кой. Пред­ста­вился: — Иван Нико­ла­е­вич. Прошу любить и жаловать.

Бывают люди, от кото­рых в любом кол­лек­тиве ста­но­вится легко и радостно: ула­жи­ва­ются кон­фликты, спа­дает напря­же­ние. Миро­творцы. Отец Борис зна­вал несколь­ких таких людей — они встре­ча­лись неча­сто. Они хра­нили мир и покой душев­ный, чистую совесть — и пере­да­вали этот мир окру­жа­ю­щим. Могли про­сто мол­чать — и рядом с ними было уютно даже от их молчания.

Гораздо чаще встре­ча­лись немир­ные — те, кто нёс в себе духа спор­ли­во­сти, духа про­ти­во­ре­чия. Даже не соби­ра­ясь спо­рить, не желая кон­флик­то­вать, они невольно при­но­сили с собой атмо­сферу бес­по­кой­ства, раз­дра­же­ния — и вокруг них очень быстро рас­про­стра­ня­лись кон­фликты, скан­далы, немирность.

А в их купе очень скоро стало уютно: они пере­зна­ко­ми­лись и решили поужинать.

Отец Борис спу­стился вниз и при­нёс чай, вынул из сумки вкус­ней­ший тёщин пирог с капу­стой, рыжень­кая Елена рас­сте­лила на сто­лике поло­тенце и достала хлеб, поми­доры, огурцы, а Иван Нико­ла­е­вич выста­вил банку баш­кир­ского тёмно-золо­ти­стого мёда, баранки и круп­ные души­стые яблоки. Только моло­дой чело­век, коротко назвав­шись Ген­на­дием, не при­со­еди­нился к их тра­пезе, а ушёл в вагон-ресторан.

Отужи­нали, и рыжень­кая Елена попросила:

— Батюшка, а рас­ска­жите нам что-нибудь! Когда ещё при­дётся со свя­щен­ни­ком так запро­сто побеседовать…

— Зна­ете, в посту не хочется празднословить…

— А вы полез­ное что-нибудь, без празднословия!

И отец Борис согла­сился рас­ска­зать корот­кую исто­рию. Из ресто­рана вер­нулся Ген­на­дий, открыл тол­стый глян­це­вый жур­нал с авто­мо­би­лем на обложке, поли­стал, потом отло­жил жур­нал и тоже стал слушать.

Случайный поворот (история отца Бориса)

При­хо­жане отца Бориса, муж с женой, время от вре­мени ездили в Оптину пустынь на своей машине. И вот недавно они воз­вра­ща­лись из поездки в Оптину, и муж отчего-то после выезда на трассу повер­нул не направо, на Москву, а налево, на самую даль­нюю дорогу, в объ­езд. Отчего он это сде­лал — и сам не понял. Как будто кто-то вме­сто него власт­ной рукой руль повернул.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки