• Цвет полей:

• Цвет фона:


• Шрифт: Book Antiqua Arial Times
• Размер: 14pt 12pt 11pt 10pt
• Выравнивание: по левому краю по ширине
 
Птичка Небесная Луга Духовного. Рассказ о клыковской старице Сепфоре – Скоробогатько Н.В. Автор: Скоробогатько Наталия Владимировна

Птичка Небесная Луга Духовного. Рассказ о клыковской старице Сепфоре – Скоробогатько Н.В.

(11 голосов: 4.64 из 5)

Книга повествует о великой подвижнице нашего времени — схимонахине Сепфоре (Шнякиной), родившейся в селе Глухово Тульской губернии (1896-1997 гг.). Будучи уже слепой, она видела как зрячая: духовное видение заменяло ей зрение физическое.

 

Допущено к распространению Издательским Советом Русской Православной Церкви

Птичка Небесная Луга Духовного

Рассказ о клыковской старице Сепфоре

Стоял погожий июньский день. Ваня с бабушкой, выйдя из метро, никак не могли найти, где кончается длиннющая очередь к Храму Христа Спасителя.

Накануне бабушка услышала по телевизору в программе новостей о том, что в Москву прибыла великая святыня — частица мощей Иоанна Предтечи и обрадовалась:

— Завтра же беру Ванюшку с Илюшкой и — в Москву. Такую святыню привезли! Вот как удачно я к вам погостить приехала! Разве я могу упустить такой шанс!

— Ой, мам, что ты! Ты знаешь, какая очередь там будет! Ты туда не попадешь! Да с твоими больными ногами не сможешь ты такую очередь отстоять, — стал отговаривать сын.

— Действительно, — подхватила сноха, — зря вы это, Лидия Ивановна, затеяли. К тому же у Ильи завтра бальные танцы, последнее перед каникулами занятие, нельзя пропускать. А Ваня еще маленький, после болезни, вы же видели по телевизору, как там народ под дождем мокнет.

Но тут шестилетний Ванечка поддержал бабушку:

— Ну и пусть Илюшка на танцы идет, а мы с бабушкой поедем. Мы зонтик возьмем, нас и не замочит, да, бабусь?

Утром бабушка подняла внука рано-рано, когда все еще спали, быстро накормила, одела потеплей, положила в сумку термос с бутербродами, зонтик, и они с Ваней побежали на электричку — от Мытищ до Москвы недалеко.

Когда вышли из метро, Ваня увидел, как бабушка растерялась: очередь к храму была такая, что и сказать нельзя.

Пошли они искать хвост очереди. Шли долго, день оказался погожим, тепло одетые, они быстро взмокли, но до конца очереди так и не добрались. Крепка держа Ваню за руку, бабушка растерянно повернула назад и непонятно на что рассчитывая, зачем-то пошла теперь в обратном направлении, к началу очереди, а потом снова повернула назад.

Вдруг какая-то молодая тетенька, тронув бабушку за плечо, окликнула ее:

— Очередь потеряли? Становитесь сюда, не могу смотреть, как вы с ребенком мечетесь.

— Спаси вас Господи! — Впервые за все утро улыбнулась бабушка. — Мне вот Ванечку жалко, он только после болезни, слабенький, вон взмок как!

— Ну вот и стойте тут. Нам уже не так далеко идти осталось! — участливо подхватила ее подруга.

И Ваня с бабушкой остались стоять рядом с этими добрыми тетеньками, а подруги вернулись к прерванному разговору.

— Оль, так на чем я остановилась?

— Да ты, Тань, какой-то сон хотела рассказать.

— Ах, да, сон! Ну так вот: плакала я, плакала, — начала рассказывать та, которую подруга называла Таней, — молилась я, молилась… И не помню, как заснула. Или не заснула? Не знаю, но только как-то необычно все было, словно наяву. Увидела я какую-то старушку… вся в черном, монашка вроде, на палочку опирается и смотрит на меня… и с такой любовью смотрит, вроде жалеет меня очень. А я и думаю про себя: «Кто это»? И мне какой-то голос отвечает: «Поезжай в Клыково, там узнаешь, и помощь там в беде своей получишь, езжай, не откладывай»!

— Так ты езжай, Татьян, и вправду не откладывай, раз тебе так сказано!

— Странная ты, Ольга! Ну куда я поеду, я не знаю никакого Клыкова!

— Зато я знаю, — вступила в их разговор Ванина бабушка. Простите, что встреваю, но мне ведь поневоле все слышно…

— Знаете Клыково?! — в один голос удивились подруги.

— Да, знаю, и расскажу, как туда ехать.

— Знать бы еще, что это то самое, Клыково…

— Конечно, то самое, ведь вы и матушку Сепфору видели, это она была!

— Как-как? Какую матушку? — зачастили подруги.

— Старушка, которую вы видели, жила в этом самом Клыкове, там и скончалась. Она, вы, Татьяна, правильно поняли, действительно монахиней была, схимницей.

— Схимницей?

— Да. Монашеский постриг бывает трех степеней. Сначала постригают в рясу — это инок, потом — в мантию — монах, а некоторых и в самую высшую, самую строгую степень — в схиму. Вот матушка Сепфора и прошла все три ступени, в последние годы была схимницей. Имя Сепфора она получила, когда ее постригли в схиму. Имя и правда редкое, в переводе на русский Сепфора означает «птичка».

Татьяна расплылась в улыбке:

— Сепфора! Птичка! Но почему вы думаете, что это именно матушка Сепфора была?

И тут вдруг Ванечка напомнил о себе:

— Да-да, это она была! Эта бабушка и Илюшу нашего спасла!

Все посмотрели на Ваню, а он, застеснявшись, сказал совсем тихо:

— Бабуль, расскажи!

— Да, расскажите, пожалуйста! — подхватила Ольга. — Заодно и время скоротаем, очередь совсем, похоже, двигаться перестала.

— Ну что ж, слушайте.

«Бабушка в черном платочке»

Это случилось с моим старшим внуком, братом Ванечки, в прошлом году. Илюшеньке тогда девять лет было, и тут на нас свалилось такое горе — у ребенка врачи обнаружили рак крови, представляете? Мальчик наш на глазах угасал от этой страшной болезни. Врачи сказали, что форма очень тяжелая, они, конечно, постараются сделать все, что от них зависит, но… ой, страшно даже вспоминать!..

Да, я не представилась: меня Лидией зовут, я в Киреевске живу. Это в Тульской области, как раз там, где до Клыкова матушка Сепфора и жила. Ее тогда все соседи вокруг бабушкой Дашей звали, она ведь скрывала что монахиня. У нас в городит ее тогда все очень уважали, а сейчас, когда узнали про ее монашеские подвиги, особенно почитать стали. Теперь и в Клыково на могилку к ней многие регулярно ездят. А меня батюшка благословил экскурсоводом при нашей церкви стать, я паломников на церковном автобусе туда вожу, рассказываю, что знаю.

В Клыкове совсем еще недавно новый монастырь образовался. Там я много раз видела, как люди исцеляются на могилке старицы Сепфоры. Ну, так вот: когда у нас с Илюшей горе-то это приключилось, я тогда как раз поехала в Клыково с очередной партией паломников. И вот подошла я к матушкиной могиле, упала под крестом и расплакалась. Плачу-рыдаю и всем сердцем прошу матушку помочь Илюшеньке. И все наши паломники, что со мной были, тоже стали молиться и просить за меня матушку.

И вот, представьте себе, возвращаюсь я в Киреевск, и мне сын мой, отец Илюши и Ванечки, звонит из Мытищ (они здесь, под Москвой, в Мытищах живут) и сообщает радостную новость: врачи вдруг отметили у Илюши явное улучшение.

А тут вскоре я опять повезла земляков в Клыково. Там я на могилке благодарила матушку за помощь и попросила ее умолить Господа, чтоб Он исцелил нашего мальчика полностью.

Ну, помолилась, поговорила с матушкой, как с живой, потом взяла маслице из неугасимой лампадки с могилы и передала его сыну. Они с женой стали помазывать мальчика этим освященным маслицем, и Илюша наш, вот Ваня свидетель, окончательно исцелился!

Но самое интересное вот что. Перед своим полным исцелением Илья видел необычный сон. Проснулся и зовет всех, а сам такой веселый! «Ой, говорит, — что сейчас было. К моей кровати подошла какая-то незнакомая бабушка в черном платочке и склонилась надо мной… И такая она добрая-добрая, я даже руку у нее поцеловал. Мне сразу стало так радостно! Я знаю теперь, что все будет хорошо»?

— О, смотрите: никак мы продвинулась немного? За вашими рассказами, Лидия, время летит незаметно. Вы нам про матушку еще расскажите!

— Да, старица Сепфора удивительная была. Я могу о ней без конца рассказывать. А как она нам всегда помогает! Вот расскажу еще один случай.

Как матушка дождик прогоняла

Прошлым летом поехала я к своему брату, на нашу с ним родину, на Тамбовщину. Приезжаю, а брат с семьей тогда как раз сено заготавливал, они корову держат. День стоял ясный, погожий — самая подходящая пора сено в стога укладывать. Дружно всей семьей принялись за работу. Вдруг — и откуда они только взялись? — наползли тучи. Небо нахмурилось. Стал накрапывать дождь. Василий с женой расстроились: ведь если сено вымокнет, все труды насмарку. Сколько времени и сил было уже на это сено потрачено: косили, сушили, ворошили, в копешки укладывали!.. Погибнет сено — чем зимой корову кормить?

Вот я им тут и предлагаю:

— Давайте молиться!

А они к молитве не приучены, в силу молитвы не верят, привыкли только на себя надеяться. Вот и стоят, молчат: молиться им как-то дико кажется, но обидеть меня не хотят, помалкивают. Решила я тогда без них сама помолиться. Спрашиваю их:

— Сколько нам времени нужно, чтобы с сеном управиться?

— Два часа, — отвечают.

Опустилась я на колени, протянула руки к небу и не столько языком, сколько всем сердцем кричу:

— Господи, услышь меня! Матушка Сепфора, помолись за нас, умоли Господа задержать дождь, пожалеть труды этой большой семьи. Два часа нам еще нужно!

И вот, представляете, на глазах у брата с женой, их детей и внуков дождь ушел в сторону, и над лугом выглянуло солнце.

Тут все снова принялись за работу, и их дети и даже внуки, все работают дружно. Отвлекаться некогда, надо успеть в два часа все закончить.

Прошло два часа. И что вы думаете? Опять тучи заволокли все небо. Не уложились мы: вот-вот хлынет дождь.

Я опять — к брату:

— Сколько времени еще нужно?

— Минут сорок.

А дождик уже моросить начал, и вот я снова падаю на колени:

— Господи, не успели мы! Матушка Сепфора, помоги, упроси Господа еще минут сорок подождать.

И снова дождь перестал. Опять закипела работа. Быстро-быстро большо-о-ой такой стог уложили и, довольные, направились к дому. И вот тут дождь как хлынет! Настоящий ливень! Все кинулись бежать. А лица у всех сияют — на душе радость! И не только из-за сена! Я думаю, что может кому-то из них открылась в тот день великая тайна молитвы. А? Как думаете?

— Да, удивительные вещи вы рассказываете, Лидия. И все же, где же это Клыково находится? — спросила Ольга.

— А как там матушка оказалась, вы же говорите, она я Киреевске жила? — спросила Татьяна.

Оба эти вопроса раздались почти одновременно, и не зная на какой из них отвечать прежде, Лидия задала встречный вопрос:

— А вы в Оптиной пустыни когда-нибудь были?

— Еще нет, но этим летом как раз собираемся туда съездить, а что?

— Да то, что это рядом совсем. Там вообще сразу три монастыря возле города Козельска расположены.

— И все же Лидия, о самом Клыкове расскажите, пожалуйста! — Татьяне не терпелось узнать о месте, где ей во сне была обещана помощь.

— Ну что ж: о Клыкове — так о Клыкове. Слушайте.

Клыково

Село Клыково расположено в Калужской области, в стороне от больших дорог. Совсем еще недавно, в 90-е годы там возник мужской монастырь, он называется «Спаса Нерукотворного пустынь». Села-то как такового уже не осталось: старики поумирали, молодые поразъехались. До недавнего времени место это было совсем глухое, потому и сохранилось во всей своей первозданной красе: виды вокруг монастыря такие живописные! На холме — храм, вокруг — леса и луга, под холмом спуск к речке Серёне. Там такой покой: тишина крутом, только птахи поют-заливаются… Вот где Божия благодать!

Но когда туда в 1992 году впервые пришли монахи храм восстанавливать, они такую разруху, грязь и бездорожье увидели, что ни о каком монастыре тогда даже к мечтать не могли — храм бы восстановить! От него лишь стены полуразрушенные оставались. Столько трудов надо было приложить, чтобы руины расчистить! Да и к руинам этим не подобраться было сразу-то — вокруг трехметровой стеной бурьян вымахал, кустарником все заросло! Туго пришлось тогда в Клыкове первым монахам и послушникам. Их туда из Оптиной пустыни пригласил старенький батюшка Петр, которого на первых порах поставили руководить восстановлением храма. Что там можно было строить, когда не было ни дорог, ни материалов, ни техники! Хлеба-то и того не всегда хватало! Как тут быть?

Вот тут-то и послал Господь им на помощь матушку Сепфору.

— Но как матушка-то туда попала? — продолжала теребить рассказчицу Татьяна.

— О, это-то как раз самое интересное — как она туда попала. Сейчас расскажу.

Богородица утешила

Последние восемь лет своей жизни матушка — я уже об этом упоминала — была схимницей. Душа ее очень томилась среди мирской суеты, и еще ее очень беспокоила мысль, что ей, схимнице, так и придется умереть в миру. Долго она молилась Матери Божией, и вот Богородица явилась ей однажды ночью во сне и утешила:

— Не печалься. Ты умрешь в монастыре. Там же тебя и похоронят.

— А где это?

— В Клыкове.

«Да где ж оно такое есть»? — подумала Матушка.

И Пречистая на ее невысказанный вопрос ответила:

— А тебе и знать не надо. Придет время — монахи сами за тобой приедут!

И Матушка стала ждать.

— Я, я знаю, где Клыково. Я там был! — снова напомнил о себе Ваня.

— Да? — весело спросила его Татьяна. — Ну и какое же оно, Клыково это?

— Там так красиво! И батюшки там добрые. А отец Лиодор…

— Илиодор, — поправила его бабушка и тут же пояснила своим новым знакомым:

— Это иеродиакон из Оптиной, он матушку очень любит, знал ее хорошо… Так что, Ванечка, ты про отца Илиодора хотел сказать?

— Он мне конфеты и пряники всегда дает! Он меня любит!

— Он всех любит, Ванечка, у матушки Сепфоры, наверное, научился всех любить. Но ты не перебивай меня пока, я дальше буду рассказывать.

Дождалась!

Итак, матушка стала ждать… И каждый раз, когда к ней приезжали монахи, она первым делом спрашивала:

— Вы не из Клыкова?

Это дочь ее, Параскева, с которой она жила, рассказывала. Все, говорит, удивлялись этому вопросу, никто и не слыхал ни о каком Клыкове тогда.

Но вот однажды опять кто-то приехал… Параскева входит к матушке в комнатку и говорит:

— Мама, к тебе из Клыкова приехали.

Тут матушка обрадовалась, даже в ладоши захлопала:

— Слава Тебе Господи! Пресвятая Богородица! Из Клыкова!

— Ну просто как в сказке! — подивилась Татьяна.

— Вот именно! Как же это они за ней приехали? Почему?

Лидия просияла, довольная тем, какие у нее сегодня заинтересованные слушательницы. Да и, похоже, не только они одни. Все кто стоял в очереди рядом с ними, как-то странно притихли, будто прислушивались.

— Как приехали-то? Сейчас расскажу. Ой, успею ли? Мы уже совсем близко подошли!

— Рассказывайте! Рассказывайте! — заулыбались со всех сторон. Значит, и вправду вокруг уже все Лидию слушали. Недаром она столько экскурсий провела: настоящим профессионалом стала.

Свято место пусто не бывает

Как клыковские монахи про матушку Сепфору узнали, спрашиваете? Да ее во многих монастырях знали и почитали как старицу высокой духовной жизни. К ней в Киреевск на удивление соседям часто и батюшки из других городов, и монахи приезжали. Недаром говорят: «Свято место пусто не бывает». Бывали у нее и оптинцы. А ведь первые клыковские монахи — они из Оптиной пустыни вышли. Однажды оптинский старец Илий благословил будущего настоятеля нового монастыря игумена Михаила (он тогда еще иноком Феодосием был), съездить в Киреевск к старице Сепфоре. «Поезжай, — говорит, — к матушке, она будет вас окормлять». Тем самым старец их предуведомил, что именно матушка Сепфора будет наставлять их в духовной жизни.

Вот о. Феодосий с послушником Сергеем, когда поехали в Москву благотворителей искать, заодно и завернули к матушке в Киреевск: решили попросить ее благословения и молитвенной поддержки в этом нелегком деле. Матушка помолиться обещала и научила их, как правильно помощь просить. И что вы думаете? Впервые после этого им в Москве, в первой же попавшейся конторе, пожертвовали такую большую сумму денег, что дело сразу сдвинулось. А еще матушка удивила тогда о. Феодосия словами: «Строй мне домик побыстрее. Я к вам жить приеду!»

Дары Святого Духа

Дивился всему этому о. Феодосий, всё ещё не мог он до конца поверить, что эта слепая старушка такими благодатными дарами от Бога наделена. И тогда послушник Сергей (он тоже уже игумен, только и другом монастыре теперь живет) рассказал ему интересную историю про то, как ездил к матушке, когда еще в Оптиной трудился.

Однажды проездом по монастырским делам заехал он к старице в Киреевск, припозднился и остался ночевать. Наутро после молитвенного правила матушка его к столу приглашает:

— Теперь мы с тобой святыньку примем. У меня тут просфорочки из Почаевской лавры, водичка из Дивеева.

Старица сидела в своем святом уголке под иконами, а Сергей налил водичку и о чем-то задумавшись, возьми да и перекрести чашу с крещенской водой! А матушка Сепфора — хотя она тогда уже полностью слепая была, да к тому ж спиной к нему сидела — вдруг резко повернулась:

— Ты что делаешь?

— Что, матушка?

— Ты зачем крещенскую воду крестишь?

— Матушка, прости, не подумал!

А она так строго говорит:

— Это же агиасма, великая святыня! Ее не надо крестить. Она такую благодать имеет! Ты себя крести.

— Да, матушка, понял, понял. Что-то я растерялся. Прости!

Он прощения попросил, а сам думает: «Как же это она увидела? Ведь спиной ко мне сидит, к тому же слепая».

А матушка ему отвечает:

— А я все вижу!

Сергей тут весь затрепетал и стал молиться про себя: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!..»

А матушка ему:

— Вот-вот, молись!

Сергей пуще испугался: «Да что же это такое, матушка все мысли мои слышит!»

Тут матушка заулыбалась:

— Ну, ладно. Не бойся, не бойся, всё хорошо!

Вот так ему тогда приоткрылось, что значит иметь дары Святого Духа! Не видя — видит, не слыша — слышит!

— Да, видно, сильно матушка Богу угодила, что Он ее такими благодатными дарами наградил! — восхитилась Ольга. Татьяна молчала и только выступивший на щеках румянец показывал, что рассказ Лидии тоже не оставил ее равнодушной.

— Да, — обернулся вдруг стоящий впереди молодой человек с аккуратной бородкой пшеничного цвета, — а еще говорят — старцев в наше время не стало. Стало быть, есть они, только мы не знаем о них, их же по телику не показывают!

— Там совсем других показывают, — обернулся стоящий рядом с ним другой мужчина, чуть постарше — но сразу же засмущался и сказал с застенчивой улыбкой: — Простите!

— Ничего, Бог простит, — охотно откликнулась Лидия. — А всё же правильно говорят: всё меньше и меньше настоящих-то старцев остается. Последние уходят постепенно, а заменить их, похоже, некому. Да и откуда им теперь взяться-то в наше суетное время? Люди изнеженными стали, им комфорт подавай и красивую жизнь.

Тут она взглянула на устало присевшего в сторонке Ваню, и ласково улыбнувшись, кивнула ему:

— Да, Вань?

— А я вот захочу и тоже стану святым! — встрепенулся Ваня.

Взрослые переглянулись и радостно закивали:

— Стань, Ваня, обязательно стань! — сказал мужчина, тот, что постарше. — Но это, брат, трудно очень. У меня вот не получается даже просто хорошим христианином быть.

— Да, Иван, на тебя вся надежда, а то скоро совсем некому будет за всех нас, за Россию-матушку молиться. Дерзай, брат, а мы за тебя помолимся! — серьезно глядя на Ваню, — подхватил светлобородый.

— Ладно, постараюсь, — кивнул им мальчик и озабоченно вздохнул.

— Вот это дело! А то сейчас мальчишки все больше олигархами да банкирами стать хотят, девчонки в шоу-бизнес рвутся. Тьфу!

— Ну вот: еще одну партию пропустили, следующий заход — наш. Так что, Лидия, мы от вас как минимум еще одну историю о матушке успеем услышать. Не устали? — попросила Татьяна, более всех заинтересованная в продолжения начатого разговора.

— Нет, не устала, конечно. Я люблю о матушке рассказывать. Только вот что мне вам еще рассказать? Ну да поскольку разговор о детях зашел, я о матушкином детстве немного расскажу.

Дарюша

Была матушка Сепфора когда-то простой деревенской девочкой Дашей, ее тогда все ласково называли Дарюшей. Во времена ее детства — а родилась она за 20 лет до революции — русские люди, особенно в деревнях, были еще настоящими христианами, крепкими. Жили с Богом, всей семьей ходили в храм, молились, постились, оттого и в доме был лад, и детки росли хорошими, послушными.

Так было и в семье Сенякиных, где росла Дарюша. В их роду было много монахов и с отцовской, и с материнской стороны. Дедушка Дашин много ездил по святым местам, а потом рассказывал внукам, где бывал, что видел. Однажды он привез из паломничества внучке маленькие чётки.

Дарюше тогда лет семь всего было. Чётки, как вы, наверное, знаете, — это такие счёты, счётки, чтоб молитвы считать. Их во время молитвы в левой руке держат и один за другим узелки перебирают. По ним особенно удобно считать количество прочитанных Иисусовых молитв. А Дарюша молитву эту: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную» — уже знала.

Дело в том, что у них в селе, при храме, жили монахини. Девочка часто прибегала к ним, вот они и обучали ее всему, что сами знали и умели. Садилась она вместе с ними шить или ткать и старалась все делать как они. А монашки те за работой Иисусову молитву непрестанно творили. Так постепенно и она у них этот навык обрела. На всю жизнь. Что ни делает — все с Иисусовой молитвой на устах. Молитва эта — великая, особая. О ней горы книг написаны. Сила в ней большая благодатная.

Я к тому, мои милые, так подробно об этом говорю, что здесь — корень матушкиной святости. Она через эту молитву с Господом никогда не расставалась, так с Ним на устах и в сердце всю жизнь и прожила. За это и дары духовные от Господа получила.

Жизнь матушка прожила трудную, пришлось ей и замуж по послушанию матери выйти, хотя мечтала она о монашестве. Но на первом месте у нее не своя воля была, как у многих-то из нас, а воля ближнего. А Господь — Он ведь всё видит, у Него на весах всё сочтено, и что мы делаем, и как делаем…

Вот ведь как, оказывается, бывает: оставаясь в миру, живя мирской жизнью, до краев наполненной постоянными трудами, заботами о ближних, можно достичь подлинно ангельской высоты…

— Но я опять отвлеклась, — прервала сама себя рассказчица. — Мне надо еще успеть рассказать вам, как матушка в Клыкове жила.

— Да-да! Уж, пожалуйста! — нетерпеливо подхватила главная виновница разговора о старице, Татьяна. Видно было, что она готова уже хоть сегодня ехать в клыковскую пустынь Нерукотворного Спаса.

— Да, Танечка, и об этом расскажу, сколько успею! Слушайте!

По плодам…

Матушка приехала в Клыково, когда было ей уже 99 лет! Там ей и сто лет исполнилось, и сто один. Сто второй пошел, когда матушки не стало.

К ее приезду рядом с храмом построили ей домик бревенчатый, ладненький такой. В нем и сейчас всё как при Матушке осталось.

С водворением старицы в Клыково жизнь на стройке закипела. С того самого дня клыковские монахи и послушники такой вопиющей нужды, как прежде, уже не знали. И на восстановление храма по молитвам матушки стали притекать средства. Монахи удивлялись: сколько раз перед тем напрасно обивали пороги разных богатых контор и фирм, а тут сразу всё как по маслу пошло! Всё нашлось — деньги, техника, стройматериалы. Дело сдвинулось.

Особые приметы

Вот один только пример благодатной помощи матушки. Правда, это еще до ее переезда в Клыково было, ну да не суть важно. Приезжает к матушке инок Феодосий (ныне игумен Михаил) и прямо — с порога:

— Матушка, благодетель нашелся, будет нам помогать!

— Да-да! Он и машину вам подарит, — отвечает старица.

А у монастыря тогда даже плохонькой машины не было, приходилось и в Москву, и другие города ездить «на перекладных» — где на попутке, где на рейсовых автобусах. Вот благодетель, узнав об этом, и пообещал:

— Я подарю вам машину. Сейчас как раз новая партия машин поступит к нам прямо с конвейера.

«Оно, конечно, хорошо, — подумал о. Феодосий, — но эта машина такой головной болью может для нас обернуться!» А дело в том, что в ту пору, в 90-е годы, сборка машин на наших предприятиях была очень некачественная. На ней час едешь, потом три часа под ней лежишь, чинишь, да и то если запасные части есть. Вот и пошел Феодосий со своими невеселыми мыслями опять к матушке.

— Матушка, ты была права, нам машину жертвуют. Но как такую машину выбрать, чтобы она не ломалась, чтоб надежная была?

Матушка помолчала, подумала и говорит:

— Знаешь, Феодосий, ваша машинка будет такая особенная… На ней будет крестик, три троечки и «число Ангелов».

Вот с такой наводкой и поехал будущий настоятель в Москву выбирать машину. Благодетель подвел его к автомобильному парку, где стояло несколько десятков новеньких одинаковых машин серого цвета: выбирайте!

Ну как тут можно было бы выбирать, если бы не четкие указания старицы! Вот идет о. Феодосий между рядами машин, ищет ту самую, единственную, о которой рассказала матушка. И вдруг видит: стоит одна и впрямь «особенная» — грязная, пыльная, с проколотым колесом. На пыльном капоте кто-то провел пальцем… крест! «Так, — думает, — крестик есть»! Смотрит номер: 333144 — это же и есть «три тройки и число Ангелов». Подошел. Завел мотор. Двигатель — как часы. «Берем»! — говорит.

И действительно машина оказалась хорошей, надежной. Очень выручила она строящийся монастырь на первых порах!

Но все же главное — это то, что в лице матушки получили братия духовного руководителя, как и предупреждал старец Илий. Теперь они уже без совета, без благословения матушкиного — ни шагу не предпринимали. И по ее молитвам всё стало получаться. Потянулись к матушке в Клыково и из соседних монастырей — и оптинские монахи, и шамординские монахини.

— Бабуль, а ты про петушка еще расскажи! — попросил вдруг Ваня, который внимательно следил за бабушкиным рассказом. Лидия, довольная Ваниной подсказкой, засмеялась и весело провозгласила:

— А теперь — рассказ «по заявкам». Исполняется… не впервые. Слушайте!

Петуший эскорт

В Клыкове уже совсем старенькая матушка часто хворала, но не жаловалась и неопустительно ходила в храм на все службы, ни одной литургии не пропустила.

Вот идет она в храм — слепенькая, ступает потихонечку, опираясь на палочку. Келейница ее поддерживает. Храм рядом, идти недалеко. И тут, каждый раз, едва завидев ее, подлетает к ней монастырский петух-задира, которого все боялись: он каждого проходящего клюнуть норовил. Сей забияка-петушок, обычно настроенный очень воинственно, тут сразу преображался. Он подбегал к старице и, степенно вышагивая, сопровождал ее до самого порога храма, зорко следя, чтобы никто не смел приближаться к матушке. Это был матушкин телохранитель. Вот поди ж ты: для всех гроза, а для матушки — заступник! Иногда животные лучше нас, людей, благодать-то чувствуют.

Улетела птичка Божия в обители горние

Ходики с кукушкой

К столетнему юбилею матушки кто-то подарил ей красивые расписные ходики с кукушкой. Часы не долго поработали, через несколько месяцев остановились. Теперь они показывали всегда одно и то же время: без 20 минут восемь. Матушке несколько раз кто-либо из братии предлагал сдать часы в починку, но она почему-то упорно не соглашалась: «Пускай, — говорит, — так висят». А когда, спустя год, 13 мая 1997 года, вечером, без 20 минут в восемь, матушка скончалась, стало ясно: матушке был открыт даже час ее кончины.

Птичка-вестница

В последние свои годы старица совсем уже неземным существом была. Ногами на земле пребывала, а душа ее в небесах купалась. Недаром она сподобилась имени «Сепфора-Птичка». И птичка эта даже видимым образом стала как бы ее символом.

Однажды матушкина дочь Лидия Дмитриевна читала у себя дома, в московской квартире, утреннее правило. Вдруг в открытую форточку влетела маленькая птичка и села у одной из икон в красном углу, прямо перед Лидией.

— Мама! Да ведь это же ты! — догадалась дочь. И действительно — часа не прошло, как принесли телеграмму: «Матушка скончалась».

Опять птичка!

Вот и келейницу свою матушка Сепфора тоже через птичку позвала. Это уже на годовщину ее кончины было. Келейница Зинаида после смерти старицы жила тогда уже в женском монастыре. И вот многие сестры монастыря, духовные чада матушки, стали собираться в Клыково на поминальные службы. А Зинаида скорбела, что не может ехать, астма замучила. Страдая от удушья, она откинулась на подушку и только подумала: «Не поеду, куда мне»! — как видит: в окно к ней залетела ласточка. Села птаха на подоконник и, оглядевшись, взмахнула крылышками: «Чирик»! Снова взмахнула: «Чирик»! и в третий раз: «Чирик»! Трижды чирикнула и улетела. И Зинаида поняла: «Это матушка меня зовет»! И поехала.

И снова птички!

Клыковский монах о. Петр (ныне уже покойный, Царствие ему Небесное!) очень любил матушку, и после ее кончины всегда мысленно обращался к ней за помощью. Был он замечательно добрым, очень деятельным, всегда радостным. Да вот беда — никак не оставляла его страсть к курению, с которой он долго безуспешно боролся. И тут ему на помощь пришла покойная матушка Сепфора. Явилась она ему в сонном видении совсем как живая. Смотрит на него и молча протягивает пачку сигарет. Он эту пачку взял, открыл ее, а вместо сигарет оттуда посыпались цветы, а следом выпорхнула стайка птичек! И сразу на душе у него стало так тепло и хорошо, что после пробуждения ему даже петь захотелось. Вот с того времени по молитвам матушки Сепфоры Господь избавил его от вредной страсти. Как отрезало!

Путеводительница

А то вот еще вспомнился удивительный случай. Тоже — про птичку. Это мне паломница одна, Людмила из города Видное, рассказала. Она раньше болела тяжко, врачи ее к операции даже готовили. По молитвам к матушке Сепфоре она чудесным образом исцелилась и стала к нам в Клыково частенько приезжать. А как-то раз решила маму свою в наш монастырь свозить. Сели они в машину и поехали. Дорогою недалеко от поворота на Шамордино увидели указатель: «К источнику» — и решили ненадолго свернуть: водицы набрать, а то, может, и искупаться.

Едут-едут, а куда — не знают: указателей больше нет, дорога то и дело раздваивается, спросить не у кого, пустынно кругом. Стала Людмила просить матушку Сепфору: «Матушка, миленькая, помоги! Заблудились мы»!

Ну, как-то так вот она помолилась Матушке и едет дальше. И вот вдруг птичка какая-то появилась: кружит, вьется над капотом, отлетит вперед и опять возвращается, будто зазывает куда-то. «Мам, — Людмила говорит, — смотри, птичка кружит, о помощи просит, вроде. Может, птенец из гнезда выпал»?

Еду, рассказывает, потихонечку за птичкой, а сама все выглядываю: может, все же увижу кого, про источник-то спросить. Опять какие-то развилки… налево поворот, вдали, похоже, ферма. Может, хоть там кто-то есть? Решила она свернуть. А птичка та вдруг села на дорогу, вроде как преграждает путь. Людмила дальше рассказывает: «Я — по тормозам. Что такое? — думаю. И тут до меня вдруг доходит: “Мама, — говорю, — это же сама матушка Сепфора дорогу нам указывает. Недаром же ее Птичкой зовут!”»

Тут уж они смело поехали за птахою, а та сразу так шустро вперед полетела! И прямо к источнику их привела!

* * *

— О, вот и очередь наша подошла. Сейчас нас уже в храм запускать будут. Ну, что ж, Татьяна, рассказала я вам немного о старице Сепфоре, остальное вам с любовью в монастыре расскажут. Там и в келье у нее побываете, мироточивую фотографию матушкину увидите. В последний раз, когда я там была, при мне портрет матушкин замироточил, струйки мира стали прямо у нас на глазах стекать. В келье и на могиле у старицы исцелений бывает множество. Там книга записей лежит — в ней столько свидетельств об исцелениях и другой помощи, полученной от матушки! Вот и вам, Танечка, желаю оставить в скором времени свою благодарственную запись нашей Матушке. Я приеду — почитаю и порадуюсь за вас!

— И я порадуюсь, — успел проговорить Ваня, входя в храм и помахивая на прощанье обеим тетям ручкой.

Так матушка Сепфора стала Ангелом — хранителем обители. И потому братия верит: не оставит старица свой монастырь и впредь.

Братия монастыря с любовью принимает всех — и паломников и трудников.

Адрес монастыря: 249702, Калужская обл., Козельский район, п/о Богдановка, с. Клыково, монастырь Спаса Нерукотворного пустынь. Телефон: 8 (48442) 4-46-25

Источники

1. Холодилова Татьяна. «Умягчи Господи, сердце мое…». Калуга. 2009.

2. Лазарь, монах. Матушка. Клыково. 2000.

3. Борель Татиана, сост. «Пою Богу моему…». Козельск. 2007.

4. Рождение монастыря // Планета людей. 2007. № 11.

5. Матушка Сепфора. Воспоминания о жизни схимонахини Сепфоры (Шнякиной). DVD — фильм А. Дуняева.

6. Мужской монастырь Спаса нерукотворного пустынь. Буклет-справочник. Козельск, б/г.

Оставить комментарий » 1 Комментарий
Авторы
Самое популярное (читателей)
Обновления на почту

Введите Ваш email-адрес: