Рассказы бабушки из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные её внуком Д. Благово

Рассказы бабушки из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные её внуком Д. Благово

(17 голосов4.0 из 5)

2) Рости­слав Евгра­фо­вич Тати­щев, дво­ю­род­ный брат батюшки, был с ним очень дру­жен, и батюшка по его просьбе пода­рил ему порт­рет сво­его и его деда Васи­лия Ники­тича Тати­щева; этот порт­рет теперь при­над­ле­жит Ершо­вой Вар­варе Сергеев.не. Дядюшка был также женат три раза: на Баку­ни­ной, на Гряз­но­вой и на княжне Алек­сан­дре Ива­новне Гага­ри­ной. От пер­вых двух жен он имел по одной дочери: Алек­сандра Рости­славна была за Пох­вис­не­вым, а млад­шая, Ели­за­вета Рости­сла­вовна, за кня­зем Сер­геем Сер­ге­е­ви­чем Вязем­ским, кото­рый был с нею в близ­ком свой­стве, потому что был род­ным пле­мян­ни­ком Агра­фене Федо­товне Тати­ще­вой, будучи сыном ее род­ной сестры Анны Федотовны.

Дво­ю­род­ный брат князя Сер­гея Сер­ге­е­вича, князь Нико­лай Семе­но­вич, был женат впо­след­ствии на моей сестре Алек­сан­дре Пет­ровне; об этом я рас­скажу после.

3) Тре­тий дом Тати­ще­вых был рядом с домом Паш­ко­вых с одной сто­роны и с домом Нарыш­ки­ных с дру­гой. Тут жил дядюшка Алек­сей Евгра­фо­вич, жена­тый на Марье Сте­па­новне Ржев­ской, дочери Сте­пана Мат­ве­е­вича, жена­того на баро­нессе Стро­га­но­вой Софье Нико­ла­евне, сле­до­ва­тельно, по Стро­га­но­вым она была в свой­стве, хотя и даль­нем, с Татищевыми.

Имея сама хоро­шее состо­я­ние и вышедши за чело­века бога­того, она жила очень весело, любила давать балы и мас­ка­рады: сперва, когда была молода, для себя самой, а потом, когда под­росли ее две дочери, Софья и Анна, она их тешила и, будучи в род­стве едва ли не с пол-Моск­вой, почти всем гово­рила: “Mon cousin” или “Ma cousine” — и этим заслу­жила про­зва­ние все­мир­ной кузины. И точно, почти все, кто у нее бывали, при­хо­ди­лись ей сродни или по Стро­га­но­вым и Ржев­ским, или по Тати­ще­вым и Каменским.

У дядюшки Алек­сея Евгра­фо­вича были от Марьи Сте­па­новны два сына: Нико­лай и Никита, оба пре­крас­ные моло­дые люди и оба умерли очень молоды, стар­ший лет два­дцати пяти, а мень­шой был пол­ков­ни­ком; ни тот ни дру­гой не были женаты. Марья Сте­па­новна вос­пи­ты­вала сына своей стар­шей дочери, быв­шей во вто­ром браке за Саве­ло­вым, и этот внук пода­вал боль­шие надежды, но умер преж­де­вре­менно. В послед­ние годы своей жизни Марья Сте­па­новна почти никого уже не при­ни­мала и, имея во всем недо­ста­ток, больше жила в Бол­дине и там умерла в 1852 году, будучи почти вось­ми­де­сяти лет от рождения.

Осталь­ные три брата ее мужа: Никита, Васи­лий и Михаил Евгра­фо­вичи умерли неже­на­тые. Никита и Михаил умерли очень молоды: одному было лет 17, дру­гому 20, а Васи­лий умер в 1827 году, в послед­них чис­лах октября месяца.

Три тетушки Тати­щевы, Евгра­фовны, были заму­жем: Алек­сандра Евгра­фовна — за Яко­вом Андре­еви­чем Даш­ко­вым, Прас­ко­вья — за гру­зин­ским царе­ви­чем Лео­ном Лео­но­ви­чем и все больше жила у себя в яро­слав­ской деревне, и Ели­за­вета — за Ново­силь­це­вым Ива­ном Филип­по­ви­чем и имела двух сыно­вей: Дмит­рия Ива­но­вича, кото­рый пошел в монахи и умер в Дон­ском мона­стыре, и Евграфа Ива­но­вича, жена­того на Ната­лье Ива­новне Выру­бо­вой. У них сын Иван и дочь Ели­за­вета. А две дочери Ели­за­веты Евгра­фовны были заму­жем: Агра­фена Ива­новна — за Ивин­ским, Ели­за­вета Ива­новна — за Роговским.

Ека­те­рина Евгра­фовна, вто­рая из доче­рей Агра­фены Федо­товны, не была заму­жем и умерла в моло­дых летах.

Теперь из этой боль­шой семьи никого не оста­лось, и если есть какие Тати­щевы, то и не сочтешься с ними родством.

Тре­тья жена дядюшки Рости­слава Евгра­фо­вича, урож­ден­ная княжна Гага­рина, Алек­сандра Ива­новна, сестра князя Сер­гея Ива­но­вича, была пре­красна собой. Остав­шись после мужа моло­дою вдо­вой, она влю­би­лась в учи­теля своих пад­че­риц — из духов­ного зва­ния и сде­лала непро­сти­тель­ную глу­пость: вышла за него замуж. Он был чело­век очень гру­бый, и она дорого попла­ти­лась за свое увле­че­ние: муж ее запер почти без­вы­ходно дома, и она грустно дожила свой век вза­перти, уда­лен­ная от своих род­ных, кото­рые, разу­ме­ется, осуж­дали ее за ее без­рас­суд­ство и к ней не ездили, а к ним ее муж не пус­кал, и так она умерла, забы­тая ото всех, пре­тер­пе­вая от гру­бого семи­на­ри­ста самое жесто­кое обра­ще­ние, потому что он был и скуп, и, гово­рят, бед­ную жену свою даже нередко и бивал. Домишко их был в Геор­ги­ев­ском пере­улке, близ Спи­ри­до­новки — малень­кий, дере­вян­ный, в три окна, и ворота все­гда на запоре. Бывало, едешь мимо, посмот­ришь и поду­ма­ешь: каково это бед­ной Алек­сан­дре Ива­новне после доволь­ства и изоби­лия, после житья в пала­тах и в кругу знат­ных род­ных и дру­зей томиться в такой лачуге? Да, вот что зна­чит, как под­дашься увле­че­нию без­рас­суд­ной стра­сти! Впро­чем, к чести моего вре­мени, скажу, что тогда такие слу­чаи бывали за ред­кость и нерав­ные браки не были так часты, как теперь. Каж­дый жил в своем кругу, имел обще­ние с людьми, рав­ными себе по рож­де­нию и по вос­пи­та­нию, и не бра­тался со встреч­ным и с поперечным…

При­ме­ча­ния к главе первой

[1]разъ­е­ха­лись… седь­мой части не брать. — Офи­ци­аль­ный раз­вод в Рос­сии был делом чрез­вы­чайно затруд­ни­тель­ным, доро­гим и на прак­тике часто обо­ра­чи­вался про­стым «разъ­ез­дом» супру­гов. Мате­ри­аль­ная же сто­рона в таких слу­чаях была делом дого­вор­ным (по закону же 1731 г. вдова насле­до­вала мужу в недви­жи­мом иму­ще­стве на седь­мую часть, в дви­жи­мом — на четвертую).

[2]дер­жали шутов да шутих… — Об этом «обы­чае» суще­ствует огром­ная лите­ра­тура. Доста­точно вспом­нить зна­ме­ни­того шута Голи­цына при импе­ра­трице Анне Иоан­новне или домаш­него шута графа Н. П. Румян­цева, кото­рый был «самым при­бли­жен­ным чело­ве­ком» при хозя­ине “«Ион Ива­но­вич”, или, как тогда все назы­вали, “Анна Ива­новна” <…> ходил в чепце и жен­ском капоте, вязал чулок и шил на пяль­цах. Этот шут отли­чался крайне свар­ли­вым харак­те­ром, брюз­жал и злился на всех и часто дрался. Коло­тушки его нередко попа­дали на долю самого графа, кото­рый сно­сил их с хри­сти­ан­ским сми­ре­нием” (Пыляев, Ста­рая Москва, с. 55). Дру­гая важ­ная мос­ков­ская барыня “…посто­янно при­ни­мала у себя шутов, карл и раз­ных жен­щин про­стого зва­ния, извест­ных в то время под клич­кою «мос­ков­ских дур». Дуры эти пере­бе­гали из одного дома в дру­гой с боль­шим запа­сом ново­стей и спле­тен и под защи­тою своей напуск­ной глу­по­сти без­бо­яз­ненно пере­но­сили «сор из избы»” (Загос­кин, No 3, с. 931). «Шутих тоже по пяти для забавы дер­жали, — вспо­ми­нает в своей книге еще одна мему­а­ристка. — Как собе­рутся гости, разо­де­нут их, бывало, в жел­тые да в крас­ные пла­тья да при­ка­жут пля­сать, либо стра­вят друг с дру­гом бра­ниться; до драки, бывало, дове­дут их, и гос­пода так и лягут со смеху» (Толы­чева Т. Семей­ные записки. М., 1903, с. 97).

[3]кото­рый напи­сал «Рус­скую Исто­рию»… — Пер­вые три тома «Исто­рии Рос­сий­ской с древ­ней­ших вре­мен» появи­лись в 1768–1774 гг., чет­вер­тый — в 1783 г., а пятый — в 1847–1848 гг.

[4]родился при Петре I и был лично ему изве­стен. — В. Н. Тати­щев родился 19 апреля 1686 г. и с деся­ти­лет­него воз­раста был столь­ни­ком у вдовы царя Иоанна Алек­се­е­вича (брата Петра I) Прас­ко­вьи Федо­ровны в под­мос­ков­ном селе Измай­лов­ском, где в моло­до­сти часто бывал Петр I с дру­зьями. В 1704 г. Тати­щев с бра­том Ива­ном начал службу в дра­гун­ском полку, смотр кото­рому (19 фев­раля 1704 г. по слу­чаю при­езда в Москву турец­кого посла Мустафа-Аги) был учи­нен самим Пет­ром. С 1706 г. он ста­но­вится «лично извест­ным» Петру и участ­вует в Пол­тав­ской битве, в кото­рой был ранен на гла­зах царя (подроб­нее см.: Кузь­мин А. Тати­щев. М., 1981, с. 23–29).

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки