Святой старик (Салтыков-Щедрин и православие) — Хлебянкина Т.И.

Святой старик (Салтыков-Щедрин и православие) — Хлебянкина Т.И.

(5 голосов4.8 из 5)

«Сал­ты­ков-Щед­рин и пра­во­сла­вие» — тема, кото­рая тре­бует к себе самого при­сталь­ного вни­ма­ния и тща­тель­ного под­хода, предваряю­щего лите­ра­ту­ро­вед­че­ский и био­гра­фи­че­ский ана­лиз твор­че­ства писа­теля с духов­ной точки зре­ния. Пре­об­ла­дав­шая дол­гое время офи­ци­аль­ная точка зре­ния, выра­жен­ная одно­значно: «Щед­рин — ате­ист», нуж­да­ется сего­дня в новом осмыслении.

Свой ана­лиз темы мне бы хоте­лось условно раз­де­лить на две части: «Род Сал­ты­ко­вых и пра­во­сла­вие» и «Хри­сти­ан­ская тема в твор­че­стве Салтыкова-Щедрина».

Рас­смат­ри­вая роль пред­ков писа­теля, его роди­те­лей и окруже­ния в фор­ми­ро­ва­нии миро­воз­зре­ния Сал­ты­кова-Щед­рина, изу­чив извест­ные и мало­до­ступ­ные источ­ники, напри­мер, мате­ри­алы родо­вого архива Сал­ты­ко­вых, хра­ня­щи­еся в руко­пис­ном отделе Пуш­кин­ского Дома (Ф. 366. Оп. 12), можно отыс­кать немало фак­тов, сви­де­тель­ству­ю­щих о рели­ги­оз­но­сти и набож­но­сти Сал­ты­ко­вых, кото­рая под­твер­жда­ется доку­мен­тами, пере­пиской и кон­крет­ными при­ме­рами их бла­го­тво­ри­тель­ной деятельности.

Даже само место рож­де­ния писа­теля, колы­бель его твор­че­ства не­обыкновенны, неда­ром есть пре­да­ние, что село Спас-Угол взяло свое начало от свя­тых источ­ни­ков, когда-то обна­ру­жен­ных здесь. Потом вокруг них постро­или церкви и часовни, а уже после этого появи­лось рядом и село Спас­ское, как оно зна­чится в доку­мен­тах XVII века.

Дошед­ший до нас Храм Спас-Пре­об­ра­же­ния, постро­ен­ный в конце XVIII века, так же как и преды­ду­щие, был «все­цело обя­зан своим появ­ле­нием и бла­го­укра­ше­нием роду гос­под Сал­ты­ко­вых». «Храмы божии» были гор­до­стью матери писа­теля, Ольги Михай­ловны, «как стро­и­тель­ницы, Евграфа Васи­лье­вича как “духов­ного пас­тыря”», — пишет В. П. Сава­теев1. Инте­ресно отме­тить, что ста­ра­ни­ями отца писа­теля в доме Сал­ты­ко­вых была устро­ена часовня, в кото­рой, по одной из вер­сий, и был кре­щен буду­щий писа­тель. Мною были обна­ру­жены чер­тежи фасада и плана этого дома 1859 года (ИРЛИ. Ф. 366. Оп. 12. Ед. хр. 485), где на плане ком­нат верх­него этажа под № 11 зна­чится часовня. Кроме того, в этом же архиве име­ются чер­тежи ико­но­ста­сов, план часо­вен, пере­писка Сал­ты­ко­вых с мест­ными свя­щен­но­слу­жи­те­лями и с кре­пост­ным живо­пис­цем П. Д. Соко­ло­вым, несколько «усло­вий» об обу­че­нии кре­пост­ных Сал­ты­ко­вых рез­ному и ико­но­стас­ному мастер­ству. Инте­ресна опись родо­вых икон, пере­дан­ных на хра­не­ние млад­шим сыном Ильей матушке Ольге Михай­ловне, среди кото­рых зна­чатся «Вос­кре­се­нье Хри­стово с празд­ни­ками вокруг», «Моле­ние о чаше», «Покров Пр. Бого­ро­дицы», «фамиль­ный образ раз­ных свя­тых, посреди Михаил Архан­гел» и др.

Пред­ва­ряя раз­го­вор о хри­сти­ан­ской прозе писа­теля, уместно будет вспом­нить, что даже лите­ра­тур­ный псев­до­ним Сал­ты­кова — Н. Щед­рин, по одной из вер­сий, был взят им от фами­лии ста­ро­об­рядца Щед­рина, дело кото­рого он вел, еще нахо­дясь в ссылке в Вятке. Да и в пер­вом при­нес­шем извест­ность писа­телю про­из­ве­де­нии «Губерн­ские очерки» появ­ля­ются «хри­сти­ан­ские» пер­со­нажи: в раз­де­лах «Бого­мольцы, стран­ники и про­ез­жие», «Празд­ники», «Юро­ди­вые», «В остроге», «Казус­ные обсто­я­тель­ства». При­ве­дем неболь­шой отры­вок из очерка «Хри­стос Вос­крес», чтобы вме­сте с писа­те­лем и героем очерка вновь пере­жить радость жизни: «“Хри­стос вос­крес!” — думал я. — Он вос­крес для всех; боль­шие и малые, иудеи и еллины <…> муд­рые и юро­ди­вые, бога­тые и нищие — все мы равны пред Его вос­кре­се­нием, пред всеми нами стоит тра­пеза, кото­рую при­го­то­вила победа над смер­тью <…>. Обни­мем же друг друга и всем суще­ством своим воз­гла­сим: «Други! бра­тья! вос­крес Хри­стос!» (2, 242–243).

Инте­ресны в этом отно­ше­нии и неко­то­рые позд­ние сказки Сал­ты­кова-Щед­рина, осо­бенно впер­вые опуб­ли­ко­ван­ные в газете «Рус­ские ведо­мо­сти» в 1886 году «Хри­стова ночь» и «Рож­де­ствен­ская сказка» . В них Сал­ты­ков утвер­ждает правду про­по­веди Хри­ста, правду глав­ной еван­гель­ской запо­веди: «Прежде всего, люби Бога, и затем люби ближ­него, как самого себя. Запо­ведь эта, несмотря на свою крат­кость, заклю­чает в себе всю муд­рость, весь смысл чело­ве­че­ской жизни. <…> Чув­ство любви к ближ­нему есть то выс­шее сокро­вище, кото­рым обла­дает только чело­век и кото­рое отли­чает его от про­чих живот­ных. Без его ожи­тво­ря­ю­щего духа все дела чело­ве­че­ские мертвы, без него туск­неет и ста­но­вится непо­нят­ною самая цель суще­ство­ва­ния» (16–1, 219–220).

Поис­кам про­пав­шей сове­сти посвя­щает писа­тель и одну из своих пер­вых ска­зок «Про­пала совесть», и послед­ний горест­ный завет — о том же — в нена­пи­сан­ных «Забы­тых сло­вах»: «Были, зна­ете, слова <…> ну, совесть, оте­че­ство, чело­ве­че­ство <…> дру­гие там еще… А теперь потру­ди­тесь-ка их поис­кать! Надо же их напом­нить»2.

Вспом­ним, что в пра­во­сла­вии «совесть» пони­ма­ется как «сове­де­ние, осо­зна­ние в себе Того, Кто нас бес­ко­нечно пре­вос­хо­дит» (В. Зелин­ский) — т. е. Бога, «мука сове­сти» — отклик созна­ния на «весть», не про­ни­ка­ю­щую меня, но сли­ян­ную с вестью моею». (А. Белый) Совесть — весть о Боге.

Похоже, до послед­них дней жизни пытался вели­кий писа­тель постиг­нуть эту весть, про­бу­дить ее в дру­гих людях, но не смог до конца при­нять Бога, так же, как и Имя­рек в одно­имен­ном рас­сказе, вспо­ми­на­ю­щий «пра­ро­ди­теля Иова» — героя биб­лей­ской «Книги Иова», диа­лог-пре­ние кото­рого с Богом — огром­ной силы чело­ве­че­ский про­тест про­тив боже­ствен­ной неспра­вед­ли­во­сти, про­тест, осно­ван­ный, однако, на непо­ко­ле­би­мой вере в Бога, иначе говоря — вере в какой-то нрав­ствен­ный закон, пусть и недо­ступ­ный чело­веку, но в конце кон­цов, все же спра­вед­ли­вый», — как пишет К. И. Тюнь­кин3, поэтому одним из послед­них душев­ных дви­же­ний уже уми­ра­ю­щего писа­теля было выска­зан­ное им зна­ком жела­ние, чтобы его под­вели к образу4.

И для нас, его потом­ков, также «Хри­стос Вос­крес!» зву­чат коло­кола со стра­ниц про­из­ве­де­ний Сал­ты­кова-Щед­рина, надо только вни­ма­тельно вчи­таться в них нерав­но­душ­ным, любя­щим серд­цем, как сде­лал это один «чита­тель-друг», назвав­ший писа­теля «свя­тым ста­ри­ком» в письме, полу­чен­ном Сал­ты­ко­вым неза­долго до смерти…

Примечания

1 Сава­теев В.П. Лето­писи сал­ты­ков­ской вот­чины // Сал­ты­ков-Щед­рин и рус­ская лите­ра­тура. Л., 1991. С. 262–263.

2 М. Е. Сал­ты­ков-Щед­рин в вос­по­ми­на­ниях совре­мен­ни­ков: В 2‑х т. М., 1975. Т. 2. С. 114.

3 Тюнь­кин К.И. Сал­ты­ков-Щед­рин. М., 1989. С. 59З–594.

4 Мака­шин С. Сал­ты­ков-Щед­рин. Послед­ние годы. 1875–1889. Био­гра­фия. М., 1989. С. 456.

Стр. 1 из 1

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки