О соре в дедовой избе

В недавней беседе на одном из приходов услышал: «Нашему батюшке так достается от владыки…» Удивился, потому как, по моим сведениям, никаких притеснений от архиерея настоятель не испытывал. Стал спрашивать, и оказалось, что батюшка, по каким-то причинам, рассказывал о епископе страшилки-небылицы. «Взносы непомерны», «денег на восстановление храма епархия не выделяет», «епископ придирается по мелочам». Все это оказалось совсем не так, взносы были меньше, чем расход настоятеля на бензин (при том, что священник не обременен какими-то послушаниями, требующих частых разъездов), денег на восстановление епархия, и правда, не выделяет, но это не позиция по конкретному приходу, просто откуда у епархии деньги, если ее бюджет формируется исключительно из приходских взносов? Что же до придирок, то за все годы, которые настоятель служит на этом приходе, епископ лишь один раз спросил у него, как обстоят дела. Получив ответ, владыка удовлетворился этим. Так почему же так?

Помнится, на Поместном Соборе, посвященном Тысячелетию Крещения Руси, выступил владыка Хризостом, который говорил о полной зависимости архиерея от Патриархии, а священника – от епископа, об отсутствии обратной связи. И ведь до сих пор эта обратная связь отсутствует, по крайней мере, на приходском уровне. Приходские общины, зачастую, замкнуты сами в себе, соборные служения соседних священников крайне редки, визит благочинного чаще всего – протокольная инспекция. Получается, что единственным источником информации на тему епархиальной жизни для простого прихожанина становится либо приходской священник, либо приближенная к батюшке «мироносица» - клирошанка, продавщица свечей, староста…

Почему же часто случается, что информация о епархиальной жизни преподносится приходским священником в негативном ключе? Причин этому немало. Это и оторванность рядового священника от общеепархиальной жизни, и замкнутость общины, и подсознательное стремление настоятеля выделить себя перед прихожанами, а легче всего это сделать, украсив себя ореолом мученика. В чем-то этому явлению есть оправдание. Да, на епархиальных собраниях редко поднимаются реальные проблемы приходов, нет времени на дискуссии, на обсуждение общих сложностей, и год из года епархиальное собрание остается всего лишь «отчетно-выборным собранием» по типу советских партсобраний. Священники редко собираются вместе для обсуждения насущного. Поэтому и получается, что те темы, которые вполне были бы уместны в узкой среде пастырей, выносятся на обсуждение мирян, не всегда готовых принять эту информацию правильно. Конечно, проблемы есть и на уровне всей Русской Православной Церкви, и на уровне благочиний, и на уровне епархий. Но для каждого уровня должен быть свой компетентный круг лиц, занимающихся проблемами своего масштаба. Есть Межсоборное Присутствие, епархиальные советы, собираются братские совещания по благочиниям. Если же обсуждение общецерковных проблем выносить на повестку дня епархиального совета, а проблемы епархии обсуждать в кругу приближенных мирян, то пользы от этого не будет. От пены, поднятой в бесплодной дискуссии, ничто не родится.

К чему я это все пишу? Давайте, все же, здраво смотреть на окружающую нас ситуацию. Священники – не ангелы, как и епископы. Но епископы, в большинстве случаев, пекутся и о пастве вверенной им епархии, и о духовенстве. Епархия – это большая религиозная семья. Братья в семье часто обсуждают своего отца, потому что он – действительно близкий для них человек. Но когда подобное обсуждение распространяется и для внуков, то это выглядит уродливо. Также ужасно выглядит пресвитер, обсуждающий епископа перед своей паствой. Попробуем увидеть в своем приходе действительно православную семью, а епископа – не просто отцом, но дедом, главой большого семейства. Так будет полезнее не только для внутрицерковного устройства, но и для мира душ наших.
протоиерей Андрей Ефанов

Комментарии

Сверху