Соловки, Соловки...

Есть на Земле такие места, где совесть человеческая ощущается много острее, чем везде вокруг. Оказываешься там, и то, что раньше казалось мелким и неважным, таилось где-то в глубинах сознания, вдруг выплывает на первый план, становится самым главным. Солнечный луч, проходя через увеличительное стекло, концентрируется в одной точке; в его жару обугливается бумага, загорается древесина… Так и совесть человека, стремящегося к осознанию себя и к обретению Бога, как будто бы проходя через огромную духовную линзу прошлого человеческого опыта, собирается в каком-то одном месте. Она, его совесть, становится здесь концентрированной, плотной, почти осязаемой, она жжет душу очищающим огнем осознания своей вопиющей порочности. И тогда человек сам омывает душу свою слезами покаяния, а Господь, в ответ на это, орошает ее животворящим елеем Своего милосердия и всепрощения. И после такого «горнила» в сердце воцаряется мир и спокойствие…
Это и есть Соловецкие острова… Именно здесь – место оживления совести, место очищения и успокоения души. Здесь, может быть – как нигде – в едином сплаве гармонично сливаются величественная красота Божиего мира, аскетическое житие древних святых подвижников благочестия и порожденное богоотступничеством святое мученичество нового времени. Все это и создает то самое духовное «увеличительное стекло», которое концентрирует и опаляет нашу совесть.

***
Поездка на Соловки со всей очевидностью делится на 2 части: до Соловков, и сами Соловки. И все, что уже после Соловков – это некая другая жизнь, отмеченная соловецкой печатью. Когда едешь на автобусе по Мурманской трассе и разглядываешь красоты, проплывающие за окном, на душе – только мир и благодать. И действительно: оранжево-охристые стволы сосен, мягкая зелень хвои и изумрудная сочность лугового разнотравья, огромные валуны, живописно разбросанные по склонам, болота с сединами отцветшей пушицы, розовые поля иван-чая, озера в обрамлении зарослей камыша… Карелия!!! Красота!!!
…Но только та часть, которая «до», кончается не когда катер мягко ударяется бортом об автомобильные покрышки пристани Большого Соловецкого острова, а несколько раньше. Для нас она завершилась в Медвежегорске, а, точнее, когда мы зашли в церковь, переоборудованную из простого деревянного барака. Все, что было «до», осталось за дверью, снаружи. А здесь в душу теплой волной излилась благодать Господня. Это было так явственно, так очевидно для всех, что ощущение сие заставило нас остановиться и замереть. Было даже страшно шевелиться. Длинный барак обшит изнутри новыми досками, никаких украшений, все предельно просто и лишь алтарь выделяется новыми аккуратно написанными иконами. Но откуда же это неясное ощущение, что отовсюду на нас смотрят, заглядывают прямо в душу сотни, тысячи, десятки тысяч печальных глаз? А все потому, что место сие стоит на крови мучеников, на их боли; здесь был один из центров репрессивной машины 20-х – 30-х годов XX века. Это они – мученики, которых «перемолола» бездушная сия мясорубка, из недостижимых поднебесных высот взирают вниз… Они чего-то ждут от нас,… но чего?

Следующая встреча с Соловками произошла, когда стояли мы на мосту через Беломоро-Балтийский канал. Вспоминаются кадры из старой советской кинохроники: гигантский котлован, на склонах которого – как муравьи – бесчисленные строители этой «стройки века» лопатами перебрасывают землю с нижних террас на верхние. Какой же это был кошмар! Десятки тысяч жизней прервались здесь, костями усеяны все окрестности… Никто не был гарантирован от попаданию сюда. На строительство привозили рабочих прямо от станка, могли привезти футболистов прямо с футбольного поля, музыканта с концерта… В чем были, и летом и зимой… Жили в выкопанных землянках… И оказывались здесь среди северных морозов и снегов люди в белых рубашках и лакированных концертных туфлях, в футбольных трусах… Гибли тысячами… И ведь было это не в далекие и дикие средние века, это происходило с нашими дедами и отцами!!! Это они замерзали здесь в чахоточном бреду, это они демонстрировали здесь вершины стойкости, любви и силы духа, это они подписывали приказы о посылке на стройку, это они издевались над строителями, вымещая на них злобу и еще Бог знает какую черноту, таящуюся в душах… Это все – они! Вот ведь что страшно!!! Но еще страшнее то, что мы-то ничем не отличаемся от них: никто не знает, как бы мы повели себя, попади мы в такие ситуации – стали бы мы героями или палачами… И действительно жутко, когда понимаешь, что те люди, которые живут сейчас, дети и внуки того безумного поколения, забывают о том, какой кошмар творился в нашей общей истории, и не думают о том, что привело нас, нашу несчастную страну к краю этой черной бездонной могилы. Все мы вместе наивно полагаем, что это – дела «давно минувших дней», что нас это уже не коснется. Но те «корешки», что проросли в душах наших не таких уж далеких предков, есть и в наших душах. И когда кто-то крикнет вдруг: «Гей, ребята, время пришло – вперед на врагов!!!», уверяю вас, как много врагов мы сразу обнаружим вокруг себя!… И восстанут тогда новые Соловки, может быть еще более страшные, чем первые… Не дай нам Бог этого искушения, мы его можем не пережить… Так пусть же Соловки помогут нам понять нечто самое важное в нашем бытии?

Сондормох… Все, кто здесь оказывается, – замолкают, лица становятся серьезными и задумчивыми. Высокие желтоватые стволы сосен вытянулись как ровные столбы, унося кроны куда-то далеко вверх. А здесь, внизу – лишь прозрачный лес почти без подроста и кустов, полумрак и тишина... Это место массовых захоронений бесчисленных жертв репрессий. Здесь в братских могилах покоятся больше десяти тысяч чаще всего ни в чем не повинных людей. В аккуратно срубленной часовенке на аналое лежит тетрадь. Ее страшно брать в руки, в ней – тысячи и тысячи имен тех, кто по чьей-то злой воле оказался погребенным в этой северной карельской земле. Те, кто находит в этих страшных списках своих родных, приезжают сюда и зачастую делают могилку, чтобы было место, куда можно было бы приехать, преклонить голову и выразить свою любовь и скорбь, где можно было бы хотя бы таким образом облегчить совесть и успокоить душу. И вот, среди этого прозрачного соснового леса со всех сторон смотрят на нас могильные кресты… Их множество, они повсюду… Они – как бесчисленные глаза, заглядывающие в самые глубины нашей совести… Жуткая эта картина и сейчас стоит перед мысленным взором, а по коже пробегает легкий озноб… Здесь вся земля напоена кровью, и кровь эта через десятилетия вопиет к нам. Но к чему призывают нас это многочисленные жертвы, эти скорбные души? Нет, они требуют от нас ни озлобления, ни отмщения. Они вопиют к нашей совести и призывают к милости, к примирению… Смерть – она уравнивает всех, одинаково смертны и палачи и жертвы. И по тем и по другим одинаково горько плачут матери и жены, одинаково, уперев суровый взгляд в землю, молча стоят на могиле осиротевшие, сразу повзрослевшие сыновья. Кому, на чей алтарь приносим мы эти бесчисленные и бессмысленные жертвы?
А причиной всему этому – наш фанатизм, безответственное убеждение в том, что интересы какой-либо группы людей – сословия ли, класса или религии, моя ли зависть или желание мести, – могут быть важнее любви к людям, важнее милости, важнее соблюдения заповедей Господних… Не дай нам, Боже, заблудиться настолько, чтобы, подчинившись внутренним позывам к мести или фанатичному отрицанию права других людей на свою позицию, самовольно присвоить себе миссию судить других! Ты, Господи, многократно предупреждал нас об этой опасности, Ты заповедал нам: «Не судите, да не судимы будете». Но души наши оглохли, мы не слышим Твоего благословенного призыва… А в результате – вот он, Сандормох!!!
И здесь совесть чувствует свою сопричастность, как это ни странно, одновременно и к жертвам, и к палачам. И слезы бегут по щекам… Стыд и скорбь в одно и то же время…
В часовенке помолимся, православные, о грехах наших, о грехах родителей наших, дабы простил всем нам Господь то, что привело нас сюда, на это страшное место…

Мы подготовились к Соловкам, мы уже почти там…

***
Когда сходишь с катера и оказываешься перед стенами Соловецкой обители, и потом, когда походишь по острову и увидишь то, что сделано было монахами 300-500 лет назад, масштабы увиденного потрясают. Стены и башни монастыря сложены не из кирпичей или небольших камней, а из валунов, вес которых до 11 тонн! Здесь построена неприступная крепость. Какие осады она выдержала! Ни разу не была она покорена. Здесь поражают воображение огромные храмы, капитальные монастырские постройки и высоченные поклонные кресты по всем островам… Все это, вместе с суровой красотой природы, создает единое общее ощущение надежности, крепости, устойчивости, незыблемости, непоколебимости, стойкости, гармонии и покоя. Именно все это в полной мере относится и к вере православной, которая так ярко просияла здесь через великих подвижников Соловецких, через мучеников нового времени.

Дабы обеспечить монастырь пресной водой, под его стенами вручную вырыто было монахами и освящено большое озеро. А чтобы святое это озеро постоянно было полно воды, в единую сеть рукотворными каналами соединены более 50 естественных озер, уровень которых был выше уровня святого озера. Что за работа! Да еще без специальных геодезических приборов, машин, экскаваторов! Сколько же труда вложено в эту землю! Да она и на самом деле – святая! Гигантские отопительные сооружения, обогревавшие храмы, деревянные водопроводные трубы, не истлевшие и по сей день, огромные внутренние помещения, не имевшие аналогов на всей тогдашней Руси, и многое, многое другое удивляет попадающих сюда современных людей. Это – непреходящий памятник стойкости, мужеству, творческой мысли, мастерству и трудолюбию живших здесь подвижников, их веры и помощи Божией, без которой создать такое было бы просто невозможно.

Много веков назад пришли в эти суровые места наши далекие предки. Но это – только слова. Мы, грешные, плыли на катере из Кеми до Соловков всего 4 часа. Правда, Господь дал нам непростое испытание – в море был шторм. Не самый большой, надо думать. Многие паломники всю дорогу пролежали в муках, обнимая ведра и полиэтиленовые мешки. Как нам было плохо!!!… Но ведь мы провели в море всего 4 часа! А подвижники соловецкие плыли сюда на утлых своих маленьких весельных лодочках по многу суток, обливаемые ледяной водой и продуваемые насквозь пронизывающим ветром, борясь с волнами, голодные, надеющиеся только на Божию милость. Можно ли представить нас в такой ситуации? Одна только эта дорога – уже безмерный подвиг, их мужество и вера достойны восхищения и подражания!

Есть в России монастыри, у которых и стены повыше, да и сами они поболее, но Соловецкий монастырь все равно – особенный. Огромные валуны, из которых сложены его стены и башни, возвышающиеся над ними громады церквей, колокольни и собора с луковицами куполов, увенчанных крестами, грубоватые бревенчатые срубы, островерхие высоченные ели, округлые каменные пласты морских берегов с зарослями небольших корявых берез, озера и речки с чистой водой, все это оказывается здесь неотделимо одно от другого, все неразрывно соединено в гармоничную картину, в прекрасную музыку, которая звучит в душе каждого, кто оказывается здесь по зову сердца.

С вершины Секирной горы на Большом острове или с Голгофы, что на острове Анзер, открываются незабываемые картины: все склоны подернуты розовой вуалью цветов иван-чая с яркими вкраплениями желтой сурепки, а внизу во все стороны расстилается безбрежный океан тайги, прорезанный замысловатыми блестящими полосками многочисленных речек; то здесь, то там в небо смотрят чистейшие чаши благодатных озер, а совсем далеко, уходя за горизонт, сливаются с голубым небом воды Белого моря. Пение птиц, негромкое жужжание шмелей, запах нагретой хвои, березы, мягкой земли под ногами и медовый аромат цветущих трав – это тот благодатный мир, который создан Самим Богом для того, чтобы мы могли восторгаться его величием и красотой и, поблагодарив за это Творца, оценить Его беспредельное величие и любовь к нам, своенравным и непослушным Своим детям, для того, чтобы время усмиряло свой бег и сердца наши, стряхнув с себя суету и напряженность мирской жизни, хоть ненадолго смогли приникнуть к живительному роднику Божественного бытия, покоя, мира, душевной тишины и любви Самого Творца, к той истинной гармонии, которую Он для нас создал. Как же мы далеко от нее отошли, предавшись своим порокам и похотям! Как страдает Он, глядя на наши добровольные мучения, как желает, чтобы вернулись мы в Его благодатный мир, как зовет нас!… Но мы оглохли, ослепли от своей непомерной гордыни и ложного понимания своего человеческого достоинства. Бедный человек, опомнись, оглянись еще раз с вершины этих холмов вокруг и ощути, что ты теряешь!!!

Одно дело – слышать, читать, знать, а совсем другое – побывав на самóм месте, где селились великие подвижники и аскеты XV-XVII веков Савватий, Герман и Зосима, Иов и Елеазар, хотя бы просто увидеть и попробовать прочувствовать: что значило для них жить здесь в полном отделении от людей, здесь, среди непролазной тайги, болот, туч комаров и прочего гнуса, своими руками рубить себе жилье и дрова, носить воду из озер, скудно питаться запасами годичной давности, и уповать только на Господа, молиться Ему и ощущать при этом благодатную к Нему близость. Стоишь ли на месте, где на Большом острове среди болот недалеко от морского берега поселился первый инок – преподобный Савватий, или на горе над великолепным тихим озером на острове Анзер, где в таежной глуши подвизался преподобный Иов, и растерянность, недоумение охватывают душу: сколько же надо проявить смирения, веры, надежды, любви и простых человеческих сил, чтобы все это выдержать!… И в мысли, и в душу закрадывается удивительное ощущение соприкосновения с чем-то воистину великим, настоящим, неподдельным, в отличие от приходящего и «бутафорского», с чем часто приходится сталкиваться в книгах и наяву.
Нередко слышишь от мирских людей и даже от верующих, что смирение – это нечто унижающее человека, оскорбляющее его человеческое достоинство, «мягкотелость». Какое печальное заблуждение!!! Истинное христианское смирение – не есть ни безволие, ни безразличие, ни трусливое убегание от трудностей. Именно здесь, на Соловках, всем нутром своим начинаешь ощущать, что настоящее смирение это – полное предание себя в руки Божии, это – без остатка доверие Ему и, безусловно – огромная, гигантская воля, и сила духа, которую сам человек должен мобилизовать и проявить, дабы жить в любви по заповедям Господним и исполнять Его волю. Смирение – это огромное мужество!
И еще один волнующий вопрос: как жили они, Савватий и Зосима, Иов – совсем одни, полностью отделенные от людского общества? И что такое вообще это самое «одиночество»? Зачем стремились они к нему и к этим почти запредельным для нашего современного восприятия подвигам?
Духовное созревание человека, определенного Богом для великих дел, идет по этапам: сначала он должен воистину всей душой возлюбить Бога и людей, потом он учится особому смирению и богообщению и получает от Бога некие дары благодати, а затем уже начинает использовать эти дары для великого служения и Богу и людям. И все это время Господь испытывает его, совершенствует и оттачивает его смирение и любовь, веру и терпимость, милосердие и духовное мужество. Закалка же этих добродетельных качеств – болезни и лишения, унижения и мученичество… Не всякому подвижнику такое по плечу. И возлюбившие Господа и людей, решившие отдать за это все свое существо, стремления и жизнь, отправляются в «пустыню», в уединение, дабы в тиши и испытаниях найти Бога, совершенствоваться в молитве, обрести мужество и получить от Него душевный мир и покой. Только после этого Господь направляет прошедших эту суровую школу подвижников на великое служение: создание монастырей, наставничество, духовное попечительство. Они отстранялись от мира людского, чтобы со временем вернуться к людям сами или в своих учениках, но уже в другом, намного более совершенном, «перерожденном» качестве. Не знаю, насколько остро чувствуют такие люди одиночество среди глухой тайги и непролазных болот, но очевидно одно: намного острее ощущают они близость Бога, Его любовь, Его направляющую и всегда благую волю. И это – ни с чем не сравнимая благодать, наполняющая душу покоем, благостью и любовью ко всему и всем вокруг.
Вот зачем отправлялись подвижники на Соловки, вот чего искали они в аскетическом таежном уединении, вот что находили они здесь и что неясно тревожит душу каждого, соприкасающегося с их святой жизнью.
Не так ли и все мы, православные, совершенствуясь в добродетелях, отделяемся постепенно от мира людского, идя к Богу каждый своим путем, строя отношения с Ним сообразно своему внутреннему устроению. В мирском бытии мы соединены с другими людьми житейскими нуждами, потребностями, обязательствами и чувством долга. Но дух наш, устремляясь ввысь, все более оказывается один-на-один с Творцом. И тогда духовная любовь к Богу и к людям, сопереживание, сострадание к ним и даже добровольная жертва за них, удивительным образом сочетаются со все усиливающимся глубинным чувством одиночества в мире человеческом. Это участь таких людей – становиться одинокими (если не «внешне», то внутренне, незаметно для окружающих). Дай им, Господи, благодать упокоения и утешения души, дабы одиночество это мирское не опечалило, не привело к унынию и отчаянию, но чтобы высшее призвание сие стало бы достойной отрадой и радостью.

И вот, стоишь здесь, в безлюдной глуши, среди почти нереальной красоты, в восторге и… печали. Печаль эта – о себе. Потому как пробуешь поставить себя на место первых подвижников Соловецких и Анзерских и понимаешь, как ты безнадежно слаб духом и телом, чтобы проявить хотя бы тысячную долю их смирения, их веры и их силы! И тогда хочется действительно прямо здесь, на месте первых келий великих подвижников, пасть на колени пред ними, пред их великими деяниями, и молить, и молить их о том, чтобы Господь даровал нам хоть небольшую часть их веры и силы духа, дабы мы, в свою очередь, сумели проявить хоть крохотную толику их смирения и любви… За себя самих, за всех, живших до них, за тех, кто появится на свет спустя многие века, за нас с вами с готовностью приняли они эти испытания, как Господь наш Иисус Христос добровольно пошел на позорную мучительную смерть ради спасения всех на земле людей. И, припадая к раке со святыми мощами преподобных Зосимы, Савватия и Германа в самόм монастыре и преподобного Иова под горой Голгофой на Анзере, принимаю от них с благодарностью и любовью самый дорогой, самый бесценный дар – мир и благодать, сошедшие на душу. И молитва сама течет из растроганного сердца…

«О, преподобнии отцы, велицыи заступницы и скории услышателие молитв, угодницы Божии и чудотворцы Зосимо, Савватие и Германе! Не забудите, яко обещастеся, посещати чада ваша. Аще бо и отыдосте от нас телом, но духом присно с нами пребывае*те. Молим убо вас, о преподобнии: избавите ны от огня и меча, от нашествия иноплемеников и междоусобныя брани, от тлетворных ветров и от внезапныя смерти и от всех прилог бесовских, находящих на ны. Услышите нас грешных, и приимите молитву сию и моле*ние наше, яко кадило благовонное, яко жертву благоугодную, и души наша, злыми делы и советы и помыслы умерщвленныя, оживите. И якоже умершую отроковицу возстависте, и неисцельныя раны многих исцелисте, и от духов нечистых зле мучимыя избависте, тако и нас, содержимых во узах вражиих, изъимите, и от сетей диавола избавите, из глубины прегрешений изведите, и милостивым вашим посещением и хо*датайством от враг видимых и невидимых оградите ны, благодатию и силою Пресвятыя Троицы, всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

«О, священная главо, преподобне отче, преблаженне авво Иове, не забуди убогих твоих до конца, но поминай нас всегда во святых твоих и благоприятных молитвах к Богу. Помяни стадо твое, еже сам упасл еси, и не забуди посещати чад твоих. Моли за ны, отче священный, за дети твоя духовныя, яко имеяй дерзновение к Небесному Царю, не премолчи за ны ко Господу, и не презри нас недостойных у Престола Вседержителева, и не престай моляся о нас ко Христу Богу, ибо дана тебе бысть благодать за ны молитися. Не мним бо тя суща мертва, аще бо телом и преставился еси от нас, но и по смерти жив сый пребываеши. Не отступай от нас духом, сохраняя нас от стрел вражиих и всякия прелести бесовския и козней диавольских, пастырю наш добрый. Аще бо и мощей твоих рака пред очима нашима видима есть всегда, но святая твоя душа со ангельскими воинствы, со безплотными лики, с небесными силами, у Престола Вседержителева предстоящи, достойно веселитися. Ведущи убо тя воистину и по смерти жива суща, тебе припадаем и тебе молимся: молися о нас Всесильному Богу, о пользе душ наших, и испроси нам время на покаяние, да невозбранно прейдем от земли на небо, от мытарств же горьких, бесов воздушных князей и от вечныя муки да избавимся, и Небеснаго Царствия наследницы да будем со всеми праведными, от века угодившими Господу нашему Иисусу Христу, Емуже подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и с Пресвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.»

Но есть на Соловках и другой «пласт». Это – история 20-30 годов XX века, ГУЛАГ, Соловецкий Лагерь Особого Назначения (СЛОН), а затем Соловецкая Тюрьма Особого Назначения (СТОН)… Об этом – отдельный разговор.
Не придумал человек таких слов, которые могли бы в полной мере описать то, что пережили здесь узники ГУЛАГа. Нет таких оскорблений, которыми бы их не оскорбляли. Нет таких унижений, которыми бы их не унижали. Нет таких пыток, которыми бы их не пытали. Все самое отвратительное проявил ГУГАГ в душах человеческих, все самое высокое явили миру мученики в этих условиях. Только когда жизнь человеческая теряет свою цену, когда она не стоит и девяти граммов свинца из оружейного ствола, когда человек получает (как это ни парадоксально звучит) полную свободу проявлять любые качества своей души (любые потому, что власти это не интересно и не важно; важно это лишь для самогό человека), только тогда проявляет он именно то, что довлеет в его сердце, что воистину является его сутью. В таких условиях все обострено: низость падает до самого дна и становится действительно отвратительной, возвышенная чистота и правда возносятся до заоблачных высот и становятся воистину святыми. Вот так все сошлись здесь, в одном этом месте, в едином эклектическом сплаве, как в душе человеческой – красота и уродство, благородство и отвратительный, извращенный садизм, любовь и человеконенавистничество, добро и зло. Поэтому и возрастили Соловки множество новомучеников – святых, презревших, победивших страх и смерть не силой оружия и насилия, а Христовой любовью и смирением.

«Святии новомученицы и исповедницы Церкве Российския, услышите усердную мольбу нашу! Вемы, яко нецыи от вас, еще ихже отроцы суще, послушающе о древлих страстотерпцех, в сердце своем помыслиша, колико прелюбезно и доброхвально есть таковым подражати, ни мука, ни смерть не разлучиша от любве Божия. Благо же вам, яко последовали есте вере и терпению тех, о нихже слышасте и ихже возлюбисте. А понеже на всякое время возможно есть наити на ны испытанием нечаянным, испросите от Господа нам мужества дар иже толико благопотребен есть в житии человечестем. Вся концы Отечества нашего страданьми своими освятивше, яко общии за вся ны молитвенницы, умолите Бога, избавити люди Своя от ига, ужаснейшаго паче всякаго инаго. И да отпустится нам и всему роду нашему грех, на народе российстем тяготеющий: убиение царя, помазанника Божия, святителей же и пастырей с паствою и страдания исповедников, и осквернение святынь наших. Да упразднятся расколы в Церкви нашей, и да будет все едино, и да изведет Господь на жатву делатели Своя, сиесть да не оскудевает Церковь пастырьми добрыми, иже имуть просвещати светом истинныя веры столь великое множество людей, в вере ненаученных или от веры отвратившихся. Недостойни есмь мы милости Божия, обаче страданий ради ваших Христос Бог наш да ущедрит и помилует всех нас, в помощь вас призывающих. Мы же Ему, Спасителю нашему, со Отцем и со Святым Духом сокрушение о гресех и благодарение за вся всегда да приносим, славяще Его во веки веков. Аминь.»

Невообразимой, необузданной была здесь сила освобожденного зла. Но непобедимыми стали здесь и вера, и любовь, и смирение. Все выдержали они, новомученики Соловецкие, непоколебимой оставалась их вера, никакие глумления и издевательства, пытки и даже сама смерть не смогли победить в душах их истинного христианского духа смирения, покоя и человеколюбия. Они жалели, они любили своих мучителей!!! И их вера и любовь творили чудеса: чувствуя непобедимую силу неподвластного им Христова духа и Его благодати, палачи, таясь друг от друга, сами втайне приходили к тем, кого мучили, и ждали от них утешения и облегчения совести! Это ли не чудо! А как иначе понимать тот факт, что когда на Соловках по приказу «сверху» были уничтожены все кресты,… но нетронутым остался лишь один из них, стоявший в глухом лесу на горе всего в ста метрах от дома начальника лагеря! И Господь тоже отметил истинность и незыблемость Своего завета с людьми, несмотря на их петрово отречение от Его любви: под горою Голгофой выросла тогда удивительная береза в форме большого креста, к которой сейчас приходят богомольцы дабы засвидетельствовать свою благодарность Богу за Его милость и незлобивое прощение.

***
Так за что же Господь попустил нам такие немыслимые искушения, такие тяжелейшие испытания? За что все мы, и палачи и их жертвы, оказались пред такой бедой, почему в нашей истории возможны стали такие Соловки? Нет, мы не невинные жертвы, это – наша плата за грехи, в которых есть доля вины всех нас вместе взятых – отцов и детей, дедов и внуков, мучеников и мучителей. Дедов и отцов – за богоотступничество и богохульство, за атеизм и разрушение церквей, за то, что добровольно стали палачами и за то, что не помешали разгулу зла; детей и внуков – за маловерие и за то, что забываем уроки, преподанные нам Богом; и всех нас вместе – за отказ от завета с Господом, за неверие, за неисполнение заповедей Христовых, за острую нехватку в душах наших любви, милости и милосердия.
И мы платим!!! Платим сполна… Отступив от Бога, посеяв безверие, мы пожинаем страшный урожай – жестокость современного мира, исковерканные судьбы, бездомных никому не нужных детей, брошенных, выгнанных из дома стариков, молодых воинов-инвалидов, потерявших здоровье в бессмысленных бойнях, миллионы наркоманов и алкоголиков и рожденных от них неполноценных детей, потерянные жизни и загубленные души наших с вами детей, тех современных и будущих поколений, которые должны были строить будущее России и всего человечества. Может ли быть что-то более страшное, неестественное и безобразное?! И как жутко слышать и понимать, что подавляющая часть «сильных мира сего» и российского нашего народа так и не поняла, что произошло!!! Руководствуясь «модными» ныне демократическими идеалами свободы, равенства и справедливости вместо заповедей Христовых все они вместе (и «верхи» и, увы!, «низы») дружно противодействуют даже введению в школах нашей бывшей православной отчизны такого нейтрального предмета, как «Основы православной культуры», не как элемента религиозного воспитания, а как знакомства с нравственными, духовными истоками, корнями российского мировосприятия! Горе нам, потерявшим память! О каком процветании Российского государства может идти речь, покуда оно не захочет «выздороветь» от этой страшной болезни?!

Так покаемся же, дорогие братья и сестры! Покаемся в нашем неверии, попросим у Господа смилостивиться, простить и нас и предков наших за грехи общие. И пусть будет нам всем история наша воистину добрым уроком. Только общим покаянием нашим можем спасти мы наши души и детей наших, а через это – может возстать и Россия. Давайте прислушаемся, наконец, к тому, что так давно и настойчиво хочет нам сказать преполненный любви, милосердия и сострадания Господь наш и Бог Иисус Христос!

Соловки, Соловки… Наша слава и наша боль, наше прошлое и надежда на будущее…

Комментарии

Спасибо Вам, Владимир Александрович! Слишком насыщена мыслью и чувством Ваша статья, чтобы адекватно оценить ее в целом. У меня слов не хватит. Поэтому остановлюсь лишь на одной из этих мыслей...

Они жалели, они любили своих мучителей!!! И их вера и любовь творили чудеса: чувствуя непобедимую силу неподвластного им Христова духа и Его благодати, палачи, таясь друг от друга, сами втайне приходили к тем, кого мучили, и ждали от них утешения и облегчения совести! Это ли не чудо!
И сразу пришли на память слова Икоса 3 из Акафиста о упокоении усопших:
Свете Тихий, Искупителю всея вселенныя, любовию мир весь объемляй: се слышится со Креста вопль Твой о вразех твоих: "Отче, отпусти им!" Именем всепрощения Твоего молитися Отцу Небесному о упокоении вечнем Твоих и наших враг дерзаем. Прости, Господи, кровь неповинную пролившия, житейский путь наш скорбьми усеявшия, благоденствие свое слезами ближних своих устрояющия. Не осуди, Господи, гонящия ны клеветою и злобою милостию воздаждь, ихже обидехом или оскорбихом по неведению, и да будет свята наша молитва о них таинством примирения. Господи, Любы неизреченныя, помяни усопшия рабы Твоя!

Страшно трудно просить о них... Но не трудней, чем было Христу со Креста.
 
Блестяще!
Теперь, даже побывав на Соловках, и не найдешь тему, о которой бы смог рассказать. Владимир Александрович охватил, практически, все. Такая мощная и интересная работа! И не просто чтиво, а концентрация мысли в каждом абзаце. Спасибо!
 
Сверху