Гимнографы, творчество которых часто встречает нас по будням Четыредесятницы, – это два брата: преподобный Феодор Студит (†826), игумен столичного монастыря, знаменитый редактор Триоди, и святитель Иосиф, архиепископ Солунский, исповедник (†830).
Четверг 3-й седмицы поста, как и всякий четверг, особое внимание уделяет апостольскому служению. В службах этого дня многократно прославляются апостолы, распространявшие по миру веру Христову. Они – «свет миру» (Мф. 5, 14), и потому так часты в песнопениях четверга образы светил и светильников, побеждающих ночную тьму греха в сердце человека и по всей вселенной.
Вот, например, седален господина Иосифа:
Свети́ла ми́ра непреле́стная, ученицы́ Спа́совы, / просвети́те мою́ ду́шу, грехо́м осле́пшую, / и покажи́те боже́ственнаго дне́ о́бщника, храня́ща спаси́тельныя за́поведи, / и тьмы́ мя́ изба́вите о́ныя несвети́мыя, / я́ко да ва́с прославля́ю.
Вместе с тем в молитвословиях третьего постового четверга уже явно слышен отзвук приближающегося воскресенья – Недели Крестопоклонной.
Две темы сплетаются воедино в седальне господина Феодора:
Миросве́тлая свети́ла, боже́ственнии апо́столи, / просвети́те певцы́ ва́ша, возме́здие творя́ще вре́мени поста́, / досто́йно моля́щеся, все́м ви́дети дре́во живоно́снаго Креста́, / и лобыза́ти нескве́рныма устна́ма и очи́ма, вопию́щым псало́мски: / Го́споди, сла́ва Тебе́.
Здесь мы просим апостолов: в качестве вознаграждения за подвиг, понесенный в прошедшие дни поста, помогите нам дождаться того момента, когда вынесут из алтаря Живоносное Древо и верные смогут приложиться к нему. Будем лобызать Крест Господень не только устами, но и очами (необычный образ!), получая подкрепление на вторую половину Четыредесятницы.
По четвергам в Триоди обычно полагаются не полные каноны, а трипеснцы. В этот четверг авторство их также принадлежит братьям-гимнографам Иосифу и Феодору.
Вот тропарь из трипеснца господина Феодора, из песни 8-й:
Во глубине́ пре́лести пла́вающия улови́вше тро́стию ве́ры, апо́столи, / Го́сподеви приведо́сте сия́, / благословя́щия, пою́щия и превознося́щия Го́спода во ве́ки.
Житейское море, буря греховная, глубина прелести – такие образы хорошо знакомы любящим богослужение. Но обратите внимание на образ не совсем привычный: апостолы уловили нас «тро́стию ве́ры».
Слово «трость» многозначно. Это сухая палка, посох, трость, на которую можно опираться или как-то иначе применять ее, так что и в других службах, посвященных апостолам – рыбакам, сделавшимся «ловцами человеков» (Мф. 4, 19), – «рыбарская трость» упоминается.
Но «трость» – это и тростник, или тростинка, из которой можно вырезать аналог нашего пера, «трость книжника скорописца» (Пс. 44, 2). Ведь именно апостолы написали для нас Новый Завет: Четвероевангелие, Книгу Деяний апостольских, многочисленные послания и Апокалипсис.
Вера – словно посох, протянутый нам апостолами, за который можно схватиться и выбраться на берег. А для кого-то – и вовсе… спасительная соломинка в бушующем море.
Вот еще два тропаря, из 9-й песни того же трипеснца:
Сло́вом неве́жи, прему́дри яви́стеся ра́зумом, / плете́ния слове́с мудрецо́в разруши́вше, вети́ям сугу́бствия, и число́ звездоче́тцов. / Те́м, апо́столи Христо́вы еди́ни, / всея́ вселе́нныя показа́стеся учи́телие.
Благодать Святаго Духа преисполнила апостолов особой мудростью, превосходящей всё: и плетение словес, характерное для философов, и особые приемы, свойственные ораторам, и хитроумные вычисления астрологов.
Пе́тр вети́йствует, и Плато́н умолче́: / учи́т Па́вел, Пифаго́р постыде́ся: / про́чий апо́стольский богосло́вяй собо́р, / е́ллинское ме́ртвое веща́ние погреба́ет, / и ми́р совозставля́ет к слу́жбе Христо́ве.
Это очень понятно многим из моего поколения, в сознательном возрасте пережившим утрату смыслов и пришедшим к вере. Мы опытно знаем: вера, кажущаяся соломинкой, за которую хватается утопающий, постепенно становится посохом, на который можно опереться.
Есть в гимнографии еще один замечательный образ – сопоставление трости, инструмента для письма, с Крестом Господним, а пурпурно-красных чернил, которыми в Византии мог писать только император, с Кровью Царя Небесного:
Христе́ Бо́же наш, / во́льное распя́тие во о́бщее воскресе́ние ро́да челове́ческаго восприе́мый, / и тро́стию Креста́, обагре́нием червле́ным Своя́ пе́рсты окровави́вый, / оста́вительная нам ца́рски подписа́ти человеколю́бствовавый, / не пре́зри нас, бе́дствующих…
Но эти слова прозвучат уже на всенощной в Неделю Крестопоклонную, до которой нам осталось совсем немного.
Людмила Павловна Медведева
Комментировать