Предпоследняя ступенька книги «Лествица» (29 ступенька) называется «О земном небе, или о богоподражательном бесстрастии и совершенстве, и воскресении души прежде общего воскресения». Мы поговорим о признаках того, как понять, что человек находится в состоянии бесстрастия. Преподобный Иоанн Лествичник описывает это состояние, сам достигнув его. Он говорит о том, что опытно испытал на себе.
Начинается данная ступенька такими словами:
«1. Вот уже и мы, лежащие в глубочайшем рве неведения и во тьме страстей, и в смертной сени тела сего, по дерзости своей начинаем любомудрствовать о земном небе.
2. Великолепие тверди суть звезды, а украшение бесстрастия – добродетели; ибо бесстрастие, как я думаю, не что иное что есть, как сердечное небо ума, которое все коварства бесов считает за детские игрушки».
Преподобный сравнивает с небесными звездами добродетель, добрые свойства души, через которые человек уподобляется Господу. Они как раз на нашем уме, который является неким сердечным небом, цветут, если их стяжали. Еще один признак, как преподобный говорит, что это не просто то, что в человеке сияют все добрые качества, и он похож на Бога, а еще то, что все коварства бесов считает за детские игрушки. Человек настолько умудрен во всех этих коварных ловушках дьявола, что умело обходит их (с помощью Божьей). Был такой случай. Преподобный Паисий Святогорец рассказывал, что ночью бесы начинали ему мешать. Служил Всенощное, а у него – оркестр целый. И спокойно говорит об этом, говорит, что тангалашки балуются. Обличал их беззаконные поступки, разоблачал нападки на него. Вот признак бесстрастия. А страстные люди, можно сказать, на каждом шагу своей жизни попадают в лапы врага.
Далее написано:
«3. Итак, истинно бесстрастным называется и есть тот, кто тело свое сделал нетленным, ум возвысил превыше всякой твари, все же чувства покорил уму, а душу свою представил лицу Господню, всегда простираясь к Нему, даже и выше сил своих».
Как понять, что сделал тело нетленным? Не в прямом смысле, что не будет стареть и разлагаться, а в том плане, что тело приобретает некоторые новые свойства. Какие? Во-первых, как утверждается, от человека перестает плохо пахнуть. Благодать Духа Святого его пронизывает, и он начинает благоухать неким небесным запахом. Поэтому святые могли не мыться десятки лет. Причем не только древние, например, жившие в IV веке. Например, был известный американский православный миссионер, имя которого – иеромонах Серафим Роуз. В Грузинской Церкви его прославили как местночтимого святого в лике святых. Про него рассказывали, что он принципиально не мылся, не принимал душ. Почему? Просто потому, что ему не надо было. При бесстрастии в теле нет признаков тления. Тело человека полностью покорно Богу: в нем живет Дух Божий.
Ум наш не стелется по земле, а превыше всякой твари. Он возвысился над всем временным. Ум перед Престолом Святой Троицы. Ум человеческий вперен в Бога. Никакое творение уму особо не интересно. А если и интересно, то настолько, насколько связано с Творцом. Такой человек, видя что-то тварное, умом восходит от этого к другим мыслям, мыслям о небесном. У святого Тихона Задонского есть книга «Сокровище духовное, от мира собираемое». В ней он как раз описывает, о чем можно думать, смотря на деревья, на солнце, например. Смотря даже на соблазнительное нечто, например, на женщину, которая украшает себя, чтобы угодить и соблазнить, можно умом восходить к Богу, памятуя о том, что свою душу не украшаешь, чтобы угодить Господу. Бесстрастный человек, смотря на все вещи этого мира, умом восходит к нетварному. Эти вещи для него как трамплин в вечность. Каждой сотворённой вещи, по учению преподобного Максима Исповедника, соответствует определённый «логос». Применительно к данному контексту логосы – это идеи Божьи, сообразно которым данные вещи были сотворены. Поскольку Бог является Творцом созданных Им вещей, поскольку в них отображаются Его совершенства, как их Творца (подобно тому, как в литературных произведениях или в произведениях живописи отображаются особенности создавших их авторов (писателей или художников)). Поэтому, созерцая созданные Богом предметы мира, можно познавать Самого Бога, восхищаться Его величием, Его совершенствами. Такой способ богопознания особенно доступен людям, пребывающим в состоянии бесстрастия. Бесстрастный человек от всего тварного восходит выше всякой твари. Это очень важный признак бесстрастного человека.
Все чувства покорил уму. Сердце покорил уму. А ум подчинен Богу. Человек восстанавливает иерархическую цепочку, которая была искажена в результате грехопадения. Когда Адам и Ева согрешили, ум у них от Бога отпал, чувства начали быть разнудствованными, воля колебалась. Бесстрастный человек в себе все восстанавливает. У него ум выше всякой твари, чувства покорены уму.
Душа, все силы внутренние человека, его жизнь направлены к Богу. Такой человек ради любви к Господу может совершать даже, казалось бы, невыполнимые (христианские) подвиги. Конечно же, осуществляя христианское делание, они действуют в соработничестве с Богом. Мы думаем, как святые все успевают? Например, святитель Иоанн Златоуст, Василий Великий, Нектарий Эгинский. Столько книг они написали, а ведь таких удобств у них не было, какие есть сейчас. По любви к Господу они дерзают, чтобы простираться к Нему, стараются Ему угодить деланием добра.
Читаем далее:
«4. Некоторые говорят еще, что бесстрастие есть воскресение души прежде воскресения тела…»
Интересный момент, когда душа оживлена благодатью. В ней нет ничего мертвого. Она свободна от страстей. Человек находится в теле, но состояние – будто находится уже в Небесном Царстве. Тело еще болеет, стареет, страдает, чувствует боль, нуждается в еде, а душа – будто в Небесном Царстве. Она воскрешена.
«…а другие, что оно есть совершенное познание Бога, какое мы можем иметь после Ангелов».
Еще один признак, что ты Бога совершенно познаешь. Ты имеешь те познания, которые после Ангелов. Ведь Ангелы очень близки Богу. Они чистейшие духи. Из Священного Писания нам известны девять иерархических ангельских чинов: Серафимы, Херувимы, Престолы, Господства, Силы, Власти, Начала, Архангелы, Ангелы. Существует утверждение, что Божественное Откровение в ангельском мире передаётся от высших чинов к нижним и далее к людям. Приблизиться к тому уровню знания Бога, которым обладают Ангелы, значит достичь высокого уровня богопознания.
Читаем далее:
«5. Итак, сие совершенное совершенных несовершаемое совершенство, как сказал мне некто, вкусивший оного, так освящает ум и исхищает его от вещественного, что часто, впрочем, по достижении сего небесного пристанища, от жизни в теле, восхищением на небо возносит к видению. О сем говорит Псалмопевец, который, может быть, собственным опытом познал это, “яко Божии державнии земли зело вознесошася” (Пс.46:10). Таков был и тот Египтянин, который, при молитве с другими, не мог оставлять надолго простертыми рук своих к небу».
Пребывая в состоянии бесстрастия, человек, находясь телом на земле, как бы переносится умом за пределы земного, от всего вещественного к небесному. Это может быть не совсем понятно, но это нужно учитывать. Видение дается по благодати. Принципиальное отличие познания реалий духовного мира посредством сверхъестественных созерцаний от познания, приобретаемого на основании изучения духовной литературы, состоит в том, что первый из этих путей основан на непосредственном опыте соприкосновения с данными реалиями.
Читаем про египтянина, «который, при молитве с другими, не мог оставлять надолго простертыми рук своих к небу». В примечании к Лествице указано, что это был преподобный Тифой, святой. Как только он простирал руки к Небу, он возносился на Небо, ничего не слышал, никого не видел. Он настолько в этом усовершенствовался. Настолько дух стремился к Богу.
Читаем далее:
«6. Между бесстрастными один бывает бесстрастнее другого. Ибо иной сильно ненавидит зло, а другой ненасытно обогащается добродетелями».
Различают разные формы состояния бесстрастия. Есть тот, кто сильно ненавидит зло, страсти. А есть тот, кто обогащается добродетелями, т.е. все сильнее и сильнее хочет приобрести некие добрые качества.
Читаем далее:
«7. И чистоту называют бесстрастием, да и справедливо: ибо чистота есть начало общего воскресения и нетления тленных».
Человек чистый изнутри, целомудренный. Он чист в делах, словах, в мыслях, избегает совершения грехов, противодействует (при помощи Божьей) искушающим его падшим духам, хранит веру, в душе хранятся сокровища Священного Писания, слова Святых.
Читаем далее:
«8. Бесстрастие показал написавший: “ум Господень имамы” (1Кор.2:16) (сказал эти слова Апостол Павел). Бесстрастие показал Египтянин оный, сказавший: “Я уже не боюсь Господа” (речь об Антонии Великом). Бесстрастие показал и тот, кто молился, чтобы опять обратились на него страсти (речь о преподобном Иоанне Колове: Бог избавил его от всех страстей. Его ничто не мучало. Он просил их обратно. Какое стремление, чтобы повысить уровень бесстрастия). Кто прежде будущей райской светлости удостоился такого бесстрастия, как Сириянин оный? (речь о преподобном Ефреме Сирине). Ибо Давид, столь славный между пророками, говорит ко Господу: “ослаби ми, да почию” (Пс.38:14); а сей подвижник Божий взывал: “Ослаби ми волны благодати Твоея”». Господь давал так много благодати ему, что он просил ослабить ее меру. Вот это пример подлинного бесстрастия!
Читаем далее:
«9. Та душа имеет бесстрастие, которая приобрела такой же навык в добродетелях, какой страстные имеют в сластях (страстях)».
Например, человек привык беззаконничать: привык осуждать, блудить, ругаться, гордиться, превозноситься, объедаться, привязан к деньгам, к мнению людей, если болен тщеславием. И человек так живет, образ жизни, привычка. Иногда смотришь на такого человека и думаешь, что он неисправим. Вот как такие страстные люди имеют навык в страстях, так и бесстрастен тот, кто также твердо укоренился в добродетелях. Смотришь на человека, а он не может жить по-другому.
И дальше преподобный сравнивает пределы разных страстей с пределом бесстрастия и говорит:
«10. Если верх объедения состоит в том, что человек принуждает себя на принятие пищи, когда и не хочет есть, то верх воздержания – в том, чтобы и при алкании неповинную плоть свою удручить воздержанием». Верх объедения, когда ешь, а не хочешь. Привык есть. А воздержание – это, например, ты голоден, очень голоден, но при этом воздерживаешься.
«Если предел блуда есть то, когда кто похотствует при виде животных, и даже бездушных созданий; то предел чистоты состоит в том, чтобы ко всем иметь такое же чувство, как к предметам неодушевленным». Человек видит что-то, и у него сразу возбуждение блудное. Это предел блуда. Противоположное – это когда видишь, например, женщину и можешь на нее смотреть чисто, просто. Увидел и пошел дальше. Это бесстрастие. Нет к людям страстности, страстной привязанности, ни блудной, ни душевной.
«Если крайняя степень сребролюбия есть то, когда человек не может перестать собирать богатство, или не насыщается им; то высота нестяжания состоит в том, чтобы не щадить и тела своего». Сребролюбивый человек трясется над каждой копейкой, все собирает, а нестяжательный человек – ему и вещей не жалко, но он и свое тело готов не жалеть. Был один святой, который молился Богу, прося, что если есть какой-то прокаженный человек, то он готов принять его болезнь и страдать. Вот это бесстрастие: человек не щадит тела.
«Если крайним пределом уныния считается, когда кто и в покое, ко всему не имеет терпения; то верхом терпения справедливо называется то, если человек, находясь в утеснении, считает себя имеющим отраду». Уныние и печаль – не одно и то же. Печаль – это необузданная грусть. А уныние – это состояние нерадения, лень, когда ничего духовного делать не хочешь. Вроде бы у тебя все хорошо, а ты постоянно переживаешь, ругаешься из-за чего-то и никак не можешь терпеливо все делать в свое время. Это предел уныния. Нет терпения. Человек не хочет трудиться. Почти все есть, немного напрячься, и все будет совсем хорошо, а он не имеет терпения. Это оказывается пределом уныния. Например, человек купил себе квартиру, все у него здорово. Но он приходит домой и видит беспорядок. Что сложного убрать и помыть? Нужно действие. А он не имеет терпения и не хочет ничего делать. Хотя у него все хорошо, он живет в покое. Вот предел уныния. А верх терпения проявляется, например, в том, что когда, находишься в утеснении, считаешь себя имеющим отраду. Положим, человек находится в очень плохих условиях, но считает, что у него все хорошо. Пустынники, отшельники уходят в места, где нет удобств, еды, света, отопления, и не считают своё положение безотрадным. Это верх терпения.
«Если пучину гнева означает то, когда человек и наедине гневается; то глубина долготерпения показывается в человеке, когда он пребывает в равном спокойствии и в присутствии и отсутствии злословящих». Пучина гнева – тебя никто не раздражает, а у тебя, скажем, что-то не получилось, и ты так остро реагируешь, что стучишь, кричишь. Это край, предел. А противоположность, например, когда о человеке начинают говорить гадости, а он абсолютно спокоен. Или реагирует так, будто ему комплименты говорят. Состояние спокойствия, полной внутренней невозмутимости. Свойство святости, бесстрастия.
«Если крайнее тщеславие есть, когда человек, не видя при себе никого, кто бы его хвалил, обнаруживает тщеславные поступки; то признак совершенного нетщеславия есть, чтобы и при посещениях других, никогда не окрадываться тщеславною мыслию». Предел тщеславия – это когда человек, которого никто не видит, совершает поступки так, будто его видят, например, с артистизмом. Скажем, девушка собирается в университет, стоит перед зеркалом и говорит что-то, воображает, представляет какие-то ситуации, связанные с возможностью выделиться и заслужить похвалу (ради похвалы), проигрывает их. Вот это предел тщеславия. А если в человеке нет тщеславия, то кто бы его ни посещал, он даже мыслью тщеславной не обкрадывается. Восхвалят его, не восхвалят – ему нет разницы. Ему важно, как его оценивает Бог, Ангелы и святые. И все. Даже в присутствии других людей он ничего не делает ради славы человеческой. Он не ищет одобрения от людей ради получения одобрения, даже в мыслях не желает этого.
«Если знак погибели, т.е. гордости, есть, когда кто возносится и малыми и незначительными делами; то спасительный признак смирения есть смиренно думать о себе и при великих начинаниях и совершенствах». Гордость – грех или греховная страсть, препятствующая правильному выстраиванию отношений с Богом, с Его святыми, с ближними, подталкивающая человека к погибели. Когда человек делает малые незначительные дела, ничего особенного, но ими гордится – это признак того, что горделив. Представляется абсурдным, но человек может гордиться даже тем, что чистит зубы каждый день. Чем тут гордиться? А человек может думать, что он такой чистоплотный, такой хороший. Человек возносится, считая, что совершая такие поступки, он совершает нечто великое. Это предел гордости. А спасительный знак смирения – смиренно думать о себе и при великих начинаниях и совершенствах. Со стороны кажется, человек великое дело совершает, а сам он так и не помышляет. Сделал и забыл об этом. Все приписывает Богу. Он нисколько высоко о себе не думает. Это признак спасительного смирения.
«И если знак совершенного порабощения страстям состоит в том, что человек скоро повинуется почти всему, тайно всеваемому от бесов; то почитаю за признак святого бесстрастия, когда кто может неложно сказать с Давидом: “уклоняющагося от Мене лукаваго не познах” (Пс.100:4), и не знаю, как он пришел, и зачем приходил, и как ушел; я ко всему такому стал нечувствителен, будучи весь соединен, и уповая всегда быть с Богом». Очень важный признак. Когда человек поработился многим видам страстей, он повинуется многому тому, к чему его подталкивают демоны. Зачастую он и не понимает, кто именно толкает его к тем греховным поступкам, которые, возможно, он даже и воспримет, как грех. Что в голову пришло, то и пошел делать. Если пришла мысль, то рассмотри ее: соответствует ли она воле Божией. Нормальный человек будет стараться не принимать такие мысли от врага. Это признак того, что человек стал бесстрастным. Он поступает согласно Божьему закону, своей собственной совести, указаниям духовника. Он на это ориентируется. А то, что ему слева приходит – он нечувствителен к этому, он это игнорирует. Это такое оружие против сатаны. Когда ты с кем-то разговариваешь, а другой человек начинает унижать тебя, пренебрежительно тебя слушать, поддакивать, коверкать твои слова, над тобой подшучивать – это неприятно. А вдвойне неприятно, когда пытаешься что-то сказать человеку, а он делает вид, будто тебя нет. Смотрит, а тебя будто и нет для этого человека. Полное игнорирование. Это может быть проявлением гордости с его стороны. Умение игнорировать нужно правильно использовать. И бесстрастный человек умеет так действовать. Он так реагирует на злые посылы, которые ему приходят от нечистых духов. Это состояние бесстрастия.
Читаем далее:
«11. Кто сподобился быть в сем устроении, тот еще во плоти имеет живущего в себе Самого Бога, Который руководит его во всех словах, делах и помышлениях. Посему таковой чрез внутреннее просвещение познает волю Господню, как бы слыша некоторый глас, и, будучи выше всякого человеческого учения, говорит: “когда прииду и явлюся лицу Божию?” (Пс.41:3). Ибо не могу более сносить действие сего вожделения; но ищу той бессмертной красоты, которую Ты даровал мне прежде сего брения».
Преподобный говорит, что в праведном, бесстрастном человеке пребывает Бог. Он слышит напрямую голос Бога, Который говорит ему, что делать. Такой человек может вопрошать Бога, и Бог сам ему отвечает. Это высокое духовное состояние. Человек вожделеет Бога, вожделеет бессмертной красоты. Он слышит голос Бога внутри себя, хочет выйти за пределы мира, чтобы лицом к лицу Господа увидеть. Это похоже на то, как если человек по телефону разговаривает с любимым человеком, хочет слышать его голос, но сильно ждет, когда сможет увидеть его лицом к лицу. Такие ощущения, но возвышенные, свободные от всякой страстности, имеет человек, достигший бесстрастия.
Читаем далее:
«12. Но что много говорить? Бесстрастный “не ктому живет себе, но живет в нем Христос” (Гал.2:20), как сказал “подвигом добрым подвизавшийся, течение скончавший и веру православную соблюдший” (2Тим.4:7)». Он не сам по себе живет. В нем живет Христос. Он думает о том, что ему нужно переходить из этой временной жизни в вечность. Человек явно это осознает и стремится к этому. Если таких желаний и стремлений нет, есть страх смерти, мысли о гробе, червях и о том, как все это страшно, то человек не бесстрастный. А когда человек победил все страсти, то его тянет к Небу.
Читаем далее:
«13. Из одного камня не составляется царский венец: так и бесстрастие не совершится, если вознерадим хотя об одной какой-либо добродетели».
Представим царскую корону. Может ли в ней быть один драгоценный камень? Множество ячеек для камней, но есть лишь один. Нет, она должна быть вся заполнена. Так же и бесстрастие наподобие такого венка, в котором присутствуют все добрые качества. Человек должен быть научен Богом всем видам добра, которые описаны в Евангелии, в Священном Писании. В каждом добром деле должен быть навык. Не так, что молиться тяжело, буду милостыню подавать. Такого быть не может, что человек милостивый, а молиться не научился. Нужно иметь навык и в милосердии, и в молитве. И так во всех добродетелях.
Читаем далее:
«14. Представляй себе, что бесстрастие есть небесная палата Небесного Царя. Многие обители суть селения внутри сего града, а стена горнего оного Иерусалима есть прощение согрешений. Поспешим, братия, поспешим, чтобы получить вход в чертоги оной палаты. Если же, о бедствие, удерживает нас бремя греховных навыков, или самое время, то постараемся по крайней мере не лишиться одной из обителей близ сего чертога. Если же еще храмлем, или немощствуем, то всячески потщимся хотя внутрь стены оной войти. Ибо кто прежде кончины не успеет войти туда, или, лучше сказать, кто не перейдет этой стены, тот водворится в пустыне бесов и страстей. По сей причине некто в молитве своей говорил: “Богом моим прейду стену” (Пс.17:30); и другой пророк говорит от лица Божия: “не греси ли ваши разлучают между вами и Мною”? (Ис.59:2). Итак, разрушим, други, сие средостение ограды, которое мы по безумию нашему преслушанием соорудили. Потщимся еще здесь избавиться от греховного долга; ибо во аде нет могущего исцелить. Братия, оставим попечения; ибо мы записались в число свободных от попечений. Невозможно ни падением, ни временем, ни тяжестию бремени извиняться; ибо тем, которые прияли Господа чрез возрождение св. крещением, дал Он “область чадом Божиим быти” (Ин.1:12), и глаголет: “упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог” (Пс.45:11) и бесстрастие. Слава Ему во веки веков. Аминь».
На этом Иоанн Лествичник закончил, показав, что в Небесном Иерусалиме, Царстве Божием, которое нас ждет в будущей жизни, есть Небесная Палата Самого Небесного Царя. Палата Самого Бога. Войдя туда, ты свидетельствуешь, что стал бесстрастным. Кто абсолютно бесстрастен? Только Бог. Уподобляясь Богу, человек, при содействии благодати, соединяется с Ним. Это верх святости, можно сказать. Но в Небесном Иерусалиме есть и внутренние селения – обители, как говорил Господь в Евангелии от Иоанна, а есть еще стена этого города. Что за город без стены? Есть ограда, стена. Если за стену не зашел, то и в город не зашел. А стена – это прощение согрешений. Поэтому благоразумный разбойник прошел сквозь эту стену. Вошел в ближайший чертог. Он не дошел до бесстрастия, конечно, но перешел стену. Поэтому Давид и говорит: «Богом моим прейду стену» (Пс.17:30). Прощение согрешений, которое мы можем получить через веру во Христа во время исповеди, покаяния, – это очень важно. Человек, если не прошел сквозь исповедь, не покаялся в своих беззакониях, он водворится в пустыни бесов и страстей – в долине ада. Поэтому очень страшно умирать без покаяния. Многие люди себя утешают, думая, что Бог и так простит. А Иоанн Лествичник говорит, что во аде нет могущего исцелить. Попав в ад, как в пустыни будешь жаждать, мучиться. Почему ад сравнивается с пустыней? Потому что в пустыне жажда, человек хочет пить, а не может утолить жажду. Эта жажда увеличивается, все сильнее становится, а воды нет. Так же и в аду: человеку хочется воды этого мира – предметов страстей своих, а не может реализовать, поэтому мучается.
Иоанн Лествичник говорит, что преграду наших грехов нужно разрушить, а мы ее создали через преслушание. Он имеет в виду поступок Адама и Евы, но в принципе мы все повторяем их поступок непослушания воли Божией. Это и приводит ко всем видам греха. Грех – это нарушение воли Божией; это непослушание. Невозможно ни падением, ни временем, ни тяжестию бремени извиняться. Человек обязан Божии заповеди исполнять. У нас есть возможность стать чадами Божиими. Все дети похожи на родителей. Если наш Отец – Бог, то чтобы быть Его детьми, мы должны быть на Него похожи. А Он воплотился и стал Человеком ради нашего спасения. В Евангелии оставил нам записанные Свои слова и дела. Мы должны подражать тому, что в Евангелии написано, подражать святым, которые подражали Христу. В них отображается Христос. Как писал Апостол Павел: «Подражайте мне, как я Христу» (1Кор.4:16). В каждом поступке святого мы видим тайные действия Христа. Поэтому нужно жития святых читать. Это подражание Христу. А смотреть на беззаконников и восхищаться ими – это подражать врагу рода человеческого. Христос в Евангелии говорит фарисеям: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин.8:44). Это касается всех, кто явным образом грешит. Нужно брать пример с тех, кто достиг святости. В их богоугодных делах мы видим красивые отблески поступков самого Бога. Без этого мы не будем детьми Божьими. Если мы не будем похожи на Бога, Он скажет: «Отойдите от Меня, Я вас не знаю, вы на Меня не похожи». С кем привык быть делами, словами, мыслями, с тем и останешься навечно. И это вполне справедливо. К чему человек стремится, то он и получает. Это очень важно.
Иоанн Лествичник передает нам слова, которые слышал от Господа: «“Аз есмь Бог” (Пс.45:11) и бесстрастие».
И заканчивается это cлово следующим:
«Блаженное бесстрастие «восставляет убогий ум от земли на небо, и воздвигает сего нищего от гноища» страстей (1Цар.2:8); всехвальная же любовь «посаждает его со князи, с Ангелами святыми, с князи людей, Господних» (Пс.112:8)».
Мы уже как бы находимся одной ногой в раю, скажем так, если достигаем бесстрастия. Человек находится среди тех, кто этого бесстрастия достиг. К этому нам нужно стремиться. Каждый Великий пост должен нас на какую-то меру вперед приближать к этому блаженному бесстрастию. Почему? Потому что это то состояние, в котором мы будем в Небесном Царстве. Нужно этому здесь научиться.
Святой Иоанн Лествичник сказал: нужно перейти стену – прощение согрешений. И попадешь в чертог. В какой? Можешь не почувствовать полноты блаженства и тогда подумаешь, что зря жизнь земную прожил, мог бы такое получить. С чем можно сравнить? Например, приходит человек в какую-то управляющую компанию, которая выдает премии. Если принести справки, премия будет в 10 раз больше. Не принесете – будет меньше. Человек подумает, что больше или меньше – какая разница, главное, что хоть что-то получу. И справки не приносит. А потом получает не так много и сравнивает с другими. Принес бы – и по-другому было бы.
Если у нас есть все возможности, нужно на земле как можно больше стремиться к этому состоянию бесстрастия. В этом случае нас Господь помилует. Да поможет нам Бог достигнуть бесстрастия!
Комментировать