Православный христианин Дмитрий Федяев осужден с 1994 года. Отбывая очень длительный срок в колонии особого режима, он написал икону «Христос Вседержитель», икону Божьей Матери «Неувядаемый цвет» и много других образов святых ликов. Часть из них теперь на Святой Земле, в Иерусалиме. Его работы уже дважды побеждали на региональном и общероссийском конкурсах создателей икон среди заключённых. История Дмитрия – это пример того, как человек, познавший веру, может выразить своё покаяние и обретённую надежду через православное творчество. Сейчас Дмитрий участвует в очередном всероссийском конкурсе иконописцев от ФСИН России. А также у него в планах открыть свою мастерскую по изготовлению иконостасов и церковной утвари.
– Дмитрий, поздравляю Вас с Причастием, с принятием Святых Христовых Таин! Как Вы пришли к вере, к Господу? Это произошло здесь, в исправительной колонии? Или, может быть, в детстве?
– Моя бабушка – Степанида Ивановна Стешина, мать моего отца – была очень верующей. В её доме были иконы, кресты на дверях, молитвы. Когда я был маленьким, мы с родителями приезжали к ней на каникулы, и я жил у неё в Красноярске, в районе Зелёной рощи. Бабушка молилась, пока не чувствовала, что достаточно, и только тогда ложилась спать. Я видел всё это с детства, но не задумывался о том, кто и что стоит за этими ритуалами. Однажды я спросил своего дядю, брата моего отца: кто такой Бог? Он ответил мне, что для кого-то Богом может быть и Юрий Гагарин. Это было в 70-е годы. Дядя сказал, что каждый выбирает себе Бога сам. Я тоже сначала так думал, но на самом деле это не так. Не мы выбираем Бога, а Бог выбирает нас.
В сознании у меня остались образы икон и бабушки, которая ходила в церковь и на кладбище. Но я никогда не думал, что сам окажусь в церкви. Я не ожидал, что буду там жить и работать. Это всё произошло здесь, в уголовной системе. Когда я уже попал в тюрьму, то почувствовал, что всё изменилось.
– Как думаете, почему Вы попали в исправительную колонию?
– Я вырос в простой многодетной семье, нас было пятеро детей, а отец ушёл. Денег всегда не хватало, и я начал хулиганить. Воровал, дрался, хотя был самым маленьким в классе. В итоге я попал в интернат, где и вырос. Параллельно с этим занимался музыкой и хулиганством. Хотя иногда я и совершал ошибки, но с детства всегда стремился к добру.
– Хотели стать музыкантом? На звоннице Вы сегодня очень красиво звонили.
– С детства я мечтал об этом, но у меня не получилось с музыкой. Потом я пошёл в армию, где служил несколько лет. Я видел, как люди бегают по степи с тарбаганом в Монголии, был активным человеком.
– Что именно привело Вас к Богу?
– Эти события, которые укрепили мою связь с церковью. Из-за них я здесь. Сейчас я твёрдо убеждён в реальности Бога и в Его влиянии на мою жизнь. Бог – это не просто абстрактное понятие, это сама жизнь. Он посылает нужных людей в нужный момент. Когда ты не просто веришь в существование Бога, а когда Он проявляется в литературе, через слова священника и верующих, это оставляет след в твоём сознании. Это настолько реально, что я не представляю жизни без этого. Отказаться от веры, сбросить крест с себя – это немыслимо. Это равносильно отказу от самого себя. И ты оказываешься в поиске, как будто идёшь по дороге, ведущей к Богу.
– Крестили Вас здесь?
– Нет, крестили меня в младенчестве.
– А покаялись в тюрьме первый раз?
– Я впервые исповедался отцу Андрею в Киеве в 2005 году. Сейчас, здесь в храме Святого праведного Иоанна Кронштадтского при ИК-27, моим духовным наставником является отец Аркадий, окормляющий нас. Однако покаяние – это не просто исповедь. Это изменение ума, метанойя (по-гречески). Хотя я и не могу полностью изменить свой ум, он стал другим.
– Сердце-то содрогнулось?
– Да, сердце другое. Но человек слаб перед невидимыми силами. Я не могу сказать, что полностью свободен от ошибок. Я не верю безоговорочно, я маловерный. Однако зачем мне интересоваться другими религиями? У меня есть семья, бабушки, дедушки, мама, папа – все православные. Я хочу разобраться в православии. Я ревностно отношусь к своей вере, потому что я знаю, что столкнулся с чем-то реальным. Я убеждён в существовании Бога.
– Когда Вы впервые покаялись?
– Кажется, что это было давно. Я тогда отбывал срок в Витебске, где начали строить храм. Там я впервые встретил священника – отца Андрея, настоятеля храма прп. Андрея Рублёва. Отец Андрей привёз епархиального архиерея в нашу колонию. Я познакомился с епископом и впервые исповедовался ему. Он показал мне, как это происходит. Я искренне почувствовал стыд и осознал, что нужно преодолеть, чтобы рассказать правду. Это была борьба с самим собой. Я стал меняться, взрослеть, и многое открывалось в моём сознании. Но есть вещи, от которых я не могу избавиться.
– Например?
– Вместо того чтобы спокойно поговорить, я спешу. Меня часто подводит моя вспыльчивость. Я стараюсь контролировать свои эмоции, но иногда боюсь последствий. Есть ситуации, в которых я чувствую сильное напряжение. Нужно учиться справляться с этим. Я немного научился контролировать себя благодаря вере. Я доверяю Богу и позволяю Ему вести меня. Он помогает мне выйти из сложных ситуаций. Прошло много времени, чтобы я начал понимать, как это происходит. Через страдания и трудности люди приходят к пониманию. Я говорю батюшке, что, наверное, это происходит через испытания. Они действительно способствуют этому. Ведь в жизни бывают ситуации, особенно здесь, в тюрьме, когда кроме Бога никто не может помочь. У меня есть родственники в Красноярске – дяди, тёти, братья, сёстры, близкие. Некоторые из них живы, некоторые уже ушли. Что я могу для них сделать? Только молиться. У меня из всего рода нет ни одного человека, кто каждый день приходил бы в церковь и молился по именам за каждого. В итоге я, плохой человек, сижу в тюрьме, и именно я становлюсь тем, кто делает это. Ирония судьбы. Эта ирония не насмешка, а умная и продуманная. Бог её придумал, чтобы вывести меня из плохого состояния. Всё плохое само отпадает, и я становлюсь другим человеком. У меня появляются мысли о будущем, о том, как освободиться и заняться полезными делами для себя, общества и Церкви. Хочется этого. Но что будет после освобождения? Всё зависит от воли Бога. У меня не сбылась ни одна мечта. Я каждый раз думал, что выйду и сделаю то-то, но всё происходит по-другому: я снова оказываюсь в колонии. Это необъяснимая вещь.
– А в чём Вы покаялись в первый раз?
– Во многом. В детстве я не слушался, был пионером всего два дня, а октябрёнком – неделю. Меня воспитывали в духе коммунизма, а мне это не нравилось. Я не хочу иметь ничего общего с этим. Я даже не знал, кто такой Ленин, пока не узнал о нём в лагере. И звёздочка, пентаграмма мне не нравится. Галстуки эти… Всё это было неправильно. Моё воспитание было ошибочным. Я не хочу вспоминать об этом.
– Значит, в 90-е годы в том лагере не было православного храма, и у Вас не было раньше возможности ходить в церковь?
– Да, храм построили только в 2001 году. До этого его не было.
– А за что Вы были осуждены последний раз?
– Я защищал свою семью. Один хулиган из толпы напал на мою старенькую маму, стал пинать и оскорблять её. И я заступился за неё.
– Я понимаю Вашу ситуацию…
– Мама умерла, и я узнал об этом, находясь в лагере. Я начал молиться за упокой её души. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Я закрылся в комнате на две недели. Когда я молился, пришёл начальник отряда и попросил меня прекратить. Я сказал, что молюсь за маму, и он разрешил мне продолжить. На 3-м сроке дали 22 года, но я отсидел на тот момент только 11. Меня грела мысль, что я отсижу за маму и потом обязательно вернусь к ней. А мама умерла, и я больше не могу её видеть. Она была такой задорной…
– Вы не потеряли тогда смысл жизни?
– Смысл жизни никогда не терялся, но она была для меня вдохновительницей. Я, будучи взрослым, уже сам делал для нее гараж, но больше особо ничего значимого так и не смог сделать. Я часто думаю об этом.
– Сколько Вам было лет, когда Вы впервые сели? За что Вас осудили?
– Я был совсем молодым. Успел выучиться на слесаря-контролера.
Первый раз сел за хулиганство. Второй раз за тяжкие преступления, связанные с дракой.
– Вы и тогда заступались за кого-то?
– За друзей.
– Вы всегда заступаетесь за людей?
– Сейчас у меня есть за кого заступаться, но я понимаю, что это может быть опасно. Если что-то случится, я пойду в милицию и буду писать заявление на камеру. Так научила жизнь.
– Когда у Вас было самое сильное покаяние?
– Это случилось, когда я писал икону Христа Спасителя для храма Георгия Победоносца на большой доске, около метра семидесяти высотой. Я начал плакать, и тогда батюшка спросил меня, что я рисую и что чувствую. Он сказал: хорошо, что у меня сердце не каменное.
– Вы не обижались на жизнь?
– Жизнь несправедлива, но я не жалею ни о чем. Хотя сначала я думал, почему всё так? Почему я не живу? Почему у меня нет жены и детей? Я вижу, как другие женятся и рожают детей, а потом бросают свои семьи. Я не понимаю этого.
– Вы не успели жениться?
– Меня забрали в армию в 18 лет. Я сказал девочке, которая меня ждала: «Не жди меня, не надо». Как будто чувствовал, что меня посадят…
– Можете сформулировать, в чем смысл Ваших страданий?
– Я верю, что впереди что-то хорошее.
– В чем смысл Вашей жизни сейчас?
– Хочу выйти отсюда как можно скорее. Заниматься своим любимым делом – писать иконы. Это стало моим призванием. Я хочу помогать своим родным, и чтобы они меня любили. Они ждут меня, и я не хочу их разочаровывать.
– А в чем смысл того, что Вы делаете для других?
– Я стараюсь делать добро. Я знаю, что сделал много хорошего, но не помню кому. Люди подходят ко мне и говорят, что я им помог. Я не запоминаю, но я просто делаю то, что могу.
– Есть ли у Вас любимые святые?
– У меня много святых, но мне особенно нравится прп. Амвросий Оптинский. Он простой и проникновенный. Его высказывания очень мудрые и религиозные. Я также хочу больше узнать о преподобном Андрее Рублеве, великом русском иконописце.
– Как Вы думаете, в чем смысл Вашего творчества с точки зрения Божьего промысла?
– Может быть, через меня Господь показывает людям, что не все так плохо. Даже если человек упал, устал и готов на экстремизм, суицид или терроризм, Господь может помочь ему выйти из этого состояния. В душе каждого человека есть частица божественного, даже в самом простом, казалось бы, предмете. Важно лишь правильно активировать эту частицу через жизненные испытания. Кого-то судьба может жестоко наказать, лишив жизни, чтобы он не мешал другим. А кому-то достаточно создать условия, в которых человек сам осознает присутствие Бога. Я оказался в таких обстоятельствах, которые позволили мне открыть свое сознание. Это произошло не случайно.
– Есть ли люди, которые сыграли ключевую роль в Вашем духовном пробуждении?
– Да, у меня есть близкий друг, которого я считаю братом. Его зовут Николай Смелков, ему 60 лет, и он живет в Казани. Мы познакомились, когда ему было 35, а мне 28.
– И как он повлиял на Вас?
– Он верующий человек. Мы встретились на пересылке в 2000 году. Начали общаться, и он рассказал мне о важности молитв. Я вспомнил, что мне дали небольшой молитвослов. Я достал его и отдал ему. Он учил меня по нему правильно читать и понимать молитвы.
– Что Вас больше всего поразило в его рассуждениях?
– Меня удивило, как человек, который занимался наркотиками и провел 12 лет в тюрьме, мог так искренне и с чувством читать молитвы. Он так проникновенно рассказывал мне об одном монастыре… Я тогда понял, что он действительно верующий. Он был для меня, как ангел. Мы провели вместе четыре с половиной года в тюрьме, и он научил меня многому. После встречи и общения с ним я начал интересоваться православием и в 2005 году ушел в храм.
– Прямо, как ангел?
– Он изменил мое восприятие мира. Он научил меня видеть божественное в каждом человеке и событии. Это было не просто общение, это было духовное пробуждение.
– Как Вы трудитесь во славу Божию? Вы молитесь, читаете труды святых отцов? Есть ли у Вас возможность читать?
– Да, конечно. В храме есть библиотека. Множество книг.
– Вы говорили, что участвовали в восстановлении храмов.
– Да, где были ремонты, демонтажи и реконструкции храмов. Кстати, в этом году исполнилось ровно 20 лет с тех пор, как я этим занимаюсь. 23 августа 2005 года я полностью посвятил себя церкви. Всё началось с города Вихоревка в Иркутской области (где я отбывал второй срок). Там была часовня, которую мы превратили в храм Воскресения Христова: сделали алтарь и иконостас. Это произошло в воскресенье, в праздник Крестовоздвижения.
– Что конкретно Вы там делали?
– Я делал иконостасы, вырезал иконы, оклады, византийские кресты. Я жил там сутками.
– Как Вы этому научились?
– На картинку посмотрел и решил попробовать. Я не знаю, почему, но увидел, как она сделана и решил попробовать. Сначала попросил клей, доску, лампу у ребят, которые тоже чем-то занимаются. Собрал всё необходимое и начал работать.
– То есть вы научились этому здесь? Раньше не умели вырезать по дереву?
– Нет, у меня не было времени заниматься этим раньше. Когда был на свободе между сроками, успел немного заняться музыкой. А потом уже, в 2007 году, снова тюрьма.
– Где ещё Вам сподобил Господь послужить Ему церковным ремеслом?
– В Красноярском крае. Раньше там была зона особого режима, но её убрали в 2018 году, и нас всех перевели сюда, в Красноярский край. Потом я делал иконы для часовни Георгия Победоносца, которая привязана к краевой зоне. Это было в 2012-2013 годах, больше 10 лет назад.
– Какие именно иконы?
– Центральная икона Спасителя «Господь Вседержитель», на троне, с четырьмя евангельскими животными: тельцом, львом, орлом и ангелом. Справа – икона Богородицы «Всех скорбящих Радость», слева – икона святого Георгия Победоносца.
– Вы помните свою первую икону, сделанную Вашими руками?
– У меня их столько сделано. Сейчас на семи полках лежат заготовки. Я даже мастерскую оборудовал, где работал в тишине. Однажды, находясь в тюрьме, я увидел в газете объявление о международном конкурсе заключенных. Я решил попробовать свои силы. Я сказал администрации, что могу сделать икону. Они не знали, что я умею работать с материалами, которые у меня были с собой: иголки, нитки, стразы, клей, краски и кисти. Я сделал икону Божьей Матери «Неувядаемый цвет» и отправил её на конкурс. Он проходил в три этапа, финальный был в Торонто. Моя работа выиграла в региональном этапе и её отправили в Москву для дальнейшего участия. Но оттуда её не вернули. И судьба её мне неизвестна.
– В каких-то ещё конкурсах участвовали?
– Однажды глава воспитательного отдела пригласила меня в кабинет. Она сообщила о конкурсе для создателей икон и иконописцев. Нужно было сделать икону в каноне. Я решил, что могу создать что-то достойное, хотя и не сразу понял, что это должен быть шедевр. Я использовал доступные материалы, такие как фольга и клей. В итоге я сделал икону святителя Николая Чудотворца, которая заняла первое место как на местном, так и на всероссийском уровнях. Я просто смотрел телевизор и услышал, что один из осужденных из Красноярска (то есть я) занял первое место на всероссийском конкурсе. И был очень удивлен.
– Я слышала, что Ваши иконы попали в Иерусалим…
– В 2015 году батюшка поехал в Иерусалим с шестью моими иконами. Там посетил Церковь Собора Двенадцати Апостолов Церковь Собора Двенадцати Апостолов (Капернаум) и Магдалу, где была Мария Магдалина. Он поехал туда как паломник и подарил одну мою икону гиду, другую митрополиту Назаретскому Кириаку, другие – самому древнему и святому монастырю на Святой Земле.
В 2018 году батюшка вновь посетил Иерусалим и привёз одну из моих икон в дар храму Гроба Господня. Он торжественно вручил её на фоне Кувуклии. Хотя священники плохо говорили по-русски, батюшка смог объяснить им суть дара. Он рассказал, что в Сибири есть заключённый в русской тюрьме, в Красноярске. Священники подарили ему два пакетика с миром – один для храма, а другой – для меня. Батюшка передал мне этот подарок и посоветовал хранить масло у сердца.
Ещё два года назад здесь, в ИК-27, освятили несколько моих икон и отправили их жителям Луганской Народной Республики и участникам специальной военной операции. Иконы я делал по всем канонам православной церкви. Я надеюсь, что они поддержали солдат и помогли верующим начать восстанавливать разрушенные храмы.
– Сколько Вам еще осталось отбывать наказание?
– Осталось всего 3,9 года из 27-ми. У меня есть семья и друзья, которые ждут меня на свободе. Я уверен, что все будет хорошо.
– Как Вы планируете продолжать заниматься своим ремеслом после освобождения?
– Я планирую продолжать делать иконы и церковную утварь. У меня есть все необходимые материалы и инструменты. Я готов помогать людям, независимо от их статуса. В планах – открыть свою мастерскую.
– Спасибо Вам за откровенный разговор, Дмитрий Викторович.
– Я бы с Вами ещё сидел и разговаривал.
– Когда Вы освободитесь, мы с Вами ещё успеем поговорить, если будет на то Божья воля.
– С Богом.
Фотографии, использованные в этом материале, принадлежат храму Святого праведного Иоанна Кронштадтского, расположенного на территории ИК-27 (г. Красноярск, ГУФСИН России по Красноярскому краю).
Комментировать