Главная » Алфавитный раздел » Масленица » Масленица
Распечатать Система Orphus

Масленица

(3 голоса: 5 из 5)

Статья из книги «Славянские древности», Том III.

 

МАСЛЕНИЦА (рус. масленица, укр. масниця, бел. масленiца, пол. Zapusty, словац. Fašiangy, чеш. masopusl, словен. pustni teden, с.-х. Покладе, болг. Сирна неделя, макед. Проштена недеља) — традиционный праздник, отмечаемый в течение недели (иногда трех дней) перед Великим постом и маркирующий в народном календаре границу зимы и весны, а также мясоеда и Великого поста и тем самым как бы подводящий итоги истекшего года и сезона. Масленица широко отмечалась в календаре русских, зап. славян и юж. славян-католиков, менее широко — у сербов, болгар и македонцев, очень скромно — у украинцев и белорусов. Самыми важными считались последние дни масленицы (у славян-католиков — три дня, ср. пол. оstatki; у православных — дни с четверга по воскресенье), главным же был последний день — заговенье (соответственно вторник у католиков, воскресенье у православных). Среди ритуальных форм, наиболее типичных для M., выделяются ряженье, масленичные чучела и масленичные костры.

В русской традиции наиболее заметными эпизодами масленицы было устройство и последующее уничтожение чучела масленицы, иногда заменяемого ряженым, и разжигание костров (в которых сгорали старые вещи, скоромная пища и часто масленичное чучело). У зап. славян, а также словенцев и хорватов фигуре русской масленицы соответствовали Запуст, Мясопуст, Пуст, Фашник, Карнавал и нек. др. персонажи-чучела, уничтожением и поруганием которых завершался праздник. Здесь также было популярно сооружение зооморфных масок («козел», «бык», «тур», «медведь» и др.) как ритуальный способ обеспечения плодородия и урожая с помощью животворной силы. Всем южным славянам известны обычаи маскарадных игр на Mасленицу, сопровождаемые ряжением в животных, имитацией свадеб, в состав которых входили юмористические сценки, эротические и обсценные шутки. Традиция маскарадных шествий усиливается по мере движения на запад ю.-слав. территории. У балк. славян наиболее популярным ритуалом было разжигание масленичного огня в форме костров, а также огромных факелов и горящих стрел, пускаемых во все стороны. Специфику болгарской масленицы определяют также кукерские игры. Ю.-слав. масленица — время разгула ведьм (вештиц), оберегам от которых посвящены многочисленные магические действия, предпринимаемые в это время. Наиболее радикальным средством было символическое «сжигание вештиц». На юго-западе Македонии при сжигании нитки (на которой была подвешена халва) произносили: «Гори, Стоjно, вештице!» и загадывали: если нитка гасла быстро, надеялись, что ведьма умрет; если же нитка продолжала гореть, значит, ведьма останется жива.

Основной и наиболее общей темой масленичных празднеств является тема воспроизводства. Масленичные обычаи, запреты, предписания и традиционные развлечения ориентированы на инициирование и активизацию биологической жизни в начале хозяйственного года. Объектом многочисленных репродуцирующих обычаев и магических ритуалов на масленицу являются культурные растения, скот и человек. Тема плодородия культурных растений и фертильности женщины и скота находит также выражение в образности календарных кукол типа масленицы или Карнавала и в масках животных, символизирующих плодовитость и силу.

Рост культурных растений. Масленичные обычаи, направленные на обеспечение роста и плодоношения культурных растений (почти повсеместно — льна и конопли, реже — картофеля, репы, хлопка, овса, капусты и др.), известны у всех славян. Они имеют в основе те или иные виды организованного движения: танец, хоровод, катание на запряженных в сани лошадях или на салазках с гор, качание на качелях, вождение обрядовой процессии. На всем западе слав. мира (у лужичан, поляков, зап. белорусов и украинцев, чехов, мораван и словаков, хорватов и словенцев) наиболее известны масленичные танцы, прыжки и подскоки. Чехи, живущие в Славонии, говорили: не будешь танцевать, не уродится у тебя репа. Танцы были обычными: «на овес, лен и иные культуры» поляки танцевали в такт полек, краковяков или чардаша. Изредка встречались и специальные танцы (напр., ю.-чеш. konopickа́ и з.-морав. konopice). Во время танцев исполнялись припевки и песенки, раскрывающие смысл происходящего, ср. словсн. «Da bog dа́ da b: vam tako velika repa narasla!» [Дай вам Бог, чтобы у вас такая большая репа выросла!] (Kur. PLS 1:34).

На востоке балк.-слав. ареала, а также у русских место танцев занял хоровод. У сербов, болгар и македонцев коло/хоро/оро играли для того, чтобы конопля и другие культуры выросли высокими и побыстрее созрели. В Родопах пустовско хоро (запустный хоровод) играли в 1-й день Великого поста, чтобы уродились пшеница, конопля, а также все, что сеют в течение года. На юго-западе Брянщины на масленицу водили особо длинные хороводы — через все село (это называлось бежать у полотно), чтобы лен был хорошим. С темой воспроизводства связаны и драки. В вост. Польше считалось, что драка рыбаков способствует хорошему лову. Жители Пензенской губ. на масленицу дрались на кулачках «не из одного удовольствия и потехи, а из-за того, чтобы получить более сильный урожай в настоящее лето» (ТА, д. 1365, л. 1). На Нижегородчине на масленицу дрались партии баб, чтобы лен родился. Из других более окказиональных форм магического воздействия на будущий урожай и приплод известны: стрельба на полях, у загонов для скота или у пчельников (хорв., болг.); хлопанье в ладоши (лемков.); обходы ряженых (болг.); громкое пение; массовые гуляния; бег наперегонки; участие в танцах и масленичных хороводах высоких парней; распускание девушками волос и тягание их за волосы; обильная выпивка «на высокий лен», пускание стрел от масленичных костров, стучание по амбарам и бочкам с вином и др.

Магическое воздействие на рост и плодоношение культурных растений призваны оказать также специальные обычаи, в символической форме воспроизводящие основные земледельческие занятия ранней весны: пахота ритуальная и сев ритуальный.

Масленичные обычаи и установления касались также воспроизводства скота и домашней птицы. По в.-серб. поверьям, обычай масленичного «ламкања» яиц и халвы (аналог в.-слав. «кусания калиты») исполнялся для того, «чтобы нс было ничего бесплодного ни у скота, ни у домашней птицы». Хорваты пекли на масленицу krafne — жирные пончики, аналог русских блинов, полагая, что от этого куры несут больше яиц. В бел. Полесье женщины говорили, что телята будут родиться добрые, здоровые, если печь блины целую неделю.

Забота о благополучном «во́де» скота и домашней птицы стала лейтмотивом женского праздника называемого Волосий (Власий, Волосся, Улас) и отмечаемого в масленичный четверг (гроднен., полес., в.-укр.). В этот день скот полностью освобождали от работы и кормили лучше обычного, заказывали в церкви молебен, звали знахаря, который принимал меры по защите скота от нечистой силы, соблюдали целый ряд запретов, чтобы обезопасить скот от болезней. В укр. Полесье в этот день обильно поливали маслом вареники и блины, варили вареники с сыром, «чтобы телята хорошо сосали молоко» (ПА). ср. также: Улас на сыр и масло лас, Улас на вареники лас (ПА, гомел., житомир.), от бел., з.- и ю.-рус. ласы, ласыи лакомый до чего-л., на что-л., охочий, падкий на что-л. На Ровенщине на Волосия варили вареники и обильно поливали их маслом, «шоб булы тэлятки ласые на цыцку», т. е. чтобы телята охотно сосали коров (ПА). В Харьковской губ. в масленичный четверг женщины широко гуляли в шинке под предлогом того, чтобы коровы были ласковы к телятам и не бодливы. Неучастие в гуляниях и возлияниях грозило неудачей в разведении скота.

Фертильность человека. На Масленицу значительное место отводилось эротически окрашенным обычаям, развлечениям, играм, обрядам и песням, большая часть которых связана с производительным началом и нацелена на его активизацию.

Масленица у вост. и зап. славян (особенно у русских) является праздником молодоженов, чествование которых относится к основным эпизодам всей масленичной недели. Молодожены, поженившиеся в течение года, на масленицу съезжались в какое-нибудь одно место (обычно в ближайшее торговое село) на гуляние. По отношению к молодоженам совершались действия, равносильные бесчинствам, выполнявшие некогда очистительную и испытательную функции. Молодых попарно укладывали в специально вырытую яму и забрасывали снегом; вываливали в сугроб из саней; мазали («маслили») снегом по лицу; вывалив из саней, волокли по снегу, кидали молодоженов друг на друга; заставляли прилюдно целоваться друг с другом или с посторонними и т. д.

В Польше широкое распространение получил wkup do bab ‘вступление в бабы’ или wuwożenie novożencowej ‘вывоз молодой, символизирующие «выход» женщины за пределы семейного обряда (свадьбы) и «втягивание» ее в общественную жизнь, соответствующую ее новому положению. В последние дни масленицы или в Пепельную среду женщины со всего села, собравшись вместе, обходили дома молодоженов и, впрягшись в сани, перевернутую борону, мешок с пеплом, украшенный воз, тачку, чесальный гребень, сажали на него молодую женщину и волокли ее из дома в корчму (порой вываливая при этом на землю), где та должна была угостить всю компанию выпивкой.

Параллельно на Масленицу совершались ритуалы, адресованные той части молодежи, которой по возрасту полагалось вступить в брак, но она — по каким-либо причинам — не выполнила своего жизненного предназначения. Молодые люди и девушки подвергались осуждению и символическому наказанию, поскольку любое нарушение и замедление социальной динамики грозило благополучию всего сообщества.

С темой фертильности человека связаны и другие обычаи. Это и фаллическая символика масленичных кукол-чучел (рус. «масленицы», бел. «деда»), уничтожение которых расценивалось как залог будущего урожая; и песни эротического содержания, разыгрывающие тему коитуса и продолжения рода, ср. коегром. песню: «Ешь, хуй, слаще, еби девок чаще, еби девок, еби баб, делай маленьких ребят!» (РЭФ: 310); и словац. мужские танцы žabskа́, žabskу́, воспроизводящие прыжки и спаривание лягушек; и з.-слав. обычай «брить мужчин», предполагающий физический контакт лиц противоположного пола (ср. устойчивую корреляцию] бороды и усов как типично мужских атрибутов с представлением о мужской сексуальности).

У юж. славян эротическое начало и тема «воспроизводства» человека нашла выражение прежде всего в играх кукеров и других ряженых. Среди персонажей масленичного ряжения основное место занимают парные маски типа «дед» и «баба», «кукер» и «кукерица»; постоянным атрибутом кукера является «фаллос», а основные эпизоды игр ряженых связаны с темой сексуальных домогательств и воспроизводства.

Особое внимание в кукерских играх и ряде специальных ритуальных действий масленицы уделялось бесплодным женщинам, Приходя в дом, где не было детей, кукеры: высоко поднимали вверх детскую фигурку и выкрикивали: «Има гу, има гу, жа имаш дица!» [Имей его, имей его, будешь иметь ребенка!]. В ц.-сев. областях Болгарии на масленицу разыгрывалась ялова свадба ‘бесплодная свадьба’: два парня, переодетые в молодых супругов, садились в повозку, в которую впряжены все пойманные в селе собаки; сопровождали пародийную процессию «кум», «доктор» и другие ряженые, при этом «доктор» лечил заболевших «новоженов». Тема бесплодия проигрывается и в речитативных приговорках, исполняемых на масленицу у сербов, ср.: «Алалиjа Бубалуа, Koja жена jaловa, нека роди ɧавола» [Алалия, буба^ия, которая женщина бесплодна, пусть родит дьявола] (КСК 1999:421), в которых бесплодие женщины расценивается как зло и грех, наказываемые в итоге рождением неправильного потомства. В Каставщиие (Словения) в масленичный вторник бездетным женщинам, мечтающим иметь детей, разрешалось есть специальное блюдо supice (хлеб, намоченный в молоке и яйцах и обжаренный в масле), который обычно подавали на крестинах.

Общинная критика. У хорватов, словенцев, мораван, чехов, поляков, а также изредка на востоке Балкан (у болгар и македонцев) на масленицу совершались ритуалы, представляющие собой форму выражения общественной критики по поводу неблаговидного поведения отдельного человека и сообщества в целом в течение прошедшего года (ср. словен. названия этих ритуалов: javna kritika ‘публичная критика’, srenjska kritika ‘обществениая критика’, vaska kritika ‘деревенская критика’). В хорв. ритуалах общинная критика звучала в рамках «суда» над Карнавалом _ основным персонажем масленичного праздника. В последний день масленицы устраивалось sudenje Катеѵаіа, Fašnlka, Pokladа́. Для этого каждый год к масленицы готовили новое «обвинительное заключение» (testament), в котором в шутливой форме в адрес жителей села вне зависимости от их возраста и социального положения высказывались обвинения в воровстве, пьянстве, семейных неурядицах, изменах и др. Чучело провозили по селу в сопровождении «жандармов», а затем «судья» зачитывал обвинительное заключение и приговор (οsuda), в котором именно Карнавал признавался виновным во всех прегрешениях истекшего года, после чего его тем или иным способом «казнилиг> (сжигали, топили и т. п.). На самом западе Словении в масленичный вторник взрослые мужчины, устроившись на телегах поссрсдине площади, инсценировали забавные события из жизни местных жителей, особенно напирая на то, кто, где и в чем провинился.

Общинная критика на масленицу имела место у мораван, чехов и поляков в рамках обрядов «похорон контрабаса», «казни медведя» и др. Критика местных порядков сосредоточена в т. н. «завещаниях басы» (т. е. контрабаса) — пространных текстах и диалогах, где высмеивались старые холостяки и сплетники, пьяницы, доверчивые мужья, а ответственность за все грехи прошедшего года возлагалась на этот персонаж. У словаков в Запустный вторник молодежь просила у властей позволения устроить забаву и «осудить петуха на снесение головы». Петуха осуждали на смертную казнь за аморальное поведение, кражи, разбой и другие проступки и в итоге отрубали голову. В Познаньском воеводстве ряженый на масленицу «медведь», вооруженный нешуточного размера палкой, гонял по улице встречных, а попавшихся ему девушек колотил. При этом окружающая толпа кричала: «Которая хорошего поведения, то пусть она удерет, а которая плохая, то пусть он ей пасть разорвет!» (Kolb.DW 9:140).

Аналогичные обычаи характерны и для вост. части Балкан, хотя они встречаются не повсеместно (Странджа, капанцы, Софийский край). В Страндже мужчины зажигали старую корзину, набитую соломой, поднимали ее высоко вверх на нескольких палках и выкрикивали осуждающие реплики проклятия в адрес односельчан, например: «Който открадна биволите на дяда Стойка, да гори като тоя кош» [Кто украл быков у дяди Стойка, пусть горит, как эта корзина]. Сначала «высказывались» самые старшие жители села, а после них это имел право сделать каждый. Среди выкрикиваемых порицаний особое место занимали так называемые блудства, осуждавшие незаконные сексуальные связи и супружескую неверность. В составе кукерских игр общинная критика звучала в разыгрываемом здесь же судебном процессе. В Македонии обычаи общинной критики (напевање и нивикување ‘напевание, накрикивание’) в адрес соседнего села также происходили вблизи масленичных костров.

Масленица традиционно считается бесчинно-оргиастическим праздником, когда человек освобождается от своих обязанностей и получает право игнорировать все общественные нормы. Наиболее заметно эта свобода проявляется в эротически окрашенных ритуалах и играх, а также в отношении к пище.

У русских наиболее популярной формой ритуального оргиастического поведения на масленицу были обнажение и сквернословие. На Рус. Севере, на Урале, в Сибири в последний день масленицы при стечении народа мужики разыгрывали на улице (на морозе), как «масленка парится в бане». Для этого мужик, изображавший масленку, раздевался донага, брал веник, входил в «баржу» или «лодку» и там парился на потеху публике. Иногда та же сценка принимала форму пародийного очистительного обряда, которому подвергались все, кто принимал участие в масленичных бесчинствах. Среди оргиастических масленичных развлечений в других слав. традициях известны и сквернословия, и обсценные шутки, и непристойные забавы и жесты. У сербов, болгар и македонцев полная раскрепощенность проявлялась в поведении людей около масленичного огня и, в частности, в рифмованных выкриках типа болг.: «Олалия, попе, олалия! Една мома одила на плява! Видяла сдна мишка. То не било мишка, а дядова попова пишка!» [Олалия, поп, олалия! Одна девушка пошла за соломой. Видела мышку. Это была не мышка, а попов penis] (ФЕ:253).

Потребление пищи и специально обжорство также было смыслом праздничного времени, ибо с его помощью моделировалась будущая «сытая жизнь», ср. макед. паремию Се настегал како на Поклади «нажрался, как на масленицу». Трапеза на масленицу игнорировала все ограничения, связанные с количеством и порядком приема пищи. По бел. обычаю, в последний день масленицы надо было есть 7 раз (по числу недель поста); поляки считали, что в Запусты «надо было есть столько раз, сколько раз собака махнет хвостом», и называли это «обжорство про запас»; хорваты предписывали в последний день Карнавала есть мясо до 9 раз. Словенцы полагали, что в эти дни надо есть по 10 и более раз; они говорили, что на масленицу Pust забирает нож из рук хозяина и отдает его работникам и детям чтобы они могли отрезать себе самый большой кусок. Вместе с обжорством в масленичных обычаях актуализировалась стихия материально-телесного низа, наиболее выразительным проявлением которой был мотив «толстого брюха». Белорусы утверждали, что на масленицу они обвязывают брюхо лыком и едят до тех пор, пока лыко не порвется; украинцы считали необходимым доесть в Заговенье всю скоромную пищу, не оставив ничего: «Хочь пузо роздайсь, а Божий дар не останьсь» (ХСб 1894:253). Во Владимирской губ., как и в других местах, в Прощеное воскресенье дети ходили «прощаться» к крестным родителям, принося им в качестве угощения пирог громадной величины.

Связанные с пищей мотивы выражали также идею перехода от скоромной масленичной пищи к великопостной. Скоромную пищу уничтожали (у русских сжигали в костре остатки блинов, молока и сметаны) или говорили, что уничтожают: «Молоко горит, мясо горит»; удаляли за пределы культурного пространства: например, клали скоромные остатки в корзину и вешали высоко на шест (рус.), насаживали на прут или вертел и втыкали на крышу под стреху (хорв.); отдавали «чужим», например цыганам (шумадий.). Масленица была конечной точкой в жизненном цикле отдельных продуктов — старого молока, мяса, а также вина. Болгары рассказывали, в частности, о том, что прошлогоднее вино хранится до масленичного заговенья, а то, что переживет эту дату, превращается в уксус. Важное место на масленицу занимало нарочитое декларирование отказа от скоромной пищи, предостережение от се употребления, моделирование правильного повседневного поведения. Болгарские кукеры и другие ряженые (например, баба Рога или баба Коризма, олицетворявшие Великий пост) в чистый понедельник обходили дома с деревянными саблями и били детей, чтобы они нс просили мяса. У болгар в Варне кукеры кричали на улицах: «Кто ест яйца?» и гнали тех, на кого им показывали. У русских в последний день масленицы по деревне возили дровни с шестом, на котором сидел человек и кричал: «Молоко грех есть!»

Прощание с масленицей завершалось в первый день Великого поста (Пепельную среду или Чистый понедельник), который считали днем очищения от грехов и скоромной пищи.

Лит.: Сок. ВЛКО; Агап. МОСК.

Т.А. Агапкина

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Рейтинг@Mail.ru