Главная » Церковь – практика веры » Любовь и семья » Научи меня, Боже, любить…
Распечатать Система Orphus

Научи меня, Боже, любить…

( Научи меня, Боже, любить… 10 голосов: 4.9 из 5 )

протоиерей Артемий Владимиров

 

Часто можно встретить людей, которые, оглядываясь назад, вспоминают о своей юности, об атмосфере любви в отчем доме как о чем-то безвозвратно ушедшем. Многие признаются, что жизнь их если не сломала, то искалечила. Воскресающие в памяти картины далекого детства, когда все было так светло, так прекрасно, когда общение с людьми нас радовало, согревало нашу душу, — это то, что уже никогда не придет, не повторится.

Неужели действительно так устроен мир, что мы от лучшего изменяемся к худшему? Сначала находим жемчужину, а потом теряем ее навеки в пыли и прахе страстей… Нет, конечно же мир не так устроен! Но само нравственное чувство, само стремление быть проще, лучше, чище и добрее — которое, надеюсь, ощущают все наши читатели — это Божий дар.

И таким же даром является подлинная любовь. Ни в коем случае нельзя терять это светлое, мирное, радостное состояние, свойственное верующим людям и добрым детям. Это не влюбленность — нечто мимолетное, нахлынувшее, а потом исчезнувшее, растаявшее, словно предрассветный туман, который исчезает, когда день вступает в свои права… Чистый сердцем человек умеет радоваться наступившему дню, улыбкой встречать людей; он по капле собирает любовь и возрастает в ней. Вот о таких людях мы говорим как о гармоничных, цельных натурах.

Что для цветка теплые солнечные лучи, которые приносят жизнь то для подлинной дружбы и настоящей любви Бог. И если в сознании любящего меркнет вечное Солнце Любви — Христос, человеческие чувства, сами по себе прекрасные, неизбежно омрачаются, скудеют. Душа, в конце концов, может ощутить страшную пустоту и уже не сумеет удовлетвориться общением, которое, кажется, еще вчера приносило столько радости. Отвернувшись от Бога, мы теряем разумение истинной дружбы и любви. Когда мы слишком сильно привязываемся к человеку, которого любим, он может заслонить нам Христа Спасителя. И тогда симпатии переходит в антипатии, тогда наша дружба рискует, словно судно, наткнуться на опасный риф — чувство собственничества, желание обладать, владеть другим. Здесь начинается истинное мучение, «мильон терзаний». Мы никогда не насыщаемся минутами и даже часами пребывания в обществе дорогого нам человека, потому что хотим присвоить то, что является собственностью Единого Бога.

Как важно, чтобы наши дети, вступив в отрочество, не были изуродованы грубыми страстями, но берегли сердечную чистоту — дабы никогда Солнце Любви, Христос, не зашло в их душах! Мы — родители, воспитатели, старшие — должны сами уметь любить и учить любить наших детей, чтобы они могли с радушием подать милостыню, стремились бы вместе с нами посетить болящего, почитая подобный визит самым важным и ответственным для себя делом… Мы призваны, день за днем вкладывать любовь в детское сердце, чтобы лампада этой христианской добродетели, едва затеплившись, уже никогда не погасла бы от ветра похоти, себялюбия и эгоизма.

Не оттого ли дети такие шаловливые, непоседливые, — а некоторые бывают и нервными, пугливыми, неуравновешенными, — что мы учим их чему угодно («обкармливая» их своей не слишком мудрой взрослой любовью), но не учим их любить, не взращиваем в них этого ростка; может быть, потому, что сами не знаем, как это делать… Поэт сказал:

Люби безмерно, беззаветно,
Всей полнотой душевных сил,
Хотя б любовию ответной
Тебе никто не отплатил.

Таким образом, любовь — это нечто бескорыстное, нечто делающее человека подобным Богу… Тот, кто подлинно любит, всегда бывает осторожным, предупредительным, боится быть навязчивым, всегда ощущает себя служащим человеку ради Христа.

В свете любви Христовой так легко увидеть темноту и непросветленность страсти, похоти, которая, просыпаясь неизбежно в сердцах отроков, юношей и девиц, будет лишать их спокойствия; которая станет со свойственной ей настойчивостью, дерзостью, даже наглостью требовать своего, сделает наших детей непослушными — как бывают непослушны необъезженные рысаки, готовые сорваться вот-вот с привязи и умчаться незнамо куда, в чисто поле… Поистине нелегко бывает молодому и неопытному существу! А таковы все девушки и юноши: сколько бы они ни читали, сколько бы ни слышали (а ныне уж — ни видели) сюжетов «на данную тему», — они толком не знают ничего.

Как легко ошибиться и принять за «звезду пленительного счастья» нечто темное, роковое, то, что скрутит все наши душевные силы, опустошит сердце, поставит нас над бездной, искалечит наше нравственное существо… Такова блудная страсть, которая оскверняет ум и сердце безобразными образами, мечтаниями, — ей безразличен даже лик человеческий, она жаждет обладания и говорит: вы мне не нужны, мне нужно ваше! Каждый из нас должен уметь вовремя опознать в себе это самолюбивое, эгоистическое, низменное чувство; через молитву и покаяние постараться подчинить его нравственному идеалу. Этот нравственный идеал именуется супружеством. Ибо если вы в мыслях называете девушку своей невестой, то как посмеете оскорбить то великое счастье, которое вам Бог даст в венчанном супружестве, настойчивостью, требовательностью страсти? Эта страсть хочет лишить вас покоя и мира, эта страсть подобна безумцу, который пилит сук, на котором сидит!

Натуры поверхностные, слабые, эгоистичные (а сейчас молодым особенно трудно дается семейная жизнь, потому что они не научились любить и даже не представляют, что такое истинная любовь) легко ломаются… Хрупкие человеческие судьбы рушатся; люди расходятся каждый в свою сторону, в мрак одиночества, нечистоты и порока. Для того чтобы этого не случилось, нужно ощутить в себе призвание к трудам любви. И если мы вспомним, что сами восхотели этих трудов, сами сказали Господу: «Да, имею сие намерение, да, приемлю этот крест», — то труды эти, горькие поначалу, по мере нашей решимости, претворятся в сладость. Царица Александра Феодоровна, которая так умела любить своего Мужа и Детей, оставила нам бесценные по нравственному богатству и многообразию духовною опыта записки о семейной жизни, в которых она учит культивировать любовь, кирпичик за кирпичиком выстраивать здание семейного счастья, никогда не отчаиваясь, никогда не опуская рук — даже если жизнь разрушает созданное, вновь и вновь браться за свой труд в надежде на помощь Божию.

Нам не нужно стыдиться малых добрых дел. К сожалению, так трудно супругам помнить эту науку христианской любви: светлое лицо, внимательное слово, предупредительный жест, вовремя поданная чашка… Как ни странно, монахи — люди, отказавшиеся добровольно от счастья семейной любви, — хорошо это понимают и чувствуют. Почему? Потому что большое видится на расстоянии. Люди, уневестившие себя Богу, размышляя о том, что они оставили, начинают конечно, без сожаления, без сокрушения — в подлинном свете христианской любви ощущать истинную высоту любви семейной. Они видят, насколько благ Творец, который создал Адама и Еву, соединил их руки, сколь велико это сокровище: иметь рядом с собою человека близкого и по душе, и по телу, единомысленного с тобою; того, кто дан тебе всегдашним земным утешителем.

Когда мы преодолеваем самих себя, превозмогая усталость и подавляя раздражение, когда, отрекаясь от собственного уныния, мы протягиваем руку тому, кто ждет от нас жертвы,— мы умираем для греха и отказываемся от своего «я». Но в ту меру, в какую умираем, и возрождаемся духовно, потому что жертвенные, бескорыстные труды делают человеческую душу все легче, все светлее и просветляют ее совершенно… Увы, в этой жизни почти что не встретишь людей, которые так умеют отдаваться любви. А ведь Любовью именуется Сам Бог! Для того чтобы сохранить любовь, нужна очень большая мудрость, которая проявляется в рассудительности и благодушии. Супруги — немощные люди. Раздражительность одного тотчас, словно огонь, перекидывается в душу другого. Загорится деревня с одной стороны, ветер разнесет пламя в мгновение ока — и вот уж все вокруг полыхает…

Супруги подобострастны — в сообщающихся сосудах уровень жидкости одинаков. И поэтому если муж постоянно угрюм, раздражителен, то и жена нервная. Если супруга не в меру игрива, легкомысленна, то и муж часто мстит подруге жизни тем же.

Как правило, мы заражаем друг друга только пороками, передаем лишь плохое, помрачая доверившуюся нам душу. Напротив, сколь велик пред Богом человек, к которому относятся слова Писания «…если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу [свою] от смерти и покроет множество грехов» (Иак. 5,19—20). Если ты, хотя для этого необходимы бесконечное терпение и бесконечная мудрость, умеющая видеть в любимом лучшее, — выстоишь… Душа родного тебе человека действительно перекалится, возродится, более под влиянием твоей жизни и тайной молитвы, чем твоих слов. Это пред Богом многоценно.

Супружеская мудрость заключается в том, чтобы в каждом явлении видеть светлую, а не темную сторону. Если ты истинно любишь, то должен принимать даже несправедливый укор — тем паче обоснованную жалобу или упрек — всем сердцем, всей душой, внутренне говоря: «Господи, я достоин гораздо худшего». Когда мы вдруг видим пред собою искаженный гневом и раздражением лик любимого, подумаем: если ближний мой — а кто ближе мужа, ближе жены? — так серчает на меня, то кольми паче Бог, забыв о служении Которому я соделался искусителем для этой бесконечно дорогой мне души…

К сожалению, супругов, настроенных так высоко, так философски, сейчас мало. Но каждый из нас должен стараться не позволять бытовым неурядицам, подобно серной кислоте, съедать, обращать в ничто светлое, прекрасное, радостное чувство, которое когда-то заставило нас сделать предложение руки и сердца или принять его. Только душа, испросившая у Бога терпения и долготерпения, готовая трудиться бесконечно, становится мудрой, сильной и победоносной в подвиге любви.

Насколько любовь оскверняется ревностью — этим захватническим чувством, чувством неправедной собственности, — настолько украшается любовь жертвенностью и бескорыстием, в основе которых лежит доверие… Действительно, сущее наказание — ревнивый муж, готовый к каждому придорожному столбу, к каждой тени от столба приревновать любимую жену. Непереносимое бремя — жена ревнивая! Ей мерещатся измены там, где их нет, нервы ее — как оголенный провод, она постоянными упреками преследует мужа своего.

Ревность — это болезнь, могущая довести даже до убийства и самоубийства… Тот, кто подлинно любит, доверяет. Мы рассуждаем о сердце ближнего согласно с собственными чувствами — и как сам истинно любящий чужд бывает грязных помыслов, боится запятнать идеал любви единым неверным взглядом, так он и судит о предмете своей любви. На примере наших чудесных народных песен (вспомним известную всем «Степь да степь кругом…») можно видеть, что к подобной жертвенности способны не только великие князья и княгини, не только рыцари, но и совершенно простые люди, которые, казалось бы, ничего не помышляли о «судьбах мира», высоко о себе не думали… Ибо не знатным происхождением и не имущественным положением, а глубиной христианской веры определяется этот дар бескорыстной любви.

С детских лет, слушая песню об умирающем ямщике, я задумывался о дальнейшей судьбе его супруги. И до сих пор мне кажется, что колечко она никому не отдала — потому что настоящая любовь бывает только под знаком вечности. А земная жизнь столь коротка, что, кажется, невозможно этот дар променять на что-либо другое… Мне как-то не верится, что она еще раз вышла замуж. А вам?

Говорят, что горлицы и лебеди не меняют никогда однажды выбранную половину. И в семьях священников так же устроено: батюшка и матушка колечка обручального не передают никому. По существу, так должно быть у всех, ибо Бог сотворил Адама и Еву для взаимной любви и не предусмотрел никого третьего.

А земная жизнь действительно очень скоротечна. Проходит десять, двадцать лет супружества, и если оно осенено Божиим благословением, то каждый день переживается как первый. Чувства не подтачиваются, а, напротив, становятся все сильнее: ведь Сам Бог является их источником. Вот у некогда румяной жены уже видна первая седая прядь в волосах. А жених, который так прыгал высоко, так бегал далеко, уже с одышечкой… Наконец появляется в доме палочка, на которую опираются то муж, то жена. Они выходят под ручку погреться под лучами ласкового весеннего солнышка… Подобно гальке в морском прибое они долго притирались друг к другу и даже внешне стали похожими: одна душа, одно тело, одни уста, одни глаза, одни и те же мысли… Это конечно же дар Божий, идеал, к которому никому из нас, людей женатых и замужних, не запрещено стремиться.

Неужели время властно над человеческой любовью? Неужели любовь, как и все в этом грешном мире, обречена на исчезновение? Нет, конечно: любовь сильнее смерти. Вот почему супруга, потеряв горячо любимого мужа, с которым прожито пятьдесят (а может быть, и более) лет, самым заветным местом — местом встречи — избирает могильный холмик, на котором по весне она высаживает цветы. Здесь ей особенно легко дышится; она не хочет видеть никого другого, постороннего. Здесь она общается с мужем… Любящим супругам часто не удается надолго пережить друг друга. Смотришь: неделя, две, месяц, второй прошли — и осиротевший супруг, супруга вдруг начинают таять, подобно свече… Огонек любви разгорается все ярче, душа молится и чувствует объятия того, кто уже давно покинул бренное тело. На земле нет ничего сильнее любви. Даже болезни супруги несут вместе: если кто-то один уже не встает, Господь, как правило, дает силы другому, чтобы он явился ангелом-утешителем и из его рук немощный мог принять стакан холодной воды.

Лишения и скорби только закаляют любовь, очищают ее от вредных примесей. Любовь испытывается, как злато в горниле… Православные жених и невеста в таинстве венчания пьют из золотой чаши крепкое и сладкое вино супружества, свидетельствуя о готовности вместе принять от руки Божией все, что ни пошлет им Промысл Господень, будь то радость или скорбь. Это и объединяется одним названием — «счастье», если жизненный крест супруги несут вместе. И дай Бог, чтобы все мы пленились, уязвились, возгорелись жаждой любить искренно и нежно, свято и возвышенно, а самое главное — жертвенно, не смущаясь тем, что вокруг нас примеров любви становится все меньше и меньше… Дай нам Бог истинно верить и любить, чтобы под влиянием веры любовь теплела, а любовь возводила веру в степень дерзновения.

Здесь, на земле, мы с особым благоговением относимся к людям, наделенным способностью любить. У них можно учиться даже без наставлений с их стороны. Такой человек, получивший от Бога дар жертвенной любви, всегда оставляет светлый след в нашей памяти; более того, вдохновляет нас и тогда, когда полная ночь, сумерки опустились над нашей главой… Но будем помнить, что к большой любви, способности вместить в сердце всех и вся, люди восходят постепенно, не вдруг и не сразу. Если разобраться, то Господь для того и вдохнул в нас сыновнюю любовь — никогда не пресекающееся чувство благодарности к матери; родительскую любовь — никогда не изменяющее нам желание служить и трудиться ради благополучия детей; вдохнул в нас дружество — стремление быть рядом с человеком, который без слов понимает и поддерживает нас тогда, когда мы об этом даже не просим; супружескую любовь, ради которой мы оставляем отца и матерь и прилепляемся к своей половине… Все это — ради того, чтобы от различных малых опытов земной христианской любви нам взойти к любви подлинно духовной.

Плохо ты любишь свою жену, если, упиваясь чувством, ты становишься глухим и равнодушным к страданиям этого мира! Плохо ты любишь своих детей, если, полагая жизнь за них в подвигах родительской любви, равнодушно смотришь на чужих: неприкаянных, сирых, несогретых, необласканных… И только тогда мы любим правильно — детей, друга, жену, — когда от низшего восходим к высшему. А высшим для нас является Евангельская заповедь: «…будьте совершенны, как coвершенен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Как солнце посылает лучи свои на благих и худых, как дождь орошает лице не различая невинного от заслужившего наказания, нам должно любить жертвенно, ничего себе не оставляя.

Но не будем обольщаться, друзья. Не будем думать, что если мы действительно изберем любовь своей путеводной звездой, нас поймут в этой жизни, оценят и похвалят, напишут наши имена на скрижалях истории. Не будем думать, что потомки поклонятся нам низко… Крест Иисуса Христа свидетельствует, что истинная любовь в этой жизни часто бывает непонятой, оболганной, ее распинают, от нее отворачиваются в негодовании, на нее клевещут. Человеку, идущему стезей любви Евангельской, дарует Свою поддержку Единый Господь, исполняя сердце усердного христианина духовным утешением. Великое благо — видеть над собой духовное небо и пребывать в живом общении с угодниками Божиими, каждый из которых одержал победу над рознью мира и усовершенствовался в любви. Утешают нас и сродники, души которых, как звездочки, мерцают над нашими головами, следят за нами из вечности, молятся за нас. С ними мы обретем, если только донесем свечу веры и любви до могилы, вечный и нетленный союз.

На этой ноте мне хотелось бы завершить духовное и лирическое размышление о любви: потому что там, где любовь, — там Бог, там земля смыкается с небом, вечное со временным, а сама жизнь наша становится раем, поставляя пред Престолом Всевышнего, имя Которому — Любовь.

© Copyright 2004 Православие и Мир

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru