• Кризис против кризиса: почему российские власти забыли опыт 2008 года

    09 августа 2016


    Если в 2008 году пра­вя­щая эли­та стре­ми­лась вла­деть акти­ва­ми в бога­той и про­цветающей стране, то в 2016‑м она гото­ва доволь­ство­вать­ся бюд­жет­ны­ми по­токами в госу­дар­стве с пусть и нищим, но кон­тро­ли­ру­е­мым населением

    Насту­пил август, кото­рый тра­ди­ци­он­но ассо­ци­и­ру­ет­ся в Рос­сии с раз­но­го рода кри­зи­са­ми. Сего­дня кри­зис тоже рядом с нами, его ощу­ща­ют все боль­шее чис­ло рос­си­ян, хотя, судя по все­му, како­го-то ско­ро­го обостре­ния не ожи­да­ет­ся. Одна­ко слож­но удер­жать­ся от срав­не­ния про­ис­хо­дя­ще­го в наши дни с собы­ти­я­ми вось­ми­лет­ней дав­но­сти, когда стра­на вхо­ди­ла в предшест­вующий кри­зис­ный цикл, — и не толь­ко пото­му, что если бы Рос­сия не была такой непред­ска­зу­е­мой, то на теку­щий год при­шлось окон­ча­ние сро­ка пол­но­мо­чий избран­но­го нака­нуне про­шло­го кри­зи­са пре­зи­ден­та, но и пото­му, что преж­ний и нынеш­ний кри­зи­сы отли­ча­ют­ся прак­ти­че­ски во всем.

    Кри­зис сво­и­ми руками

    Кри­зис 2008 года начал­ся в усло­ви­ях, когда во всем мире меха­низм эко­но­ми­че­ско­го роста, осно­ван­ный на «гипер­бо­ли­зи­ро­ван­ном» увле­че­нии финан­са­ми, дал сбой. Обва­ли­лись фон­до­вые рын­ки, цены на акти­вы, рух­ну­ли коти­ров­ки сырье­вых това­ров. Рос­сия ока­за­лась хотя и наи­бо­лее затро­ну­той кри­зи­сом (ее ВВП упал силь­нее, чем в любой из стран G‑20) стра­ной, но все же «одной из мно­гих», кто постра­дал в те годы. В отли­чие от того вре­ме­ни, кри­зис, начав­ший­ся уже два года назад, кос­нул­ся прак­ти­че­ски исклю­чи­тель­но Рос­сии — в США рост ВВП за 2014–2015 годы соста­вил 6,4%, в ЕС — 2,7%, у нас по ито­гам двух лет зафик­си­ро­ван спад на 3,1%. В тех же США фон­до­вый индекс Dow Jones Industrial Average на 32% пре­вы­ша­ет мак­си­му­мы 2008 года, в Гер­ма­нии DAX30 — на 47%; в Рос­сии RTSI состав­ля­ет все­го 37% от докри­зис­ных уров­ней. Если преж­де рос­сий­ская эко­но­ми­ка стра­да­ла от того, что была глу­бо­ко инте­гри­ро­ва­на в гло­баль­ную хозяй­ствен­ную систе­му, то сей­час кри­зис во мно­гом порож­ден стрем­ле­ни­ем нашей поли­ти­че­ской эли­ты закрыть­ся от мира и най­ти свой осо­бый путь раз­ви­тия, иду­щий враз­рез с тем, кото­рый выбран боль­шин­ством раз­ви­тых стран.

    Это замет­но и во внеш­не­по­ли­ти­че­ской линии. В 2008 и 2014 годах нача­лу кри­зи­са пред­ше­ство­ва­ли дра­ма­тич­ные воен­ные кон­флик­ты в Южной Осе­тии и на Укра­ине — одна­ко отве­том на пер­вый ста­ло быст­рое при­ми­ре­ние с Запа­дом, выдви­же­ние ряда кон­струк­тив­ных ини­ци­а­тив на меж­ду­на­род­ной арене, а затем и зна­ме­ни­тая «пере­за­груз­ка» отно­ше­ний с США (не гово­ря о при­ня­тии новой внеш­не­по­ли­ти­че­ской док­три­ны, в кото­рой глав­ной целью внеш­ней поли­ти­ки обо­зна­ча­лось созда­ние усло­вий для эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия стра­ны); резуль­та­том вто­ро­го ста­ла неви­дан­ная кон­фрон­та­ция меж­ду Рос­си­ей и осталь­ным миром, вве­де­ние про­тив нашей стра­ны санк­ций и огра­ни­че­ний. На про­тя­же­нии кри­зи­са 2008–2009 годов воен­ные рас­хо­ды состав­ля­ли в Рос­сии 1,11 трлн руб., тогда как в 2014–2015 годах — уже более 3,3 трлн руб. в год, что высту­па­ло и высту­па­ет чистым выче­том из наци­о­наль­но­го бла­го­со­сто­я­ния. В пери­од кри­зи­са кон­ца 2000‑х годов в Рос­сии пони­ма­ли, что ее буду­щее может рас­смат­ри­вать­ся толь­ко в кон­тек­сте миро­вой эко­но­ми­ки, и это под­дер­жи­ва­ло инве­сти­ци­он­ный кли­мат и вза­и­мо­дей­ствие с миром — сей­час разум­ных голо­сов во вла­сти боль­ше не оста­лось; мы пере­рубили мно­гие нити, свя­зы­вав­шие нас с миром, и уве­рен­но доби­ва­ем эко­но­ми­ку бес­смыс­лен­ны­ми импорт­ны­ми огра­ни­че­ни­я­ми и рас­тра­той инве­сти­ций на под­держ­ку «оте­че­ствен­ных производителей».

    Отказ от модернизации

    Общая зацик­лен­ность на враж­деб­но­сти окру­жа­ю­ще­го мира и на проблем­ах без­опас­но­сти при­во­дит к тому, что если в 2008–2010 годах вла­сти гово­ри­ли о модер­ни­за­ции, тех­но­ло­ги­че­ском про­грес­се и откры­то­сти (что даже на уровне рито­ри­ки име­ло бла­го­при­ят­ное вли­я­ние на дело­вой кли­мат), то сего­дня Кремль осо­знан­но нано­сит серьез­ные уда­ры по наи­бо­лее инно­ва­ци­он­но и тех­но­ло­ги­че­ски емким отрас­лям эко­но­ми­ки: сек­то­ру мобиль­ной свя­зи и интер­нет-ком­му­ни­ка­ци­ям; дести­му­ли­ру­ет инно­ва­ци­он­ные сек­то­ра; замет­но огра­ни­чи­ва­ет науч­ные и сту­ден­че­ские обме­ны; дела­ет став­ку на госу­дар­ствен­ные ком­па­нии сырье­вой и воен­но-тех­ни­че­ской направ­лен­но­сти, а не на част­ный сек­тор, пред­по­ла­га­ю­щий бóль­шую коопе­ра­цию с внеш­ним миром. «Пово­рот на Восток» и при­о­ри­те­ты в поль­зу инте­гра­ции на постсо­ветском про­стран­стве ука­зы­ва­ют на чет­кую направ­лен­ность нашей политик­и в сто­ро­ну откро­вен­но­го авто­ри­та­риз­ма — то есть на пол­ное отри­ца­ние ранее рас­про­стра­нен­но­го тези­са о том, что «сво­бо­да луч­ше, чем несво­бо­да». Такая апо­ло­гия «несво­бо­ды» пере­те­ка­ет из поли­ти­ки в эко­но­ми­ку. Кро­ме того, мы ори­ен­ти­ру­ем­ся на сотруд­ни­че­ство не с пост­ин­ду­стри­аль­ны­ми Евро­пой и США, а с инду­стри­аль­ным Кита­ем, чем еще боль­ше закреп­ля­ем свою сырье­вую ориентацию.

    Совер­шен­но раз­лич­ным явля­ет­ся и отно­ше­ние госу­дар­ства к пред­при­ни­ма­те­лям. Если в ходе пре­одо­ле­ния кри­зи­са 2008–2009 годов пре­зи­дент санк­ци­о­ни­ро­вал самое мас­штаб­ное в исто­рии совре­мен­ной Рос­сии изме­не­ние в уго­лов­ном зако­но­да­тель­стве, кото­рое при­ве­ло к декри­ми­на­ли­за­ции зна­чи­тель­но­го чис­ла «эко­но­ми­че­ских» пре­ступ­ле­ний, то нынеш­ний курс ука­зы­ва­ет в про­ти­во­по­лож­ном направ­ле­нии: коли­че­ство уго­лов­ных дел, воз­буж­ден­ных в про­шлом году по «эко­но­ми­че­ским» ста­тьям, пре­вы­си­ло 230 тыс.; дав­ле­ние сило­виков на биз­нес толь­ко рас­тет, а умно­же­ние «пра­во­охра­ни­тель­ных» струк­тур поз­во­ля­ет не наде­ять­ся на изме­не­ние ситу­а­ции. На мой взгляд, имен­но этот про­бю­ро­кра­ти­че­ский харак­тер кур­са, объ­яв­лен­но­го в 2012 году, при­вел к тому, что тем­пы при­ро­ста ВВП, состав­ляв­шие 4,9% в пер­вом квар­та­ле 2012 года, опу­сти­лись до 2,0% в чет­вер­том квар­та­ле того же года, 1,3% в тре­тьем квар­та­ле 2013-го, 0,7% в тре­тьем квар­та­ле 2014-го, а затем ушли в отри­ца­тель­ные зна­че­ния, где пре­бы­ва­ют и поныне. Оте­че­ствен­ные руко­во­ди­те­ли, доля выход­цев из сило­вых струк­тур в сре­де кото­рых пре­вы­си­ла вся­кие разум­ные пре­де­лы, видят в пред­при­ни­ма­те­лях не дви­жу­щую силу эко­но­ми­че­ско­го роста, а клас­со­во враж­деб­ную силу, счи­тая сво­ей зада­чей «рас­ку­ла­чи­ва­ние» вра­га ради напол­не­ния бюд­же­та (хотя бы и разового).

    Денег нет

    Не менее важ­ные отли­чия лег­ко заме­тить и в том, каким был ответ эконом­ических вла­стей на кри­зис 2008 года и на нынеш­ние про­бле­мы. В пер­вом слу­чае — как и в боль­шин­стве дру­гих стран — рос­сий­ское пра­ви­тель­ство вбросил­о в эко­но­ми­ку зна­чи­тель­ные допол­ни­тель­ные сред­ства, под­дер­жи­вая как про­из­во­ди­те­лей, так и насе­ле­ние. Сум­мар­ный объ­ем средств, заяв­лен­ных как выде­ля­е­мые на осу­ществ­ле­ние раз­но­об­раз­ных анти­кри­зис­ных меро­при­я­тий (какая доля их дей­стви­тель­но пошла в дело, точ­но оце­нить прак­ти­че­ски невоз­мож­но), достиг в 2008–2009 годах 13,9% ВВП*, что было соиз­ме­ри­мо с уси­ли­я­ми пра­ви­тельств дру­гих раз­ви­тых стран. Рос­сия ока­за­лась — несмот­ря на глуби­ну спа­да — един­ствен­ной из раз­ви­тых стран, где реаль­ные дохо­ды в 2009 году вырос­ли, а не сокра­ти­лись. Это поз­во­ли­ло под­дер­жать эко­но­ми­ку и отно­си­тель­но успеш­но пере­жить кри­зис. Напро­тив, сего­дня мы наблю­да­ем неже­ла­ние вла­стей помочь насе­ле­нию и биз­не­су адап­ти­ро­вать­ся к «новой нор­маль­но­сти»: каж­до­му пред­пи­сы­ва­ет­ся выжи­вать в меру соб­ствен­ных воз­мож­но­стей, что, ско­рее все­го, обу­сло­вит очень мед­лен­ный выход из рецес­сии или дол­гую стагнацию.

    Пери­од 2008–2009 годов был так­же вре­ме­нем, на про­тя­же­нии кото­ро­го вла­сти доволь­но чет­ко отда­ва­ли при­о­ри­тет «соци­аль­ным» ста­тьям рас­хо­дов — и не толь­ко пен­си­он­но­му обес­пе­че­нию или зар­пла­там гос­слу­жа­щих, но так­же обра­зо­ва­нию и здра­во­охра­не­нию. В 2007–2010 годах реа­ли­зо­вы­ва­лись «наци­ональные про­ек­ты» в обла­сти здра­во­охра­не­ния и жилищ­но­го стро­и­тель­ства; про­воз­гла­шен­ная Мед­ве­де­вым про­грам­ма модер­ни­за­ции пред­по­ла­га­ла зна­чи­тель­ные ­инве­сти­ции в обра­зо­ва­ние и нау­ку; впер­вые в Рос­сии кри­зис не спро­во­ци­ро­вал эми­гра­ци­он­ных настро­е­ний (в чем он ради­каль­но отли­чал­ся, напри­мер, от собы­тий 1998–1999 годов). В наши дни взят курс на ради­каль­ное сокра­ще­ние рас­хо­дов преж­де все­го на отрас­ли, свя­зан­ные с вос­про­из­вод­ством чело­ве­че­ско­го капи­та­ла: ката­стро­фи­че­ское поло­же­ние в здра­во­охра­не­нии отме­ча­ет­ся в стране прак­ти­че­ски повсе­мест­но; зар­пла­ты учи­те­лей и вра­чей, несмот­ря на рито­ри­ку вла­стей «во испол­не­ние май­ских ука­зов», на деле сокра­ща­ют­ся порой даже в номи­наль­ном выражен­ии. Разо­ча­ро­ва­ние «сред­не­го клас­са» ситу­а­ци­ей в эко­но­ми­ке и обще­стве рас­тет. Все это тоже кос­вен­но ука­зы­ва­ет на то, что нынеш­ний кри­зис может быть доль­ше и опас­нее предшествующего.

    «Не от муд­ро­сти своей»

    Мож­но гово­рить о тен­ден­ци­ях во внут­рен­ней поли­ти­ке, о ситу­а­ции с без­ра­бо­ти­цей, о поло­же­нии в отдель­ных отрас­лях и реги­о­нах, но общая кар­ти­на выгля­дит доста­точ­но оче­вид­ной: дей­ствия рос­сий­ских вла­стей в ответ на кри­зис, начав­ший­ся в 2014 году, ради­каль­но отли­ча­ют­ся от все­го того, что они пред­при­ни­ма­ли шестью года­ми ранее.

    Поче­му? Самый про­стой ответ на этот вопрос заклю­ча­ет­ся в том, что за эти годы в созна­нии наших поли­ти­ков про­изо­шли необ­ра­ти­мые изме­не­ния. Они при­шли к выво­ду о враж­деб­но­сти Запа­да Рос­сии; о невоз­мож­но­сти легал­изации соб­ствен­ных богатств за рубе­жом; о том, что их бла­го­со­сто­я­ние и без­опасность не могут быть гаран­ти­ро­ва­ны нигде, кро­ме Рос­сии, — в резуль­та­те если в 2008 году пра­вя­щая эли­та стре­ми­лась вла­деть акти­ва­ми в бога­той и про­цве­та­ю­щей стране, то в 2016‑м она гото­ва доволь­ство­вать­ся бюд­жет­ны­ми по­токами в госу­дар­стве с пусть и нищим, но кон­тро­ли­ру­е­мым насе­ле­ни­ем. В этой новой ситу­а­ции вла­сти нуж­ны финан­со­вые резер­вы, а не про­из­вод­ствен­ные мощ­но­сти; эко­но­мия на пен­си­о­не­рах, а не допол­ни­тель­ный спрос, под­тал­ки­ва­ю­щий раз­ви­тие про­мыш­лен­но­сти; внеш­ний мир, кото­рый вы­ступает стра­шил­кой для довер­чи­вых изби­ра­те­лей, а не источ­ни­ком инве­сти­ций для част­но­го биз­не­са. Поче­му дегра­да­ция всей систе­мы слу­чи­лась так быст­ро, нам сле­ду­ет спро­сить у самих себя — но оче­вид­но, что, срав­ни­вая два кри­зи­са, про­шлый и нынеш­ний, слож­но най­ти осно­ва­ния для оптимизма.

    В Кни­ге Еккле­си­а­ста напи­са­но: «Не гово­ри: «отче­го это преж­ние дни были луч­ше нынеш­них?», пото­му что не от муд­ро­сти сво­ей ты спра­ши­ва­ешь об этом» (Еккл., 7:10). Навер­ное, это абсо­лют­ная исти­на — но ведь Рос­сию умом не понять; у нее осо­бен­ный путь, и имен­но этим вызва­но жела­ние все чаще зада­вать себе этот «ере­ти­че­ский» вопрос.

    Вла­ди­слав Иноземцев,
    дирек­тор Цен­тра иссле­до­ва­ний пост­ин­ду­стри­аль­но­го общества

    Источ­ник: РБК

    * Горе­гляд, Вале­рий. «Миро­вой кри­зис и пара­диг­мы госу­дар­ствен­но­го финан­со­во­го регули­рования». Москва: без ука­за­ния изда­тель­ства, 2013, с. 206

    Оставить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    *

    Проект находится в стадии тестирования Скрыть объявление