Главная » Алфавитный раздел » Блуд » О человеке, любви и половых отношениях в свете теории В. Франкла
Распечатать Система Orphus

О человеке, любви и половых отношениях в свете теории В. Франкла

1 голос2 голоса3 голоса4 голоса5 голосов (2 голос: 4,50 из 5)

1. Вместо постановки вопроса.

Данная статья задумывалась как попытка предоставить православным миссионерам и катехизаторам вспомогательный материал для разработки темы любви, брака и половых отношений и для ведения бесед по этому вопросу. С одной стороны мы хотели бы предложить читателю некоторые методические рекомендации, с другой, в качестве подспорья – взгляд В.Франкла на затронутую проблему. Хотелось бы обратить внимание, что предлагаемый материал не может быть расценен как назидание и поучение «грешных людей», являясь в свою очередь «материалом внутреннего пользования» миссионеров и катехизаторов. К сожалению мы не смогли раскрыть эту тему без нескольких критических замечаний.

Неожиданно для себя мы столкнулись с тем, что для воцерковляющейся молодежной аудитории вопрос о браке и половых отношениях занимает неподобающее ему место. Из разряда естественных, и естественно же решаемых, задач он перешел в разряд военных конфликтов. Часто миссионеры ведут самую настоящую войну, где полем боя давно стала не граница между Церковью и миром, а территория «мира сего». Они ошибочно пытаются активными выпадами убедить весь нецерковный молодежный мир в его плохости и гнусности, ибо многое у них не соответствует церковным меркам. Явный пример такого вторжения предлагают авторы фильма «Начало», где ведущий занимает недопустимо поучительную позицию и просто давит на детей своей тоталитарностью и сомнительными аргументами. Пользуясь случаем, предлагаем обсудить данный фильм на страницах журнала.

Часто забывается очень важный принцип. Только в крещении человек осознанно отрекается от сатаны и всех дел его и сочетается со Христом, поклоняясь ему как Царю и Богу. Людей осознанно принявших ответственность за это решение, а значит свободно стремящихся жить по законам Христа, то есть церковных людей, в нашей стране (в данном случае не важно когда они были крещены) 1-2 процента. Именно к ним и может быть обращено требование жить по Евангелию и, тем более, требования церковной дисциплины. Строго говоря, мы не имеем права упрекать наших нецерковных соотечественников в том, что не противоречит Основному закону и Уголовному кодексу нашей страны. Высказывания типа: «Вот де, они праздновали праздник Валентина в Аквапарке в Москве и поэтому…», – являются абсолютно неприемлемыми.

В запале нравственной интервенции миссионеры часто не обращают внимания на менталитет современного молодого человека. Такое чувство, что мы живем в дореволюционной России, а не в американизированном обществе начала 21 века. Благодаря множеству факторов (от которых невозможно просто отмахнуться) молодежь совершенно естественно не желает и не готова вступать в брак до окончания вуза и обретения места работы. Если взглянуть на православных молодых людей, то все остается в силе, но прибавляется стремление к духовному деланию в духе древних пустынников. Семья в этом случае мыслится как обуза для духовной жизни.

Современный человек не имеет возможности познакомиться с развернутым положительным учением о семье, а традиция семейной жизни потеряна. К сожалению, даже в церковной среде наблюдаются те же недостатки. В церковной печати учение о браке, особенно в своем дисциплинарно-правовом аспекте, пестрит множеством различных мнений и суждений. Для человека незнакомого с богословской традицией оно выглядит противоречивым и пугающим. Традиция же христианской семейной жизни опять-таки потеряна.

Все вышесказанное напрямую влияет на миссионерско-просветительское служение. Было бы прекрасно, если бы вместо критики и отрицания, мы явили светлый образ христианской семьи и очертили путь его достижения.

Мы надеемся, что следующий методологический принцип сможет помочь в этом. Предлагаем показать слушателям, что направление, очерченное церковным учением о браке и половых отношениях, является объективным созидательным направлением жизни, по сути не знающим себе равных. Православное учение являет сущностное знание человеческого естества и, как следствие, объективно верно отвечает на вопросы, предъявляемые человеческой жизнью.

Очевидно, мы не можем претендовать на возможность доказательства истинности учения. Оно в основе своей дано в Откровении и не нуждается в доказательствах. Но при работе с молодежью необходимо прибегать к современной светской аргументации, свидетельствующей о мудрости и глубине нашего учения. Думается, что обращение к современному научному знанию внесет весомый вклад в дело православной миссии сегодня.

В данном случае есть опасность скатиться в ложное осознание того, что мы являемся носителями истины и все методы хороши. Примером подобного подхода является привлечение в вопросах о половой распущенности молодежи аргумента, основанного на лженаучной «теории о телегонии». «Телегония» (учение о влиянии первого самца) – выдумка начала прошлого века, уже тогда была опровергнута. Возродившись в православной печати конца 20 века «телегония» выставила обращающихся к ней авторов посмешищем в научном мире. Указанная трудность не может, очевидно, стать препятствием для применения указанного методологического приема. Вопрос решается здравым смыслом и консультациями со специалистами.

Давайте представим, что перед миссинером-катехизатором стоит задача раскрыть в цикле бесед указанную тему перед предоставленной молодежной аудиторией.

Можно выделить две большие темы, раскрыв которые, мы сможем представить слушателям православный взгляд на семью и половые отношения: 1) церковное учение о человеке и, как следствие 2) церковное учение о браке.

2. Первые шаги по раскрытию темы половых отношений.

В начале работы необходимо обсудить основные антропологические принципы. Только благодаря этому мы сможем вести диалог, используя один понятийный аппарат. Первый наш шаг – раскрыть перед аудиторией понятие «человек – личность». Если учесть, что данную тему приходится разбирать с нецерковной молодежью, то, думается, что следующая логическая цепочка может помочь нам.

Очень важно засвидетельсвовать, что человек являет инаковость по отношению к окружающей природе. Он, как будто вне законов, этого мира, он гость. Это положение может быть рассмотрено со множества сторон. Например, слово, творчество (как следствие – культура), неприспособоленность к окружающему миру и тут же независимость от него и т.д. [1]

При этом указанные грани являются производными по отношению к одной главной. Существеннейшим отличием человека от мира является то, что человек представляет собой личность. Можно выделить три пласта существования: безжизненное (камень), жизнеспособное (рыба) и личностное (Бог, ангелы, человек). Можно сказать, что именно личность и являет образ Божий в человеке. Личность можно охарактеризовать так: она обладает разумом, свободой воли, абсолютной уникальностью и способностью любить. Иначе говоря – «способностью позиционировать и самоощущать себя, в триединстве духа, души и тела, как уникальное, самостоятельное и самоценное существо», – по определению игумена Петра (Мещеринова), насельника Данилова монастыря [2].

Православное богословие разделяет понятия «образ Божий» и «подобие Божие». Подобие Божие понимается как возможность реализации задач, стоящих перед человеком как образом Божиим. В рамках нашей терминологии можно сказать, что недостаточно родиться человеком-личностью, необходимо реализовать себя как личность.

Раскрывая этот вопрос, необходимо определить те сферы человеческого бытия, которые личность вбирает себя в процессе своей реализации. Мы прежде всего имеем ввиду дух, душу, тело, социальные отношения и творческую жизнь. Вопрос, в основном, сводится к иерархическому соотношению этих сфер. Иерархическому – значит, что все должно быть на своем месте и ничего не может быть исключено из жизни и развития личности.

С церковной точки зрения, целью жизни человека призвано стать стремление к общению с Богом как с Творцом и любящим Отцом. Именно эта цель и определяет направление, иерархию и основные законы развития личности. [3]

Просим обратить внимание, что вопросы грехопадения человека и спасения его Христом, с точки зрения Церкви, пронизывают указанные темы. Меру акцентирования беседы на них можно определить лишь конкретно, зная аудиторию.

В качестве помощи в осмыслении предложенной цепочки рассуждения мы и предлагаем православным миссионерам обратиться к трудам Виктора Франкла – ученого с мировым именем, психотерапевта, философа. Напоминаем, что этот человек – психотерапевт, практик и теоретик, а не христианский проповедник и, тем более, не православный богослов.

Обращение к его трудам дает нам право воспринять его учение о человеке и жизненном пути человека как часть научного знания, обладающего большой степенью объективности.

Взяв за основу книгу «Человек в поисках смысла», мы постараемся изложить учение Франкла. Понятия «личности», «смысла», «свободы», «ответственности» и «любви» является ключевым для Франкла. На основании его трудов понятие «смысла» может быть определено как осмысленность некоторой части жизни или какого-то явления жизни в свете мировоззренческих ценностей, подлежащих осуществлению.

Не желая обременять читателя обилием фактов и размышлений, мы вынуждены ограничиться максимально близким к оригиналу компилятивным изложением, то есть наших слов в изложенном учении В.Франкла будет не более одного-двух процентов.

3. Основные элементы теории В.Франкла.

Человек, в отличие от животных, является личностью и обладает духовной сферой бытия. Духовность человека – это не просто его характеристика, а существенная особенность. Духовное наряду с телесным и психическим, которые свойственны и животным, присуще человеку, и присуще только ему одному.

Хотя человек и является духовным по своей сущности, он остается при этом конечным существом. Духовная личность не может осуществлять себя вне психических и телесных возможностей. Три важных измерения, в которых человек проявляет себя, прекрасно описаны биологией, психологией и социологией. Все высказывания о человеке в каждом отдельно взятом измерении сами по себе правомерны. Но при этом надо всегда осознавать ограниченную правоту этих высказываний, обусловленную их одномерным характером.

При этом, само собой разумеется, что хорошо функционирующий психофизический организм является условием развития человеческой духовности. Важно лишь не забыть, что психофизическое, как бы оно ни обуславливало такую духовность, не может на что-либо воздействовать, не может породить эту духовность.

Все человеческое обусловлено. Но собственно человеческим оно становится лишь тогда и постольку, когда и поскольку оно поднимается над своей собственной обусловленностью, преодолевая ее. Тем самым, человек вообще является человеком тогда и постольку, когда и поскольку он как духовное существо выходит за пределы телесности и душевности.

Опыт показывает, что поражающему воздействию типа психотического заболевания всегда подвергается только лишь психофизический организм. Личность, будучи духовной, находится вне здоровья и болезни. Нарушение психофизической функции сказывается в том, что стоящая над психофизическим организмом, духовная личность не может адекватно выразить себя вовне, оставаясь при этом не поврежденной в своей основе. Психическая болезнь означает для личности именно это – не больше и не меньше.

Мы видим, что человеческое бытие всегда ориентировано вовне, на нечто, что не является им самим, на что-то или на кого-то: на смысл, который необходимо осуществить, или на другого человека, к которому мы тянемся с любовью. В служении делу или любви к другому человек осуществляет сам себя. Таким образом, он, по сути, может реализовать себя лишь в той мере, в какой он забывает про себя, не обращает на себя внимания.

Важно отметить, что человек как духовное существо не только сталкивается с тем, что он противостоит миру (как внешнему, так и внутреннему), но и занимает позицию по отношению к нему. Человек всегда может как-то «относиться», как-то «вести себя» по отношению к миру. То, что может противостоять всему социальному, телесному и даже психическому в человеке, мы и называем духовным в нем. Духовное, по определению, и есть свободное в человеке. Духовная личность – это то в человеке, что всегда может возразить!

Человек – это особое существо, которому свойственна постоянная свобода принятия решения, невзирая на любые жизненные обстоятельства. Эта свобода включает в себя возможность быть как нечеловеком, так и святым.

В сущности, свобода как непременный атрибут личностности бытия – это как раз свобода по отношению к чему-либо: «свобода от» чего-то и «свобода для» чего-то.

Свобода может быть явлена, в основном, по отношению к трем вещам, а именно:

1. По отношению к влечениям.

2. По отношению к наследственности.

3. По отношению к среде.

Человек обладает влечениями, однако влечения не владеют им. Влечения не исчерпывают его. Человек – это существо, которое всегда может сказать «нет» своим влечениям и которое не должно всегда говорить им «да» и «аминь». У человека есть влечения – животное само есть влечения.

Что касается наследственности, то серьезные исследования в этой области как раз показали, в какой степени человек обладает свободой и по отношению к своим задаткам. Как пример можно привести жизнь однояйцевых близнецов, один из которых был хитроумнейшим преступником, в то время как его брат-близнец – столь же хитроумным криминалистом.

Что же касается среды, то и здесь обнаруживается, что она не определяет человека. Влияние среды больше зависит от того, что человек из нее делает, как он к ней относится. Среди американских солдат, находившихся в северокорейских лагерях для военнопленных, найдется достаточно примеров как крайнего альтруизма, так и примитивнейших форм борьбы за выживание.

Когда человек поддается своим влечениям, он именно поддается влечениям; это значит, что он свободно отрекается от свободы, ради оправдания в своей несвободе. Этим же характеризуется и то, что составляет сущность невроза: отказ от личностности и экзистенциальности в пользу фактичности. Невротик – это человек, бытие которого, являющееся возможностью «всегда-стать-иным», он переосмыслил как необходимость «быть-только-так-и-никак-иначе». Само собой разумеется, невротик не свободен в том смысле, что он не несет ответственности за свой невроз, однако он, пожалуй, несет ответственность за отношение к своему неврозу; тем самым ему присуща определенная степень свободы.

Очевидно человек свободен лишь условно. Свобода не тождественна всемогуществу (в силу ограниченности естества) и произволу в силу ее органической связи с ответственностью. Ответственность включает в себя то, за что человек несет ответственность, прежде всего это осуществление ценностей и реализация смысла.

Мы утверждаем, что человек – существо, ориентированное на смысл и стремящееся к ценностям, в противоположность ходячему психоаналитическому представлению о человеке как о существе, обусловленном влечениями и стремящемся к наслаждению.

Уязвимым местом антропологии, основанной на учении Фрейда, является постулирование стремления к наслаждению вместо стремления к ценности, которое присуще человеку в действительности, одним словом, постулирование принципа наслаждения.

Но принцип наслаждения противоречит сам себе – он отменяет сам себя. Тот, кто провозглашает наслаждение как принцип, не дает ему быть тем, чем оно должно быть: результатом. Чем больше человек нацелен на наслаждение, тем больше оно от него ускользает, и наоборот: чем больше человек стремится избежать неудовольствия, избежать страданий, тем больше он ввергает себя в дополнительные страдания.

Есть мнение, что любой человеческий поступок является по своей сути актом удовлетворения потребностей или актом самоудовлетворения. Из этого следует, что человек предназначен лишь для того, чтобы удовлетворять свои собственные потребности или же себя самого.

Обращение же человека на самого себя является не только лишенным перспективы, но и просто неадекватной формой жизни, в силу указанной направленности человека вовне.

В основе указанного ложного воззрения лежит неверное понимание психики человека как сферы, в которой господствует принцип баланса и равновесия, то есть принцип гомеостаза. Предположение Фрейда, что устранение напряжения и стремление к равновесию есть первичная и единственная тенденция живого существа, просто не соответствует действительности. Принцип гомеостаза не имеет объяснительной силы даже в биологическом измерении, не говоря уже о психологическом и тем более духовном.

В действительности, нормальная и здоровая ситуация такова: человека не побуждают влечения, но притягивают ценности. Человек выбирает свободу и ответственность ради осуществления ценностей, он открывает себя миру ценностей. Конечно, не только психическое, но и духовное имеет свою динамику; эта динамика основывается, однако, не на побуждении влечений, а на стремлении к ценностям.

Если признать, что за осознанным желанием стоит неосознанная необходимость, то все человеческие мотивы неизбежно выглядят в таком свете ненастоящими, да и человек в целом предстает невзаправдашним. Все культурные устремления, будь они теоретической, практической, эстетической, этической или религиозной природы, одним словом, все духовные устремления выглядят простой сублимацией. Если они действительно сублимация и ничто иное, тогда духовное в человеке – это всего лишь ложь, самообман.

В отличие от животных инстинкты не диктуют человеку, что ему нужно, и в отличие от человека вчерашнего дня, традиции не диктуют сегодняшнему человеку, что ему должно. Не зная ни того, что ему нужно, ни того, что он должен, человек, похоже, утратил ясное представление о том, чего же он хочет.

Фрейд писал в одном из своих писем: «Когда человек задает вопрос о смысле и ценности жизни, он нездоров, поскольку ни того, ни другого объективно не существует; ручаться можно лишь за то, что у человека есть запас неудовлетворенного либидо». Эйнштейн же как-то заметил, что тот, кто ощущает свою жизнь лишенной смысла, не только несчастлив, но и вряд ли жизнеспособен. В.Франкл на основе личного опыта утверждает, что наибольшие шансы выжить в Освенциме и Дахау имели те, кто был направлен в будущее, на дело, которое их ждало, на смысл, который они хотели реализовать.

Очень важно понимать, что смысл нельзя дать, его нужно найти. Смысл должен быть найден, но не может быть создан. В поисках смысла человека направляет его совесть. Одним словом, совесть – это орган смысла. Ее можно определить как способность обнаружить тот единственный и уникальный смысл, который кроется в любой ситуации. Совесть принадлежит к числу специфически человеческих проявлений.

Ни один психиатр и ни один психотерапевт не может указать больному, в чем заключается смысл. Он вправе, однако, утверждать, что жизнь имеет смысл и даже, более того, что она сохраняет этот смысл в любых условиях и при любых обстоятельствах благодаря возможности найти смысл даже в страдании.

Человек не только ищет смысл в силу своего стремления к смыслу, но и находит его, а именно, тремя путями:

– он может усмотреть смысл в действии, в создании чего-либо;

– он видит смысл в том, чтобы переживать что-то, он видит смысл в том, чтобы кого-то любить;

– даже в безнадежной ситуации, перед которой он беспомощен, он при известных условиях способен видеть смысл.

Дело в позиции и установке, с которой он встречает свою судьбу, которой он не в состоянии избежать или изменить. Лишь позиция и установка дают ему возможность продемонстрировать то, на что способен один лишь человек: превращение, преображение страдания в достижение на человеческом уровне.

В жизни не существует ситуаций, которые были бы действительно лишены смысла. Это можно объяснить тем, что негативные стороны человеческого существования (в частности, страдание, вина и смерть) также могут быть преобразованы в нечто позитивное, в достижение, если подойти к ним с правильной позиции и с адекватной установкой.

Какое, однако, мы имеем право утверждать, что жизнь никогда и ни для кого не перестает иметь смысл? Основанием для этого служит то, что человек в состоянии даже безвыходную ситуацию превратить в победу. Поэтому даже страдание заключает в себе возможность смысла. Осуществляя смысл, человек реализует сам себя. Осуществляя же смысл, заключенный в страдании, мы реализуем самое человеческое в человеке. Мы обретаем зрелость, мы растем, мы перерастаем самих себя. Именно там, где мы беспомощны и лишены надежды, будучи не в состоянии изменить ситуацию, именно там мы призваны, ощущаем необходимость измениться самим. Вот что пишет Иегуда Бэкон, бывший узник Освенцима: «Подростком я думал, что расскажу миру, что я видел в Освенциме, в надежде, что мир станет однажды другим. Однако мир не стал другим, и мир не хотел слышать об Освенциме. Лишь гораздо позже я действительно понял, в чем смысл страдания. Страдание имеет смысл, если ты сам становишься другим».

И все же дело доходит до утраты осмысленности жизни. И это в сердце общества изобилия, которое ни одну из базовых, по Маслоу, потребностей не оставляет неудовлетворенной. Это происходит именно оттого, что оно только удовлетворяет потребность, но не реализует стремление к смыслу. Мы можем утверждать следующее: если у человека нет смысла жизни, осуществление которого сделало бы его счастливым, он пытается добиться ощущения счастья в обход осуществлению смысла, в частности с помощью химических препаратов. На самом деле нормальное ощущение счастья, наслаждение не выступает в качестве цели, к которой человек стремится, а представляет собой скорее просто сопутствующее явление, сопровождающее достижение цели.

4. Половые отношения и православное учение о браке.

Показав человека как личность, выделив его из окружающего мира и обосновав, что все сферы человеческого существования имеют причастность к человеческой личности, мы можем перейти к разговору о половых отношениях. Было отмечено, что прежде чем говорить о внебрачных половых связях, желательно представить вопрошающим нас положительное, исторически и богословски выверенное, православное учение о браке вне дисциплинарного и запретительного контекстов. На основании нашего опыта предлагаем следующий план.

Не имеет значения почему, но человечество явлено в виде мужчины и женщины. Обе эти категории во всей полноте обладают личностными свойствами. Различает же их присущие каждому из них задачи, которые влекут за собой некоторые личностные особенности. Не имея возможности сказать почему, можно попытаться ответить на вопрос «зачем необходимо разделение?» В совместной жизни мужчины и женщины реализация их как личности наиболее естественна и удобна [4]. Последнее и определяет единственно-возможный вид общения – межличностный. Христианство утверждает, что это общение может быть реализовано только, если оно созидается в любви. В этом случае сфера человеческих отношений может быть расширена и люди смогут общаться не только с собой, но и с Богом. [5]

Любовь, выступая основой межличностных отношений, определяет цель и назначение брака. Семья создается с одной целью – реализовать свою жизнь в любви с тем кто любим и любит. Вопросы почему и зачем тут не корректны. Все остальные часто указываемые цели могут быть рассмотрены как производные и не всегда необходимые задачи брака [5]. На примере семьи явно выступает связь любви с подвигом, верой, доверием, верностью, ответственностью, терпением, смирением, трудом, служением друг другу и т.д. Любовь вбирает все указанное. Семья очень просто показывает, что такое счастье. Например, для пожилых людей очевидно, что нет большей радости, чем раз-два в год увидеть всю свою семью, посидеть за одним столом, видеть здоровых и веселых внуков. Это, как говорят, ни за какие деньги не купишь. Если обратиться к литературе и найти иллюстрации, то можно смело утверждать, что именно в браке современный человек способен реализовать себя и обрести счастье. [6]

Если позволяет аудитория, то можно осторожно указать, что именно в Боге брак, как союз любви может раскрыться, получить новое измерение, стать малой церковью. Нужно лишь помнить, что это вопрос очень сложный, и не имея четкого его понимания и некоторого опыта, лучше его не трогать [7].

Представив брак в указанном свете, можно перейти и к половым отношениям. Сначала, как к брачным отношениям. В христианстве указанные отношения никогда не рассматривались как предмет гнушения и презрения. Напротив, православная традиция дает основания рассматривать их как одно из проявлений любви, выявляющее глубину межличностных отношений. Это заключение следует из понимание человеческой личности как триединства духа, души и тела. В союзе любви человеческая личность проявляет себя во всей полноте [6].

Если трудолюбиво пройти по указанному пути, изучив рекомендуемую литературу, то будет довольно просто обосновать утверждение, что вне брака половые отношения сводятся лишь к служению похоти. Они не являются органическим продолжением, вернее сказать пространственно-физико-психологическим продолжением межличностных отношений в любви. Последние, как мы уже говорили теснейшим образом связаны с ответственностью, доверием, верностью, терпением, трудом и т.д. Как следствие, внебрачные половые отношения не достойны быть включенными в нашу жизнь.

5. Половые отношения в свете теории В.Франкла.

Давайте отбросим все более или менее туманные рассуждения о любви и рассмотрим ее в свете смысла человеческого существования. В этом свете она оказывается областью, в которой ценности «переживания» особенно легко реализовать. Любовь – это «переживание» другого человека во всем его своеобразии и неповторимости.

В любви любимый человек воспринимается по самой своей сути как единственное в своем роде и неповторимое существо, он воспринимается как «Ты». Как человеческая личность он становится для того, кто его любит, незаменимым существом, без которого невозможно обойтись, причем ничего не делая для этого со своей стороны. Человек, которого любят, «не может не быть» своеобразным и неповторимым, то есть ценность его личности реализуется. Любовь не заслуживают, любовь – это просто милость.

Кроме счастья быть любимым и восторга для того, кто любит, в любовь входит еще и третий фактор: чудо любви. Потому что благодаря любви свершается непостижимое – в жизнь входит новый человек, сам по себе уже полный таинства своеобразия и неповторимости: ребенок!

Оказывается, что любящий человек, через переживание собственной любви может по-разному воспринимать многослойную структуру личности другого человека. Потому что в точности так же, как существуют три слоя человеческой личности, существуют и три возможных способа отношения к ней.

Самый примитивный подход относится к самому внешнему слою: это сексуальное отношение. Физическая внешность другого человека оказывается сексуально возбуждающей, и это возбуждение вызывает половое влечение к сексуально привлекательному партнеру.

На ступеньку выше стоит эротическое отношение. Мы четко разграничиваем эротику и сексуальность. Эротика проникает в следующий, более глубокий слой, в психическую сферу другого человека. Такое отношение к партнеру, соответствует тому, что обычно называют «сильным увлечением». Увлеченный человек находится уже не просто в состоянии физического возбуждения; скорее возбуждается его психологическая эмоциональность – она возбуждается особой психической организацией партнера, скажем, какими-то конкретными чертами его характера.

Указанные виды отношений не проникают в сердце другого человека. Это возможно только на третьем уровне отношений: на уровне самой любви. Любовь представляет собой вступление во взаимоотношения с другим человеком как с духовным существом. Любовь, таким образом, является вхождением в непосредственные отношения с личностью любимого, с его своеобразием и неповторимостью.

Личность является носителем тех психических и телесных характеристик, которые привлекают эротически и сексуально расположенного человека. Если сексуально расположенный или увлеченный человек чувствует привлекательность физических характеристик и психических черт партнера – то есть того, что этот другой человек «имеет», то любящий любит любимого самого: не что-то такое, что «имеет» любимый, а то, чем является он сам. Взгляд того, кто любит, проникает через физическое и психическое «одеяние», проникает до самой сердцевины другого существа. Его уже больше не интересует обольстительный физический «тип» или привлекательный темперамент; его интересует человек единственный в своем роде, незаменимый и не сравнимый ни с кем.

На наш взгляд, тенденции, с которыми мы встречаемся в сексуальности и в «увлеченности», резко ограничивают возможность перехода к истинной любви.

Давайте попросим скептика представить себе, что та, кого он любит, потеряна для него навсегда: она либо умерла, либо уехала. Затем ему предлагают двойника любимого существа – человека, который телом и темпераментом в совершенстве напоминает ее. Теперь мы задаем вопрос этому скептику, может ли он переключить свою любовь на эту другую женщину, – и ему придется признать, что он не сможет этого сделать. Такой «перенос» истинной любви немыслим. Потому что тот, кто любит по-настоящему, меньше всего задумывается о каких-то психических и физических характеристиках любимой, он задумывается не о какой-то черте ее характера, а о том, чем она является в своей неповторимости. И как неповторимая личность, она не может быть заменена никаким двойником. Но тот, кто просто сильно увлечен, мог бы, вероятно, найти какого-нибудь двойника для своих целей. Его привязанности без труда могли бы быть перенесены на двойника. Потому что его чувства связаны только с физическими данными и темпераментом партнера, а не с его духовной сущностью.

Настоящая любовь является своим собственным гарантом постоянства, хотя бы потому что, в старости физическое состояние проходит и психологическое состояние становится иным.

Любовь – нечто большее, чем эмоциональное состояние; любовь – это интенциональный акт, который направлен на сущность другой личности. Все это не означает, конечно, что любовь не имеет желания «воплотить» себя. Но она в такой степени независима от тела, что вполне способна не испытывать в нем нужду. Даже в любви между людьми разного пола тело, то есть сексуальный элемент, не является первичным; оно только средство самовыражения. Любовь как таковая может существовать без него. Там, где сексуальность возможна, любовь будет желать и стремиться к ней; но там, где требуется отказ от нее, любовь не охладеет и не умрет.

В то время как «мелкий» человек видит только внешний облик партнера и не может постичь его глубины, «более глубокий» человек рассматривает саму поверхность как проявление глубин, не как основополагающее или решающее проявление, но как значимое. Для того, кто любит по-настоящему, физическая, сексуальная связь остается формой выражения духовной связи, которой на самом деле является его любовь.

В действительности любовь между мужчиной и женщиной – это только один из возможных способов наполнить жизнь смыслом, и даже не лучший способ. Наше существование пришло бы к печальному концу и наша жизнь была бы поистине бедна, если бы ее смысл зависел только от того, испытали мы или нет счастье в такой любви. Жизнь бесконечно богата возможностями реализовать ценности. Нам нужно только помнить о важности реализации созидательных ценностей. Но человек, который не любит, и которого не любят, может организовать свою жизнь так, что она будет полна высоким смыслом.

Любой флирт, типичные ухаживания прошлого и настоящего бессознательно игнорируют внутреннее содержание партнера. Неповторимость и своеобразие другого человека умышленно упускаются при контактах подобного толка. Люди, которые увлекаются такой поверхностной эротикой, убегают от обязательств настоящей любви, от любых истинных уз с партнером, потому что такие узы влекут за собой ответственность. Они прибегают к собирательному понятию, предпочитая «тип»; их партнер в каждом конкретном случае является более или менее случайным представителем этого типа. Они выбирают «тип», а не какого-то конкретного человека. Их любовь, направлена к типичной, обезличенной «внешности».

Некоторые современные мужчины выбирают некоторый «тип» женщины как свой эротический идеал, потому что «представитель типа» не может в силу своей безликости обременить его ответственностью. Безликую женщину безликий мужчина может «иметь», а следовательно, нет необходимости ее любить. Она – собственность, без индивидуальных черт характера, без личной ценности. Любить можно только личность; безликость, «представителя типа» любить нельзя. Тут не встает вопрос о верности; неверность следует из самой безликости. Неверность в таких отношениях не только допустима, она необходима. Потому что там, где отсутствует счастье в любви, это отсутствие должно компенсироваться количеством сексуального удовольствия.

Этот вид эротики представляет собой уродливую форму любви. Использование такого выражения, как «я поимел эту женщину», полностью раскрывает сущность такой эротики. То, что ты «имеешь», ты можешь обменять. Это взаимное отношение «владения» находит свое выражение и в отношении со стороны женщины. Потому что такая поверхностная эротика, которая учитывает только внешний облик партнера, является в равной мере поверхностной и для женщины. Что представляет из себя человек как таковой, в счет не идет, а учитывается только, насколько он привлекателен как возможный сексуальный партнер. Таким образом, отношение женщины к мужчине соответствует его отношению к ней. Женщина сделает все возможное, чтобы с помощью косметики скрыть все личные качества, чтобы не беспокоить ими мужчину и чтобы дать мужчине то, что он ищет, – предпочитаемый им «тип». Женщина – или скорее современная городская «кукла» – полностью поглощена своей внешностью. Она хочет, чтобы ее «брали», но она не хочет, чтобы ее брали всерьез, принимали за то, что она есть на самом деле: человеческая личность во всем своем своеобразии и неповторимости. Она хочет, чтобы ее принимали как представителя женского пола, и поэтому она в первую очередь заботится о своем теле, стараясь, чтобы оно как можно больше соответствовало модному типу. Она хочет быть безликой и представлять тот «тип», который оказывается сейчас в моде, пользуется спросом на рынке. Как можно более раболепно она будет пытаться подражать этому модному типу, и, делая это, она обязательно должна изменять себе, своему «Я».

Упор на внешность предполагает недооценку не только того, о ком судят, но также и того, кто выносит суждение. Мы должны сдержанно и критически относиться к косметическим пластическим операциям и к использованию косметики. Потому что даже недостатки являются существенной частью личности. Внешние черты воздействуют на того, кто любит, не сами по себе, а как часть любимого человека. Вместо того, чтобы искать друг друга и, таким образом, найти «Я» друг друга, найти неповторимость и своеобразие, которое одно только делает их достойными любви и ради чего стоит жить, люди довольствуются фикцией.

Если отношение истинной любви представляет собой направленность сути одного человека к другому, оно так же является и единственной гарантией верности. Другими словами, самой любовью порождается уверенность в ее продолжительности.

Как только я понял, что 2х2=4, понял это раз и навсегда, «И все тут». И как только я искренне понял внутреннюю сущность другого человека, увидев этого человека в свете любви, тут уж ничего не поделаешь: я должен оставаться верным открытой мне истине, должен оставаться верным этой любви, а эта любовь должна жить со мной.

Только настоящая любовь, и только она, приводит к моногамным отношениям, составляет основу верности. Можно утверждать, что простое увлечение, являясь по своей природе более или менее быстро проходящим «эмоциональным состоянием», может с полным основанием рассматриваться как противопоказание к браку.

Вместе с тем, если мотивы, сами по себе не имеющие отношения к любви, являются решающими при вступлении в брак, этот брак, самое большое, может иметь налет эротики – эротики, по нашему определению, направленной на «владение», на «обладание». В частности, там, где главную роль при принятии решения о вступлении в брак играют экономические мотивы, преобладает материалистическое желание «иметь». Благодаря таким мотивам и существуют такие учреждения, как всевозможные службы знакомств и бюро по устройству браков. Деградация человеческих отношений, которую влечет за собой такой подход к браку, отрицательно сказывается на последующем поколении.

Молодость – это время подготовки к сексуальной жизни, так же как и к жизни в целом. Молодость должна исследовать, искать и находить. Молодость должна также вовремя «научиться» быть верной. Эти два требования нередко противоречат друг другу. В некоторых случаях молодые люди могут оказаться в сомнении, бросить ли данную конкретную связь для того, чтобы испробовать как можно больше других связей для выбора, в конце концов, единственно правильной, или же сохранять имеющуюся связь как можно дольше с тем, чтобы научиться супружеской верности как можно скорее.

На практике лучшим советом молодому человеку, стоящему перед такой дилеммой, является предположение, что он неверно формулирует сам вопрос. Пусть он задаст себе вопрос: желает ли он «бросить» существующие значимые для него отношения из-за боязни быть связанным и пытаясь избежать ответственности; или же, в противоположном случае, ему следует спросить себя, не цепляется ли он слишком неистово за уже отживающую и умирающую связь из-за боязни оказаться вынужденным пробыть в одиночестве несколько недель или месяцев. Если он посмотрит на свои субъективные мотивы таким образом, он найдет, что совсем нетрудно принять объективное решение.

Любовь видит человека таким, каким его «предполагал» при создании Бог. Любовь, можно сказать, раскрывает перед нами ценностный образ человека. В духовном акте любви мы постигаем человека не только тем, что он «есть» во всей своей неповторимости и своеобразии, но также и тем, чем он может стать и станет. В то время как любовь обогащает и «вознаграждает» нас, она также приносит несомненную пользу другому человеку, ведя его к тем потенциальным ценностям, которые можно увидеть и предугадать только в любви. Любовь помогает любимому стать таким, каким его видит любящий. Потому что тот, кого любят, часто стремится стать достойным того, кто его любит.

Конечно, внутреннее обогащение, которое испытывает человек в любви, может сопровождаться напряжением. Невротики боятся этих напряжений и избегают всего, что может привести к ним. Например, некоторые из тех, кто хоть раз прошел через испытание неудачи в любви, стремятся не повторить его. Выражение «неразделенная любовь» – это выражение не только жалости к самому себе, но также и извращенного смакования несчастья. Вместо того чтобы продолжать поиски до тех пор, пока не будет найден тот «единственный», некоторые люди отказывается от дальнейших поисков. Таких людей надо перевоспитывать, они должны научиться быть готовыми к восприятию множества возможностей, которые могут встретиться на их пути.

Даже любовь, на которую отвечают взаимностью, не всегда свободна от несчастья. Среди всего прочего существуют муки ревности. Ревность – это один из аспектов «эротического материализма», о котором мы говорили. В его основе лежит отношение к объекту любви как к своей собственности.

Сексуальность, которая призвана быть средством выражения любви, зачастую делается подчиненной принципу удовольствия и удовлетворения инстинктов, сексуальное удовольствие становится конечной целью. Ведь то, что было сказано выше о счастье как побочном эффекте, столь же верно и по отношению к сексуальному наслаждению: чем сильнее человек стремится к наслаждению, тем сильнее оно от него ускользает.

Забота о том, чтобы сексуальные контакты были направлены в русло отношения к партнеру, не сводящегося к чисто сексуальному отношению, чтобы они брали начало на человеческом уровне, была бы в самых кровных интересах даже тех, которых в конечном счете не волнует ничего, кроме сексуального удовлетворения и наслаждения. То, что лишь в этом случае сексуальность может действительно приносить счастье, показывают результаты опроса среди молодежи, организованного американским журналом «Psychology Today».

Направление импульсов любви на путь проституции, сведение секса к простому удовлетворению инстинктов, вероятнее всего, преграждает путь к правильной семейной жизни, в которой секс призван быть не более чем выражением – и не менее чем венцом любви. Если же благодаря связям с проститутками молодой человек «зацикливается» на сексуальном удовольствии как самоцели, вся его будущая супружеская жизнь может быть нарушена.

И тут мы снова и снова – на этот раз в сфере сексуальной жизни, в психологии и патологии полового поведения – видим, насколько слепо самодовлеющее стремление к удовольствию, насколько безнадежны даже самые отчаянные попытки достичь счастья самого по себе – все они обречены на провал.

Нормальное сексуальное развитие и созревание человека заключается в возрастающей интеграции сексуальности в целостную структуру его личности. Дезинтеграция сексуальности, вырывание ее из контекста личностных и межличностных внесексуальных отношений означает, говоря одним словом, регресс.

Именно в таких регрессивных тенденциях находит свой единственный шанс, свой уникальный бизнес индустрия сексуальных развлечений. Опасным здесь с точки зрения профилактики неврозов является принуждение к сексуальному потреблению, исходящее от индустрии «просвещения». Психиатры постоянно наблюдают у пациентов их зависимость от индустрии «просвещения», манипулирующей общественным мнением. Люди чувствуют себя прямо-таки обязанными стремиться к сексу ради него самого, развивать интерес к сексуальности в ее деперсонализированном и дегуманизированном обличье.

Широкомасштабное психологическое исследование, показало, что серьезные сексуальные связи слишком юных девушек привели к выраженному сужению их общих интересов, к ограничению их интеллектуального горизонта. В структуре еще не сформировавшейся личности сексуальный инстинкт, обещая быстрое и легкое достижение удовольствия и неистово требуя удовлетворения, как бы поглощает все другие интересы. В результате такого искаженного развития внутренняя подготовка к замужеству неизбежно страдает. Ибо счастливый и устойчивый брак гарантируется только достижением идеальной цели нормального психосексуального развития – внутренней зрелости и готовности к моногамным отношениям.

По-настоящему зрелый человек будет испытывать сексуальное желание только тогда, когда он любит; он будет рассматривать возможность сексуальных отношений только там, где секс является выражением любви. Моногамные отношения, таким образом, становятся кульминацией психосексуального развития, целью воспитания полов и идеалом сексуальной этики. Поскольку это идеал, он очень редко достигается; обычно к нему только приближаются – в большей или меньшей степени. Как и все идеалы, этот идеал также является руководящим принципом: «Он устанавливается подобно «яблочку» мишени, в которое всегда надо целиться, даже если в него не всегда попадаешь». Так же как редко кто способен на настоящую любовь, так же редко кто достигает наивысшей стадии развития зрелой любовной жизни. Но, в конце концов, задача каждого человека – вечна, а способность человека к развитию бесконечна.

6. Заключение.

Хотелось бы отметить, что предъявленные мысли В.Франкла некоторым образом являют логичную и достаточно объективную иллюстрацию православного учения о человеке и браке, особенно в вопросе о половых отношениях, но сами по себе не являются религиозным или этическим учением. Франкл в своих статьях не морализирует, а представляет философское осмысление личного, медицинского и психотерапевтического опыта. Еще раз обращаем внимание, что данный материал не есть доказательство православного учения, а лишь часть научного знания, способная помочь православному миссионеру при работе с современной молодежью.

Мы возьмем на себя ответственность посоветовать православным миссионерам и катехизаторам обратиться к наследию В.Франкла. По нашему глубокому убеждению, учение, явленное в этом наследии, представляет собой целостное представление о человеке и его жизни. Франкл предлагает нам такую постановку вопросов и такие ответы, которые вплотную подводят нас к религиозному осмыслению жизни человека. Думается, что знакомство с некоторыми основами психотерапии будет также небесполезно человеку, общающемуся с людьми.

В качестве иллюстрации к этой статье и примеров для диалогов с молодежью мы предлагаем посмотреть в свете изложенного два фильма: «Игры разума» и «Форест Гамп».

Примечания.

1. Очень советуем обратиться к первым главам книги Г.К.Честертона «Вечный человек» и к первым главам книги К.С.Льюиса «Просто христианство», а так же к статьям о.Андрея Кураева о первых главах книги Бития.

2. По вопросу личности мы советуем обратиться к главе в книге о.Андрея Кураева «Сатанизм для интеллигенции» (2-й том), а так же к главам «О боге» и «О человеке» в книге «Вера Церкви» Х.Янараса.

3. Предлагаем обратиться к трудам о.Василия Зеньковского: «Педагогика» и «Проблемы воспитания в свете христианской антропологии». Кроме этого есть прекрасная статья И.Ильина «О воспитании в грядущей России». Очень были бы здесь полезны статьи Митрополита Антония Сурожского о человеке, например в книге «О встрече».

4. Необходимые комментарии к затронутым вопросам нетрудно найти в статье о.Андрея Кураева «Мужчина и женщина в книге Бития», в книгах: Х.Янарас «Вера Церкви» и С.В.Троицкий «Христианская Философия Брака».

5. Для раскрытия этого вопроса и последующих мы очень советуем обратиться к трудам Митрополита Антония Сурожского, прежде всего к книге «Таинство любви». Кроме этого к указанным книгам Х.Янараса, С.В.Троицкого и о.Андрея Кураева.

6. Указанные книги, дополните «Домашней церковью» о.Глеба Каледы и «Под кровом Всевышнего» Н.Н.Соколовой и вы найдете богатый материал для раскрытия этого вопроса.

7. В этом вопросе хорошим подспорьем может стать книга о.Иоанна Мейендорфа «Брак в Православии».

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru