Библиотеке требуются волонтёры

О культуре с христианской точки зрения

про­фес­сор А.И. Осипов

Как пони­мать куль­туру с хри­сти­ан­ской точки зрения? Каковы хри­сти­ан­ские оценки этой обла­сти чело­ве­че­ской жиз­не­де­я­тель­но­сти?

Во-первых, очень важно дого­во­риться о том, что такое куль­тура. Само слово «куль­тура» – это латин­ское слово, и пере­во­дится оно как «воз­де­лы­ва­ние» или, если хотите, «вос­пи­та­ние»; можно даже ска­зать «обра­зо­ва­ние», но суть, содер­жа­ние этого слова именно «воз­де­лы­ва­ние». Что разу­ме­ется под куль­ту­рой, если бы мы попы­та­лись опре­де­лить в целом, – что это такое?

По-види­мому, куль­тура, в совре­мен­ном пони­ма­нии этого слова, – это вся сово­куп­ность твор­че­ской дея­тель­но­сти чело­века и спо­со­бов само­вы­ра­же­ния чело­века. Но даже и в таком опре­де­ле­нии, мне кажется, при­сут­ствует непол­нота. С одной сто­роны, дей­стви­тельно, куль­тура – это вся сово­куп­ность дея­тель­но­сти, вся сово­куп­ность само­вы­ра­же­ния, но здесь забы­ва­ется глав­ное – ведь дух творит себе формы и, говоря о куль­туре, по-види­мому, прежде всего, нужно гово­рить о состо­я­нии того духа, кото­рый выра­жает себя тем или иным обра­зом вовне. Это, конечно, все пони­мают, и отсюда про­ис­те­кают соот­вет­ству­ю­щие выводы.

Куль­тура, вернее, само поня­тие куль­туры имеет раз­лич­ные аспекты. Их много, если касаться детально. Под куль­ту­рой разу­ме­ется и способ пове­де­ния чело­века, и резуль­таты твор­че­ской чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, каса­ю­щи­еся, прежде всего обла­сти гума­ни­тар­ной или, вос­поль­зо­вав­шись усто­яв­шейся свет­ской тер­ми­но­ло­гией, – каса­ю­щи­еся «духов­ной» сферы чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти (речь идет о раз­лич­ных видах искус­ства – о лите­ра­туре, о музыке). Многие под куль­ту­рой разу­меют, прежде всего, именно эту сферу дея­тель­но­сти. Но куль­ту­рой явля­ется, если хотите, и вся наша циви­ли­за­ция, то есть весь строй жизни, все дости­же­ния научно-тех­ни­че­ского про­гресса. Вообще сейчас «куль­тура» – это настолько объ­ем­ное слово, что, мне кажется, можно все туда вло­жить, и, навер­ное, ошибки не будет.

К сожа­ле­нию, такая все­яд­ность этого слова порож­дает и боль­шую неопре­де­лен­ность не только в пони­ма­нии его, но и в отно­ше­нии к нему. Но что делать, мы же не можем давать своего опре­де­ле­ния куль­туры. Самый, может быть, глав­ный вопрос состоит в том, что, когда мы гово­рим о куль­туре, то мы гово­рим о духов­но­сти. Это, прежде всего, стоит на повестке дня. Более того, скажу вам, что очень часто слово «куль­тура» отож­деств­ля­ется даже с поня­тием духов­но­сти, когда мы каса­емся вот этой, так назы­ва­е­мой «духов­ной» сферы. Поэтому, говоря о хри­сти­ан­ском отно­ше­нии к куль­туре и о хри­сти­ан­ском пони­ма­нии ее, мы, прежде всего, должны разо­браться в поня­тии «духов­ность».

Что такое духов­ность? Скажу вам так: в пони­ма­нии этого слова царит неве­ро­ят­ней­ший раз­брод. В чем прин­ци­пи­аль­ное отли­чие хри­сти­ан­ского пони­ма­ния духов­но­сти от свет­ского или секу­ляр­ного, как при­нято сейчас гово­рить, или мир­ского?

Когда хри­сти­ан­ство гово­рит о духов­но­сти, то оно ори­ен­ти­ру­ется на источ­ник духов­но­сти – на Бога и Его пони­ма­ние в хри­сти­ан­стве. Бог есть дух. И Откро­ве­ние дает нам рас­шиф­ровку того, Кто есть этот дух. Первым и глав­ным при­зна­ком, если хотите, назы­ва­ется любовь. Но не только… Когда мы гово­рим о хри­сти­ан­ском Боге, то мы гово­рим не только о любви. Любовь – прежде всего, но мы усмат­ри­ваем там и другие свой­ства: и пре­муд­рость, и твор­че­ство, как свой­ство Божие, и Его спра­вед­ли­вость, или правду, Его свя­тость, или чистоту.

Исходя из этого, мы доста­точно опре­де­ленно можем гово­рить о том, что под­ра­зу­ме­ва­ется под духов­но­стью в Пра­во­сла­вии. Под духов­но­стью разу­ме­ется, прежде всего, та чистота души, чистота от стра­стей, кото­рая дает воз­мож­ность чело­веку быть при­част­ным самому Богу. Эта чистота души обя­за­тельно выра­жа­ется в дей­ствиях любви чело­века по отно­ше­нию ко всему окру­жа­ю­щему; как мини­мум, выра­жа­ется в отсут­ствии зла. Эта чистота про­яв­ля­ется в сво­боде чело­века от стра­стей, о чем мы с вами недавно гово­рили.

Итак, если сде­лать вывод отно­си­тельно того, что такое хри­сти­ан­ская духов­ность, то можно ска­зать, что это – свя­тость. То есть это нали­чие всех тех поло­жи­тель­ных свойств, кото­рые в хри­сти­ан­стве име­ну­ются запо­ве­дями или кото­рые мы нахо­дим у самого Христа и в Его учении. Вот что такое духов­ность. Духо­вен тот, кто сво­бо­ден от гре­хов­ных стра­стей.

Совер­шенно иное пони­ма­ние духов­но­сти мир­ское. Там под духов­но­стью разу­ме­ется, во-первых, высо­кая нрав­ствен­ность (это один из важных атри­бу­тов духов­но­сти) и, затем, харак­те­ри­стики совер­шенно осо­бого порядка, о кото­рых хри­сти­ан­ство не гово­рит, – это эру­ди­ция, обра­зо­ван­ность чело­века, уро­вень эсте­ти­че­ского раз­ви­тия, то есть при­об­щен­ность к тем видам искусств, кото­рые, так ска­зать, утон­чают душу, делают ее осо­бенно вос­при­им­чи­вой к поэзии, к музыке, – к такого рода твор­че­ской дея­тель­но­сти и видам куль­туры.

Есте­ственно, в область куль­туры входит также умение себя вести, то есть то, что мы назы­ваем эти­ке­том, или пра­ви­лом пове­де­ния. Это самая суть, потому что здесь много раз­лич­ных опре­де­ле­ний.

Глав­ное, с пра­во­слав­ной точки зрения, что в свет­ском пони­ма­нии куль­туры отсут­ствует тот эле­мент, кото­рый для пра­во­сла­вия явля­ется важ­ней­шим, – то, что мы назы­ваем чисто­той души или свя­то­стью души. С пра­во­слав­ной точки зрения, нет куль­туры там, где в чело­веке гос­под­ствуют стра­сти. Если еще более сильно ска­зать, – где нет любви: нет у чело­века хри­сти­ан­ской любви – нет у него над­ле­жа­щей куль­туры. Почему?

Потому, что в любой момент, при той или иной ситу­а­ции это отсут­ствие любви про­явит себя. В чем? В таких дея­ниях чело­века по отно­ше­нию к другим людям, к окру­жа­ю­щему миру, кото­рые могут быть рас­це­нены совер­шенно одно­значно как деяния злые. Где нет любви, там, сле­до­ва­тельно, при­сут­ствует другое: при­рода не терпит пустоты, при­рода души чело­ве­че­ской – тем более. Или – или.

Анто­ний Вели­кий хорошо пишет, что, когда мы совер­шаем грех, совер­шаем поступки против сове­сти, то мы соеди­ня­емся (слы­шите? Соеди­ня­емся!) с духами зла, с демо­нами-мучи­те­лями, как он их назы­вает. И, напро­тив, когда мы каемся и понуж­даем себя к испол­не­нию запо­ве­дей Божьих, мы осво­бож­да­емся от них и соеди­ня­емся с Духом Божьим. Вы слы­шите, как?

То есть мы духовно обя­за­тельно всегда упо­доб­ля­емся и, соот­вет­ственно, соеди­ня­емся с тем или иным духов­ным миром: или миром Боже­ствен­ным, или миром демо­ни­че­ским. Тре­тьего не дано, как сказал бы вам лати­нист: tertium non datum. Нет тре­тьего! Вот здесь, вот в этом моменте у нас, если хотите, реши­тель­ное несов­па­де­ние взгля­дов с миром.

Для Пра­во­сла­вия вся куль­тура может быть оце­нена только с точки зрения соот­вет­ствия ее плодов, ее деяний хри­сти­ан­ским нрав­ствен­ным и духов­ным нача­лам жизни. То есть она оце­ни­ва­ется по резуль­та­там, по тому, как она воз­дей­ствует на чело­века, что она при­но­сит чело­веку.

То есть мы куль­туру оце­ни­ваем не вообще, а по тому, что она дает чело­веку, что вот этот кон­крет­ный вид, допу­стим, искус­ства дает чело­веку. Если для мира, для мир­ского пони­ма­ния какая-нибудь там дис­ко­тека явля­ется одной из форм куль­туры и в этом смысле рас­смат­ри­ва­ется им как явле­ние поло­жи­тель­ное, то хри­сти­ан­ство, Пра­во­сла­вие в част­но­сти, смот­рит на это, имея соот­вет­ству­ю­щий кри­те­рий: что оно при­но­сит чело­веку – добро или зло в плане духов­ном, нрав­ствен­ном. И мы, напри­мер, ука­зы­ваем и, как мне кажется, совер­шенно спра­вед­ливо, что если после этой дис­ко­теки пере­вер­ты­вают авто­мо­били, бьют стекла витрин, раз­би­вают друг другу головы и т.д., то мы не можем назвать это явле­ние куль­тур­ным, поскольку оно поро­дило такого рода след­ствия: ведь дерево позна­ется по плодам.

Какая же это куль­тура, когда она про­яв­ляет себя в таких формах? То же самое – многие спор­тив­ные состя­за­ния; к чему они при­во­дят? Пред­ставьте себе, что за куль­тура, когда люди, обла­да­ю­щие огром­ной силой, натре­ни­ро­ван­ные, бьют друг друга. Это назвали боксом; и тысячи, десятки тысяч людей смот­рят, кто кому, нако­нец, даст так, что, тот не вста­нет. И это верх насла­жде­ния! Вы пред­став­ля­ете? И это рас­смат­ри­ва­ется как одна из форм куль­туры, то есть про­яв­ле­ния куль­туры Никто не нахо­дит в этом ничего предо­су­ди­тель­ного! А посмот­рите сорев­но­ва­ния, когда каждый живет одним стрем­ле­нием – побе­дить во что бы то ни стало.

То есть в чело­веке вос­пи­ты­ва­ется подчас чув­ство, кото­рое в хри­сти­ан­стве назы­ва­ется тще­сла­вием. Отсюда – непри­язнь к дру­гому чело­веку, к сопер­нику. Посмот­рите, как в борьбе: кто кого побе­дит; и какое чув­ство у побеж­ден­ного к побе­ди­телю? Почти не при­хо­дится сомне­ваться.

Вопрос из ауди­то­рии: Так вы счи­та­ете, что Пра­во­сла­вие отри­цает и спорт, и физ­куль­туру как тако­вые, да?

Ответ: Вот мы все время мыслим край­но­стями: у нас или черное или белое, сере­дины не бывает. Да, я считаю, что в том виде, в кото­ром сейчас про­хо­дят многие сорев­но­ва­ния, то есть спорт как сорев­но­ва­ние, они порож­дают и раз­жи­гают стра­сти. Возь­мите аме­ри­кан­ский футбол. Или так назы­ва­е­мые «коша­чьи бои», знаете? Нет? Это когда девицы натре­ни­ро­ван­ные выхо­дят на ринг и начи­нают драться самым нату­раль­ным обра­зом: раз­ди­рают друг друга, сры­вают всю одежду. Это верх куль­туры, не правда ли? Мы гово­рим, что это край­но­сти, и многие, может быть, скажут, что это край­но­сти, но далеко не все! Посмот­рите, что дела­ется в лати­но­аме­ри­кан­ских стра­нах: там вся страна, если хотите, рабо­тает на футбол! … Стра­сти! Вот это, конечно, хри­сти­ан­ство осуж­дает.

Вопрос из ауди­то­рии: А как же архи­ереи бла­го­слов­ляют на уча­стие в олим­пий­ских играх?

Ответ: Мы сейчас гово­рим не о вла­ды­ках, не об иереях, не о про­фес­со­рах и не о бого­сло­вах, а мы гово­рим о хри­сти­ан­стве. Не будем сме­ши­вать.

Кстати, это вопрос очень серьез­ный, с кото­рым вам при­дется тысячу раз встре­чаться. Вот там же в Ново­си­бир­ске на кон­грессе мне был задан очень непри­ят­ный вопрос. Встает один чело­век и начи­нает изла­гать мне факты, кото­рые я не буду повто­рять, потому что это неудобно. Нужно было отве­тить, потому что весь зал замол­чал. Он указал на кон­крет­ных лиц. И вам при­дется с этим стал­ки­ваться. Я ему отве­тил: мы верим не в Рим­ского Папу, не в Пат­ри­арха, не в епи­скопа, не в бого­слова, мы верим во Христа, и назы­ваем пра­вед­ным только то, что соот­вет­ствует учению Хри­стову, а не то, что соот­вет­ствует пове­де­нию того или иного кон­крет­ного чело­века, неза­ви­симо от того, какое поло­же­ние в Церкви он зани­мает.

Вы знаете, что у нас был осуж­ден Пат­ри­арх Несто­рий как еретик, Папа Рим­ский Гоно­рий как еретик? У нас нет покло­не­ния чело­веку, у нас только один Бог, и мы в Него веруем. И поэтому каждый чело­век отве­тит по своей сове­сти и по своему разуму за те деяния, кото­рые он осу­ществ­ляет. И поэтому данное «силь­ное» воз­ра­же­ние просто нас не каса­ется. Это дело отдель­ного чело­века, кон­крет­ного чело­века. Есть такое хоро­шее выра­же­ние: «каждый бара­шек за свои ножки под­ве­шен будет». Вот так.

И в данном случае мы тоже с вами каса­емся вопроса пра­во­слав­ного пони­ма­ния про­блемы, а не того, кто как ее пони­мает. И кри­те­рием в данном случае являться (должно являться!) именно Еван­ге­лие, а не поступки или деяния кого бы то ни было. Меня это совер­шенно не инте­ре­сует. Вот с этой точки зрения мы должны под­хо­дить.

И с этой же точки зрения вы должны посмот­реть на тот же спорт. Помните, как Анто­ний Вели­кий гово­рит уче­нику: «Натяни лук». Тот натя­нул. А он гово­рит: «Ну-ка, натяни еще». И когда тот заво­пил: «Ой, лук сломаю!» – он гово­рит: «Вот так, то-то же!» То есть: всему своя мера и свое время. И никто не гово­рит против того, чтобы были какие-то физи­че­ские упраж­не­ния; есть какие-то сорев­но­ва­ния, кото­рые не свя­заны с таким нака­лом стра­стей, не раз­ви­вают стра­сти.

И, напро­тив, есть целая сово­куп­ность видов спорта, кото­рые бук­вально анти­че­ло­вечны, но к кото­рым мы при­выкли: тот же бокс, те же драки, тот же дикий футбол и многие другие вещи. И я не вижу ничего в том, что мы открыто и честно скажем: да, мы не можем при­нять этих вещей. Не можем! Они без­нрав­ственны. Без­нрав­ственно бить чело­века в лицо и тем более – делать его инва­ли­дом. И ничем вы мне не дока­жите, что это дей­стви­тельно хорошо. В хри­сти­ан­стве есть кри­те­рий, а у вас, его нет, и вы оши­ба­е­тесь.

И вот это раз­ви­тие культа спорта, неза­ви­симо от того, что это за виды спорта и как про­хо­дят сорев­но­ва­ния, – это уже печаль­ное явле­ние, если хотите, нашей циви­ли­за­ции. Мы должны быть очень осто­рожны. Это не озна­чает, что мы вообще кате­го­ри­че­ски исклю­чаем все виды сорев­но­ва­ния, все виды спорта. Ничего подоб­ного! Почему бы моло­дежи не поиг­рать в тот же волей­бол, напри­мер, или в тот же футбол и т.д. Я это пони­маю, почему бы нет? Но, еще раз говорю, нужно быть очень вни­ма­тель­ным к тому, чтобы не пре­вра­тить это в культ, в страсть, тогда это плохо. Всему свое время и место.

Я рас­скажу вам один случай, кото­рый был с одним моло­дым чело­ве­ком, кото­рый был под­рост­ком, всту­пал в моло­дой воз­раст, и с ним, вдруг, духов­ник стал играть в шах­маты. Это про­дол­жа­лось года два или три. Потом, когда прошло время, духов­ник вдруг заяв­ляет ему, этому моло­дому чело­веку: «Это бесов­ская игра!» Тот был совер­шенно оша­ра­шен – «Почему бесов­ская?» А духов­ник гово­рит: «А что это? Не дает ничего, но отни­мает много вре­мени, столько энер­гии!» И моло­дой чело­век потом только понял, что в самый бурный период, когда неиз­вестно, куда бы он побе­жал, его это спасло бук­вально: он так увлекся шах­ма­тами, что его уже никуда не тянуло – на вече­ринки или еще куда-нибудь. Потом уже он осо­знал, насколько это был мудрый педа­го­ги­че­ский акт! То есть, всему свое время и свое место.

Вы видите, как хри­сти­ан­ство смот­рит: вот этим увле­че­нием, так ска­зать, срав­ни­тельно без­обид­ным чело­век был спасен от куда более серьез­ных вещей, и цель была достиг­нута просто бле­стяще.

Итак, хри­сти­ан­ство имеет кри­те­рий, по кото­рому может оце­ни­вать отно­ше­ние чело­века к тем или иным формам куль­туры. А возь­мите живо­пись, возь­мите искус­ство в разных формах. В связи с этим я должен вам ска­зать, что суще­ствует, если хотите, закон резо­нанса. Я так его назы­ваю. Я говорю о духов­ном законе резо­нанса. Что это озна­чает?

Это озна­чает сле­ду­ю­щее: каждое внеш­нее впе­чат­ле­ние, уж не говоря о каждом дей­ствии чело­века, вызы­вает в душе чело­века соот­вет­ству­ю­щее состо­я­ние. Соот­вет­ству­ю­щее чему? Соот­вет­ству­ю­щее вот этому впе­чат­ле­нию или дей­ствию. Посмот­рите, какие впе­чат­ле­ния вызы­вают у чело­века какая-нибудь раз­врат­ная кар­тина. Мы все пони­маем, какие она вызо­вет у чело­века ощу­ще­ния, мысли и пере­жи­ва­ния и т.д. Очень высо­кие, конечно, ничего не ска­жешь! Ничуть не отли­ча­ю­щи­еся от ощу­ще­ний чет­ве­ро­но­гих. Вот это закон резо­нанса. Вы же помните, навер­ное, что кон­фу­ци­ан­ство, напри­мер, очень строго отно­си­лось к музыке, что там суще­ство­вали стро­жай­шие каноны музы­каль­ные, и там, если ком­по­зи­тор отсту­пал от этих кано­нов, то он осуж­дался бук­вально бес­че­ло­вечно: его зака­пы­вали живьем. Пони­мали!

Они пони­мали, какое силь­ное воз­дей­ствие может ока­зать твор­че­ство одного чело­века на огром­ную массу людей. Пони­мали, так ска­зать, без этих слов – «законы резо­нанса». Поэтому куль­тур­ное твор­че­ство с хри­сти­ан­ской точки зрения должно соот­вет­ство­вать нрав­ствен­ным прин­ци­пам. Нрав­ствен­ным прин­ци­пам того же хри­сти­ан­ства, о кото­ром мы с вами гово­рим. То есть твор­че­ство должно порож­дать у чело­века резо­нанс добра, а не зла.

Почему этот же аме­ри­ка­нец, о кото­ром я гово­рил, когда при­во­дил ста­ти­стику, гово­рит, что, когда вы вклю­ча­ете теле­ви­зор, вы выклю­ча­ете у себя про­цесс ста­нов­ле­ния чело­века? Заме­ча­тельно ска­зано, не правда ли? Заме­ча­тельно сказал! Это он гово­рит о соб­ствен­ном аме­ри­кан­ском теле­ви­де­нии. Когда вы вклю­ча­ете теле­ви­зор, вы выклю­ча­ете у себя про­цесс ста­нов­ле­ния чело­века. Почему? А потому что демон­стри­ру­ется то, что вызы­вает в душе чело­века подчас раз­ру­ши­тель­ные эмоции, бук­вально раз­ру­ши­тель­ные эмоции, кото­рые кале­чат его душу, его пси­хику, его нервы, его тело.

Так что вы видите, что суще­ствует закон резо­нанса, и этот закон наи­луч­шим обра­зом пока­зы­вает нам по каким кри­те­риям мы с хри­сти­ан­ской точки зрения можем оце­ни­вать то или иное куль­тур­ное про­из­ве­де­ние и почему мы гово­рим, напри­мер, что это плохо. Нам скажут: «Ну и что, что плохо?» Это плохо потому, что это про­из­во­дит раз­ру­ши­тель­ное дей­ствие на чело­века. Наша душа обла­дает спо­соб­но­стью резо­нанса, я бы сказал – духов­ного, мораль­ного резо­нанса. Это факт, это пси­хо­ло­ги­че­ский факт; и этот резо­нанс может иметь как поло­жи­тель­ные след­ствия для чело­века, так и отри­ца­тель­ные.

Почему мы так бере­жем икону? Почему мы дер­жимся за икону? Почему были такие острые споры (вспом­ните, напри­мер, XVI век) по поводу того, какая может быть икона и какой не должна быть икона. Еще бы! Икона! Это то, что всегда перед лицом веру­ю­щего чело­века, а тогда – перед лицом всех людей, всех граж­дан страны, и от того, какая будет икона, многое зави­сит в духов­ном ста­нов­ле­нии чело­века.

Попро­буйте на какую-нибудь мадонну помо­ли­тесь, на ту же хотя бы Сикс­тин­скую. Можно любо­ваться этой кар­ти­ной, да, но молиться – рука не под­ни­мется кре­ститься на нее; даже на эту, каза­лось бы, одну из совер­шен­ней­ших картин эпохи Воз­рож­де­ния. Это просто невоз­можно! Ибо что мы там видим? Мы видим в этих, так назы­ва­е­мых иконах, а с XIII века это стали не иконы, а порт­реты, – мы видим людей! Мы видим людей, у кото­рых те же стра­сти, что и у нас, а молиться на стра­сти, как-то оно не при­стало чело­веку.

Наша же икона чем отли­ча­ется? Кажется образ весь чело­ве­че­ский, все чело­ве­че­ское, но в том-то и дело – най­дено гени­аль­ное реше­ние изоб­ра­же­ния чело­века, где стра­стей нет, то есть изоб­ра­же­ние лика! Поэтому лицо кажется и обыч­ным и необыч­ным – там все немножко не так. И вот это «немножко не так» как раз явля­ется сред­ством выра­же­ния лика, т.е. свя­тыни, сокры­той в чело­веке. Эта свя­тыня вызы­вает в душе смот­ря­щего на нее святые резо­нансы, в отли­чии от тех резо­нан­сов, кото­рые вызы­вает вот эта порт­ретно-икон­ная живо­пись.

Что, соб­ственно, пред­став­ляет из себя совре­мен­ная куль­тура? Она совер­шенно забыла об идее совер­шен­ство­ва­ния чело­века. Пони­ма­ете? Эта идея остав­лена, ее нет, никто не думает об этой идее. Если в хри­сти­ан­стве все направ­лено к этой цели, то совре­мен­ная куль­тура даже не знает этой идеи: куль­тура служит не совер­шен­ство­ва­нию чело­века, чему должна она слу­жить с хри­сти­ан­ской точки зрения, а явля­ется потвор­ством, потвор­ством стра­стям, более того – раз­жи­га­нием стра­стей.

Сейчас, навер­ное, не най­дешь ни одного жур­нала, где бы не было голых баб. На что это направ­лено, что это? Почему? Совер­шенно ясно, почему: каждый творит в соот­вет­ствии со своими стра­стями, зара­жая этим и других людей. Здо­ро­вьем не зара­зишь чело­века, правда? Вот как бы зара­зить здо­ро­вьем боль­ного? Не полу­ча­ется… Напро­тив, болез­нью зара­зить ничего не стоит. Многие болезни зараз­ные: невоз­можно даже при­ка­саться к чело­веку. Вспом­ните, про­ка­жен­ных изго­няли, самых близ­ких родных вынуж­дены были изго­нять. Зараз­ные болезни… И вот когда мы гово­рим о куль­туре, чрез­вы­чайно важно понять: куль­тура с хри­сти­ан­ской, с пра­во­слав­ной точки зрения должна слу­жить совер­шен­ство­ва­нию чело­века, совер­шен­ство­ва­нию его духа. К сожа­ле­нию, куль­тура пре­вра­ти­лась в свою про­ти­во­по­лож­ность.

Искус­ство в лучшем случае стало празд­ным раз­вле­че­нием, это в лучшем случае. Нер­ви­ру­ю­щим зре­ли­щем. В полном соот­вет­ствии с древ­не­рим­ским прин­ци­пом «хлеба и зрелищ».

В худшем же – оно просто раз­вра­щает людей. Те идеи, кото­рые я сейчас выска­зы­ваю, были всегда понятны тем, кто не осо­бенно зара­жен стра­стями. В част­но­сти, гре­че­ский фило­соф Ари­сто­тель гово­рил, что цель искус­ства не в зани­ма­тель­но­сти и удо­воль­ствии, а в нрав­ствен­ном совер­шен­ство­ва­нии чело­века. Пусть он по-своему пони­мал нрав­ствен­ное совер­шен­ство­ва­ние, но все же ска­зано очень точно.

Теперь вы видите, насколько прин­ци­пи­ально отли­ча­ется пра­во­слав­ное пони­ма­ние куль­туры, ее назна­че­ния и целей, от ее пони­ма­ния непра­во­слав­ного. Вот эту основ­ную мысль мне и хоте­лось доне­сти до вас.

У нас есть кри­те­рий – Еван­ге­лие. Пусть кто-нибудь воз­ра­зит против хри­сти­ан­ских нрав­ствен­ных прин­ци­пов и пусть скажут, что это плохо! Что плохо? Пусть скажут! Никто не посмеет ска­зать. Плохо гово­рят только о том, что сами же извра­щают: когда сми­ре­ние, напри­мер, пред­став­ляют такой кари­ка­ту­рой, от кото­рой мы сами шара­ха­емся.

Что каса­ется лите­ра­туры, то я реко­мен­до­вал бы вам работу Ивана Ильина, кото­рая прямо так и назы­ва­ется «Основы хри­сти­ан­ской куль­туры». Правда, должен ска­зать, что она доста­точно общая. К сожа­ле­нию, в лите­ра­туре глав­ная мысль обычно бывает заглу­шена: что куль­тура свя­зана с духов­ным миром чело­века. Речь идет об очи­ще­нии от стра­стей. Вот на эту аске­ти­че­скую сто­рону не всегда бывает обра­щено долж­ное вни­ма­ние. Есть, напри­мер, работа Cпек­тор­ского «Хри­сти­ан­ство и куль­тура». Это все первая поло­вина ХХ века. Инте­ре­сен мате­риал, при­во­ди­мый епи­ско­пом Вар­на­вой (Беля­е­вым) в работе «Искус­ство свя­то­сти».

Вопрос: Известно, что в раннем хри­сти­ан­стве была осу­ществ­лена рецеп­ция язы­че­ской куль­туры. Не должны ли мы и сейчас так же отне­стись к совре­мен­ной куль­туре?

Ответ: Дело тут вот в чем. Многие явле­ния совре­мен­ной куль­туры явля­ются мечом обо­ю­до­ост­рым, кото­рый можно исполь­зо­вать и во благо, и во зло. Есть же вещи, кото­рые имеют совер­шенно одно­сто­рон­ний харак­тер. Напри­мер, неко­то­рые виды рок-музыки. Совер­шенно оче­видно, что они вызы­вают у чело­века раз­ру­ши­тель­ные чув­ства, раз­ру­ши­тель­ный резо­нанс. Поэтому есте­ственно, что ни о каком заим­ство­ва­нии тут не при­хо­дится и гово­рить.

Почему, к при­меру, Иоанн Зла­то­уст высту­пал против театра? Поэтому что там демон­стри­ро­ва­лись вещи совер­шенно раз­нуз­дан­ные. Вы правы в том, что театр может выпол­нять вос­пи­та­тель­ную роль. Но речь идет именно о фак­ти­че­ском поло­же­нии дел. Фак­ти­че­ски во вре­мена Иоанна Зла­то­уста он имел, так ска­зать, одно­на­прав­лен­ное дей­ствие. Мы, конечно, никак не можем отри­цать все про­ис­хо­дя­щее в совре­мен­ном мире. Но есть вещи, кото­рые мы никак не можем при­нять. И здесь, поэтому тре­бу­ется рас­су­ди­тель­ность.

А без рас­су­ди­тель­но­сти, как писали Святые Отцы, не бывает доб­ро­де­тели. То есть всегда нужно с осмот­ри­тель­но­стью, с рас­су­ди­тель­но­стью отно­ситься ко всем явле­ниям жизни. Нельзя быть фана­ти­ком-риго­ри­стом, кото­рый кате­го­ри­че­ски отри­цает все ради отри­ца­ния, но нельзя быть и лег­ко­мыс­лен­ным.

Часто ссы­ла­ются на Васи­лия Вели­кого, кото­рый гово­рил, что чело­век должен быть подо­бен пчеле, соби­ра­ю­щей мед с разных цвет­ков. Но ведь и пчелы садятся далеко не на каждый цветок. Вот так и в нехри­сти­ан­ской лите­ра­туре есть пре­крас­ные про­из­ве­де­ния, кото­рые нази­дают, но есть вещи отвра­ти­тель­ные. Ко всему, повторю, нужно под­хо­дить с осмот­ри­тель­но­стью, трезво, а не по стра­сти. Причем подход должен быть кон­крет­ный, исхо­дя­щий из дан­ного аспекта куль­тур­ного твор­че­ства.

Напри­мер, Сера­фим Роуз сове­то­вал выбро­сить теле­ви­зор в окно. Или если уж не можете этого сде­лать, то, по край­ней мере, роди­тели должны кон­тро­ли­ро­вать то, что смот­рит ребе­нок, с тем чтобы убе­ре­гать его от заразы, так же как они будут его убе­ре­гать от радио­ак­тив­ного излу­че­ния, исхо­дя­щего от какого-нибудь сим­па­тич­ного пред­мета. Вот пара­докс: в вопро­сах, каса­ю­щихся тела, роди­тели про­яв­ляют уди­ви­тель­ную осмот­ри­тель­ность. В том же, что каса­ется души, они наивны, как дети: «Ну что ж тут осо­бен­ного?». Они не пони­мают, что преж­де­вре­мен­ное знание неко­то­рых вещей убий­ственно дей­ствует на чело­века. Теперь об этом гово­рят и пси­хо­логи, и медики.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки