архиеп. Феофан (Керамевс)
Беседа 7. На притчу о семени

Предпринимающие далекое путешествие по торговым делам, началом пути делают обыкновенно молитву и просят Бога быть для них вождем и спутником. А как и мы вступаем на путь евангельских изысканий для приобретения небесных и духовных сокровищ, то помолимся, да снидет на нас благодать Святаго Духа, да уяснит язык наш и управит течение слова, а слух ваш возбудит к слушанию, чтобы выйти нам отсюда с плодами духовнаго семени, того семени, о коем нынешнее Евангельское чтение, повествуя, говорит:

«Сказал Господь притчу сию: вышел сеятель сеять семя свое» (Лук. 8, 5). Предопределенную от вечности волю Божию и истощание Бога Слова даже до нашего низкаго состояния величественный язык Евангелия называет изшествием. Ибо так говорит и в других местах: «Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога пришел, и к Богу отходит» (Иоан. 13, 3); и в последней речи к ученикам говорит: «Я пошел от Отца, и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу» (16, 28). А беседуя с Отцем, как единосущным, сказал об учениках: «и они уразумели истинно, что Я изшел из Тебя» (17, 8). Да и теперь, сложивши притчу о Себе, говорит: «вышел сеятель сеять семя свое». А богоглаголивый Павел в послании к Евреям явление Христа во плоти называет вшествием, говоря так: «когда-же опять вводит Первороднаго во вселенную» (Евр. 1, 6). Ужели божественные глаголы противоречат друг другу? И кто-бы мог так худо думать, будто апостол говорит противно Евангелию. Но как по таинственной лестнице, виденной Иаковом, одни и те-же ангелы восходили и нисходили, так и о вхождении и исхождении Единороднаго Сына Божия говорится не в одинаковом значении1, как это и ясно для принимающих таинственное учение так, как прилично мыслить о Боге. Ибо когда человеческая природа, уклонившись от пути, пала и отступила от Бога, то вышел и Он, как некий Посланник (Евр. 3, 1), чтобы ввести нас туда, откуда мы ниспали. Но святый апостол говорит о вхождении или вступлении в наследство, о чем предсказывало божественное пророчество: «проси у Меня и дам народы в наследие Тебе, и пределы земли во владение Тебе» (Псал. 2, 8). Ибо до Воплощения не было общения Бога с тварию; потому что какое-ж общение с чувственною тварию у невещественнаго, несозданнаго и непостижимаго Существа? А когда чрез воспринятую природу нашу вступил с нами в общение, тогда и вошел Он в мир тварный, как сказано: «вышел сеятель». Когда же прилагаем к Богу выражение «вышел», то нужно отвергнуть всякую мысль о перемене места, а мыслить так, как требует богоприличный смысл выражения. Вочеловечившись, Он представляется нам как-бы двинувшимся с места, но Он не подлежит никакому ограничению местом и неизменяем в Своем существе. О таком изшествии Бога и Михей пророчествовал, говоря: «вот Господь сходит с места Своего» (1, 3).

«Вышел сеятель сеять семя свое». Какое это семя – объяснил сам Он, предупреждая нас и сказавши, что это – слово Божие, и следовательно – Евангельская проповедь. Сеятель-же сего добраго семени есть Сам, говорящий это, Иисус; Он есть сеятель всякаго добра, и от него зависит всякое плодоношение духовное (Иоан. 15, 4–5). А земля и земледелие Его суть души человеческия. Сказал, что вышел сеять «семя свое», потому что не от кого другого заимствует слово свое Ипостасное Слово Божие. Но почему не предшествует сеянию обработка земли, поновление ея? – потому что занимающиеся земледелием сперва пашут землю и тогда уже бросают семена. Нужно знать, что и здесь пророки плугом закона вспахали души людей чрез заповеди и соделали их пригоднейшими к принятию евангельскаго семени: а Пришедший облагодетельствовал весь мир, солнечные лучи равно Дающий добрым и худым и Повелевающий облакам давать дожди праведным и неправедным (Матф. 5, 45), и слово учения распространил равно на всех, безразлично разсыпая семена, чтобы добро принадлежало не меньше тому, кто восхотел и избрал приносить плод, как и Подавшему семя2.

«И когда он сеял, иное упало при дороге, и было потоптано, и птицы небесныя поклевали его». И отказавшихся прийти на великую вечерю (Лук. 14, 18) было три рода: один купил землю, другой купил пять пар волов, третий женился. И здесь представляются три рода неспособной земли, на которую семя упавши не оправдало надежд сеятеля: потому что иное упало при дороге, другое на каменной земле и сухой, и иное заглушено тернием. Чему научают нас сии приточные образы? Что есть три рода принявших было семя, и все-таки не принесших плода: это – которые следовали мудрости мира и нелепым выдумкам Еллинов, которые пребывали в законе теней (Евр. 10, 1), и язычники, подавляемые удовольствиями, как тернием. Первые сами себе уготовали путь к погибели, не допуская закону вспахать ниву души; они, слыша слово о тайне спасения, разражаются смехом и поношением (1Кор. 1, 23). Тотчас лукавые помыслы, как некия птицы, слетаются и, признавая слово неубедительным и невероятным, духовное семя выбрасывают из души. А если под птицами небесными будем разуметь духов воздушных (Ефес. 6, 12; 2, 2), которыми уничтожается доброе семя, то и в таком случае нимало не уклонимся от смысла притчи. Сказавши же, что «иное упало при дороге», Он может быть указывает прикровенно и на нечто другое. Потому что если бы речь шла просто о торной дороге, то сказал бы может быть «иное упало на пути, или на дорогу», как далее говорит: «иное упало на камень, иное между тернием, а иное упало на добрую землю». Здесь же сказавши «при пути», или что тоже «при дороге», дает повод разумевать нечто высшее и более отвлеченное; и я пришел к этой мысли, находя, что и все три Евангелиста согласно выразились «при дороге» (см. Матф. гл. 13. Марк. гл. 4). И поелику мы научены, что Христос есть Путь, как сказал Он о Себе: «Я есмь Путь» (Иоан. 14, 6), то надлежит разуметь, что семя, упавшее вне сего Пути, расхищается демонами, как бы птицами.

«И иное упало на камень, и взошедши засохло, потому что не имело влаги». Примечай различие тех, кои принимают слово Евангельское. Первые, которые уподобляются торной общественной дороге, совершенно нисколько не приняли семени: потому что как только оно упало, так и расхищено без всякаго препятствия птицами. Так они закоснели в неверии, что ни коим образом не допускали проникновения проповеди, будучи путем твердым, землею не поддающеюся паханию духовному. На сие может быть указывал и Христос, когда заповедывал апостолам «не ходить на» такой «путь язычников» (Матф. 10, 5). А уподобляемые камням не были чужды вере, но слабы и немощны. Слово указывает на тех, кои приняли Евангельскую проповедь и начали приносить плод дел, но при наступлении искушения или скорби сделались отставшими, как бы сбросили свои воинские доспехи, бежали от борьбы. Ибо как посеянное в каменной почве пускает корни и дает росток по причине земли, находящейся на поверхности, а при наступлении солнечных жаров, по причине недостатка влаги снизу, соответствующей и противоборствующей зною, вянет и усыхает: так и не принявшие слова Евангельскаго с глубокою пламенною верою остаются безплодными; потому что, как только солнце начнет сильнее греть, они сбрасывают личину. Понимаешь конечно, какое это солнце, повреждающее духовные посевы, зная о нем из песни степеней: «днем солнце не поразит тебя» (Псал. 120, 6), и от Невесты в Песни песней: «не смотрите на меня, что я почернела; ибо солнце опалило меня» (Песн. 1, 6). Есть солнце, действующее противоположно Солнцу правды; не освещает оно и нисколько не животворит, но очерняет и изсушает зноем греха. Потому великий Исаия говорит, что головы верных будут покрываться скиниею для осенения днем от зноя (Ис. 4, 6), покрываться от Бога тению (25, 4) в защиту от зноя сего враждебнаго солнца чернящаго и сожигающаго грехом.

«А иное упало между тернием, и выросло терние, и заглушило его». Как земля после преступления Адамова стала возращать терние и волчцы ему (Быт. 3, 18), так и плоть Адамова, взятая от земли, заразившис грехом, стала износить терние и сорную траву прегрешений. Всеял же их враг рода человеческаго, как объяснено в другой притче. Ибо где Домовладыка посеял доброе семя, там враг, выждавши время, когда люди вознерадели и предались сну, посеял между добрым семенем плевелы (Матф. 13, 25), называемые там тернием и волчцами. В этой же притче под тернием, заглушающим семя слова Божия, разумеется безпорядочная смесь неисчислимых зол, рождающихся от гнева и похоти; это – заботы, пожелания, сетования, напасти и разнообразныя от сих происходящия страдания, из-за которых добрыя действования, хотя бы и начались в душе, не достигают крепости и зрелости, не восходит к высоте совершенства.

«А иное упало на добрую землю, и взошедши, принесло плод сторичный». Видишь, как тоже семя, сеянное тем же земледельцем, не одинаковый плод приносит? Что-ж! Не по вине ли земледельца это бывает? Но кто же так помыслит или дойдет до такого сумазбродства? Нет; но как одна и та же вода, орошая один и тот же луг, питает различные роды растений, и оросительная сила одна, но свойство приемлющих претворяет влагу в различныя качества: ибо одна и та же вода в полыне горькнет, в бобе превращается во вредный сок3, в розе краснеет, в лилии белеет, здесь теплеет, там охлаждается, – да и сколько на земле видим различных растений, питающихся одною и тою же влагою, которая применяется к свойству приемлющих? – так и слово Божие, бросаемое как некое семя в души человеческия, произрастает соответственно состоянию приемлющих, и или приносит плод, или не может приносить плода. Поелику же святый Матфей подробнее изложил сказанное Спасителем о плодоносии доброй земли, именно, что из семени, упавшаго на добрую землю, «одно принесло плод во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать» (Матф. 13, 8): то следует поискать, что́ значит это тройственное различие в плодоношении. И так, подвизавшиеся среди скорбей и лишений и в горниле искушений испытанные как золото (Прем. 3, 6), или страдая от мучителей, как добропобедные мученики, или по допущению Божию будучи преданы во власть врага и мстителя (Псал. 8, 3), как оный многострадальный Иов, или «в прах», по выражению псаломскому (Псал. 118, 25), «повергши души свои и плоть свою пригвоздивши ко страху Божию» (ст. 120), или непорочно и в чистоте целомудрия прославивши Бога, – сии все принесли первый и высший плод, сторичный. Ибо сотенное число, заключая в себе помноженное на себя совершенное число4 десять и само будучи всесовершенным, показывает совершенство добродетели. А которые отвергли скоропреходящия и быстро исчезающия похоти и удовольствия, те называются приносящими плод в шестьдесят крат, как умножившие шестерицу5 заповедей Божественных в десять раз и соблюдшие их как по внешности, так и по внутреннему смыслу. Обязавшиеся ж брачными узами и занятые мирскими делами, но не пренебрегшие и дел добродетели, как соблюдшие шестерицу заповедей по внешнему объему, произвели плод в тридцать раз. Ибо число тридцать, содержа в себе пять раз число шесть, чрез пятеричное число означает пять чувств, а чрез шесть – те заповеди, за соблюдение которых праведники наследят царство небесное, как исчислил их Судия на престоле славы Своей. И так, кто напитал голоднаго, напоил жаждущаго, одел нагого, ввел странника в дом свой, показал надлежащее призрение относительно больного и в темнице заключеннаго, – если это сделает чувственно, по видимости, то принесет плод в тридцать; а если кроме чувственнаго исполнения и духовно совершит их, питая хлебом любви и словом учения напоевая нуждающагося, обнаженнаго от добродетели облекая в честность нравов, отчуждившагося от вышняго отечества вводя и возвращая в дом Отчий, принимая немощнаго в вере (сн. Рим. 14, 1) и посещая заключеннаго в узах греха, тот поистине приносит плод в шестьдесят. Подивись способу земледелия и человеколюбию Земледельца Господа и возблагоговей пред Ним, что, не от всех требуя равной меры плодов, увенчивает и того, кто много принес, и того, кто принес мало, не отвращается. Но это яснее показывает Он в притче о делателях (Матф. гл. 20), где и раньше нанятые на работу и позднее призванные получили обещанную плату.

«Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия?» Ученики, благоприятствуя окружающему их множеству народа и приметив неясность речи, желают узнать сказанное, чтобы и для толпы выяснит это. Чтоже Спаситель? «Вам», говорит, «дано знать тайны царствия Божия, а прочим в притчах». Когда говорит «дано», показывает, что дело то есть дар, но сей божественный дар не все могут принять. Ибо иные еще младенчествуют по вере, другие грубы чувствами духовными, и неспособны слышать таинственнейшаго учения; им, как детям, пригоден приточный способ наставления. Вы же, говорит, весьма усердным стремлением сделавшиеся достойными высшаго учения, можете узнать и таинственнейший смысл учения. Присоединяет далее и пророческое изречение: «чтобы они видя не видели, и слыша не слышали» (Ис. 6, 9). Ибо тогда как дана им Богом сила избирать наилучшее, они, огрубивши умы свои худыми помыслами, слыша чувственно не понимают разумно, и видя телесными очами, закрывают очи души своей. А частица «чтобы»(ἴνα) здесь означает6 не причину, а следствие. Ибо не для того говорил в притчах, чтобы они не видели и не слышали, но потому так случилось с ними, что они по собственной испорченности худо разумели, подобно как о худо видящем, слепотствующем и долго страдающем тою болезнию скажешь: «для того он устремил взоры свои на солнечные лучи, чтоб еще больше повредить глаза».

Потом, научая не просто понимать говоримое, но восходить умом к высшему смыслу, присовокупил Он: «кто имеет уши слышать, да слышит!» То есть: умеющий духовно умозаключать о высших предметах и от чувственнаго восходить к тому, о чем говорится в притчах, пуст обратит на это внимание, чтоб выразуметь смысл говоримаго. Ибо для спасения недостаточно только слышание наставлений, если за слышанием не последует исполнение того, о чем слышим.

Зная это, братья, не просто и как случится будем слушать слово учения, чтобы слова только принимать, а никакого плода от слышания не заимствовать, чтобы уподобляться земле безплодной, и открытой дороге, всеми попираемой. И опять, начавши делать добро, при наступлении искушений со стороны врага и завистника преуспеянию нашему, не станем изсушать духовные ростки добродетели, как почва каменистая, неимеющая влаги. И далее, не будем заглушать доброй нивы тернием, занявшись неблаговременными и суетными заботами, которыя не принесут нам никакой пользы во время исхода. Будем напротив, внимательно трудясь над собою, уподобляться земле доброй, и приносить плод, соответственный попечению о нас Господа, достойный блаженной житницы (Матф. 3, 12; 13, 30) царства небеснаго, котораго достигнуть да сподобимся все мы благодатию Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, со Отцем и Святым Духом славимаго во веки. Аминь.

* * *

1

Златоуст в третьей беседе на послание к Евреям изшествие объясняет в смысле примирения Бога с людьми чрез Христа, а вшествие – так-же, как и Феофан: «Павел называет вхождением применительно к вхождению наследников и вступающих во владение; и сказанное когда-же вводит Первороднаго во вселенную, есть то-же, что сказать: «когда же предает Ему власть и владение"».

2

Григорий Богослов в слове на Рождество Христово: «сего человека, почтив свободою, чтобы добро принадлежало не меньше избирающему, чем и вложившему семена онаго, Бог поставил в рай...».

3

Что сок бобов притупляет чувства и наводит безпокойныя сновидения, упоминает Плиний в «Естеств. Истории»; посему-то и Пифагор велел ученикам своим κυάμων ἀπεχεσθαι (воздерживаться от бобов).

4

Сравни сказанное в последнем примечании к первой беседе.

5

Разумеются, как немного ниже сам говорит, заповеди относительно ближних в Ев. Матфея 25, 35 и дал., которыя поставит на вид Судия на страшном суде.

6

Что эта частица тут означает не причину, предшествующую делу, а следствие, подробно указано Корнелием a Lapide в «Правиле при толковании Евангелия». Вместе с сим Феофан защищает и свободу в человеке.


Источник: Архимандрит Арсений. Феофан Керамевс, архиепископ Тавроминский десятаго века и проповедник. // "Странник", духовный журнал. - СПб., 1884. - Том II. - С. 466-473.