Азбука верыПравославная библиотекапрофессор Аким Алексеевич ОлесницкийПрофессор А. А. Олесницкий как основоположник отечественной школы библейской археологии


Лужнов Роман
Профессор А. А. Олесницкий как основоположник отечественной школы библейской археологии

Содержание

Истоки Академическая деятельность Ученики и последователи Принятые сокращения  

 

Статья соискателя ученой степени кандидата богословия, студента III курса Московской Духовной Академии Лужнова Романа посвящена вкладу профессора Киевской Духовной Академии А. А. Олесницкого в становление отечественной школы библейской археологии. Научный руководитель: преп. свящ. Александр Тимофеев. Статья публикуется в авторской редакции.

 

Истоки

Профессор Аким Алексеевич Олесницкий (1842–1907) – один из замечательных представителей дореволюционной русской богословской науки, чье имя может быть по праву вписано золотыми буквами в историю мировой библеистики. «Это был ученый с очень широким кругозором, сразу и археолог, и гебраист, и богослов; и за долгие годы своего преподавания в Киевской академии он успел здесь создать традицию библейских работ», – писал об А. А. Олесницком протоиерей Георгий Флоровский в своей книге «Пути русского богословия»1.

Ученая деятельность А. А. Олесницкого была весьма многогранна. Основной сферой его научных интересов являлось изучение Священного Писания Ветхого Завета, чему он посвятил всю свою жизнь. Плодом этих изысканий стала целая серия переводов ветхозаветных книг, а также многочисленные глубокие богословские исследования по истории библейской литературы и поэзии, в частности, о древнееврейской музыке, о ритме и метре ветхозаветной поэзии, и т.п.

Другой, не менее значительной областью интересов профессора явилась библейская археология. Считая необходимым условием всестороннего изучения Ветхого Завета личное знакомство с Палестиной и ее вещественными памятниками, он четыре раза ездил туда в продолжительные научные командировки, неоднократно посещал западные музеи, в которых собственноручно знакомился с новейшими археологическими находками. Зримым результатом этих многолетних трудов стало издание нескольких объемных монографий и целого ряда отдельных статей по археологической тематике.

Творческая деятельность А. А. Олесницкого как археолога укладывается в относительно небольшие хронологические рамки: начало 70-х – середина 90-х гг. XIX столетия. Однако этот период представлял собой весьма важный этап в развитии и становлении библейской археологии. Возникнув в XVIII в. на Западе как наука, призванная дать ответ на выпады библейского рационализма, она на протяжении длительного времени развивалась в рамках католическо-протестантской теологической традиции, неся на себе печать ее влияния, что лишало возможности использовать новейшие достижения полевой археологии в православном богословии. Именно Олесницкому суждено было стать в числе первых православных палестиноведов, активно включившихся в процесс непосредственного археологического исследования Святой Земли и ее исторических памятников.

Впервые в отечественной науке А. Олесницким была разработана и применена четкая, строго научная методология изучения палестинских древностей, основанная на соотнесении их с указаниями Священного Писания в его традиционной святоотеческой интерпретации, а также гармоничном соединении наиболее ценных методологических наработок западных исследователей и выявленных самим ученым закономерностей развития древнееврейской культуры и искусства.

Огромным вкладом проф. Олесницкого в палестинскую археологию явилась идентификация и подробнейшее научное описание практически всех известных библейских мест Святой Земли и ее древнейших монументальных и мегалитических памятников, а также многочисленных открытых артефактов, дана их критическая оценка и интерпретация в соотнесении с текстами Священного Писания и целого ряда небиблейских письменных источников. Впервые в отечественной науке им был сделан подробный обзор всех раскопок в Палестине, проводившихся западными археологами. Кроме того, им же была впервые предпринята и систематизация всех накопившихся к последней четверти XIX в. сведений по археологии Сиро-Палестинского региона. В результате монографии и статьи ученого стали не только надежным методологическим, но и твердым источниковедческим фундаментом для делавшей свои первые робкие шаги отечественной библейской археологии в ее современном понимании, т. е. как дисциплины, изучающей Священную историю по вещественным памятникам, в отличие от библейской археологии (палестиноведения) как чисто кабинетной по своему характеру науки, изучающей библейскую старину преимущественно по текстам Священного Писания, Талмуда и сочинениям древних историков и путешественников.

Академическая деятельность

Вклад любого ученого в ту или иную область науки заключается, прежде всего, в литературном наследии. Поэтому, говоря о проф. А. А. Олесницком как об археологе, мы в первую очередь подразумеваем его монографии и статьи, отражающие результаты исследования тех или иных вопросов и, без преувеличения, задавшие новый вектор в русском палестиноведении. Однако вклад профессора в науку не ограничивается только этим. Немаловажное значение для судеб отечественной библейской науки имела сугубо академическая деятельность А. Олесницкого. Именно во многом благодаря ей, в русской библеистике фактически оформилось целое направление, научная школа из числа учеников и последователей Олесницкого, составивших блестящую плеяду церковных писателей, богословов, экзегетов и апологетов.

Фундамент будущей школы был заложен в Киевской Духовной Академии, которая к моменту прихода туда А. Олесницкого «сделалась, – по словам академического летописца проф. прот. Федора Титова, – замечательным приютом и рассадником языкознания»2. Благодаря Академии юноша впитал в себя любовь к изучению Священного Писания, а Академия «приобрела для себя даровитого гебраиста..., поставившего изучение еврейского языка и библейской археологии на строго научную основу в полном соответствии с новейшими успехами науки в этой области»3.

Прекрасно понимая значение Священного Писания в богословских исследованиях, Олесницкий много делал для популяризации в академической среде библейских знаний. Так, в самом начале преподавательской деятельности ученым был предпринят нелегкий труд по редактированию и подготовке к публикации студенческого перевода двухтомного «Руководства к библейской археологии» немецкого профессора К. Ф. Кейля, изданного в Трудах КДА в период с 1871 по 1876 гг.

Большое значение придавал Олесницкий академическим диспутам, устраивавшимся в связи с публичным обсуждением и защитой студенческих диссертаций. По словам очевидцев, профессор «смотрел на диспуты не как на экзамен для магистранта, а как на ученое собрание по поводу известной научной работы», при этом непременно выбирая «что-нибудь наиболее запутанное в науке»4. Поэтому его речи нередко «принимали форму блестящих интереснейших лекций, доставлявших слушателям высокое наслаждение»5.

Будучи в течение многих лет членом Совета Академии, много внимания уделял Олесницкий и правильному подбору преподаваемых в ней учебных дисциплин. Так, в 1885 г. профессором было предложено «в самой Академии изучение еврейского языка и библейской археологии сделать обязательным для всех студентов». Это предложение было поддержано Советом и принято «в виду важности... для высшего богословского образования»6.

Однако особое значение в формировании научной школы библейской археологии в КДА имело активное участие Акима Алексеевича в деятельности Церковно-археологического Общества (действительным членом которого он состоял на протяжении многих лет) и музея, созданных при Академии в 1872 г.

Возникновению последних способствовало введение Св. Синодом в 1869 г. в духовных академиях нового устава. Согласно ему, в академическую программу была добавлена в качестве обязательной самостоятельной учебной дисциплины церковная археология, составлявшая до того часть общего курса литургики. Поскольку преподавание новой дисциплины требовало наглядных пособий в виде предметов церковной старины, тем же уставом православным духовным академиям предоставлялось право учреждать церковно-археологические общества и учебные музеи 7.

Первой воспользовалась этим правом Киевская Духовная Академия. Летом 1872 г. профессор Академии Ф. А.Терновский ознакомился с учебным музеем при Берлинском университете, а по возвращении в Киев он и еще два преподавателя – П. А. Лашкарев и А. Д. Воронов – подали в Совет Академии доклад об учреждении при КДА Церковно-археологического Общества и музея8. Составленный П. А. Лашкаревым проект был одобрен и утвержден Св. Синодом указом от 18 октября 1872 г., а указом от 31 января 1873 г. Синод утвердил устав Общества и музея9.

Согласно уставу, основной задачей Общества и музея являлось содействие «успешному преподаванию и ученой разработке церковной археологии и вообще... сохранению для науки древностей церковных»10. В частности, по замыслу основателей, академический музей должен был стать «собранием памятников церковной старины южнорусского края»11.

Однако, благодаря частным пожертвованиям, музейное собрание стало пополняться не только древностями церковными: иконами, рукописями, предметами богослужебного обихода, образцами церковного шитья и резьбы, – но и иными памятниками религиозного искусства, привозимыми из различных уголков Европы, Ближнего и Дальнего Востока. Так, еп. Порфирием (Успенским) была пожертвована коллекция египетских идолов, а архим. Антонином (Капустиным) – крупное собрание палестинских, моавитских, кипрских и египетских древностей, а также древневосточных монет12. Олесницкий, хорошо сознававший, что любой единичный, малозначительный сам по себе предмет может иметь большое значение в составе коллекции, неоднократно вносил в музейное собрание собственные пожертвования: главным образом, предметы, привозимые им из командировок в Святую Землю13.

Профессор неоднократно оказывал помощь не имевшим достаточного опыта сотрудникам Общества в оценке археологического достоинства, распределении и описывании поступавших в музей отдельных предметов и целых коллекций14. В качестве заключения относительно определения подлинности одной из таких коллекций – моавитских древностей – А. Олесницким было подготовлено и опубликовано подробное руководство, получившее характер завершенного научного трактата: «Вопрос о новейших открытиях моавитских древностей»15.

В 1881 г в связи с расширением деятельности Общества и музея было принято решение о внесении в их устав дополнений и поправок. В немалой степени благодаря инициативе проф. А. Олесницкого в перечень задач был добавлен новый пункт: «собирание памятников не только церковных древностей, но и вообще религиозного искусства, не выключая и памятников не церковных, насколько они состоят в связи с церковными и служат к уяснению религиозного быта древних»16. Данное уточнение задач Общества в значительной мере способствовало тому, что одним из направлений его работы стала библейская археология в современном значении этого термина.

В 1901 г. ввиду «расширения круга занятий Общества... по всем отраслям академической науки» оно было переименовано в Церковно-историческое и археологическое Общество. При этом основные положения устава были сохранены 17. К этому времени экспозиция академического музея насчитывала значительное количество различных археологических находок, вывезенных из Палестины и других библейских стран, а также копий наиболее известных памятников 18.

Таким образом, Общество стало своего рода научной лабораторией, где приобретали опыт археологических исследований преподаватели и студенты Академии. Наглядным свидетельством их широких научных интересов служат многочисленные отчеты, рефераты и известия Общества, а также документы, посвященные его юбилеям19.

По примеру Киевской Духовной Академии в 1879 г. был учрежден Церковно-археологический музей при Санкт-Петербургской Духовной Академии, а в 1880 г. – при Московской. Однако экспозиции последних были гораздо скромнее киевской. При этом «библейские» древности составляли лишь весьма незначительную их часть20.

Ученики и последователи

Говоря о вкладе проф. А. А. Олесницкого в формирование и становление русской библейской археологии было бы, на наш взгляд, неверно ограничиться анализом научного наследия и деятельности лишь самого ученого. Объективность требует представить хотя бы общий, поверхностный обзор и того вклада, который был внесен в библейскую науку учениками и последователями профессора, явившимися достойными продолжателями начатого им дела созидания качественно новой школы отечественной библейской археологии.

Интеллектуальным центром, сердцем и душой этой школы, несомненно, была личность самого Акима Алексеевича, лучшим свидетельством чему являются воспоминания его учеников. Один из них – В. П. Рыбинский – считал Олесницкого «выдающимся профессором, составлявшим, без сомнения, украшение Академии»21. «Как преподаватель, – вспоминал он, – Аким Алексеевич пользовался неизменным вниманием студентов. Редкие дарования профессора и горячая любовь к своему предмету захватывали и слушателей... А на его лекции по археологии... ходили самым аккуратным образом не только все обязательные слушатели, но и студенты другого отделения». При этом «лекции его прослушивались с неослабевающим интересом до конца и надолго оставляли впечатление»22.

«Обаяние личности» А. А. Олесницкого и «задушевность его преподавания» неизменно привлекали к профессору студентов, желавших работать под его научным руководством 23. А самостоятельной научной работе студентов Олесницкий придавал значение особое. В качестве тем для диссертаций он, как правило, выдвигал наиболее актуальные, отвечавшие запросам науки. При этом за работой своих учеников всегда следил с интересом и вниманием, относясь к своим подопечным «с искренней любовью, с полной готовностью служить им своими знаниями», видя в них «дорогих... сердцу сотрудников»24. Благодаря этому, предлагаемые им темы всегда «охотно разбирались и притом преимущественно лучшими студентами»25. «Так, – вспоминал один из учеников профессора, – создавалась целая школа молодых ученых, в своих научно-библейских работах вдохновлявшихся словом и примером общего учителя» 26.

В разные годы студентами Киевской Духовной Академии под руководством проф. А. Олесницкого было написано значительное количество кандидатских и магистерских диссертаций, ставших достоянием отечественной науки. Среди последних можно упомянуть сочинения: С. Булатова «Древнееврейские монеты» (1886); иеромонаха, а впоследствии епископа Гедеона (Покровского) «Археология и символика ветхозаветных жертв» (1888); Г. Ключарева «История ветхозаветного священства» (1891); Н. Маккавейского «Археология истории страданий Христа Спасителя» (1891); А. Никитина «Синагоги иудейские как места общественного богослужения» (1891); свящ. Николая Стеллецкого «Брак у древних евреев» (1892); В. Рыбинского «Древнееврейская суббота» (1892) и К. Чемены «Происхождение и сущность ессейства» (1894).

Из названных диссертаций особую ценность с точки зрения современной библейской археологии представляют работы С. Булатова и Н. Маккавейского, поскольку были написаны не только путем использования сведений из Библии и других письменных источников, но – самое главное – с привлечением обширного вещественного материала. В частности, основу первой работы составляет анализ обширных коллекций древнееврейских монет, обнародованных западными нумизматами, а также собственное самостоятельное изучение автором нумизматической коллекции Церковно-археологического музея КДА27. Относительно же сочинения Н. Маккавейского Олесницким было замечено, что при ее написании диссертантом был «принят во внимание весь материал, какой успела собрать доныне палестинская археология, до самых последних архивных открытий в области паломнических рукописей и до последних раскопок иерусалимских развалин»28.

Обе диссертации получили блестящую оценку академической профессуры. По широте охвата проблемы и глубине проработки материала обе работы в рамках затронутых тем до сих пор не имеют аналогов в научно-богословской литературе и потому остаются актуальными до сих пор.

Многие из воспитанников А. Олесницкого впоследствии немало потрудились на ниве церковной науки, в том числе библейской, однако, к сожалению, лишь некоторые пошли непосредственно по стопам своего учителя, найдя свое призвание в библейской археологии. Первым среди таковых, безусловно, является В. П. Рыбинский, впоследствии выдающийся русский ученый библеист, профессор и ректор Киевской Духовной Академии29, ставший достойным продолжателем дела своего наставника. На протяжении многих лет своей научной деятельности он внимательно следил за археологическими открытиями в Месопотамии и на Ближнем Востоке, привлекая в своих трудах новейшие данные в этой области. Посвятив немалую часть своих научных работ разоблачению ложных воззрений модного в то время «панвавилонизма», Рыбинский вел активную полемику со скептическими попытками толковать археологические артефакты в пользу отвержения авторитета и достоверности Библии30.

Другим видным представителем киевской школы библейской археологии был С. А. Песоцкий. Состоя доцентом по кафедре введения в круг богословских наук, он занимался вопросами соотнесения библейских свидетельств с данными археологических открытий. С целью доказательства реальности библейского повествования о Всемирном потопе Песоцкий использовал свидетельства глиняных табличек с «Эпосом о Гильгамеше», а также клинописные документы, содержащие сведения о допотопных династиях. По данной проблематике ученым был написан ряд исследований31. Кроме того, им была составлена сравнительная хронологическая таблица ветхозаветных персонажей и современных им событий в странах Междуречья.

Значительный вклад в разработку отдельных вопросов библейской археологии внес свящ. Климент Фоменко, опубликовавший за период с 1880 по 1898 гг. целый ряд научных статей, преимущественно в Трудах КДА32.

Исследования в области библейской археологии воспитанниками Киевской Академии продолжались и в последующее время, вплоть до Октябрьской революции 1917 г. Среди представителей второго поколения учеников проф. А. А. Олесницкого можно особо отметить ученика В. П. Рыбинского В. Ф. Иваницкого – замечательного русского востоковеда, профессора кафедры библейской истории КДА. Основной темой его научных исследований была история александрийской диаспоры, которую он разрабатывал с использованием археологических материалов33.

Пример А. А. Олесницкого и его киевских учеников относительно использования данных новейших археологических открытий в библейских исследованиях был воспринят и представителями других научных школ. Так, археологический материал активно использовал в своих экзегетических и исагогических работах профессор КазДА П. А. Юнгеров 34.

Однако наибольшее развитие археологическая тематика получила в многочисленных научных публикациях и фундаментальных исследованиях по библейской истории профессора СПбДА А. П. Лопухина. Среди них первостепенное значение, несомненно, имела двухтомная «Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Ветхий Завет» 35. Ценность этого труда заключалась не только в том, что в нем обобщался огромный вещественный материал, относящийся к Священной истории, но и его ярко выраженная апологетическо-популяризаторская направленность.

Научные исследования в области библейской археологии продолжались в Санкт-Петербургской и Казанской Духовных Академиях и в первые два десятилетия XX столетия. Продолжалось активное накопление источниковедческого материала. Огромный вклад в их собирание и систематизацию внес профессор СПбДА С. В. Троицкий36. Одновременно другие отечественные ученые начали самостоятельно разрабатывать различные вопросы библейской археологии: соотношение библейских свидетельств с вещественными памятниками, библейская география и топография и т.д. Среди них можно отметить, например, профессора КазДА С. А. Терновского, которому принадлежит, в частности, ряд очерков по топографии древнего Иерусалима37.

К сожалению, в результате Октябрьской революции и прихода к власти богоборческого большевистского режима все исследования в области библейской археологии были прекращены. Но даже те наработки, которые были сделаны А. Олесницким и его последователями за несколько предреволюционных десятилетий являются бесценным вкладом в православную библейскую науку.

Однако возникает вполне закономерный вопрос: если мы вправе говорить об учениках и преемниках А. А. Олесницкого в рамках киевской школы, то в какой степени можно считать его последователями тех, кто трудился вне ее? Действительно, влияние киевского профессора на них далеко не так однозначно, поскольку в конце XIX – начале XX вв. активизации отечественных исследований в области библейской археологии способствовал целый ряд факторов: развитие западной библейско-богословской науки, успехи русской школы востоковедения, деятельность Палестинского Общества, Русской Духовной Миссии в Иерусалиме и Русского Археологического Института в Константинополе. Да и в целом повышенный интерес отечественных исследователей к новейшим археологическим открытиям в библейских странах был обусловлен потребностями времени. И все же, думается, мы вправе считать этих подвижников науки последователями проф. А. Олесницкого уже постольку, поскольку они использовали его методологию изучения библейских древностей, а также опыт научных разработок его киевских учеников. Впрочем, это отдельная тема для будущих серьезных исследований.

Принятые сокращения

КДА – Киевская Духовная Академия

КазДА – Казанская Духовная Академия

СПбДА – Санкт-Петербургская Духовная Академия

ТКДА – Труды Киевской Духовной Академии

ЦАО – Церковно-археологическое Общество

ЦИАО – Церковно-историческое и археологическое Общество

* * *

1

Флоровский Георгий, прот. Пути русского богословия. Минск, 2006. С. 347.

2

Титов Федор, прот., проф. Императорская Киевская Духовная Академия 1615–1915. Киев, 2003. С. 385.

3

Там же. С. 386.

4

Рыбинский В. Профессор Аким Алексеевич Олесницкий // ТКДА. 1907. № 10. С. 321.

5

Маккавейский Н. Речь у гроба почившего профессора КДА А.А. Олесницкого // ТКДА. 1907. № 10. С. 336.

6

Извлечение из протоколов заседаний Совета КДА за 1885–86 уч. год. Протокол от 31 октября 1885 г. П. XVI.

7

Бродович И. Тридцатилетие Церковно-археологического музея при КДА // ТКДА. 1903. Февраль. С. 231–232; Ф. Т. Страничка из тридцатилетней истории ЦИАО при КДА // ТКДА. 1903. Январь. С. 153.

8

Бродович И. Тридцатилетие Церковно-археологического музея при КДА // ТКДА. 1903. Февраль. С. 232.

9

Ф. Т. Страничка из тридцатилетней истории ЦИАО при КДА // ТКДА. 1903. Январь. С. 153.

10

См.: ТКДА. 1879. Т. 1. С. 157.

11

Терновский Ф.А. Собрания церковных древностей на Афоне, в Дрездене и в Берлине. // ТКДА. 1882. Декабрь. С. 419.

12

Бродович И. Тридцатилетие Церковно-археологического музея при КДА // ТКДА. 1903. Февраль. С. 245.

13

См., например: Известия ЦАО за ноябрь-декабрь 1875 г. // ТКДА. 1876. Т.1. С. 200, 399.

14

Бродович И. Тридцатилетие Церковно-археологического музея при КДА // ТКДА. 1903. Февраль. С. 247.

15

Петров Н. Тридцатилетие Церковно-исторического и археологического Общества при КДА // ТКДА. 1903. Январь. С. 146.

16

Там же. С. 148.

17

См.: ТКДА. 1903. Январь. С. 126.

18

См.: Указатель предметов Церковно-археологического музея при КДА. Киев, 1880. С. 6–9, 48–49.

19

Петров Н. Тридцатилетие... // ТКДА. 1903. Январь. С. 134–151.

20

См.: Покровский Н.В. Церковно-археологический музей Санкт-Петербургской Духовной Академии. 1879–1909. СПб., 1909; Голубцов А. Церковно-археологический музей при Московской Духовной Академии. Сергиев Посад, 1895 (оттиск из журнала «Богословский вестник», 1895, апрель и май).

21

Рыбинский В. Профессор Аким Алексеевич Олесницкий // ТКДА. 1907. № 10. С. 320.

22

Там же.

23

Глаголев А., свящ. Слово на заупокойной литургии... // ТКДА. 1907. № 10. С. 326.

24

Маккавейский Н. Речь у гроба почившего профессора КДА А.А. Олесницкого // ТКДА. 1907. № 10. С. 337.

25

Рыбинский В. Профессор Аким Алексеевич Олесницкий // ТКДА. 1907. № 10. С. 321.

26

Глаголев А., свящ. Слово на заупокойной литургии... // ТКДА. 1907. № 10. С. 327.

27

См.: Извлечение из протоколов Совета КДА за 1885–1886 уч. год. Протокол от 19 февраля 1886 г. П. I.

28

См.: Извлечение из протоколов Совета КДА за 1890–1891 уч. год. Протокол от 23 мая 1891 г. П. X.

29

Здесь и далее биографические сведения даются по: Мень Александр, прот. Библиологический словарь: В 3 т. – М.: Фонд им. Александра Меня, 2002.

30

См.: Рыбинский В. Вавилон и Библия // ТКДА. 1903. Т. II. № 5. С. 113–144; К вопросу об отношении Библии к Вавилону // ТКДА. 1904. Т. I. С. 46–58; По поводу новейших археологических раскопок в Палестине // ТКДА. 1908. Т. III. № 11. C. 436–458.

31

См.: Песоцкий С. А. Повествование ассиро-вавилонских клинообразных надписей о творении мира // ТКДА. 1901. № 10. С. 228–276; Начало Вавилона // ТКДА. 1902. Т. III. С. 3–77.

32

См.: Фоменко К, свящ. Древняя монолитная колона на погосте Русского храма в Иерусалиме // ТКДА. 1880. Т. III. С. 137–143; Иерусалим и его окрестности. Киев, 1883; Города и села в Святой Земле // ТКДА. 1884. Т. III. С. 3–43; Колодези и цистерны в Святой Земле // ТКДА. 1886. Т. III. С. 450–483; Новые раскопки в Иерусалиме //ТКДА. 1894. № 9. С. 171–177; Заметки о гробе царя Давида // ТКДА. 1898. Т. III. С. 439–450.

33

См.: Иваницкий В.Ф. Иудейско-арамейские папирусы с острова Элефантины и их значение для науки Ветхого Завета. Киев, 1914.

34

См.: Юнгеров П.А. Внебиблейские свидетельства о событиях, описываемых в Книге пророка Даниила // Православный собеседник. 1888. № 1. С. 12–50; Книга Есфирь и внебиблейские памятники. Казань, 1891.

35

Лопухин А.П. Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Ветхий Завет: В 2 т. Т. 1–2. СПб., 1889–1890.

36

См.: Троицкий С. Новейшие открытия в области библейской истории // Странник. 1910. № 2. С. 244–248.

37

Терновский С.А. Топография Иерусалима библейских времен // Палестинский сборник. 1912. № 12.