Азбука верыПравославная библиотекапротоиерей Александр ГорскийНесколько сведений о Паисие Лигариде, до прибытия его в Россию


протоиерей Александр Горский

Несколько сведений о Паисие Лигариде, до прибытия его в Россию

Известно, какое участие в деле патриарха московскаго Никона принимал газский митрополит Паисий Лигарид. Но недовольно ясна история этого выходца греческаго, до его прибытия в Москву. Между тем обстоятельства предшествующей его жизни имеют не маловажное значение для историка патриарха Никона, по неблагоприятным отзывам его о митрополите газском, которые легко могли раздражать пришельца, расчитывавшаго на устроение своего благополучия в России – Посему не излишне будет предложить некоторыя сведения о жизни Паисия до приезда его в Москву. Паисий, до пострижения в монашество Панталеон1, Лигарид родом был с острова Хиоса. Соотечественник его и современник, известный Лев Аллаций говорит, что греки, жившие на этом острове, который около двух сот сорока лет состоял в зависимости от генуэзцев, часто посылали детей своих для образования в Рим и в другие латинские города; возвращавшиеся оттуда юноши пользовались в своем отечестве особенным уважением и получали от епископов греческих дозволение преподавать в нем изученныя ими науки2. И Паисий, в молодые годы, пошел тем же путем: он поступил для обучения в новооткрытую папою Григорием XIII для греков в Римe коллегию (1578г.), где учили иезуиты. Здесь, под видом чистаго древняго учения греческаго, преподавалось греческому юношеству учение римской церкви. Отсюда в тeже времена вышли многие из первых деятелей унии в югозападной России, как то: митрополиты киевские Иосиф Велямин-Рутский, Рафаил Корсак, Антоний Селява и Киприан Жоховский; архиепископы смоленские Лаврентий Кревша и Андрей Злотый; – полоцкие Николай Лосоцкий и Никифор Гожонский, епископы – волынский Иероним Гроховский, луцкий Иеремия Почаповский, пинский Пахомий Оранский, туровский Алексей Дубович, и коадъютор виленскаго епископа Маркиан Тризна. В числе последних выходцев из того же училища упоминается Аллацием и Панталеон Лигарид хиосский3.

Время обучения Панталеона в Риме в точности неизвестно: но мы знаем время, когда оставил он Рим. Лев Аллаций в 1645 г. писал к другу своему Бартольду Нигузию: «Панталеон Лигарид, три года назад, удалился из Рима в Константинополь, для посещения своего отечества Хиоса, и для распространения в той стране римской веры». Но надежды на благосклонность тогдашняго патриарха константинопольскаго Кирилла Веррийскаго, не оправдались. Этот патриарх возведен был на место Кирилла Лукаря, низложеннаго при содействии латинской партии в Константинополе, и считался благосклонным к латинянам, которые даже называли его своим учеником. Но он скоро должен был уступить свое место Парфению. Поэтому Аллаций и присовокупил: «но, по достоверным известиям, дела Панталеона колеблются при новом патриархе, возведенном еретиками. О, если бы это путешествие удалось ему»4!

Итак Панталеон выбыл из Рима, вероятно, в 1642 г. В эту пору он уже был известен несколькими сочинениями. В 1637 г., он издал при книге Неофита Родина, соученика своего в Римe, свою Апологию Петра Аркудия, известнаго своими ревностными трудами на пользу унии в югозападной России и между греками. А при другом сочинении того же Неофита: толкование на песнь Богородицы: величит душа моя Господа, Панталеон напечатал свое письмо к архиепископy неополитанскому. Это последнее письмо, по крайней мере, по надписи, было известно и патриарху Никону, который смотрел на него, как на подозрительное, потому что здесь Панталеон называет латинскаго архиепископа своим владыкою честнейшим5.

Перемены на патриаршем престоле константинопольском, как видно, действительно не благоприятствовали видам воспитанника иезуитов. Оп оставил Константинополь.

В начале пятидесятых годов видим Панталеона в земле Угровлахийской, у терговищскаго митрополита Стефана. Здесь он, вместе с своим соотечественником иеромонахом Игнатием Петрици, занимался приготовлением к изданию на румынском языке Кормчей, переведенной с греческаго. Как видно из предисловия к ней, митр. Стефан долго искал собрания правил греческой церкви в верном списке, обращался с своими просьбами даже к патриарху константинопольскому; но наконец нашел хороший список правил у своего духовнаго сына, Георгия Кариди из города Трики, и, с согласия воеводы Матвея Бассараба и его совета, решился перевесть их, и напечатать этот перевод в типографии воеводы. Дело это поручено было монаху Даниилу, но он сам, не имея достаточнаго образования грамматическаго, пригласил к соучастию в труде ученых иностранцев иеромонаха Игнатия и Панталеона Лигарида6. – Из того, что при имени Игнатия показано здесь его духовное достоинство, а Лигарид назван по своему мирскому имени, мы должны заключить, что тогда он не принадлежал к монашескому сословию и не имел никакой церковной степени. Воеводы молдовлахийские и угровлахийские, своею щедростию к монашествующим, привлекали тогда к себе многих греков, и в их стране ранее, чем у самих греков, показались высшия учебныя заведения и стали работать типографии. Они не боялись переводить даже латинския книги на славянский язык, и печатать. Так в 1647 г. напечатана была, на иждивение супруги Матвея Бассараба Елены, книга Фомы Кемпийскаго: о подражании Иисусу Христу. И так как переводы славянские не для всех могли быть понятны, то начали печатать книги и на румынском языке. Одним из первых трудов в этом роде было издание Кормчей в 1652 г.

Постоянным же предметом занятий Паисия в Румынских странах, конечно, было обучение в училище ясском. Ибо к этому времени должно отнести показание грека Димитрия Прокопиева в его «записи об ученых греках ХVII, и отчасти ХVIII в.»7. Ученый Димитрий, признавая Паисия «образованным во всех науках и превосходно знакомым с Божественными писаниями,» вместе называет его дидаскалом ясскаго училища. Это училище заведено было тогдашним воеводою Василием Лупулом, по письму патриарха константинопольскаго Парфения, вместе с возстановлением прав над церковию молдавскою престола константинопольскаго, тогда как доселе, со времен собора флорентийскаго, церковь молдавская признавала над собою власть патриарха ахридскаго8.

В каком отношении к православию стоял Паисий в этом периоде своей жизни? – В ясском училище, сколько можно судить по тогдашним делам, не было преданных римской церкви. В известном споре о православии патриарха константинопольскаго Кирилла Лукаря, котораго латинская партия старалась представить решительным протестантом, ясские ученые не последовали такому суждению о нем; и на соборе ясском, хотя учение, выдаваемое за Кириллово, было осуждено, как противное восточной церкви, но не подвергнуто осуждению имя Кирилла. – Паисий Лигарид умел прилаживаться ко всякому образу мыслей. В православном училище он умел казаться православным, но не прерывал сношений с своими прежними товарищами по училищу римскому, выставляя себя пред ними приверженцем римских убеждений. Примечательно в этом отношении письмо его к соотечественнику своему, Льву Аллацию, где он сообщает разсказ о чуде, котoраго не мог совершить православный русский Священник, но котороe будто бы совершил униатский архиерей Иоасафат Кунцевич. Дело представляется в таком виде: «призван был русский священник для разрешения одного умершаго в отлучении от церкви, котораго тело, в следствие того, найдено было не разлагающимся в земле. Священник будто бы начал свою разрешительную молитву таким образом: если мы правильно разсуждаем, гнушаясь азимитов и латиномудрствующих, Господи Боже наш, то... и проч. Но никакого чуда не последовало. Приглашен был Иосафат Кунцевич. Он молился так: если мы правильно веруем, что Дух Св. исходит от Отца и Сына, что архиепископ древняго Рима, по исповеданию флорентийскаго собора, – есть отец и учитель всех христиан и наместник Христов, и веруем так, как он верует то ... и проч. – Едва окончил он эту молитву, – пишет Лигарид, – как труп разрешился», и пр. Этот отрывок из письма ясно показывает, на какой стороне были сочувствия Лигарида. Прибавим к сему, что письмо это принадлежит еще Панталеону, а не Паисию, Лигариду9.

Пострижение в монашество, конечно, теснее должно было сблизить Лигарида с православием. Он умел расположить к себе тогдашняго патриарха иерусалимскаго Паисия, который подолгу живал в землях Молдовлахийской и Угровлахийской, имея в самых Яссах четыре монастыря, принадлежавших гробу Господню10. Им Лигарид и пострижен, и получил от него новое имя, которое прикрывало все старое.

Это было в Иерусалиме. Наш известный паломник ХVII века, Арсений Суханов был восприемным отцем Лигарида, и сам упоминает об этом в своем «хождении» иерусалимском. Арсений послан был из Москвы на восток для наблюдения за существующими у греков порядками в богослужении, и отправился вместе с патриархом иерусалимским Паисием, сперва в Молдавию, в мае 1619 г. В Иерусалим прибыл он не ранее 6 октября 1651 года; на пути несколько недель (с 26 июня по 19 июля) провел на о. Хиосе, в отечестве Лигарида, и подробно описал жизнь тамошних греков и латинян. – В Иерусалиме, пишет Арсений, «16 ноября, в неделю, патриарх служил в церкви Воскресения Христова. Того же дни после заyтрени, сам патриарх постриг Лигарида и дал под начал Арсению, и призвав Арсения говорил, чтоб его держать под началом крепко, как держат на Москве в великих монастырях»11. Но в Иерусалиме Арсений пробыл до пасхи следующаго года, и 27 апреля отправился в обратный путь, оставив своего духовнаго сына собственному его попечению о своем спасении.

В эту эпоху сближения своего с жизнию иерусалимскою и с иeрaрxиeю святаго града, Пaисий, как ученый и любознательный человек, предпринял заняться историею иерусалимских патриархов. В каком духе начал он и вел это дело, и на сколько успел, можно видеть из слов патриарха иерусалимскаго Досифея, который, будучи соотечественником патриарха Пaисия и служа при нем с молодых лет, без сомнения, знал Лигарида лично, и в последствии воспользовался подготовительными работами Пaисия для своей «Истории патриархов иерусалимских». Перечисляя писателей греческих ХVI и ХVII веков, он говорит о Паисие: «Паисий Лигарид, хиосец, латиномvдрствующий. Он написал изъяснение божественной литургии, но в пользу нововведений римской церкви. Еще написал историческое сочинение о патриаршествовавшиx в Иерусалиме, в лист, 73 тетради. В этом сочинении и мы нашли себе большое пособие для настоящей истории. Он написал о патриархах до Ираклия, а после Ираклия ничего не сказал здраваго о них. Третье сочинение составляют повествования о подвижниках и о патриархах; а две трети – против восточной церкви, и в особенности против священнаго Фотия, и в защиту власти папской. Патриархи константинопольский Мефодий (1668 – 1671) и иерусалимский Нектарий (1661 – 1669), прочитав эту историю и видя в ней крайнюю хулу на православие, предали ее проклятию, а самаго Лигарида отлучили, как еретика12. Преемник Досифeя на кафедре иерусалимской, Хрисанф, издавая историю его, не опровергает этого резкаго замечания об ученых трудах Паисия; но думает его защитить позднейшими его сочинениями, в которых видит ревность его к охранению православия от нападений лютеранских13. До нас не дошла эта Паисиева история в том виде, как она оставлена самим автором: мы знаем только Досифееву историю. И если та погрешала наклонностию в пользу римской церкви, то эта, преобразованная Досифеем, является не столько историею, сколько полемикою против папства, на основании истории.

Патриарх Паисий был не так строг и разборчив в отношении к своему постриженнику; сохраняя к нему свое расположение, он возвел своего соименника в митрополита газскаго (между 1652 и 1656 г.). Но кажется, Лигарид находил для себя более полезным держаться земли Волошской, нежели своей раззоренной кафедры. Здесь, в земле Волошской, нашел его патриарх антиохийский Макарий, в конце 1656 и в 1657 году, на обратном пути своем из Москвы. Спутник Макариев, архидиакон алеппский Павел, описавший все путешествие своего патриарха, разсказывает о своем свидании с Паисием, yже митрополитом газским, и об ученых сношениях с ним.

Сирийские путешественники у одного вельможи Волошскаго, Константина Кантакузина, нашли греческую рукопись, содержавшую в себе толкование на псалмы, собранное в ХI веке из разных толкователей, Никитою митрополитом серрским. При этом митрополит газский объяснил им о себе, что он много путешествовал по Европе и долго жил в Риме, знаком с тамошнею библиотекою, в которой считается до 72,000 томов религиознаго содержания: но не видал другаго, столь же полнаго списка толкования Никиты, как найденный у Кантакузина. Патриарх антиохийский пожелал списать это толкование для себя, в намерении напечатать его «в стране Франков». Сверх того у Паисия увидели оне книгу собранных им предсказаний о делах касающихся сарацинскаго владычества на востоке и о судьбе Константинополя. В этих предсказаниях представлялись пророчества, частию уже исполнившияся, частию еще имевшия совершиться. Сирские путешественники изъявили сильное желание иметь и эту книгу в списке: но встретили большое затруднение со стороны собирателя, и неиначе склонили его на свою сторону, как посредством щедрых подарков. «В последствии, – прибавляет архидиакон Павел, – когда мы уже были в своем отечестве, в Алеппо, митрополит газский писал к нам, что во время его путешествия в страну Мадьяров (т. е. в Венгрию) он был ограблен и лишился этой книги». Почему Паисий и просил у своих сирийских знакомыx копии со взятаго ими списка. – Кроме этих сведений, в известиях алеппскаго архидиакона для нас важно то замечание, что Пaисий, уже во время отбытия Макария из своей страны, был на востоке, в Иерусалиме, и из Иерусалима приходил в Алеппо, и там проповедывал слово в церкви, – как сам он сообщил о том патриарху антиохийскому14.

Таким образом из записок спутника Макариева, Павла, открывается, что Паисий в 1656 г. был yже митрополитом газским, и что незадолго до прибытия Макариева в землю Волошскую, он был в Палестине, но там не остался. Видим также, что позднее, впрочем еще до поездки в Россию, он странствовал зачем-то в Венгрию.

О знакомстве Паисия с древнею церковною литературою и о любви его к редким книгам мы знаем и из сношений его с посланником белгийским в Москве, Николаем Гейнзием, который получил от него здесь каталог нескольких слов патриарха константинопольскаго Фотия, дотоле неизвестных ученым. Между этими словами находились и те два знаменитыя слова, которыя говорил он по случаю нашествия руcсов на Константинополь, и которые только недавно отысканы на Афоне15. Гейнзий, уже по возвращении из своeго путешествия, в марте 1671 г., писал о Паисие к одному из друзей своих: раз я позвал к себе митрополита газскаго, Паисия Лигарида, родом грека, хорошо образованнаго, так как он лучшие годы своей жизни провел в Риме, старика очень обходительнаго (senecem perhumanum). Но на другой день, по приказанию Афанасия-Лаврентия Нащокина, заведывающаго сношениями с иностранцами, дано было мне знать, что при дворе не понравилось, за чем я, не испросив позволения царскаго величества, пригласил к себе человека стоящаго так высоко в духовенстве. Посланы были с замечанием и к Паисию, за чем он допустил меня до этого. Таким образом обоим нам положена преграда к сближению. Между тем я не видел человека, который бы своими беседами мог ближе познакомить меня с делами русских».

Когда Паисий Лигарид находился еще в земле Волошской, он обратил на себя внимание патриарха московскаго Никона. Имея нужду в ученых людях для предпринятаго исправления церковных книг, по рекомендации Арсения, Никон приглашал его к себе в Москву, тем более, что слышал и о собственном желании Паисия приехать в Россию. «Слышахом о любомудрии твоем, писал он к Лигариду, – от монаха Арсения, и яко желаeши видети нас, великаго государя: тем и мы тебe, яко чадо наше по духу возлюбленное, с любовию прияти хощем. Точию, прием сия наша письмена, к царствующему граду Москве путешествовати усердствуй». В тоже время писал он к воеводе молдавской земли Стефану и к воеводе угровлахийскому Константину, также к митрополитам сочавскому Гедеону и угровлахийскому Стефану, чтобы они содействовали его отправлению в Москву16. Но неизвестно, почему Паисий не последовал немедленно этому приглашению, и только уже спустя пять лет явился в Москву, когда Никон был совсем в другом положении, – и явился, вероятно, по иному приглашению, не для пособия заботливому патриарху в его полезных для церкви делах, а для отягчения его участи.

Не так смотрел на него и Никон тогда. Конечно, под влиянием изменившихся отношений, и в следствие новых сведений о Паисие, полученных от людей к нему нерасположенных, но близко знавших его дела, Никон писал о нем: «нецыи повествуют о нем, яко не суть православныя святыя восточныя церкви, но западнаго римскаго костела: у папы был 30 лет дьяконом; и в Мутьянех-де (в Молдавии) был многое время; и вельми насеян римския ереси много. Попам вдовым велел на других женах женитися, и чернцам молодым и черницам брачитися, и мяса ясти. И мутьянской митрополит писал ко вселенским патриархам, и они его прокляли, и платье велели с него сняти. И он из Мутьян yшел в Польшу, и в Польше многое при короле был, и по всем костелам службу отправлял»17.

В этих жестких упреках слышится не одно раздражение оскорбленнаго патриарха, но, как видится из разкрытых нами свидетельств, во многом и голос горькой правды. Известныя нам обстоятельства: продолжительное пребывание Паисия в Риме и обучение в коллегии римской, необходимо соединенное с отречением от православия; его неправомыcлиe в сочинениях и осуждение патриархами; весьма вероятныя сношения с своими прежними товарищами и знакомыми по римскому училищу, теперь действовавшими в пользу унии в пределах польскаго владычества, – все это не вымыслы раздраженной мстительности. О справедливости других обвинений мы ничего не можем сказать, по неизвестности обстоятельств: но не имеем основания и совсем отрицать их.

* * *

1

Патриарх иерусалимский Досифей, в Истории иерусалимских патриархов, прямо говорит о Паисие: «он упоминается в книге Ταργά под именем Панталеона Лигарида.» Кн. XI. гл. II. § 7. Патриарх Никон в письме к патриарху константинопольскому Дионисию также упоминает, что Паисий прежде именовался Пантелеимоном.

2

Dе Ecclesiae Occidentalis et Orientalis perpetua consensione. L. III. cap. 40. § 4.

3

Там же р. 987 – 996.

4

Philippi Cyprii Chronicon Eccles. Graecae. 1687. р. 437. 438.

5

Об этом п. Никон говорит и в письме к Дионисию, о котором упомянуто выше, и в своих ответах Стрешневу. В последнем месте сказано: «да на него же свидетельство (в наклонности к римской ереси) привез святыя Афонския горы монастыря Константинова архимандрит Феофан, книжку: толкование на величит душа моя Господа, а та книжица друкована в Риме, а в ней имя его писано есть мирское,» Ответ на вопрос 26-й.

6

Сведение о сем издании Кормчей заимствовано из венcкaгo журнала: Jahrbücher d. Litteratur. 1824. XXV Band. S. 158.

7

Demetrii Procopii de eruditis Graecis ap. Fabricium. Biblioth. Graec. T. XI. p. 531.

8

Кн. Кантемира описание Молдавии. М. 1789. стр. 364. и след.

9

Nicolai Comneni Papadopulo Praenotiones mystagogicae. 1697, p. 245. 246.

10

Досифeя, патр. иерусал., история иерусалимских патриарxoв. Кн. XII. гл. 1. § 10. Именно: Галати, Бурнуски, cв. Саввы и Никорица.

11

Рк. москов. Синод. библиотеки № 573. Проскинитарион Арсения Суханова л. 104

12

Досифeя Истор. иерус. патриархов кн. ХI. гл. ХI. §7. л. 1180.

13

Там же л. 1181.

14

Travels of Macarius, Patriarch of Antioch, translated by F. C. Belfour. Vol. II. p. 342.

15

Combefis. Auctuarium novissim. Bibl. Patr. T. I. p. 549.

16

Все письма писаны от 1 декабря 1657 г.

17

Возражения Никона на вопросы Стрешнева и ответы Паисия. Вопрос 26. Рк. Москов. Д. Академии.



Источник: Несколько сведений о Паисие Лигариде до прибытия его в Россию // Прибавления к Творениям св. Отцов 1862. Ч. 21. Кн. 1. С. 133-148 (1-я пагин.).