Азбука веры Православная библиотека профессор Алексей Афанасьевич Дмитриевский Речь, сказанная пред началом отпевания в Бозе почившего архимандрита Антония (Барвинского)


профессор Алексей Афанасьевич Дмитриевский

Речь, сказанная пред началом отпевания в Бозе почившего архимандрита Антония (Барвинского)

У гроба смиреннейшего и скромнейшего инока, благоговейнейшего и благолепнейшего священнослужителя и человека редкой доброты сердца мы являемся, чтобы от лица всей нашей семьи – делателей в сем духовном вертограде – в кратком слове выразить волнующия нас чувства сожаления о дорогой утрате и вместе с тем принести посильную дань сыновней искренней признательности за те высоконазидательные уроки житейской и истинно-христианской мудрости, какими поучал нас наш незабвенный отец духовный, почивший в Бозе священно-архимандрит Антоний.

Много сменилось на глазах о. архимандрита Антония поколений, трудившихся в нашей школе на пользу богословской науки и духовного просвещения вообще. Юношами, полными сил и самых светлых упований, вступали многие под сень святой Братской обители, служившей от лет древних благодатным покровом и для нашей Академии: здесь созревали они в меру возраста, исполняясь всякой премудрости и служа святой Церкви и отечеству, и отсюда, напутствованные трогательными и умилительными песнопениями Церкви, многие уже ушли в путь всея земли.

И юноши, и зрелые мужи, и старцы, убеленные почтенною сединою, все служившие и служащие доселе в нашей Академии, не могли не испытать на себе неотразимого обаяния высоко-симпатичной личности почившего отца духовника архимандрита Антония. Исполнение христианского долга в дни святой четыредесятницы, тайные беседы на исповеди с о. духовником, в которых в равной мере обнаруживались и широкий жизненный практический опыт, и нежная душа, исполненная безграничной, всепрощающей отеческой любви, и невыразимой на словах, но полной трогательности и проникающей до самых чувствительных струн сердца нежной грусти и глубокого сожаления по поводу гнетущего искренно-кающегося человека сомнения или греха, производили на всех его духовных чад неизгладимый глубокий след в душе и устанавливали почти навсегда живую родственную связь последних со своим духовником. Многия духовные дети почившего, по выходе из нашего учебного заведения, но остававшияся на службе в Киеве, не желали менять духовника и, как мы знаем, ежегодно являлись к нему, чтобы насладиться умиротворяющею назидательною беседою с ним на духу.

И нужно сознаться, что сила нравственного обаяния и благотворного воздействия на своих духовных чад почившего нашего отца духовного заключалась не в красноречивых беседах и убедительных доводах (почивший о. архимандрит не был искусным и сильным в слове и даже не мог считаться словоохотливым человеком), а в непосредственном, так сказать, влиянии всей своей высокосимпатичной светлой личности, как назидательный, достойный подражания и полного и глубокого уважения редкий пример и образец жизни и деятельности.

Сын славной Братской обители от младых ногтей (среди нас, благодарение Богу, есть еще и живые свидетели его первых шагов на иноческом поприще), воспитанный в суровой школе иноческих подвигов на разнообразных послушаниях родного монастыря под неизгладимым влиянием и обаянием приснопамятных, известнейших в истории отечественной Церкви и русской богословской науки (напр., Димитрия, архиеп. Херсонского, Антония, архиепископа Казанского1, Филарета, еп. Рижского, Михаила, еп. Курского, Сильвестра, еп. Каневского) настоятелей его, почивший о. архимандрит Антоний на пространстве длинного ряда лет оставался в обители живым непосредственным хранителем лучших традиций ея и тесно связанной с нею в своей жизни нашей Академии.

О. архимандрит Антоний был верный и преданнейший страж своей обители славной. Все события, происходившия в ней, он весьма близко принимал к сердцу. Приведение соборного храма в нынешний внутренний благолепный вид было делом его неусыпных забот, горячих попечений и весьма зоркой бдительности, простиравшейся до того, что он отказывал себе в необходимом отдыхе. Дерзкое святотатство в обители, направленное к похищению драгоценностей с чудотворной чтимой Братской иконы, повергло его в глубокое чувство неутешной скорби и вызвало неподдельные горькие слезы об оскорблении святыни и об утрате драгоценностей. Одним словом, почивший о. Антоний радости и горе дорогой ему родной обатели считал близкими себе, своими собственными и переживал их живо и впечатлительно.

Как наместник обители, он был всегда покорным и точным исполнителем и истолкователем планов, намерений и велений своих, довольно длинным рядом прошедших пред ним, настоятелей самых разнообразных характеров и воззрений. Даже распоряжения, почему-нибудь по его мнению не обещавшия обители пользы или благих результатов, иногда не встречали с его стороны настойчивых возражений, и это вовсе не потому, чтобы здесь сказалась его слабохарактерность (как иногда объясняли некоторые из подчиненных ему недовольных братий), или его угодливость начальству (чего не было в его характере никогда), но потому, что воспитанные с молодых лет в нем иноческая покорность и безпрекословное повиновение воле настоятеля делали его в этих случаях безмолвным. Это с одной стороны. С другой, в нем всегда жила глубокая вера, что все, что исходит от воли настоятеля, за молитвы Небесной Покровительницы обители, в конце-концов будет обращено на пользу дорогой ему обители.

Знаток глубокий церковного Устава и ревностный его исполнитель, о. архимандрит Антоний и от подчиненной ему братии требовал того же самого. Отступлений от Устава, замешательств в стройном течении богослужения, неаккуратности и излишней суетливости он не выносил, и замеченные им недостатки вызывали с его стороны прещения и укоризны в отеческом тоне. Сам почивший в своей стройной благолепной фигуре являлся пред молящимися образцем религиозной высокой настроенности и производил благородными движениями и благозвучным голосом глубокое впечатление на них. Это был благоговейнейший совершитель церковного богослужения и редкий чтец слова Божия и церковных молитв.

Иноческие подвиги почившего о. архимандрита Антония были сокрыты от взоров наших, но его суровые подвиги воздержания в дни святой четыредесятницы и особенно страстной седмицы не могли ускользнуть от богомольцев, посещавших нередко обитель нашу. Многие из нас были свидетелями, с какими неимоверными усилиями, доходившими иногда до полного изнеможения, почивший обыкновенно дослуживал последния дни страстной седмицы и встречал с нами светлый Христов праздник.

Вот всеми этими-то высокими качествами души и сердца, а также редкою добросовестностию исполнения своего прямого долга иноческого и служебного он и производил на всех знавших о. архимандрита и особенно его духовных чад неотразимое глубокое впечатление.

Все мы, его духовные чада, горячо и искренно любили и глубоко уважали о. архимандрита Антония. На всех наших скромных братских торжествах о. архимандрит Антоний был дорогим желанным гостем. Все мы, как любящия дети, искренно радовались его всякому служебному успеху, а день, когда благолепная его старческая глава была украшена архимандричьею митрою – почесть, о которой едва-ли почивший мечтал когда-либо и в тайне, – был праздником для всей нашей академической семьи.

И почивший платил нам взаимностью: он чтил всех деятелей на пользу богословской науки и оказывал знаки любви и должного внимания и уважения не только старейшим и заслуженнейшим из нас, но даже юным, начинающим лишь свое академическое служение.

Любы, по Апостолу, николиже отнадает (1Кор. 13, 8). Воздавая должную дань почившему своему отцу духовному и провожая его к месту его вечного упокоения, мы нравственно обязаны сохранить к нему свою любовь и по разлучении с ним, начертав глубоко на скрижалях нашего сердца незабвенное имя о. архимандрита Антония. Это сделать нам необходимо особенно потому, что если на пути в горния селения его чистая душа и встретит какие-либо препоны, то это безспорно будут только наши тяжкие грехи, так великодушно, так любовно и так смиренно им принятые на себя здесь на земле. Будем же горячо молить милосердого Отца небесного да упокоит Он о. духовного архимандрита Антония в селениях небесных с праведными и изгладит вместе с тем из книги живота его грехи – наши грехи – преграду и для него и для нас к вечному блаженству.

* * *

1

У архиепископа Антония, в бытность его ректором Киевской духовной Академии и настоятелем Братского монастыря, покойный о. архим. Антоний был келейником. При пострижении в иночество он и принял имя своего чтимого настоятеля.


Источник: Речь, сказанная проф. А. А. Дмитриевским пред началом отпевания в Бозе почившего архимандрита Антония. // Журнал «Труды Киевской духовной академии» — 1905. — Том I. — Киев: Типографiя И. И. Горбунова, 1905. — С. 299-304.

Вам может быть интересно:

1. Речь, сказанная в Кизическом монастыре, при пострижении в иночество Н. А. Ипатова, 18 июля 1913 года, за всенощным бдением епископ Анастасий (Александров)

2. Речь, произнесенная по наречении во епископа Можайского, второго викария Московской митрополии архиепископ Савва (Тихомиров)

3. Речь на юбилейном торжестве по поводу 30-летия службы профессора Казанской Духовной Академии П.А. Юнгерова архиепископ Алексий (Дородницын)

4. Речь при открытии женских Богословско-педагогических курсов в Москве архиепископ Феодор (Поздеевский)

5. Речь студента 4-го курса А.А. Грибановскаго (будущего митрополита Анастасия) при погребении профессора А.П. Смирнова митрополит Анастасий (Грибановский)

6. Речь при вручении архипастырского жезла новопоставленному епископу Варсонофию (Лебедеву) в Новгородском Софийском соборе 8 января 1917 года митрополит Арсений (Стадницкий)

7. Речи христолюбивому воинству Донскому архиепископ Игнатий (Семенов)

8. Речи на славлении Христа у их Императорских Величеств митрополит Антоний (Вадковский)

9. Речь к войску святитель Григорий Антиохийский

10. Слово при погребении ординарного профессора Московской Академии Ивана Николаевича Корсунского профессор Николай Александрович Заозерский

Комментарии для сайта Cackle