Азбука верыПравославная библиотекасвященномученик Анатолий (Грисюк)Слово при погребении профессора Киевской Духовной Академии К.Д. Попова


священномученик Анатолий (Грисюк)

Слово при погребении профессора Киевской Духовной Академии К.Д. Попова

Сказано после запричастного стиха на заупокойной литургии в великой церкви Братского монастыря 7 мая 1911 г.

«Подвизайся добрым подвигом веры, емлися за вечную жизнь, в нюже и зван был ecи, и исповедал ecи доброе исповедание пред многими свидетелями» (1Тим. 6:12).

Бpaтие! Смерть, похищающая ежедневно из среды нас живых много жертв, производит на нас сильное впечатление. Но особенно она потрясает нас, когда, её рукою внезапно исторгаются из нашего тесного круга наши близкие и дорогие люди, с которыми мы сжились, которых привыкли видеть за общим делом, которых мы научились любить и уважать. Однако после первого острого чувства глубокой печали о разлуке с почившими начинает работать наша мысль, и с особенною тогда силою перед нами встают вековечные вопросы о жизни и смерти, о цели первой и о смысле второй. Нам давно, конечно, известно и молча признаётся за несомненное христианское решение этих вопросов, но за жизненною сутолокою и суетою мы как бы забываем или упускаем его из виду. Нами обыкновенно ставится ряд отдельных мелких задач, на разрешение которых мы тратим все свои силы и к которым приковываем все свое внимание, и за ними для нас как бы скрывается единая великая задача всей нашей жизни. Но вот, подобно ослепительной молнии, прорезывающей сумрак туч, нашу повседневную жизнь прервет смерть близкого человека и мы опять оказываемся лицом к лицу с вопросом о главной задаче нашей жизни и о наилучшем способе разрешения этой задачи. Мы обращаемся тогда к слову Божию, как к светильнику, сияющему в темной юдоли нашей земной жизни (2Пет. 1:19), и ищем в нем ответов на этот вопрос. Многие священные слова Божественного Откровения получают при этом для нас особенный глубокий смысл и значение. Как многознаменательно, напр., для христианина, ищущего в слове Божием ответа на вопрос о смысле своей жизни и жизни каждого брата его по вере, то наставление, какое дал Ап. Павел своему возлюбленному ученику „подвизайся добрым подвигом веры, емлися за вечную жизнь, в нюже и зван быль ecи, и исповедал ecи доброе исповедание пред многими свидетелями” (1Тим. 6:12). Добрый подвиг веры, как средство, и вечная жизнь, как цель,– разве это не вся полностью программа жизни каждого истинного христианина? Без подвига веры невозможна земная жизнь христианина, без вечной жизни она оказывается лишенной цели и смысла, и смерть является тогда жестоким концом всех человеческих трудов и стараний. Но где на лицо вера и её добрый подвиг, там не страшна смерть, ибо вера выводит за пределы видимого мира и уводит в мир иной. Где упование вечной жизни и её ощущение, там побеждена эта грозная сила, потому что вечная жизнь есть полнота жизни, при которой исчезают и последние призраки смерти. Вот почему так бестрепетно шли на смерть первохристианские мученики. Вот отчего так терпеливо несли тяжесть своих чрезвычайных подвигов христианские аскеты первых веков и все вообще истинные христиане последующего времени. Но нужно непременно предварительно пройти путь подвига веры и иметь в себе залоги вечной жизни, чтобы не быть беспомощным при виде своей или чужой смерти. Надо, чтобы дух веры одушевлял все наши дела, великие и малые, и чтобы лучи вечной жизни их освещали и согревали. Мы призваны к вечной жизни и неразрывно связанному с этой великой целью подвигу веры. Подвизаться добрым подвигом веры это значит всегда и во всем, во всех явлениях и отношениях прозревать нравственную сторону, свой высший христианский долг и неизменно, не останавливаясь ни перед какими трудностями и опасностями, его осуществлять. Держаться вечной жизни – это значить быть глубоко убежденным в даровании нам искупительным подвигом нашего Спасителя Бога вечной жизни и стремиться уже в условиях земного бытия жить содержанием вечной жизни и постигать её свойства. Мы должны собирать воедино те часто разрозненные впечатления и ощущения, в которых открывается нам иной мир, мир ангелов и святых человеков, царство Бога и Отца. И так как на земле есть только одно учреждение, живущее исключительно вечными задачами – это св. Церковь, то залоги той вечной жизни, к которой мы призваны и которой, но слову Апостола, должны держаться, нигде иначе не приобретаются, как в Церкви. Жить жизнью Церкви – это для человека-христианина, совершающего свое земное странствование, и означает держаться той вечной жизни, к какой он призван и перед которой ужасная смерть теряет свою силу.

Вот какой ряд мыслей возникает при виде гроба близкого нам человека. То же мы чувствуем и те же мысли возникают в нас при виде возвратившегося в Академию, после долгого перерыва, но уже для того лишь, чтобы ему был отдан с нашей стороны последний долг, нашего дорогого почившего Константина Димитриевича. Как ни тяжёл его был недуг, но мы не думали, что роковой конец так близок. Но думали мы, когда приветствовали его с светлым праздником Христова Воскресения, что не замолкнут еще радостные песнопения этого праздника, как наш Константин Димитриевич переселится в иной лучший мир. Но слезы, с которыми почивший встретил в этот праздник радости своих друзей, показывали, что сам он смутно уже чувствовал предстоящую разлуку с ними. Острую, щемящую сердечную боль – вот что вызвала в нас кончина нашего дорогого и досточтимого профессора. Но когда прошло первое непосредственное впечатлите от этой кончины, стала работать мысль, воспоминания полились своею чередою и перед нами предстал очищенный печатью смерти от всего наносного и временного образ почившего профессора, как ученого и богослова, как наставника и академического деятеля, как человека-христианина и члена Церкви со всеми лучшими чертами его. И мы не можем по долгу ученика и младшего сослуживца, для нашего общего назидания и утешения в постигшей печали, хотя бы в кратких словах, не коснуться этого образа и не указать характерных черт личности почившего.

Ему досталось в удел преподавать одну из главных и основных академических наук, посвященную изучению и истолкованию древне церковной святоотеческой письменности. Область, подлежавшая его изучению, весьма обширна; это – целое море. Не даром теперь пришли к мысли разделить труд по изучению этой науки между двумя преподавателями. Но он один нес этот тяжелый труд и понятно, что этот труд, доставлял почившему глубокое удовлетворение содержанием изучавшихся им святоотеческих произведений, должен был значительно ослаблять его сипы. Вообще как ученый, почивший стремился к идеалу всякого знания: его обширности и точности. Как ни обширен был его предмет, но мало в нем осталось уголков, куда бы не проникал он со своим научным аналогом. Читая его программы, слушая его лекции, беседуя с ним по вопросам его науки, нельзя было не видеть, – какой огромный запас знаний из области святоотеческой литературы он приобрёл за время своего профессорства. Точность постижения предмета он ставил всегда своим идеалом и это стремление к точности чувствуется во всех мельчайших деталях его немногих, но ценных произведений и оно сказывалось в самом его языке. Точности он требовал и от других научных работников и от своих слушателей. – Как богослова и учёного в своей специальной области, почившего характеризовали две черты. Прежде всего его отличало строго-церковное направление, взгляд на произведения святоотеческой литературы, как на звенья в золотой цепи священного предания. Если ученого богослова характеризуют предметы его частных работ, то нужно сказать, что почивший взял предметом своей последней огромной работы такое тонкое и глубоко-оригинальное явление, как древнехристианский аскетизм. Это явление привлекало внимание многих, иногда даже светских лиц, но мало есть ученых, которые так полно и глубоко изучили это явление, как почивший. Его книга останется навсегда источником тем по аскетике и настольной справочной книгой для занимающихся этим важным предметом. Другое, что характеризовало почившего, как богослова, – его глубокое убеждение в единстве и самодовлеемости богословского образования. Только крайняя необходимость, по мнению почившего, могла допускать какое-нибудь разделение богословских наук на общеобязательные и необязательные и включение в такую систему еще и наук светских. Эту идею он проводил и в частных беседах и в официальных заседаниях Предсоборного Присутствия и комиссии по выработке нового академического устава. – Как преподаватель своего предмета, почивший характеризовался искренним желанием привлечь студентов к изучению святоотеческой письменности. Для этого он старайся давать темы, требовавшие возможно более обширного знакомства с святоотеческими творениями, прибегал к репетициям, располагал брать предметы для курсовых работ из области его науки и при всяком случае настоятельно советовал возможно больше и лучше изучать святых Отцов Церкви. Много студенческих поколений прошло пред покойным. И нужно сказать, что отношение к студенческой массе у почившего было в общем самое благожелательное. Сколь много бывших воспитанников нашей Академии получили свою первую ученую степень по его рецензиям. – Как член академической корпорации, Константин Димитриевич горячо стремился к благу Академии, как он его понимал, и ему пришлось испытать не мало неприятностей на этой почве. Он сильно сжился с Академией и его смерть совпала с тем моментом в его жизни, когда он собирался оставить Академию в качестве её действительного профессора и сделаться лишь почетным членом академической коллегии. – Как человек-христианин, почивший имел одну редкую добродетель: он не говорил лишних и праздных слов. Но за то, когда он начинал говорить, то его неслышная речь была очень веска и обдуманна и невольно привлекала к себе внимание всех. Изучая долгие годы святоотеческие творения, он усвоил и язык их и его речь украшалась многими древне-церковными речениями. Как член Церкви Христовой, почивший старался участвовать в её спасительных таинствах и в дни великих священных воспоминаний он всегда бывал в этом святом храме, хотя этот храм сравнительно далеко отстоял от его квартиры.

Таким мы знали почившего профессора. Посему, не взирая на те согрешения, которых, конечно, не чужд был и почивший, ибо „несть человек, иже жив будет и не согрешит“, и умоляя о них Судию Бога, мы однако с дерзновением можем сказать, что наш усопший профессор в течение своей земной жизни исполнял наставление Апостола – подвизаться добрым подвигом веры и держаться вечной жизни, к которой мы все призваны и веру, в которую мы всегда исповедуем пред многими свидетелями. Верим поэтому, что, исполняя это наставление, он достиг того, к чему стремился, той области бытия, где нет печали и воздыханий, но есть одна бесконечная жизнь. Аминь.

Иеромонах Анатолий

Помощь в распознавании текстов