архимандрит Антонин (Капустин)

Древняя христианская могила в Палестине

В августе 1885 года в Святом Граде стало известно, что в окрестностях его от­крыт могильный склеп, весь исписанный иконами по стенам и потолку, со многи­ми надписями. Указывалось и место его, именно: по большой дороге Яффской у са­мого селения названного то Галёны, то Кулоны, а по ученому – колония, имя, достав­шееся еще от римлян, по завоеваний Титом Иерусалима, основавших тут свой «по­селок» – Colonia. Место это известно всякому, кто был в Иерусалиме. Это послед­нее селение, лежащее на пути от Яффы к Иерусалиму, – обыкновенное место встреч и проводов именитых посетителей Святого Града, и от того самого весьма всем па­мятного. Горя нетерпением видеть христианский памятник, может быть, глубокой древ­ности, пишущей это с двумя спутниками отправились на смотр любопытной наход­ки. Могилами-пещерами наполнена Святая Земля, особенно теми, которые должны принадлежать древнейшему, иудейскому периоду времени, большею частью похо­жими одна на другую, что, еще не влезая внутрь подземелья, можно угадывать все расположение частей его. Большей частью видишь малое квадратное пространство с четырьмя отвесно отсеченными в веках стенками, и также ровно высеченным вверху потолком. Всегда передний пристенок имеет посредине низкую и узкую дверцу – единственный вход в могилу. Три же остальные стенки или просверлены длинны­ми печурами в рост человека, большей частью тремя, куда клали трупы умерших, или имели при себе лавки, как бы наши лежанки, назначенные для той же цели, ред­ко – и то в позднейшее сравнительно время – представлявшие из себя выдолблен­ные колоды. Никаких в подобных могильных склепах украшений – ни скульптур­ных, ни живописных, ни по стенам, ни по лавкам и печурам (loculi), ни на по­ толке – не оказывается, и никаких надписей доселе еще не удалось отыскать. Все­гда, потому, интереснее казалось найти христианской эпохи могилу-пещеру, правильную и стройную, но за то отмеченную в каком-нибудь смысле и значении резцом или кистью.

Понятно, таким образом, желание наше познакомиться скорее с открывшеюся античною находкою. 24 августа 1885 года, по спадении дневного жара, мы спуска­лись с высот Иерусалимских в глубокую относительно (2110 футов над морем) доли­ну, к которой некоторые приурочивают местность единоборства Давида с Голиафом. В Колонии строился тогда турецким правительством мост через Сухоречье – первая в Палестине монументальная постройка именитого теперь инженера Георгия Франтея, который, узнав о цели нашего приезда, не замедлил сообщить нам, что откры­тую древность посещали уже несколько лиц, в том числе и один археолог и даже один медик, забравший с собой из могилы целый скелет для краниологических ис­следований, и что нас давно уже поджидают с целью продать еще кой-какие кости на вес золота, а то и всю могилу с прилегающею к ней пахотною землю. Немедлен­но явился и хозяин места, который и повел нас на ученую добычу, в сопровождении десятка трех зевак, соскучившихся в течении дня смотреть на мостовую работу. Отло­гий склон горы к востоку от Селиил засажен маслинами, и в прогалинах между ни­ ми засевается хлебом. Слой земли не глубже аршина, или двух аршин, а под ним скала. Хозяину места понадобилось или ограду строить, или другое что сде­лать, и он, копая землю до скалы, наткнулся на правильно отсеченный камень. Раз­рывая по сторонам его, он увидел малую площадку, и посередине четырехугольную, больших размеров плиту, видимо, вставленную в полость скалы. Нежданный счастливец уже рисовал себе под нею веками сбереженный для него клад в самых желанных чертах и образах, но нашел только малый вертикальный спуск и вход в сырую и душную могилу, осмотрев которую с огнем, он не нашел в ней ничего, кроме праха земного, щебня, проточных сосулек и костей, водою в одной из трех пристенных корытообразных лавок. Разочарование человека несколько ослаблено было замечанием мастеров-строителей моста, что краски, оставшиеся на стенках пещеры от времен древних, весьма ценятся европейцами.

Платоническое утешение это имело своим добрым последствием то, что ехргоfesso враг всяких человеческих изображений, владелец магометанин оставил неприкосновенным то, что нашел в могиле, и мы могли ублажить себя представлением, что видим перед собою образцы верования, мышления, вкуса и искусства существовавших может быть за полторы тысячи лет до нас. Мы нашли полость пещеры, заваленной разными обломками скалы, осыпающейся от сырости. Точного квадрата внутреннее пространство ее (пещеры) не представляет. Западная – от входа сторона шире восточной. При южной, восточной и северной стенах есть каменные прилавки в аршин вышиною, высеченные в виде колод или корыт, наполненные землею до некоторой высоты. Восточная отличается от боковых тем, что она наполнена кроме земли костями, залитыми водою, просачивающейся из скалы. Стенки все четыре гладкие, имеющие тонкий слой штукатурки и цементовки, предназначенной для расписания красками, теперь во множестве обвалившимися, высечены совершенно отвесно; несколько выше гробов-прилавков по всем четырем стенкам на одной горизонтальной линии, животный пояс в пол-аршина шириною, оправы из цветов, едва кое-где сохранившиеся еще, а на северной стене уже пропавший бесследно. Как видно, посередине его на всех четырех стенах был перерыв. Цветы переходили в изображение ангелов, держащих венок, наполненный греческою надписью. Вполне сохранилась эта живописная композиция только на южной стене, где в венке видится 14 греческих букв, читавшихся в три строки, и дающих чтение несколько неправописное ωσζη μνηυ η βαρώ «кто живет, вспомни Варо...» Очень может быть, что в конце еще была буква «х», но стерлась от времени, так, что полное чтение имени было бы: Варух. На стене совершенно ясно обозначается посередине точно венок, но ни букв в нем, ни самих ангелов, держащих его, уже совсем не сохранилось. На западной стене место венка занимает входная дверца, по северной стороне которой видно изображение ангела, не существующее с другой стороны. Благочестивый рачитель места покоя своих присных не ограничился расписанием (росписью) могильной камеры, но самый потолок ее покрыл в том же духе и стиле. Вся поверхность его занята фигурами в натуральную величину – двух ангелов, держащих венок, с длинными, опущенными вниз, кистями перевязки. Внутри сего венка читается греческая надпись ειξ Θεοξκαι ο Χριξιξ αυιου ειξ Θεοζ και ο Χριστοζ αυτού – «Один Бог и Христос Его».

Вот все, что теперь можно видеть и разобрать в замечательном памятнике христианской древности в Палестине. Естественно, ставится вопрос: какого он времени? Ответить на это может прямо и положительно только специалист, знакомый с такими же памятниками христианскими в египетских, сирийских и римских катакомбах. Живопись блестит яркостью красок, но не отличается художеством. Постановка букв надписи хорошая, но далеко не совершенная, обнаруживающая недостаточное знакомство чертившего ее (т. е. надпись) с языком ее (т. е. греческим). Характер букв выносит ее к первым векам христианства. На то же самое указывает и смысл ее, указывающий на эпоху, когда христианство, исповедующее троичность Божества, должно было по необходимости отрицать рутинные понятия еврейского единобожия. Собственное имя Варо... не греческое и не латинское, очевидно еврейское: Варух, Варахия, Варо...; с такими эллино-еврейскими надписями ученый свет знаком по множеству надписей, отыскиваемых в бывшем кладбище древней Иоппии (Яффы), в котором обыкновенно после греческой могильной записи ставилось еврейское слово: шелом – мир, и рядом с ним изображалась пальмовая ветка, вдвойне фигурирующая и на нашем изображении. Видно, что совершители дела были эллинствующие и христианствующие евреи, а это могло относиться ко 2 тире 4 столетию, не позже. Известный в Палестине архитектор-археолог господин Конрад Шикк обязательно сделал для нас план любопытного памятника древности с прибавлением к нему детальных чертежей, который мы и воспроизводим в пояснение статьи нашей. Иерусалим.

24 января 1887 г. (стоит подпись – «А«- [Архим. Антонин Капустин])



Источник: Подготовка к публикации С. А. Беляева