Поношение от разбойника... Благоразумный разбойник... Помрачение солнца... Утешение Матери...  (Мф. 27:44–45)

ТАКЖЕ И РАЗБОЙНИКИРАСПЯТЫЕ С НИМПОНОСИЛИ ЕГО. Святой Матфей говорит кратко; он хочет указать, что не только Анны и Каиафы, книжники и фарисеи, Ироды и Пилаты, но даже и злодеи, которые сами осуждены были на позорную, мучительную казнь, не щадили нашего Господа16. Святой Лука повествует подробнее: он говорит, что только один из повешенных злодеев злословил Его, сказав: «если Ты Христос, спаси Себя и нас» (Лк. 23:39). Не таков был его товарищ, висевший по правую сторону креста Христова. Он унимал хульника и говорил: «или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал» (Лк. 23:40–41) И благоразумный разбойник при этом перевел свой скорбный взор на Иисуса Христа и с чувством глубокой сердечной веры произнес навсегда памятные слова трогательной молитвы: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: ...ныне же будешь со Мною в раю». Так награждена была вера, покаяние, смирение, самоосуждение благоразумного разбойника! «У него, – говорит святитель Григорий Великий, – оставались только сердце и уста свободны, и он принес Богу в дар все, что имел: сердцем уверовал в правду, а устами исповедал во спасение»17...

Недолго торжествовали злоречие и издевательство над распятым Господом: скоро неодушевленная природа, по мановению Божию, явила знамение для вразумления врагов Иисусовых, искавших некогда знамения с небес: ОТ ШЕСТОГО ЖЕ ЧАСА, по-нашему около полудня, вдруг солнце померкло и ТЬМА БЫЛА ПО ВСЕЙ ЗЕМЛЕ ДО ЧАСА ДЕВЯТОГО, часов до трех пополудни18. Солнце, видя Творца вселенной столь уничиженным, в ужасе и негодовании как бы закрыло лицо свое, чтобы не видеть зрелища безмерной неправды человеческой; оно помрачилось подобно тому, как светлые Херувимы не могут открыто взирать на безконечную славу Господню и закрывают лица свои. Вся тварь, верная Творцу своему, видя Его обнаженным, поруганным, покрылась мраком, подобно тому, как верные чада и домочадцы облекаются в черные одежды при кончине родителей и домовладык своих в знак глубокой печали... Об этой чудесной тьме, которая не могла быть обыкновенным затмением солнца, ибо в то время было полнолуние, когда затмений не бывает, упоминают даже языческие историки. (Об этом свидетельствуют язычники Флегон и Фалас. Защитник христианства Тертуллиан, живший во II веке, указывает на эту тьму и при этом ссылается на Римские архивы, в которых можно прочитать описание этой чудесной тьмы.) Этот чудесный мрак, вдруг, среди ясного полудня покрывший землю, должен был устрашить толпу, которая безумствовала у креста Господня. Иудеи считали помрачение солнца предвестием грядущих бедствий. Ругательства на время затихли. Под покровом мрака ко кресту Господню приблизились Его знаемые. Но прежде всех и ближе всех у креста мы видим Его Пречистую Матерь с возлюбленным учеником Иоанном. Этот ученик трогательно благовествует о том, с какой нежной любовью Божественный Сын, умирая на кресте, заботился о Своей безутешной Матери. Теперь-то оружие, предсказанное Симеоном, пронзило печалью Ее душу! Справедливо говорит один учитель Церкви: «поистине Она не вынесла бы этой скорби, если бы не поддерживала Ее та десница, которая была простерта над Нею на кресте!» (Леонтий Карпович, архиеп. Виленский). Теперь и для любящего ученика было ясно, как горька чаша, которую он обещал пить со своим Учителем, когда просил себе место по правую Его сторону.

«Евангелисты не говорят, что Матерь Господа и друзья Его рыдали, подобно женам Иерусалимским. Их рыдания возмутили бы последние минуты Лица, нежно ими любимого, – повествует Иннокентий архиепископ Херсонский. – Самая горесть их была выше слез: кто может плакать, тот еще не проникнут силой всей скорби, к какой способно сердце человеческое. И для Иисуса Христа взгляд на Матерь был новым мучением. Доселе Он был Ее надеждой и утешением; теперь Она оставалась Матерью уже не того Иисуса, Которого все любили и уважали, Которого страшился сам синедрион, а Иисуса, всеми оставленного, поруганного, окончившего жизнь на Голгофе, вместе с злодеями!.. Надлежало подать Ей какое-либо утешение, но подать так, чтобы оно, служа отрадой на всю жизнь, не подвергло теперь Утешаемую насмешкам и преследованию врагов, из которых многие находились еще у креста. Каких бы ни позволили они себе дерзостей, если бы узнали, что между ними находится Матерь Иисуса? Потому Господь не употребил наименования Матери. "Жено!" – сказал Он Ей голосом безконечной любви, – «се, сын Твой!» Взгляд на Иоанна объяснил эти слова: «он заменит Мое место для Тебя». Потом, указуя взором на Матерь, сказал Иоанну: «се, Матерь твоя!» (Ин. 19:26–27). Люби Ее, береги Ее, как свою мать! И ученик со всей точностью выполнил волю умирающего Учителя и Друга, и с этого самого часа, как свидетельствует он в своем Евангелии, принял Богоматерь в дом свой». В Пресвятой Деве Иоанн увидел свою вторую мать; в Иоанне сиротствующая Приснодева увидела сына, который потом служил Ей до самой Ее кончины. «Девственному ученику поручает девственный Господь девственную Матерь Свою» (блаж. Иероним). А в лице этого ученика Он усыновляет Своей милосердной Матери и всех верующих, которых не стыдится называть Своими братиями. Чтобы скорбь Пресвятой Девы-Матери не увеличилась еще более при виде последних, самых тяжких страданий умирающего Сына, Иоанн немедленно удалился с Ней с Голгофы... 

* * *

16

Так, замечает блаж. Августин, и в Послании к Евреям говорится, во множественном числе: «заградиша уста львов» (Евр. 11:33), между тем как это разумеется об одном Данииле; или «претрени быша» (Евр. 11:37), между тем как эту казнь, по преданию, претерпел один Исайя. 

17

Кто был этот разбойник? В древних преданиях есть сказание, что это был один из тех, которые напали в пустынях Аравии на Святое Семейство во время бегства в Египет, что этот разбойник не позволил товарищам обижать Матерь Божию, за что Она обещала ему награду от Своего Божественного Сына. Святитель Димитрий Ростовский говорит, что Матерь Божия стояла на Голгофе между крестом Сына Своего и крестом этого разбойника и тем исходатайствовала ему спасение.

18

У Евреев день, как и ночь, делится на четыре равные части, по три часа в каждой, причем считали не каждый час отдельно, а только первый, третий, шестой и девятый, начиная счет с шести утра по нашему времяисчислению. Так, время от шести до девяти утра они называли часом первым; от девяти до двенадцати – третьим; от двенадцати до трех пополудни – шестым; от трех до шести вечера – девятым. Господь наш был распят около полудня; по еврейскому счету можно было сказать, что это был час третий, как пишет святой Марк; но так как под третьим часом должно разуметь три часа, от девяти до двенадцати, и время склонялось уже к полудню, которым начинался час шестой, то более точно выражаются евангелисты Лука и Иоанн: «около шестого часа», т.е. около самого полудня, до или после полудня.



Источник: Святое Евангелие с толкованием святых отцов. - Москва : Синтагма, 2010. - 639 с. ISBN 978-5-7877-0053-4

Комментарии для сайта Cackle