Азбука веры Православная библиотека священномученик Дионисий Александрийский Жизнь и труды св. Дионисия Великого, епископа Александрийского


свящ. А. Дружинин

Жизнь и труды св. Дионисия Великого, епископа Александрийского

Содержание

Аннотация

Предисловие

Введение

Источники и пособия

§ I

§ II

§ III

Глава первая. Жизнь и труды св. Дионисия до избрания его в епископы Александрийской церкви Глава вторая. Епископское служение св. Дионисия при императорах Филиппе и Декии Глава третья. Пастырская и литературная деятельность св. Дионисия от окончания гонения Декия до начала гонения Валериана Глава четвертая. Гонение Валериана и пасхальные послания святого Дионисия Глава пятая. Борьба св. Дионисия с ересью Савеллия Глава шестая. Последние годы жизни и кончина св. Дионисия Заключение. Общая характеристика св. Дионисия как пастыря и церковного писателя  

 
Аннотация

Предлагаемое исследование посвящено изучению жизни и трудов одного из самых замечательных пастырей и богословов III в., святителя Дионисия Великого, главы Александрийского огласительного училища и епископа Александрии в 247–264 гг. Просвещенный защитник христианского вероучения от нападок языческих философов, несгибаемый хранитель чистоты христианской истины от искажений, каким подвергалась она в лжеучениях еретиков и раскольников, св. Дионисий особо прославился своей мудростью в управлении Церковью и руководством верующими на пути к нравственному усовершенствованию и вечному спасению. По непреложному суждению Церкви, он первый удостоился получить имя Великого, что полностью соответствует его действительному значению в истории христианства.

Для всех интересующихся историческими путями Православия.

Предисловие

Среди произведений русской богословской литературы в последние три десятилетия все чаще и чаще стали появляться работы, посвященные изучению святоотеческой письменности. Апологеты и писатели первых двух веков и первых десятилетий III в. христианской эры, а еще более великие отцы и учители Церкви, прославившиеся своими подвигами в IV в., переводятся, комментируются и изучаются в обширных и обстоятельных монографиях, где читатель найдет не только подробную биографию и оценку их литературной деятельности, но иногда и решение частных вопросов, касающихся их жизни и учения. Но в заглавиях этих работ сравнительно реже встречаются имена пастырей Церкви, трудившихся в середине и конце III в. Иногда они прямо обходятся молчанием даже там, где можно было бы ожидать если не обстоятельного изучения, то по крайней мере общей характеристики их наряду с их знаменитыми предшественниками и преемниками; иногда о них говорится как бы вскользь, мимоходом, как о деятелях, не оставивших видных следов в историческом развитии церковной жизни и в христианской письменности. Между тем они заслуживают более внимательного отношения уже по самым обстоятельствам, среди которых проходили они свое служение. Во второй половине III в. как внешнее, так и внутреннее состояние христианской Церкви призывало их к самой напряженной и разнообразной деятельности. Языческий мир делал последние и более сознательные, чем прежде, усилия в борьбе с победоносно развивающимся христианством и вооружался против него всеми находившимися в его распоряжении силами. Пастырям Церкви, трудившимся в эту эпоху, суждено было испытать все ужасы двух жесточайших гонений против христиан от императоров Декия и Валериана, хотевших уничтожить самое имя христиан. Языческие философы, ученые и писатели в своей полемике против христиан уже не довольствовались повторением распространенных в простом народе нелепых обвинений против христиан, которые опровергаемы были апологетами II в., но противопоставляли христианству свое собственное мировоззрение, как основанное на началах разума и данных положительной науки. Языческая чернь, руководимая представителями падающего язычества, жрецами, прорицателями и поэтами, продолжала беспокоить христиан даже тогда, когда правительство благосклонно относилось к христианству. Но еще более серьезную опасность для христианской Церкви представляли внутренние нестроения в среде самих верующих, особенно ереси, волновавшие Церковь в начале второй половины III в. В этих ересях уже не было такого грубого смешения иудейских и языческих понятий с христианскими, какое мы видим у гностиков II в.; они представляли новую более тонкую и скрытую форму реакции иудейского и языческого мировоззрения в борьбе его с христианским. Но именно поэтому они были опаснее прежних ересей и могли незаметно распространить иудейское или языческое понимание главных истин христианского вероучения даже среди христиан, вовсе не расположенных к воззрениям, носившим на себе явную печать иудейства или язычества. Наконец, пастыри Церкви, трудившиеся в конце первой и в начале второй половины III в., более своих предшественников должны были заботиться о противодействии растлевающему влиянию языческих нравов на жизнь христиан. Тридцать лет (219–249 гг.) Церковь была свободна от гонений, и в это время число членов ее необычайно быстро увеличилось. Но христиане уже не были теперь строго изолированным и сравнительно малолюдным обществом людей, отказавшихся от всякого участия в политической и общественной жизни. Многие из них и по переходе в христианство сохраняли за собой прежнее общественное положение; немало было и таких, которые, живя среди язычников, несвободны были от самых грубых языческих пороков.

Легко представить себе, с какими затруднениями связано было управление Церковью в это тяжелое время, и нет надобности распространяться о том, что уже эти самые затруднения сообщают изучению жизни и деятельности пастырей этого времени громадный исторический интерес. Интерес этот увеличивается еще более при ближайшем ознакомлении с великими мужами, которым Промыслу угодно было вверить попечение о Церкви в главных городах Империи. В лице Дионисия Римского, Дионисия Александрийского, Киприана Карфагенского, Григория Неокесарийского и других епископов Церковь имела пастырей, стоявших на высоте своего призвания. Как предстоятели Церквей, они первые подвергались ужасам гонения со стороны языческой власти и показывали пример своей пастве мужественным исповеданием веры. Среди них же находились и просвещенные защитники христианского вероучения, способные с успехом отражать нападения языческих ученых и философов и охранять чистоту христианской истины от искажений, каким подвергалась она в лжеучениях еретиков и раскольников. Они же, наконец, прославились и своей мудростью в управлении Церковью, как мудрые руководители верующих на пути к нравственному усовершенствованию и вечному спасению. Церковь всегда высоко ценила заслуги и труды их, а великие отцы и учители Церкви IV и V вв. с глубочайшим уважением относились к памяти своих предшественников.

Предлагаемое исследование посвящено изучению жизни и трудов одного из наиболее замечательных пастырей этой эпохи, святого Дионисия Великого, епископа Александрийского. Задача автора заключалась не в том, чтобы восполнить своим трудом пробел в русской церковно-исторической и патрологической литературе, а лишь в том, чтобы обратить внимание исследователей на великого епископа Александрии и показать, что он заслуживает этого внимания и по суду Церкви, от которой он первый удостоился получить имя Великого, и по действительному значению своему в истории христианства.

Введение
Источники и пособия

Главным источником для изучения жизни и деятельности св. Дионисия Александрийского являются его собственные весьма многочисленные и разнообразные по содержанию творения. Начиная с первого церковного историка Евсевия, все позднейшие отцы и учители Церкви, упоминавшие в своих творениях о Дионисии, в своих сообщениях о нем большей частью ограничиваются или извлечениями из его произведений, или простыми указаниями на то или другое из его посланий. Они как бы не находят, что сказать о св. Дионисии, кроме тех сведений, какие почерпнуты были ими из творений самого св. Дионисия. Только в редких случаях, по поводу того или другого извлечения или ссылки, они делают иногда краткие замечания о важнейших событиях его жизни или о сношениях его с разными лицами. Но за исключением посланий к Новациану и к Василиду, епископу пентапольских Церквей, древность не сохранила нам в целом виде ни одного из творений св. Дионисия. Ввиду этого обозрение источников для изучения жизни и деятельности св. Дионисия можно было бы начать с изложения в хронологическом порядке свидетельств о св. Дионисии в произведениях упоминавших о нем позднейших писателей. Такой порядок можно было бы признать наиболее удобным еще и потому, что первый из этих писателей – Евсевий – в своих сочинениях сохранил и большую часть известных теперь фрагментов из творений св. Дионисия и притом в таком порядке, который в общем совпадает с хронологическим порядком появления самых творений св. Дионисия. Но прекрасное и наиболее полное обозрение творений св. Дионисия по такому плану уже сделано в известном сочинении Гарнака о древней христианской литературе до Евсевия,1 а хронологическое распределение творений св. Дионисия читатель найдет в предлагаемой биографии св. Дионисия. Поэтому здесь мы нашли наиболее удобным сделать систематическое обозрение его творений. Затем будут рассмотрены свидетельства позднейших церковных писателей, которые заключают в себе какие-либо новые сведения о св. Дионисии и таким образом восполняют то, что известно о нем из его собственных творений. Наконец, мы считаем не лишним сделать несколько кратких замечаний о произведениях позднейшей богословской литературы, служивших пособиями при составлении настоящей работы.

§ I

Творения св. Дионисия можно разделить на три главные группы. Первую из них и по важности содержания, и по величине сохранившихся фрагментов составляют догматико-полемические произведения св. Дионисия; вторую – творения церковно-практического и нравственно-назидательного характера, имеющие в большинстве случаев форму посланий или писем;2 к третьей можно отнести толкования на различные книги или отдельные места Св. Писания.

К первой группе принадлежат следующие из творений св. Дионисия:

1) Книги «О природе» (Περι φύσεως), посвященные отроку Тимофею.3 Семь довольно значительных фрагментов этого произведения сохранились до нашего времени в 14-й книге обширного исследования Евсевия под заглавием Praeparatio evangelica. Они заключают в себе блестящее опровержение философской системы Эпикура и дают читателю ясное понятие о широком образовании, диалектическом искусстве и особенностях литературного таланта св. Дионисия. Биографы св. Дионисия справедливо видят в этих фрагментах отголосок научной и преподавательской деятельности св. Дионисия в Александрийской школе. Кроме фрагментов, сохранившихся у Евсевия, сохранились еще четыре менее значительных отрывка из книг «О природе». Из них два находятся в сочинении Леонтия-пресвитера и Иоанна под заглавием Rerum sacrarum liber secundus4, один у св. Иоанна Дамаскина в его Sacra parallela 5 и один издан у Питры с рукописного кодекса.6 Фрагменты, сохранившиеся у Леонтия и Иоанна, а равно и фрагмент, находящийся в Sacra parallela Иоанна Дамаскина, заключают в себе изречения св. Дионисия, касающиеся человеческого познания и его несовершенств. Фрагмент, напечатанный у Питры, содержит в себе изречение св. Дионисия с указанием на то, что по времени строитель или творец предшествует появлению твари7.

2) Две книги «Об обетованиях» (Περί ἐπαγγελιῶν δύο συγγράμματα) против египетского епископа Непота, распространявшего хилиастические заблуждения. Кроме пяти фрагментов, сохранившихся в «Церковной истории» Евсевия8, три небольших отрывка этого произведения находятся в цитированном уже сочинении Леонтия и Иоанна Rerum sacrarum liber secundus. 9 Два из них взяты из второй книги «Об обетованиях»; третий имеет следующее надписание – τοῦ αὐτοῦ ἐκ τοῦ κα᾿ κεφαλαίου. Так как у Евсевия ничего не говорится о разделении книг «Об обетованиях» на главы, то Гарнак высказывает сомнение в том, действительно ли отрывок с этим надписанием взят из книг «Об обетованиях», а не из какого-либо другого произведения св. Дионисия. Но если принять во внимание свидетельство Евсевия о том, что в книгах «Об обетованиях» св. Дионисий внимательно «пересмотрел всю книгу Откровения»,10 то весьма вероятно, что книги эти имели значительный объем и могли быть разделены на главы, хотя Евсевий прямо и не упоминает об этом.

3) Несколько посланий против Савеллия и четыре книги «о том же предмете», как выражается Евсевий. Из посланий Евсевий перечисляет послания к Аммону, епископу Вереникской церкви (αἱ κατά Σαβελλίου πρός Αμμωνα), послание к Телесфору (ἡ πρός Τελεσφόρον), к Евфранору (ἡ πρός Εὐφράνορα) и еще к Аммону и Евпору (καὶ πάλιν Αμμωνα καὶ Επορον).11 К ним можно еще причислить и послание к Аммону и Евфранору, о котором упоминает св. Афанасий Великий в трактате De sententia Dionysii12, если только оно не тождественно с отмеченным выше посланием к Аммону и Евпору.13 Ни одно из этих посланий не сохранилось до нашего времени, за исключением небольшого отрывка из послания к Аммону и Евфранору, да и в этом отрывке слова св. Дионисия приводятся не в форме прямой речи самого св. Дионисия, а в передаче ариан, находивших в этом послании подтверждение главных пунктов своего лжеучения.14 Впрочем, св. Афанасий подтверждает, что в послании св. Дионисия действительно находились приписываемые ему слова15.

Что касается четырех книг св. Дионисия «о том же предмете», то, по свидетельству Евсевия16, Иеронима17 и Руфина,18 они написаны были к Дионисию, епископу Римскому, и, очевидно, были направлены также против савеллиан,19 против которых написаны были и вышеупомянутые послания к Аммону, к Телесфору, к Евфранору и к Аммону и Евфранору. Ни Евсевий, ни Иероним, ни Руфин не сообщают заглавия этих книг; но нет никаких оснований сомневаться в том, что они говорят о том же самом произведении, которое у св. Афанасия Великого цитируется под именем книг «Обличения и оправдания», а у св. Василия Великого под заглавием послания «Об обличении и оправдании».20 Эти книги, как и большая часть творений св. Дионисия, написаны были в форме посланий.21 В одной из этих книг св. Дионисий упоминает о другом послании к Дионисию Римскому, написанном ранее книг «Обличения и оправдания»22. Послание это не сохранилось до нашего времени, и о содержании его мы знаем только по сообщению о нем у самого св. Дионисия; из книг же «Обличения и оправдания» св. Афанасий сохранил нам пятнадцать фрагментов: восемь из первой книги, пять из второй и по одному из третьей и четвертой книг23.Сверх того, три менее значительных фрагмента из книг «Обличения и оправдания» сохранились у св. Василия Великого в книге «О Святом Духе». Из них два взяты из середины произведения, а один представляет, по-видимому, заключительные его слова24. Наконец, весьма вероятно, что из первой книги «Обличения и оправдания» взят и фрагмент, выписанный Евсевием в 19-й главе VII книги Praeparatio evangelica. Евсевий сообщает здесь, что выписываемые им слова св. Дионисия находятся «ἑν τῷ πρὁττῶν πρὀς Σαβέλλιον αὐτγεγυμνασμἑνων".25 Правда, Евсевий мог иметь здесь в виду одно из посланий, написанных св. Дионисием к Аммону, к Телесфору, к Евфранору и к Аммону и Евфранору, если предположить, что хотя одно из этих посланий, подобно посланию «Об обличении и оправдании», состояло из нескольких книг. Но содержание этого фрагмента имеет некоторую связь с содержанием небольшого отрывка, сохранившегося у Леонтия и Иоанна в Rerum sacrarum liber secundus,26 и в более полном виде у св. Иоанна Дамаскина в его Sacra parallela.27 Так как у Леонтия и Иоанна прямо указывается на то, что выписанный ими отрывок находится в первой книге «Обличения и оправдания», то можно думать, что и связанный с ним по содержанию фрагмент, сохранившийся у Евсевия, взят из той же книги.28 Таким образом, получается до двадцати фрагментов из книг «Обличения и оправдания», имеющих весьма важное значение для ознакомления с полемикой св. Дионисия против савеллиан и с учением его о Св. Троице.

4) Послания св. Дионисия, написанные им в опровержение и по поводу ереси Павла Самосатского, без сомнения, имели бы столь же ценное значение для ознакомления с учением св. Дионисия, если бы не было довольно сильных оснований сомневаться в том, что изданные под таким заглавием произведения принадлежат св. Дионисию. Евсевий упоминает только об одном послании ев. Дионисия, в котором он изложил свое мнение по поводу учения Павла Самосатского29. Очевидно, о том же самом послании говорят и отцы Антиохийского собора, бывшего в 269 или 270 г. при Аврелиане, с тем лишь добавлением, что св. Дионисий, «излагая послание в Антиохию, начальника заблуждения не удостоил и приветствия и писал не на его имя, а ко всей Церкви».30 Отцы собора нашли послание это настолько замечательным, что список его приложили к своему соборному посланию и вместе с ним разослали его «Дионисию (Римскому), Максиму и всем епископам, пресвитерам и диаконам всей поднебесной Вселенской церкви».31 Нет сомнения, что это же послание имеет в виду и блаженный Иероним, говоря об известном послании св. Дионисия против Павла Самосатского, написанном св. Дионисием за несколько дней до смерти.32 Все приведенные самые древние и самые достоверные свидетельства говорят только об одном послании св. Дионисия, написанном по поводу ереси Павла Самосатского. Но едва ли не поспешно было бы выводить отсюда заключение, что св. Дионисий ограничился только осуждением лжеучения и не сделал попытки склонить Павла Самосатского к признанию церковного учения.33 Ниже мы увидим, как мягко и снисходительно относился св. Дионисий к заблуждающимся и с какой кротостью старался склонять их к уступчивости. Только крайнее упорство еретиков в своих заблуждениях побуждало св. Дионисия высказывать решительное осуждение против них. Весьма вероятно, что и упомянутое послание св. Дионисия к Антиохийской церкви с осуждением Павла Самосатского было написано св. Дионисием уже после того, как он употребил все средства к вразумлению еретика. Это предположение подтверждается свидетельством блаженного Феодорита. В своем сочинении «О баснях еретиков» он сообщает, что Александрийский епископ убеждал Павла Самосатского «сделать то, что следовало, и собравшихся епископов побуждал к ревностной защите благочестия».34 Свидетельство блаженного Феодорита повторяет в своей «Истории» и Никифор Каллист, прибавляя к словам Феодорита взятое у Евсевия замечание, что св. Дионисий изложил и свое собственное мнение о предложенном вопросе.35 Замечание блаженного Феодорита о попытках св. Дионисия вразумить еретика не позволяет думать, будто все подробности, сообщаемые Феодоритом о переписке Александрийского епископа по поводу ереси Павла Самосатского, могут относиться к тому самому посланию св. Дионисия, о котором говорят отцы Антиохийского собора, Евсевий и Иероним.36 По словам отцев собора, св. Дионисий в этом послании не удостоил Павла Самосатского даже и приветствия и писал не на его имя, а на имя всей Церкви. Поэтому едва ли можно думать, что в послании на имя Антиохийской церкви заключались советы Павлу Самосатскому, о которых говорит блаж. Феодорит. К этому посланию можно относить лишь последние слова приведенного выше свидетельства блаж. Феодорита, где говорится, что св. Дионисий побуждал собравшихся епископов к ревностной защите благочестия. Что касается заметки о вразумлении Павла, то она дает основание думать, что до послания к Антиохийской церкви св. Дионисий написал одно, а может быть и несколько посланий к Павлу Самосатскому.

К сожалению, ни послания св. Дионисия к Павлу Самосатскому, ни послание его к Антиохийской церкви не сохранились до нашего времени. Правда, в 1608 г. иезуит Турриан издал в латинском переводе одно послание против Павла Самосатского с именем св. Дионисия вместе с 10 вопросами Павла Самосатского и ответами на эти вопросы св. Дионисия, и эти памятники перепечатывались потом с именем св. Дионисия в различных изданиях св. отцев сначала на латинском,37 а потом и на греческом языках с переводом на латинский язык.38 Но хотя среди ученых и находились защитники подлинности этих посланий39, однако в настоящее время принадлежность их св. Дионисию считается сомнительной. Уже Валезий обратил внимание на различие стиля между этим посланием и другими произведениями св. Дионисия.40 Но если различие стиля удовлетворительно объясняется различием предметов исследования и необходимостью частых ссылок на различные места Священного Писания в полемике с Павлом, то гораздо труднее объяснить разногласие рассматриваемых произведений с другими древними писателями в изложении учения Павла Самосатского. Автор этих произведений приписывает Павлу Самосатскому учение о том, будто «в одном нашем Христе две ипостаси и два лица», и будто существуют «два Христа и два Сына: один – Сын Божий по естеству, прежде существовавший; а другой – Христос только по имени и сын Давида, прежде не существовавший, а начавший существовать во времени и получивший имя Сына по благоволению Божию».41 Между тем у других древних писателей нет указаний на то, что Павел Самосатский проповедовал такие заблуждения. Отцы Антиохийского собора в своем послании против Павла Самосатского, св. Афанасий Великий, св. Епифаний, Филастрий и блаж. Феодорит в своих сообщениях об учении Павла Самосатского не говорят о нем ничего подобного; наоборот, мы находим у них такие указания, по смыслу которых в системе Павла Самосатского не могло быть и речи о двух ипостасях во Христе или о двух Сынах и двух Христах. Особенно ясное свидетельство по этому вопросу мы находим в соборном послании отцев Антиохийского собора. По свидетельству этого послания, Павел Самосатский не только сам не признавал учения о двух Сынах и двух Христах, но даже опровергал это учение, приписывая его православным.42 Точно так же, по свидетельству Епифания и Филастрия, Павел Самосатский сравнивал отношение Сына к Отцу во Св. Троице с отношением человеческого разума к самому человеку43 и отрицал вечное ипостасное бытие Сына Божия.44 Равным образом и по свидетельству Афанасия Великого Павел Самосатский признавал (ипостасное) бытие Сына лишь с момента послания Его в мир,45 тогда как автор открытых и изданных Туррианом посланий, несомненно, приписывает Павлу Самосатскому учение об ипостасном бытии Слова и до Его воплощения. Но если автор рассматриваемых произведений расходится с другими древними писателями в изложении учения Павла Самосатского, то при более внимательном изучении этих произведений нельзя не заметить, что Павлу Самосатскому приписывается здесь учение, которое имеет гораздо более сходства с учением Феодора Мопсуэстийского и Нестория. Последних действительно обвиняли в том, что они отрицают вочеловечение Слова и разделяют единое Слово или Сына на двух Сынов,46 причем некоторые из защитников православия, заметив сходство между лжеучением Нестория и ересью Павла Самосатского,47 иногда приписывали последнему и учение о двух ипостасях, двух лицах или о двух Христах и о двух Сынах.48 Поэтому весьма вероятно, что время составления приписываемых св. Дионисию сочинений против Павла Самосатского относится к периоду несторианских споров. Есть даже основание думать, что составитель их принадлежал к числу тех крайних противников Нестория, которые в полемике c ним склонялись к отрицанию человеческой природы и подготовили почву для появления и распространения монофизитской ереси. В ответах на вопросы Павла тексты Священного Писания, относящиеся к человеческой природе Спасителя, толкуются в применении к Его божественной природе, причем последняя мыслится не в соединении с человеческой природой, а иногда даже прямо противополагается ей.49 Правда, все подобные выражения могли быть употреблены автором не в том еретическом смысле, в каком употребляли их впоследствии монофизиты, однако самое противоположение двух естеств во Христе указывает уже на время несторианских и монофизитских споров.

Немало и других оснований против подлинности рассматриваемых произведений можно найти при внимательном рассмотрении их содержания. Автор этих произведений всюду употребляет резкие выражения в полемике с Павлом Самосатским, называет его змеей, ползающей по земле, сосудом нечестия, извержением, антихристом и тому подобными именами,50 тогда как в подлинных полемических произведениях мы не встретим ни одного подобного выражения. Заметим еще, что автор этих произведений в ответе на 10-й вопрос Павла Самосатского, между прочим, пишет: «Никому из еретиков не писал, как и тебе не пишу теперь, что Отец нерожден».51 Между тем, св. Дионисий в одном из своих сочинений против Савеллия не раз упоминает о нерожденности Бога и даже самую сущность Бога полагает в Его нерожденности.52 Если ко всему этому прибавить, что ни св. Афанасий Великий, ни св. Василий Великий, ни отцы III Вселенского собора не пользовались рассматриваемыми посланиями в борьбе с еретиками, хотя и могли бы найти в них ясное опровержение обличаемых ими ересей,53 то сомнение в подлинности этих посланий во всяком случае можно признать не лишенным довольно веских оснований.54

Но если в силу указанных соображений можно сомневаться в принадлежности рассматриваемых посланий св. Дионисию, то не воспользовался ли по крайней мере автор их подлинными посланиями св. Дионисия против Павла Самосатского? Нельзя ли признать их по крайней мере переделкой и искажением подлинных произведений св. Дионисия? Вследствие крайней скудости известий о полемике св. Дионисия против Павла Самосатского, вопрос этот трудно решить с полной уверенностью. Заметим только, что некоторые сведения, заключающиеся в этих посланиях, не возбуждают никаких сомнений в своей достоверности и дополняют не совсем определенные замечания Евсевия и Феодорита о сношениях св. Дионисия с Антиохией по поводу ереси Павла Самосатского. Из этих посланий мы видим, что св. Дионисий получил уведомление об учении Павла Самосатского и от слышавших слова его55 и от самого Павла.56 Последний в своем послании к епископу Александрийскому изложил свое учение так неясно, что св. Дионисий в ответном (не сохранившемся) послании к нему убеждал его открыто высказать свои мнения. Павел Самосатский написал новое послание, по-видимому, такое же неясное и неопределенное, как и первое, но более обширное. Дионисий отвечал на него опровержением заблуждений Павла.57 Но Павел продолжал упорствовать и в новом (третьем) послании к св. Дионисию предложил ему десять вопросов с целью доказать, что весьма многие места Св. Писания, особенно в Евангелиях, не согласны с учением о Божестве Христа и обнаруживают в Нем простого человека. В ответах на эти вопросы св. Дионисий говорит о Павле по большей части в третьем лице, а в ответе на десятый вопрос обращается к братьям.58 Но так как и здесь встречаются еще обращения лично к Павлу,59 то и эти ответы нельзя отождествлять с тем посланием, в котором, по свидетельству Евсевия, св. Дионисий, излагая свое мнение об учении Павла Самосатского, «начальника заблуждения не удостоил и приветствия и писал не на его имя, а на имя всей Церкви».60 Таким образом, если верить автору рассматриваемых произведений против Павла Самосатского, послание, упоминаемое Евсевием, было уже четвертым.

Отмеченные выше подробности о посланиях св. Дионисия к Павлу Самосатскому не заключают в себе ничего такого, что прямо расходилось бы с более краткими сообщениями Евсевия и Феодорита о полемике св. Дионисия против Павла Самосатского. Может быть, они были заимствованы автором изданных Туррианом произведений из подлинных посланий св. Дионисия. Желая сообщить своим произведениям авторитет древнего и уважаемого учителя Церкви, неизвестный составитель постарался о том, чтобы, по крайней мере, с внешней стороны произведения его не заключали исторических погрешностей. Подобные погрешности всего скорее могли обратить на себя внимание читателей, а потому можно предполагать, что автор изданных Туррианом произведений, если под руками у него были послания св. Дионисия, оставил без изменения сведения о сношениях св. Дионисия с Антиохией и о числе посланий, написанных Павлом Самосатским и св. Дионисием.

Возможно, что и содержание подлинных посланий св. Дионисия не было заменено совершенно новыми, вымышленными рассуждениями неизвестного лица. Канвой для этих рассуждений могли послужить изречения самого св. Дионисия. Мы уже упоминали о том, что отцы Антиохийского собора, осудившие Павла Самосатского, к своему соборному посланию присоединили и послание св. Дионисия, написанное ко всей Церкви. Без сомнения, это сделано было потому, что учение, изложенное св. Дионисием в послании к Антиохийской церкви, было вполне согласно с учением, изложенным в соборном послании самих отцев. Сохранившиеся до нашего времени отрывки этого послания,61 а равно и отрывки послания, отправленного шестью собравшимися в Антиохию епископами к Павлу Самосатскому прежде отлучения его от Церкви,62 заключают в себе учение о вечном ипостасном бытии Сына Божия и Его божественной природе. Нет сомнения, что те же самые истины защищал и св. Дионисий в своих посланиях к Павлу Самосатскому и отцам Антиохийского собора. Они же защищаются и в посланиях, изданных Туррианом, но в раскрытии их обнаруживается и явное стремление доказать несостоятельность учения о двух Христах и двух Сынах, в чем не было надобности в полемике с Павлом Самосатским, и явная склонность к отрицанию человеческой природы во Христе, тогда как по свидетельству Афанасия св. Дионисий, несомненно, признавал Христа не только Богом, но и человеком.63 Поэтому нам остается только выразить сожаление, что до нашего времени не сохранились в подлинном виде последние произведения св. Дионисия, особенно послание его к Антиохийской церкви, признанное отцами собора настолько замечательным, что они сочли необходимым разослать его вместе со своим собственным посланием.

Этой потери не вознаграждают и отрывки посланий против Павла Самосатского, находящиеся в числе изданных Питрой64 фрагментов с именем св. Дионисия на сирийском и армянском языках. Два из них, занимающие VI и VII место среди сирийских фрагментов, имеют следующее надписание: «Св. Дионисия, архиепископа Александрийского, из послания к Павлу Самосатскому, начинающегося словами: прежде писал я». 65 Теми же самыми словами начинается и греческий текст открытого Туррианом послания против Павла Самосатского; а так как и содержание сирийских фрагментов представляет извлечение из вышеупомянутого послания, то нельзя сомневаться в том, что в рассматриваемых сирийских фрагментах мы имеем перевод или, вернее, переделку греческого текста.66 То же самое можно сказать и о сирийском фрагменте (V в издании Питры), надписанном словами: «Св. Дионисия, патриарха Александрийского, фрагмент десятого ответа против Павла Самосатского».67 И этот фрагмент представляет почти буквальный перевод нескольких слов греческого текста десятого ответа.68 Только последний из сирийских фрагментов (VIII в издании Питры), незначительный по объему, не имеет параллельного места в греческом тексте открытых Туррианом посланий к Павлу Самосатскому. Так как в этом фрагменте заключается указание на необходимость низложения Павла Самосатского для предупреждения раскола в Церкви и о Павле Самосатском говорится в третьем лице, то можно предполагать, что он взят из упомянутого Евсевием послания,69 где св. Дионисий изложил свое мнение по поводу ереси Павла Самосатского и писал не на имя еретика, а «на имя всей Церкви».70 Если этот фрагмент действительно принадлежит св. Дионисию, то он может служить подтверждением высказанного нами выше предположения, что св. Дионисий, излагая свое мнение по поводу ереси Павла Самосатского в послании на имя всей Церкви, решительно осудил это лжеучение.

Напрасно стали бы мы искать утраченных посланий св. Дионисия против Павла Самосатского и в числе пяти армянских фрагментов, напечатанных с именем св. Дионисия в цитированном уже издании Питры.71 Правда, один из них надписывается словами: «Святого Дионисия, епископа Александрийского, из речей против Павла Самосатского»,72 а в четырех остальных, которые, судя по изложению, также взяты из бесед, произнесенных в праздничные дни,73 местами раскрывается учение о божественной природе Иисуса Христа. Однако и здесь в первом фрагменте легко заметить сходство с греческим текстом открытого Туррианом послания,74 а потому и этот фрагмент не без основания можно считать подражанием, составленным по образцу греческого послания против Павла Самосатского с его вопросами и ответами на эти вопросы. Что касается четырех остальных армянских фрагментов, то, не говоря уже о некоторых сомнениях в подлинности этих фрагментов,75 ни в надписаниях,76 ни в содержании их нет твердых оснований для отнесения их к числу полемических произведений св. Дионисия против Павла Самосатского.

5) Оканчивая обозрение догматико-полемических творений св. Дионисия, мы должны еще упомянуть об изданном Питрой фрагменте с надписанием: «Иже во святых отца нашего Дионисия, архиепископа Александрийского».77 В этом фрагменте заключаются семь ответов на вопросы, касающиеся рождения Сына Божия от Отца. Но вопросы эти представляют замечательное, а иногда прямо буквальное сходство с теми вопросами, которые, по свидетельству св. Афанасия Великого, ариане предлагали в полемике с православными, а ответы на них – с ответами св. Афанасия на возражения ариан.78 Поэтому сам издатель этого фрагмента не без основания сомневается в принадлежности его св. Дионисию.79 Но рассматриваемый фрагмент не возбуждал бы никаких сомнений, если бы вместо имени св. Дионисия в надписании его стояло имя св. Афанасия, и весьма вероятно, что время происхождения его относится к периоду борьбы св. Афанасия с арианами.

Вторую не менее важную группу среди творений св. Дионисия составляют многочисленные послания его к разным лицам по различным вопросам церковной практики и христианской жизни вообще. Как епископ Церкви, занимавшей самое видное положение в христианском мире наряду с Римской и Антиохийской церковью, св. Дионисий Александрийский должен был принимать близкое участие во всех событиях, волновавших тогда христианскую Церковь, а особенно в решении различных вопросов и недоумений, возникавших среди членов его паствы. Неудивительно поэтому, что содержание его переписки весьма разнообразно. В этой переписке, как в зеркале, отразилась вся церковная жизнь почти двух десятилетий III в., и уже Евсевий указывает на послания св. Дионисия как на лучший источник для изучения современной св. Дионисию церковной жизни.80 Биограф св. Дионисия также найдет в этих посланиях не менее ценный материал, чем в его догматико-полемических творениях. Если последние знакомят нас с философским и религиозным мировоззрением св. Дионисия и характеризуют его как писателя, ученого, философа и богослова, то послания, написанные им по вопросам церковной дисциплины, богослужебной практики и нравственной жизни, характеризуют его как пастыря и церковного правителя и дают нам понятие о его духовной личности. К сожалению, и относящиеся к этой группе послания св. Дионисия дошли до нашего времени не в целом виде, а в отрывках, сохранившихся большей частью в «Церковной истории» Евсевия; о других мы знаем только по заглавиям и кратким указаниям у Евсевия, Иеронима и некоторых позднейших писателей. Из сообщений этих писателей в настоящее время известны следующие послания и письма св. Дионисия:

1)  Послания к Василиду, епископу пентапольских Церквей.81 Одно из этих посланий с ответами на различные вопросы Василида сохранилось до нашего времени в греческих сборниках правил святых апостолов, св. Вселенских и поместных соборов и св. отец, откуда перешло и в славянские сборники. В некоторых из этих сборников оно называется «каноническим»,82 так как заключающиеся в нем советы св. Дионисия о времени окончания пасхального поста, о супружеском воздержании и о физических причинах, препятствующих посещению храма Божия и принятию Святых Тайн, приняты были Православной Церковью в качестве канонов. Это послание принадлежит к числу немногих произведений св. Дионисия, сохранившихся до нашего времени в целом виде. Правда, в древнейших и наиболее достоверных рукописных кодексах оно надписывается словами: «Блаженного Дионисия, папы Александрийского, из послания о Великой субботе, о том, когда следует оканчивать пост»,83 но это надписание, несомненно, относится лишь к первой части послания, а самое послание имеет вполне законченный вид, так как начинается приветствием и оканчивается обычными заключительными благожеланиями. Время составления этого послания неизвестно; можно только сказать, что оно написано было уже тогда, когда св. Дионисий был в сане епископа, т. е. между 247 и 265 гг. христианской эры. Другие послания св. Дионисия к Василиду не сохранились до нашего времени, и только об одном из них Евсевий,84 а вслед за ним и блаженный Иероним85 замечают, что св. Дионисий упоминает в нем о составленном им толковании на начало книги Екклезиаста.

2)   Послание к Домицию и Дидиму с известиями о личном положении св. Дионисия и его спутников во время гонения Декия. Судя по некоторым выражениям, оно было ответным письмом св. Дионисия на распросы Домиция и Дидима о том, что случилось со св. Дионисием после удаления его из Александрии в начале гонения Декия,86 и написано было еще до окончания гонения.87 Евсевий поместил довольно значительный отрывок из этого послания в своем повествовании о гонении Валериана и, по-видимому, ко времени этого именно гонения относил составление самого послания. Между тем, св. Дионисий рассказывает в этом послании о тех же самых событиях, которые, по свидетельству самого же Евсевия, он описал впоследствии в послании против Германа уже более подробно и с ясным указанием на то, что описываемые события произошли во время гонения Декия.88 Относительно того, кто были Домиций и Дидим, спрашивавшие св. Дионисия о положении его во время гонения, мы не имеем никаких указаний ни у Евсевия, ни в самом послании; можно только предполагать, что они связаны были между собой узами родства или дружбы и жили в одном и том же месте.89

3–16) Послания, написанные святым Дионисием по поводу раскола Новациана и по вопросу о падших:

а) к Новациану;

б) к Фабию, епископу Антиохийскому;

в) к епископу Римскому Корнилию;

г) к Конону, епископу Гермополя, «О покаянии»;

д) к египетским братьям о том же предмете;

е) увещательное послание к александрийской пастве;

ж) к лаодикийским братьям «О покаянии»;

з) к братьям в Армении о том же предмете;

и) к римским братьям «диаконское» (διακονική) послание, посланное через Ипполита;

к) третье послание к римским братьям «О мире» и

л) три письма к римским исповедникам.

Из перечисленных четырнадцати посланий Евсевий сохранил нам только одно послание к Новациану,90 несколько довольно значительных фрагментов из послания к Фабию, епископу Антиохийскому,91 и несколько слов из послания к епископу Римскому Корнилию. Сверх того, сохранился еще один довольно значительный фрагмент из послания к Конону, епископу Гермопольской церкви.92 Все прочие послания известны нам лишь по заглавиям их с общими указаниями на содержание.93

17–25) Послания, написанные св. Дионисием по поводу споров о крещении еретиков. Евсевий в «Церковной истории» сообщает, что «св. Дионисий весьма много беседовал об этом предмете» с Римским епископом Стефаном,94 и приводит отрывок из одного послания к папе Стефану с уведомлением о примирении восточных Церквей после споров, вызванных расколом Новациана.95 Это послание называется у Евсевия первым посланием о крещении. Кроме этого послания Евсевий выписывает отрывки из четырех других посланий по вопросу о крещении и одно из них, написанное на имя Римского епископа Сикста, называет «вторым посланием о крещении»,96 а следующие три – к римскому пресвитеру Филимону, к Дионисию, тоже бывшему тогда пресвитером, а вскоре сделавшемуся и епископом Римским, и, наконец, опять к Сиксту, Римскому епископу, называет третьим, четвертым и пятым посланиями.97 Но он не включил в это число одного или двух кратких посланий к тем же самым римским пресвитерам Филимону и Дионисию, на имя которых написаны были послания, называемые у Евсевия третьим и четвертым. Об этих более кратких посланиях упоминает св. Дионисий в приведенном у Евсевия отрывке из послания св. Дионисия к папе Сиксту.98 Сверх того, по свидетельству того же Евсевия, кроме упомянутых, известно было «и еще послание того же Дионисия о крещении, написанное от имени управляемой им епархии Сиксту и Римской церкви».99 Наконец, может быть, сюда же следует отнести и послание «о Лукиане», написанное к Дионисию Римскому, в то время бывшему уже епископом.100 Таким образом, получается восемь или девять посланий по вопросу о крещении, из которых пять известны нам не по надписаниям только, но и по фрагментам, сохранившимся в «Церковной истории» Евсевия.

Кроме фрагментов, сохранившихся у Евсевия, в рукописях Британского музея сохранились еще и два отрывка на сирийском языке, представляющие, судя по их надписаниям, сирийский перевод фрагментов из посланий св. Дионисия о крещении.101 Один из этих отрывков надписывается словами: «Фрагмент послания св. Дионисия Александрийского к Стефану Римскому о крещении, начинающегося словами: знай, брат, что некогда...».102 Так как выписанные в этом заглавии слова напоминают начало сохранившегося у Евсевия фрагмента из послания к тому же папе Стефану,103 то весьма вероятно, что как сохранившийся у Евсевия, так и рассматриваемый сирийский фрагменты взяты из одного и того же послания к Стефану, которое называется у Евсевия «первым посланием о крещении». Содержание сирийского фрагмента также не возбуждает никаких сомнений и не заключает в себе ничего, что расходилось бы с сообщениями Евсевия о сношениях св. Дионисия Александрийского с Римской церковью по поводу споров о крещении. В нем раскрываются те же самые мысли о крещении еретиков, какие мы встречаем в сохранившихся у Евсевия отрывках послания к римским пресвитерам Филимону и Дионисию. Но особенно ясное доказательство подлинности этого фрагмента заключается в начальных словах его, так как до нашего времени сохранился и греческий текст этих слов между комментариями древних отцев на книгу Второзакония.104

Нет оснований сомневаться и в подлинности другого сирийского фрагмента, напечатанного в том же издании Питры и надписанного словами: «Святого Дионисия, епископа Александрийского, отрывок из послания к Дионисию и Стефану, предстоятелям Римской церкви».105 Правда, в надписании этого фрагмента имя Дионисия (Римского), который был преемником Стефана на Римской кафедре после Сикста II, стоит прежде имени Стефана, однако это обстоятельство легко объясняется предположением, что послание к Дионисию и Стефану было написано в то время, когда Стефан еще не был епископом, и имел только сан архидиакона.106 Если это предположение справедливо, то послание к Дионисию и Стефану, очевидно, написано было ранее упомянутого выше послания к Стефану, называемого у Евсевия «первым» посланием о крещении и написанного уже тогда, когда Стефан стоял во главе Римской церкви.107 Что касается содержания послания к Дионисию и Стефану, то излагаемое в нем правило о крещении еретиков не только не противоречит сведениям из других источников, но, как мы увидим ниже, разъясняет и дополняет эти сведения.108

Сопоставляя все изложенные выше данные о переписке св. Дионисия по вопросу о крещении еретиков, мы приходим к заключению, что сюда могут быть отнесены:

а) послание к Дионисию и Стефану, предстоятелям Римской церкви;

б) послание к папе Стефану;

в) послание к Сиксту II первое;

г) одно или два кратких послания к римским пресвитерам Дионисию и Филимону, не сохранившиеся до нашего времени;

д) послание к римскому пресвитеру Филимону;

е) послание к римскому пресвитеру Дионисию;

ж) второе послание к Римскому епископу Сиксту II;

з) послание к Сиксту II и Римской церкви от имени александрийской паствы, не сохранившееся до нашего времени, и, может быть,

и) послание о Лукиане к Дионисию Римскому, также не сохранившееся до нашего времени.

Помимо отмеченных выше сирийских фрагментов, сохранилось еще несколько отрывков также на сирийском языке с надписанием: «Дионисия, епископа Александрийского, из послания к Сиксту, папе Римскому, начинающегося словами: я получил послание ваше».109 В них заключается обширное и весьма ясное свидетельство о подлинности творений, приписываемых св. Дионисию Ареопагиту. Между тем подлинность этих творений и в настоящее время считается недоказанной, а потому до окончательного решения вопроса о подлинности творений, приписываемых Дионисию Ареопагиту, не могут быть устранены и сомнения в подлинности сирийских фрагментов, заключающих в себе свидетельство о Дионисии Ареопагите и его творениях.

26)    Послание против Германа, написанное св. Дионисием в защиту от нареканий на доброе имя Александрийского епископа по поводу удаления его из Александрии во время гонений Декия и Валериана. Фрагменты этого послания, внесенные Евсевием в «Церковную историю»,110 заключают в себе весьма ценные сведения о личном положении св. Дионисия во время гонений. Вероятно, оно написано было еще до окончания гонения Валериана.

27)    Послания к александрийским пресвитерам и к другим разным лицам, написанные, по свидетельству Евсевия, также во время гонения Валериана.111 Евсевий не сообщает никаких сведений о содержании этих посланий, но если послание к александрийским пресвитерам тождественно с посланием к Александрийской церкви «Об изгнании», о котором упоминает блаженный Иероним,112 то можно предполагать, что и в послании к александрийским пресвитерам св. Дионисий также сообщал сведения о своем положении во время ссылки.

28–34) Так называемые «пасхальные» послания св. Дионисия. По свидетельству блаж. Иеронима, от св. Дионисия осталось весьма много таких посланий,113 и на основании этого свидетельства можно предполагать, что уже со времен св. Дионисия в Александрийской церкви установился обычай ежегодно особыми посланиями извещать предстоятелей других Церквей о дне празднования Пасхи. Если это предположение справедливо, то св. Дионисий написал, может быть, 16 или 17 таких посланий. Из числа упоминаемых в «Церковной истории» Евсевия посланий св. Дионисия к пасхальным могут быть причислены следующие семь посланий:

а) к Домицию и Дидиму с восьмилетним пасхальным циклом;114

б) к Флавию;115

в) к Ермаммону;116

г) к александрийцам во время гражданской войны;117

д) к египетскому епископу Иераксу;118

е) к александрийским братьям во время моровой язвы119 и

ж) к египетским братьям.

Четыре из них – к Домицию и Дидиму, к Флавию, к Иераксу и к египетским братьям – прямо называются пасхальными,120 остальные могут быть отнесены к числу пасхальных посланий на основании содержания их или на основании свидетельств Евсевия о том, что они имели отношение к празднику Пасхи. У Евсевия сохранились фрагменты только из посланий к Ермаммону, к Иераксу и к александрийским братьям. Кроме этих фрагментов, в творениях Иоанна Дамаскина сохранился отрывок из пасхального послания св. Дионисия со следующим надписанием: «Διονυσίου Ἀλεξανδρείας ἐκ τῆς δ´ ἐορταστικῆς ἐπιστολῆς".121 Сверх того, Питра в одном из рукописных кодексов открыл фрагмент из пасхального послания св. Дионисия с надписанием: ἐκ τῆς β´ ἐπιστολῆς.122 Хотя под вторым (β´) и четвертым (δ´) посланиями, может быть, имеются в виду два из перечисленных выше семи пасхальных посланий, отмеченных в «Церковной истории» Евсевия, однако нумерация пасхальных посланий св. Дионисия дает некоторое основание предполагать существование целого сборника пасхальных посланий св. Дионисия и до известной степени подтверждает догадку о значительном их числе.

35–40) Послания нравоучительного характера, насколько можно судить по заглавиям и сохранившимся от них незначительным фрагментам. Сюда, кроме не сохранившихся до нашего времени посланий «О субботе»123 и «Об искушениях к Евфранору»,124 можно отнести:

а) послание «Об упражнении»,

б) два послания «О браке»,

в) послание к Афродисию и

г) шесть фрагментов из неизвестных посланий и сочинений св. Дионисия, сохранившихся в Sacra parallela Иоанна Дамаскина с именем св. Дионисия Александрийского.

Послание «Об упражнении» упоминается как у Евсевия,125 так у блаженного Иеронима,126 но единственный небольшой фрагмент из послания сохранился только у Леонтия и Иоанна.127 От этих же писателей мы знаем и о двух посланиях «О браке» и о послании «к Афродисию», о которых не упоминают ни Евсевий, ни блаженный Иероним. До нашего времени сохранилось только несколько слов из второго послания «О браке»128 и пять небольших фрагментов из послания к Афродисию.129 В надписаниях шести фрагментов, сохранившихся у св. Иоанна Дамаскина, стоит только имя св. Дионисия Александрийского,130 без указания тех посланий или сочинений, откуда взяты самые фрагменты.131

Нам остается еще рассмотреть послания и сочинения св. Дионисия, связанные с именем Оригена и характеризующие отношение св. Дионисия к своему учителю:

а) послание «О мученичестве» к Оригену,

б) фрагмент с надписанием: Διονυσίου Ἀλεξανδρείας ἐκ τῶν κατὰ ριγένους , сохранившийся у Анастасия Синаита,132 и

в) похвальное послание об Оригене к Феотекну, епископу Кесарийскому.

О послании к Феотекну упоминает Стефан Гобар в отрывке, сохранившемся до нашего времени в CCXXXII кодексе «Библиотеки» Фотия.133 Что касается послания «О мученичестве» и фрагмента с надписанием: Διονυσίου Ἀλεξανδρείας ἐκ τῶν κατὰ ριγένους, то о них нам представится случай упомянуть ниже, при обозрении экзегетических творений св. Дионисия, составляющих третью группу его произведений, к обозрению которой мы и переходим.

Как ученик Оригена, св. Дионисий обладал глубокими и основательными познаниями в области Священного Писания. Не только в обширных сочинениях, но и во всех даже самых кратких посланиях св. Дионисия встречаются цитаты как из канонических, так и из неканонических книг Ветхого и Нового Завета. В некоторых полемических сочинениях св. Дионисия, а также в более или менее обширных посланиях мы находим подробные толкования отдельных мест Священного Писания134 и обстоятельные исследования о канонических достоинстве и подлинности различных книг.135 Можно даже сказать, что отрывки некоторых сочинений и посланий св. Дионисия кажутся скорее фрагментами экзегетических работ, чем выписками из полемических трактатов и посланий нравственно-практического характера. Поэтому весьма вероятно, что и экзегетические произведения св. Дионисия были многочисленны. Но до нашего времени сохранилось лишь несколько фрагментов экзегетического содержания, причем не всегда можно с уверенностью сказать, что они взяты из экзегетических работ в собственном смысле этого слова, а не из каких-либо других произведений св. Дионисия. К числу этих фрагментов можно отнести:

1) Толкование на начало книги Екклезиаста. Это – единственное экзегетическое произведение св. Дионисия, о котором мы имеем прямое свидетельство у Евсевия136 и Иеронима.137 Оба они упоминают о послании св. Дионисия к епископу пентапольских Церквей Василиду, где, по сообщению Евсевия, св. Дионисий упоминает о составленном им толковании на начало Екклезиаста. Об этом толковании упоминает также и Прокопий Газский.138 Может быть, этому именно Прокопию принадлежит и составление сборника толкований на книгу Екклезиаста, сохранившегося в Венецианском кодексе, где вместе с толкованиями на другие книги Священного Писания помещен ряд толкований под следующим заглавием: «На книгу Екклезиаст христианского софиста Прокопия сокращение толковательных речей со слов Григория Нисского и Дионисия Александрийского, Оригена и др.».139 Основным текстом в этом сборнике является толкование Олимпиодора; параллельно этому тексту на стороне выписываются отдельные места из толкований Григория Нисского, Нила, Дионисия Александрийского, Оригена и других толковников.140 Из этого сборника и перепечатаны были в издания творений св. Дионисия фрагменты с именем св. Дионисия.141 Но, как показывает самое заглавие сборника, Прокопий не имел в виду выписывать толкования поименованных им авторов в целом виде; иногда он пропускает толкование св. Дионисия на несколько стихов подряд, иногда соединяет толкование двух авторов под общим заглавием. Три фрагмента, заключающие в себе толкование на II, 15–16 и 22 книги Екклезиаста, носят общее надписание «Дионисия и Нила», и трудно определить, кому именно принадлежит тот или другой отрывок. Наконец, за последним фрагментом, помеченным именем св. Дионисия, приводится еще отрывок без указания автора и остается неизвестным, принадлежит ли он св. Дионисию или какому-либо другому толковнику.142 Поэтому едва ли можно думать, что в своем сборнике Прокопий сохранил нам толкование св. Дионисия на начало книги Екклезиаста в целом виде.

Новое доказательство этого предположения мы находим у того же Прокопия Газского. В своем комментарии на книгу Бытия он замечает, что св. Дионисий Александрийский в толковании на начало книги Екклезиаста высказался против аллегорического изъяснения библейских замечаний о «кожаных одеждах» и других предметах, находившихся в раю.143 Между тем ни в одном из фрагментов, сохранившихся в упомянутом выше сборнике толкований на книгу Екклезиаста, нет ни одного замечания, в котором св. Дионисий касался бы вопроса о рае или о кожаных одеждах прародителей. Отсюда ясно, что в этом сборнике помещены не все фрагменты, находившиеся в том толковании на начало книги Екклезиаста, которое было под руками у Прокопия Газского. Мы имеем даже некоторые основания думать, что один из фрагментов, опущенных христианским софистом Прокопием, сохранился у Анастасия Синаита. Имеем в виду тот самый фрагмент, который мы отметили выше, перечисляя послания и сочинения св. Дионисия, связанные с именем Оригена. Как мы видели, он надписывается словами: «Διονυσίου Ἀλεξανδρείας ἐκ τῶν κατὰ ριγένους». Анастасий Синаит приводит его в числе ответов на вопрос о том, как следует представлять рай: чувственным или мысленным, тленным или нетленным.144 Содержание фрагмента с выписанным выше надписанием направлено против Оригена и заключает в себе раскрытие мысли, что рай следует представлять чувственным, а не мысленным. Сопоставляя свидетельство Анастасия Синаита со свидетельством Прокопия Газского, мы получаем некоторое основание предполагать, что сохранившийся у Анастасия Синаита фрагмент взят из толкования св. Дионисия на начало книги Екклезиаста.

Но, говорят, можно ли думать, что св. Дионисий, принадлежавший к числу учеников Оригена, сохранявший к нему чувство глубокой любви и уважения и после его смерти, опровергал в своих сочинениях мысли своего учителя? И как объяснить тот факт, что ни Евсевий, ни Иероним в подробных перечнях творений св. Дионисия, ни Сократ в перечислении писателей, полемизировавших с Оригеном,145 не упоминают о том, что св. Дионисий в своих сочинениях высказывался против того или другого мнения Оригена? Не ошибочно ли приписал Анастасий Синаит св. Дионисию Александрийскому фрагмент, принадлежавший другому писателю, может быть, св. Ипполиту, с именем которого у св. Иоанна Дамаскина приводится фрагмент, по содержанию своему сходный с рассматриваемым фрагментом? Достоверно ли, наконец, самое свидетельство, взятое из сочинения, в надписании которого Анастасий Синаит называется епископом Антиохийским и в содержании есть немало явных анахронизмов? Как ни серьезны эти сомнения против подлинности фрагмента, высказываемые писателями прошлого и нынешнего веков,146 но нам кажется, что все они могут быть устранены. Прежде всего, несколько странной представляется мысль, будто чувство любви и уважения к Оригену мешало св. Дионисию видеть крайности и заблуждения своего учителя. Как мы увидим ниже, св. Дионисий высоко ценил и уважал Непота, епископа Арсинойского округа, однако это не помешало ему написать против Непота две книги «Об обетованиях», где он в одно и то же время свидетельствует и о любви своей к Непоту, и о несогласии с его мнениями относительно тысячелетнего царства Христова.147 Без сомнения, св. Дионисий знал, что его предшественники по кафедре Димитрий и преемник Димитрия Иракл не одобряли некоторые из поступков и мнений Оригена. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в творениях св. Дионисия были места, направленные против Оригена. А если мы допустим, что в надписании фрагмента, сохранившегося у Анастасия Синаита, речь идет не об особых сочинениях св. Дионисия, направленных против Оригена, а только об отдельных местах, взятых из различных произведений св. Дионисия и направленных против Оригена, то вполне понятно будет и то, почему ни Евсевий, ни блаженный Иероним, ни Сократ не упоминают о том, что св. Дионисий в своих творениях высказывался против Оригена. Мы можем даже согласиться с замечанием Гарнака, что «церковное предание говорило бы о св. Дионисии другим языком, если бы он оставил после себя творения, написанные против своего учителя»,148 но нам кажется, что отсюда еще не следует, будто в его сочинениях не могло быть никаких замечаний, направленных против Оригена. Молчание Евсевия и блаженного Иеронима легко объясняется тем, что оба они как бы намеренно не сообщают нам никаких подробностей об отношениях св. Дионисия к Оригену, за исключением общего указания на то, что св. Дионисий был учеником Оригена. Молчание Сократа может быть объясняемо тем, что он принадлежал к числу поклонников Оригена и, может быть, знал далеко не все произведения св. Дионисия. Во всяком случае, значение положительных свидетельств Прокопия Газского и Анастасия Синаита не уничтожается молчанием других более древних писателей, особенно если принять во внимание, что рассматриваемый фрагмент взят, как мы предполагаем, из такого произведения, которое самому Евсевию известно было лишь по случайному упоминанию о нем в одном из посланий св. Дионисия к Василиду. Что касается сходства рассматриваемого фрагмента с сохранившимся у св. Иоанна Дамаскина в его Sacra parallela отрывком из творений Ипполита, то сходство это далеко не так значительно, чтобы можно было ссылаться на него в доказательство неподлинности фрагмента с именем св. Дионисия Александрийского.149

Наконец, нетрудно устранить и сомнения, высказываемые писателями, которые признают ошибочным надписание «Вопросов» Анастасия Синаита, где находится рассматриваемый фрагмент, и находят в этом произведении анахронизмы. Допустим, что автор «Вопросов» Анастасий Синаит не был патриархом Антиохийским, и что в «Вопросах» действительно есть анахронизмы; но и в таком случае ошибочное отождествление Анастасия Синаита с Анастасием, патриархом Антиохийским, в надписании «Вопросов»150 и анахронизмы, встречающиеся в них,151 по нашему мнению, не могут служить достаточным основанием к отрицанию подлинности «Вопросов» во всем их объеме и во всяком случае не лишают рассматриваемое свидетельство всякого положительного значения. Надписание и вопросы с упоминанием о позднейших лицах и событиях могли быть вставлены позднейшими переписчиками и интерполяторами подлинного произведения Анастасия Синаита.152 Конечно, они могли делать свои вставки и в тех местах сочинения Анастасия Синаита, где он упоминает о событиях и лицах, живших ранее его; но мы не имеем никаких оснований утверждать, что и фрагмент с именем св. Дионисия внесен в сочинение Анастасия Синаита поздейшими интерполяторами или переписчиками, а не самим Анастасием. Таким образом, ни в надписании, ни в содержании фрагмента с именем св. Дионисия Александрийского, а равно и того сочинения Анастасия Синаита, где сохранился этот фрагмент, мы не находим твердых оснований к исключению его из числа подлинных творений св. Дионисия Александрийского.

2–3) После толкования на начало книги Екклезиаста наиболее значительными по объему являются фрагменты с толкованиями

а) на книгу Иова и

б) на евангельские повествования о молитве Спасителя в саду Гефсиманском.

Фрагменты эти открыты были в древних сборниках толкований на книгу Иова и на Евангелие от Луки, составленных Никитой Серронским (Niceta Serronensis).153 Впервые сборник толкований на книгу Иова, составленный Никитой Серронским, был напечатан в латинском переводе иезуитом Комитолом в 1586 г.,154 а затем Patricius Junius в 1637 г. издал и греческий текст этого сборника вместе с латинским переводом. Здесь именем св. Дионисия надписываются пять фрагментов с толкованиями на II, 1; II, 10; IX, 10; XXIII, 8 и XXVIII, 20–23 книги Иова.155Хотя в печатном издании Юния Патриция только последний из этих фрагментов надписывается словами: «Дионисия Александрийского», а все остальные надписываются просто именем св. Дионисия без наименования его Александрийским, однако в самых древних рукописных кодексах именем св. Дионисия Александрийского надписываются и все прочие фрагменты, за исключением лишь первого, заключающего в себе толкование на II, 1 книги Иова, который в большинстве рукописных кодексов надписывается словами: «Дионисия и Василия».156 Греческий текст, помещенный под этим надписанием, составлен частью из различных отрывков, взятых из сочинений, приписываемых Дионисию Ареопагиту, и частью из трактата Василия Великого «О том, что Бог не виновник зла», и потому этот фрагмент нельзя считать принадлежащим св. Дионисию Александрийскому.157 Что касается остальных четырех фрагментов, то ни в надписаниях, ни в содержании их нет ничего, что говорило бы против принадлежности их св. Дионисию Александрийскому.

То же самое можно сказать и относительно двух довольно значительных фрагментов с именем св. Дионисия Александрийского, сохранившихся в сборнике толкований на Евангелие от Луки, составленном тем же Никитой Серронским. В наиболее достоверном рукописном кодексе этого сборника фрагменты эти надписываются словами Διονυσίου Ἀλεξανδρείας πρὸς ριγένη.158 Они помещены между толкованиями на XII, 42 и 46 Евангелия от Луки, но, как можно видеть из самого их содержания, заключают в себе толкование, на Евангелие от Матфея, XXVI, 39–41, где находится повествование о молитве Спасителя в саду Гефсиманском. В основе толкования, несомненно, лежит текст Евангелия от Матфея; параллельные места из других евангелистов приводятся лишь для сравнения и выяснения смысла слов евангелиста Матфея.159 Сходство экзегетических приемов в этих фрагментах с экзегетическими приемами св. Дионисия в толковании на начало книги Екклезиаста и в послании к Василиду, особенно обилие параллельных мест и нравоучительный характер самого толкования, не оставляют никаких сомнений в том, что и фрагменты с толкованием на евангельские повествования о молитве Спасителя в саду Гефсиманском, подобно отмеченным выше четырем фрагментам с толкованиями на различные места из книги Иова, принадлежат св. Дионисию Александрийскому.

К сожалению, ни надписания фрагментов с толкованиями на книгу Иова, ни надписания толкований св. Дионисия на евангельские повествования о молитве Спасителя в саду Гефсиманском не заключают в себе ясных указаний на то, из каких сочинений св. Дионисия составитель сборников взял самые фрагменты. Это обстоятельство значительно затрудняет решение вопроса, насколько справедливо Simon de Magistris в своем издании творений св. Дионисия соединил ту и другую группу фрагментов под общим заглавием послания «О мученичестве» к Оригену. Трудность решения этого вопроса увеличивается еще вследствие того, что ни Евсевий, ни блаженный Иероним, указывая на послание «О мученичестве»,160 ничего не говорят об его содержании. Отождествляя фрагменты с толкованиями на книгу Иова и на евангельские повествования о молитве Спасителя в саду Гефсиманском с посланием «О мученичестве» к Оригену, Simon de Magistris в доказательство своего мнения приводит то соображение, что сохранившиеся у Никиты Серронского фрагменты с толкованиями на евангельские повествования о молитве Спасителя в саду Гефсиманском, как видно из надписания их, взяты из послания к Оригену. Указав на это надписание и отметив тот, по его мнению, несомненный факт, будто св. Дионисий не писал Оригену ничего, кроме книги «О мученичестве», Simon de Magistris выводит отсюда заключение, что Никита Серронский имел эту книгу перед глазами и «из этой же книги взял и другие места, приведенные из Дионисия в толковании на книгу Иова».161 Но легко видеть, что надписание фрагментов с толкованиями на евангельские повествования далеко не оправдывает тех выводов, какие делает из него Simon de Magistris. Правда, ни Евсевий, ни блаженный Иероним не упоминают о каком-либо другом послании или произведении св. Дионисия, посвященном Оригену, кроме послания «О мученичестве», но ни тот, ни другой не говорят и того, что ими перечислены все произведения св. Дионисия; наоборот, Евсевий всегда оканчивает свои перечни указанием на то, что св. Дионисий, кроме перечисленных им, писал много и «других посланий».162 Наконец, если даже мы допустим, что надписание фрагментов с толкованиями на евангельские повествования о молитве Спасителя дает некоторое основание отнести эти фрагменты к посланию «О мученичестве», то во всяком случае слишком поспешно было бы заключать отсюда, что из этого же послания взяты и фрагменты с толкованиями на книгу Иова: Никита Серронский мог взять эти фрагменты из какого-либо другого произведения св. Дионисия, до нас не сохранившегося.

Обращаясь к содержанию фрагментов, мы также не найдем в нем твердых оснований для доказательства связи их с посланием «О мученичестве» к Оригену. По крайней мере, это с уверенностью можно сказать относительно фрагментов с толкованиями на книгу Иова. По-видимому, они взяты были Никитой Серронским из обширного комментария на всю книгу Иова,163 и хотя в послании «О мученичестве» к Оригену указания на величайших из ветхозаветных страдальцев были бы вполне уместны,164 однако трудно думать, чтобы в рамки «послания» о мученичестве мог уместиться подробный и связный комментарий на обширную книгу Священного Писания с обстоятельным рассмотрением и тех мест, которые не имели прямого отношения к вопросу о мученичестве и к страданиям ветхозаветного праведника.165 Поэтому более вероятным представляется нам предположение, что св. Дионисий составил обширный комментарий на книгу Иова, который не был известен ни Евсевию, ни Иерониму. Последнее обстоятельство не должно удивлять нас, если мы припомним, что и толкование на начало книги Екклезиаста известно было Евсевию лишь по упоминанию о нем в послании самого Дионисия к Василиду.166

Что касается фрагментов с толкованиями на евангельские повествования о молитве Спасителя в саду Гефсиманском, то в них мы не встречаем ни прямых указаний, ни даже отдаленных намеков на Оригена и его личное печальное положение во время гонения при Декии. Правда, и здесь нельзя отрицать того, что объясняемые св. Дионисием евангельские повествования по содержанию своему имели близкое отношение к положению всех христиан во время гонения при Декии; правда и то, что подробное толкование этих стихов не представляло бы ничего удивительного в послании «О мученичестве», написанном св. Дионисием;167 однако все эти общие соображения доказывают лишь некоторую вероятность предположения, что рассматриваемые фрагменты взяты из послания «О мученичестве» к Оригену, и во всяком случае мы не можем считать это предположение вполне твердо обоснованным.

4–6) Кроме упомянутых более или менее значительных по объему экзегетических фрагментов, сохранились еще менее значительные фрагменты в сборниках святоотеческих толкований на

а) книгу Деяний апостольских,168

б) соборное послание Иакова169 и

в) Послание к Римлянам.170

К сожалению, и здесь мы не имеем данных для решения вопроса, взяты ли эти отрывки из полных комментариев св. Дионисия на перечисленные выше книги Священного Писания, или из каких-либо других его произведений. Составители сборников святоотеческих толкований иногда в свои произведения помещали не только выдержки из экзегетических творений, но и отдельные места из посланий и догматико-полемических сочинений святых отцев.171 Впрочем, нет ничего невероятного и в том предположении, что св. Дионисий, подобно своему учителю Оригену, оставил после себя комментарии не только на отдельные места, но и на целые книги Священного Писания, хотя никто из древних писателей не упоминает о таких комментариях, а в надписаниях самых фрагментов нигде нет указаний на те творения св. Дионисия, откуда взяты самые фрагменты.172

Блаженный Иероним в одном из своих посланий к Паммахию причисляет св. Дионисия к толковникам, писавшим о нечетном числе,173 а в другом послании к тому же Паммахию причисляет св. Дионисия к отцам Церкви, подробно толковавшим Первое Послание к Коринфянам, или, точнее, 7 главу этого Послания.174 Но и эти сообщения блаженного Иеронима недостаточно подробны, чтобы можно было с полной уверенностью решить вопрос, имеет ли в виду блаженный особые специально экзегетические творения св. Дионисия, или имеет в виду какие-либо полемические произведения и послания св. Дионисия, где св. Дионисий писал о нечетном числе или толковал отдельные места из Первого Послания к Коринфянам. Впрочем, если мы сопоставим свидетельство блаженного Иеронима со свидетельством Прокопия Газского, то получим некоторое основание предполагать, что слова св. Дионисия, подавшие блаженному Иерониму повод причислить св. Дионисия к толковникам, писавшим о нечетном числе, находились в отмеченном выше толковании на начало книги Екклезиаста,175 а под толкованием на Первое Послание к Коринфянам блаженный Иероним мог иметь в виду ту часть канонического послания к Василиду, где св. Дионисий дает ответ о супружеском воздержании и ссылается на ту самую главу этого послания, которая цитируется и в свидетельстве блаженного Иеронима.176

К числу экзегетических творений св. Дионисия Александрийского следовало бы отнести и толкования его на сочинения одноименного ему Дионисия, если бы свидетельства об этих толкованиях имели более определенный характер и не возбуждали некоторых сомнений. Древнейшими свидетелями об этих толкованиях являются писатели VII в. Анастасий Синаит и Максим Исповедник. Первый в XXII главе своего сочинения под заглавием «Путеводитель» говорит о недоразумениях, какие могли возникнуть вследствие неправильного понимания некоторых выражений «святого Дионисия». Нерожденным или несозданным, пишет Анастасий Синаит, не может быть никто, кроме одного Бога, а между тем у «св. Дионисия» в главе с надписанием «О великом и малом» говорится о Боге, что Он «выше всего нерожденного» (ὑπὲρ πν ἀγέννητον ), откуда следует, что нерожденных или несозданных существ много. «Затем, – читаем далее у Анастасия Синаита, – в то время как Церковь признает одно существо во всех святых ангелах, тот же божественный и апостольский Дионисий называет небесные силы многими существами». Как бы для разъяснения этих недоразумений Анастасий Синаит пишет: «Дионисий Великий, епископ Александрийский, из риторов (ὁ ἀπὸ ρητόρων), в толкованиях, составленных им на одноименного ему блаженного Дионисия, говорит так: внешняя философия обыкновенно называет нерожденной всякую невидимую природу, а равно и ипостаси существами; по обычаю язычников, говорит он потом, сказаны и у св. Дионисия слова эти в несобственном смысле (καταχρηστικῶς).177 В тех же самых выражениях упоминает о толкованиях св. Дионисия, епископа Александрийского, и Максим Исповедник в своих собственных толкованиях на V главу приписываемой Дионисию Ареопагиту книги «О небесной иерархии», и опять, как у Анастасия Синаита, слова из толкований Дионисия, епископа Александрийского, приводятся как бы для объяснения того, каким образом Дионисий Ареопагит мог говорить о «многих силах», в то время как Церковь учит, что все святые ангелы одного существа.178 То же самое свидетельство мы находим и у Никиты Хониата, скончавшегося в начале XIII в. В 15-й главе второй книги своего обширного сочинения под заглавием «Сокровище православия» Никита Хониат, рассуждая о различии между природой и ипостасью, пишет между прочим: «И Дионисий Александрийский, ритор, в толкованиях, изданных им на одноименного ему Ареопагита, говорит, что у внешних или языческих философов нерожденное обозначает всякую невидимую природу: Сверх того, и слово существа употребляется у них вместо ипостасей».179 Наконец, Иоанн Кипариссиот, живший в XIV в., в числе толкований на слова Дионисия Ареопагита о мистическом и философском предании богословов, заключающиеся в послании к епископу Титу, приводит одно толкование с именем Дионисия Александрийского.180

Легко видеть, что все отмеченные нами свидетельства страдают некоторой неопределенностью. У свв. Анастасия Синаита и Максима Исповедника мы не находим ясных указаний на то, какого Дионисия следует иметь в виду под одноименным Александрийскому епископу Дионисием: Ареопагита, или какое-либо другое лицо с именем Дионисия. Более определенными в этом отношении являются свидетельства Никиты Хониата и Иоанна Кипариссиота, где ясно говорится о толкованиях, составленных Дионисием Александрийским на творения Ареопагита, но зато у них автор толкований, Дионисий Александрийский, не называется епископом. Правда, в свидетельствах Анастасия Синаита и Максима Исповедника под Дионисием, одноименным Александрийскому епископу, всего естественнее иметь в виду Дионисия Ареопагита, выражения которого объясняются словами святого Дионисия Александрийского, взятыми из толкований его «на одноименного Дионисия»,181 Никита Хониат и Иоанн Кипариссиот под «Дионисием Александрийским, ритором» могли иметь в виду Александрийского епископа и не упоминая об его епископском сане. Допустив такое понимание рассматриваемых свидетельств, мы имели бы три прямых указания на то, что Дионисий, епископ Александрийский, некогда был ритором, и четыре свидетельства о том, что он составил толкования на сочинения Дионисия Ареопагита. Но если наименование св. Дионисия, епископа Александрийского, ритором не заключает в себе ничего невероятного,182 то предположение о том, что он составил толкования на сочинения Дионисия Ареопагита, очевидно, может быть допущено лишь под условием признания творений, известных с именем Дионисия Ареопагита, подлинными или, по крайней мере, написанными лицом, жившим в первые три века христианской эры. Здесь мы снова встречаемся с вопросом о подлинности творений, приписываемых Дионисию Ареопагиту; но опять должны повторить свое прежнее замечание, что подлинность их и до настоящего времени нельзя считать доказанной. Правда, в пользу этой подлинности говорил бы самый факт составления Дионисием, епископом Александрийским, толкований на одноименного ему Дионисия Ареопагита, и защитники подлинности творений, известных с именем Дионисия Ареопагита, всегда ссылаются на свидетельства Анастасия Синаита и Максима Исповедника;183 правда и то, что, признав достоверность свидетельств Анастасия Синаита и Максима Исповедника и правильность понимания их в том смысле, что они говорят о толкованиях св. Дионисия, еп. Александрийского, на сочинения именно Ареопагита, а не какого-либо другого Дионисия, мы имели бы два древние и, что особенно важно, положительные свидетельства в пользу подлинности творений с именем Дионисия Ареопагита. Но значение этих свидетельств ослабляется тем, что в древнейших рукописных кодексах с указанными выше сочинениями Анастасия Синаита и Максима Исповедника нет выписанных нами выше свидетельств этих писателей о св. Дионисии, епископе Александрийском.184 Откуда явились эти свидетельства в позднейших рукописях, заключающих в себе творения Анастасия Синаита и Максима Исповедника, можно ли считать их подлинными, или они представляют позднейшую интерполяцию, может быть, из сочинений Никиты Хониата185 – все эти вопросы не могут быть решены с полной уверенностью за отсутствием твердых оснований к такому или иному решению. Поэтому мы затруднились бы на основании свидетельств Анастасия Синаита и Максима Исповедника делать какие-либо решительные выводы относительно того, писал ли св. Дионисий, епископ Александрийский, какие-либо толкования на творения одноименного ему Дионисия, и, если писал, то на чьи именно – Дионисия Ареопагита, или другого лица, например Дионисия Коринфского186 или Дионисия Римского. Если, таким образом, мы не можем с уверенностью ссылаться на свидетельства Анастасия Синаита и Максима Исповедника, то первые по времени свидетельства о толкованиях, составленных Дионисием, епископом Александрийским, будут относиться к XII и XIII в. Время, отделяющее Никиту Хониата и Кипариссиота от кончины св. Дионисия, епископа Александрийского, очевидно, слишком продолжительно, чтобы при отсутствии более древних свидетельств можно было безусловно полагаться на сообщения указанных писателей о св. Дионисии Александрийском, если даже допустить, что как тот, так и другой под Дионисием Александрийским, ритором, имеют в виду знаменитого епископа Александрии.

Оканчивая обозрение творений св. Дионисия, мы должны сказать несколько слов по поводу оригинального мнения, будто знаменитый епископ Александрии был автором всех творений, известных с именем св. Дионисия Ареопагита. Мнение это высказано было еще в XVIII в. Баратерием; его же защищает профессор Киевской Духовной академии К. Скворцов в своем «Исследовании вопроса об авторе сочинений, известных с именем св. Дионисия Ареопагита» (Киев, 1871). Но ни Баратерий, ни Скворцов не в состоянии были привести в доказательство своего мнения ни одного прямого положительного свидетельства. Правда, Скворцов указывает на древнее народное мнение, которое приписывало творения, известные с именем св. Дионисия Ареопагита, Аполлинарию, Дидиму, Дионисию Коринфскому, Дионисию Александрийскому и Дионисию Римскому, и вслед за Le Nourry187 уверяет, будто об этом мнении упоминает уже Максим Исповедник в своих толкованиях или схолиях на сочинения с именем св. Дионисия Ареопагита.188 Но в этих схолиях мы нашли только свидетельство о том, что были люди, приписывавшие сочинения, известные с именем св. Дионисия Ареопагита, Аполлинарию;189 о том, чтобы кто-либо приписывал их Дионисию Александрийскому, Максим Исповедник не говорит ни в схолиях, ни в других своих произведениях. Еще менее убедительна ссылка Скворцова на изданную флорентийским библиотекарем Бандини беседу св. Анастасия Синаита, в которой последний поместил отрывки из сочинений Дионисия с замечаниями о душе и ее силах. Указав на то, что этих отрывков нет в дошедших до нас сочинениях Дионисия (епископа Александрийского), Скворцов выводит отсюда заключение, что «Анастасий взял их из потерянного для нас сочинения Дионисия “О душе”, сочинения того самого, о котором упоминается в приписываемой Ареопагиту книге “De divinis nominibus”».190 Допустим, что Анастасий Синаит действительно взял эти отрывки из сочинения «О душе»; но откуда видно, что он считал автора этих отрывков Дионисием Александрийским? Анастасий Синаит в своей беседе называет его только «Дионисием» или «великим Дионисием»,191 а под этими именами он мог иметь в виду и Дионисия Ареопагита, который также называется иногда «великим».192 Напрасно также ссылается профессор К. Скворцов193 на сохранившийся у Никиты Серронского отрывок из толкования на книгу Иова, заимствованный (частью) из книги «О небесной иерархии» и надписанный, будто бы, именем Дионисия Александрийского. Как мы видели,194 первый из пяти195 фрагментов с именем Дионисия, помещенных в изданном Юнием Патрицием сборнике Никиты Серронского, действительно взят частью из сочинений, приписываемых Дионисию Ареопагиту, частью из трактата Василия Великого «О том, что Бог не виновник зла», но и в надписаниях этого отрывка ни в одной рукописи нет имени «Дионисия Александрийского», а стоит или только имя «Дионисий» без наименования его Александрийским,196 или имена «Дионисия и Василия».197 Мало убедительны и те основания в пользу рассматриваемой гипотезы, которые защитник ее находит в самих творениях, приписываемых св. Дионисию Ареопагиту. Что касается их содержания, то при сопоставлении его с содержанием творений св. Дионисия, епископа Александрийского, профессору К. Скворцову приходилось не столько указывать сходство между ними, сколько объяснять, почему между ними так много разницы.198 Во всяком случае, отмечаемое профессором совпадение некоторых имен, упоминаемых в посланиях св. Дионисия, епископа Александрийского, и в сочинениях с именем св. Дионисия Ареопагита, и сходство отдельных мыслей и выражений о лицах Св. Троицы далеко недостаточны для признания этих посланий и сочинений произведениями одного и того же автора. Простой и ясный слог большей части сочинений св. Дионисия, епископа Александрийского, также очень мало похож на слог сочинений, известных с именем св. Дионисия Ареопагита, и здесь опять защитнику рассматриваемой гипотезы пришлось говорить не столько о сходстве, сколько о различии.199

Если, таким образом, ни свидетельства древних писателей, ни содержание и слог творений, известных с именем св. Дионисия Ареопагита, не дают нам твердых оснований приписывать их св. Дионисию, епископу Александрийскому, и говорят более против рассматриваемой гипотезы, чем за нее, то, очевидно, и все другие общие соображения в пользу этой гипотезы не могут иметь решающего значения в решении вопроса об ее научной состоятельности. Допустим, что сочинения, известные с именем св. Дионисия Ареопагита, относятся к III в.;200 допустим, что под восхваляемым в этих сочинениях наставником Иерофеем следует иметь в виду Оригена, и что другие подробности, заключающиеся в этих же творениях, также указывают на события и лица III в.;201 допустим, наконец, что история жизни св. Дионисия, епископа Александрийского, не противоречит рассматриваемой гипотезе:202 однако все эти соображения могли бы служить подтверждением рассматриваемой гипотезы лишь в том случае, если бы против нее нельзя было привести никаких существенных возражений из истории, содержания и слога самых творений, известных с именем св. Дионисия Ареопагита. Неудивительно, поэтому, что как мнение Баратерия не нашло защитников, так и остроумная гипотеза профессора К. Скворцова, обратившая на себя внимание даже за границей,203 не изменила установившихся воззрений на творения, приписываемые св. Дионисию Ареопагиту, и творения эти одни доныне считают подлинным произведением Ареопагита, а другие – произведением неизвестного автора, жившего в V или даже VI в.204

Творения св. Дионисия пользовались высоким уважением не только при жизни, но и долго спустя после смерти великого епископа Александрийского. Евсевий упоминает о «любителях его сочинений»,205 и есть основание думать, что эти любители составляли сборники писем и книг св. Дионисия. Из послания св. Василия Великого к Максиму Философу видно, что и во времена св. Василия были люди, интересовавшиеся сочинениями св. Дионисия,206 и что сам св. Василий Великий знал весьма многие из его сочинений. Между тем, как мы видели, многие книги и послания св. Дионисия исчезли совершенно, от других же остались лишь незначительные отрывки. Эта невознаградимая утрата значительной части текста творений св. Дионисия или даже целых сочинений и посланий его может показаться не совсем понятной. Действительно, для объяснения этого факта недостаточно указать на то, что в большинстве случаев творения св. Дионисия имели форму посланий или писем, назначавшихся ближайшим образом для частных лиц. На основании слов самого св. Дионисия, можно предполагать, что он имел обыкновение, подобно другим епископам того времени,207 хранить при себе списки своих посланий к разным лицам, а иногда и отправлял эти списки к другим епископам.208 Поэтому более вероятным представляется нам предположение, что причиной потери значительной части текста творений св. Дионисия и целых сочинений и посланий его были главным образом сомнения в православии Александрийского епископа и попытки еретиков воспользоваться его именем для распространения своих лжеучений. Как мы увидим, св. Дионисий в конце своей жизни должен был защищаться от обвинений в неправославии. Впоследствии ариане старались распространить мнение о согласии своего учения с учением св. Дионисия.209 Правда, Афанасий Великий написал трактат в защиту православия своего предшественника, но этот трактат не уничтожил сомнений в православии творений св. Дионисия. По крайней мере, и после составления его высказывались не вполне одобрительные суждения о творениях св. Дионисия. В упомянутом послании к Максиму Философу св. Василий Великий, свидетельствуя о православии Александрийского епископа, в то же время употребляет такие выражения о творениях св. Дионисия, которые могли дать повод к неблагоприятному мнению о них.210 В конце IV в. Руфин писал, что творения св. Дионисия были искажены еретиками и в доказательство своего мнения ссылался на св. Афанасия. По словам Руфина, св. Афанасий «написал апологию в защиту книг св. Дионисия в полной уверенности, что св. Дионисий не мог думать несогласно с самим собой и писать противное самому себе, и в том убеждении, что подобные места внесены были злонамеренными людьми».211 Правда, уже блаженный Иероним во второй книге «Апологии против Руфина»212 заметил, что ссылки Руфина на искажение творений отцев и учителей Церкви еретиками недостаточно обоснованы, а св. Афанасий в своем трактате «О мнении Дионисия» не только не говорит об искажении книг св. Дионисия еретиками, но и открыто соглашается признать, что приписываемые его предшественнику выражения, допускавшие арианское толкование, действительно принадлежат ему.213 Но если мы не имеем оснований думать, что ариане искажали творения св. Дионисия, то во всяком случае свидетельство Руфина ясно говорит о том, что в конце IV в. были люди, находившие в творениях св. Дионисия не вполне православные выражения. Припомним еще, что приписываемые св. Дионисию послания против Павла Самосатского носят на себе повреждения их еретиками в период несторианских споров. Поэтому, хотя Церковь никогда не сомневалась в православии св. Дионисия и позднейшие церковные писатели, упоминая о св. Дионисии, в большинстве случаев отзываются о нем с величайшими похвалами, однако легко могло случиться, что тень, брошенная на православие св. Дионисия еще при его жизни и усиленная позднейшими ссылками ариан и других еретиков на творения знаменитого Александрийского епископа, неблагоприятно отозвалась на судьбе его творений и, может быть, более, чем беспокойные обстоятельства времени и другие причины, содействовала тому, что одни из его сочинений дошли до нашего времени в отрывках, сохранившихся в большинстве случаев в творениях других отцев и учителей Церкви, а другие известны нам только по заглавиям.

Печальная судьба творений святого Дионисия значительно затрудняла издание принадлежащих ему фрагментов, и потому неудивительно, что в древнейших изданиях святоотеческих творений помещены лишь немногие из произведений св. Дионисия.214 Только во второй половине XVIII в. Галландий в третьем томе своей «Библиотеки древних отцев и писателей церковных» впервые издал большую часть сохранившихся до нашего времени фрагментов из полемических произведений и посланий св. Дионисия на греческом и латинском языках, а в приложении к XIV тому упомянутой «Библиотеки» помещены опущенные в третьем томе фрагменты с толкованием на начало книги Екклезиаста и Евангелие от Луки и отрывок из книг «Обличения и оправдания», сохранившийся у Евфимия Зигабена и почти буквально сходный с одним из напечатанных в третьем томе «Библиотеки» отрывков, сохранившихся у св. Афанасия Великого.215 Трудом Галландия воспользовался и Минь в своем издании святоотеческих творений, где перепечатаны собранные и изданные у Галландия фрагменты;216 новыми в издании Миня являются только два фрагмента с полным текстом толкования на евангельские повествования о молитве Спасителя в саду Гефсиманском, фрагмент, сохранившийся между толкованиями отцев Церкви на Евангелие от Иоанна,217 и фрагмент с надписанием «Дионисия», взятый из приписываемого Дионисию Ареопагиту послания к Демофилу.218 К сожалению, Минь упустил из вида, что еще в конце XVIII в. Simon de Magistris в своем издании творений св. Дионисия, епископа Александрийского, значительно восполнил издание Галландия фрагментами из различных творений и посланий св. Дионисия.219 Но и это единственное сравнительно полное отдельное издание творений св. Дионисия не заключает в себе всех сохранившихся до нашего времени фрагментов творений св. Дионисия Великого. Не говоря уже о том, что Simon de Magistris в своем издании упустил из вида несколько фрагментов, сохранившихся в рукописях и изданиях, бывших у него под руками,220 в настоящее время издание его может быть пополнено вновь открытыми фрагментами, помещенными в цитированных выше трудах Рута, Анджело Мая, Питры и Крамера. Таким образом, и до настоящего времени мы еще не имеем издания, обнимающего все открытые и напечатанные разными издателями фрагменты творений св. Дионисия, епископа Александрийского.

До сих пор в русском переводе известны были только некоторые из творений св. Дионисия, а именно: книги «О природе»,221 фрагменты из книг «Обличения и оправдания», сохранившиеся в переведенных на русский язык творениях св. Афанасия Великого и св. Василия Великого,222 послание к Василиду,223 отрывки посланий и книг, сохранившиеся в «Церковной истории» Евсевия,224 и одно из приписываемых св. Дионисию посланий против Павла Самосатского.225 Ввиду этого мы решились составить новый русский перевод всех изданных до последнего времени фрагментов, принадлежащих или приписываемых св. Дионисию. В настоящее время этот перевод уже издан Казанской Духовной академией под редакцией проф. Л. Писарева.226

§ II

Кроме рассмотренных нами фрагментов и заглавий не сохранившихся до нашего времени творений св. Дионисия, у некоторых, особенно у древнейших церковных историков и писателей, мы находим и такие свидетельства о жизни, трудах и учении св. Дионисия, которыми во многих случаях существенно восполняются сведения о нем, заключающиеся в его собственных творениях. Эти свидетельства занимают второе место среди источников при изучении жизни и трудов св. Дионисия. Особенно ценными являются здесь свидетельства отцев и учителей Церкви, живших в IV и в начале V в., а равно и те сведения, какие сообщаются о св. Дионисии в «Восточной хронике» и Коптском синаксаре.

Евсевий, сохранивший нам в своих сочинениях большую часть уцелевших до настоящего времени фрагментов, принадлежавших св. Дионисию, в своей «Церковной истории» не мог обойти молчанием важнейших обстоятельств жизни великого Александрийского епископа. Правда, сообщаемые им в шестой и седьмой книгах «Церковной истории» сведения немногочисленны, если не считать тех, которые взяты из творений самого св. Дионисия; но зато они имеют весьма важное значение для хронологии важнейших событий в жизни св. Дионисия и дают возможность довольно точно определить время его служения в Александрийской школе, вступления на Александрийскую кафедру и его кончины. Правда, сведения эти, как мы увидим ниже, расходятся иногда с «Хроникой» того же Евсевия,227 но так как по общепринятому мнению «Церковная история» Евсевия заслуживает решительного предпочтения перед «Хроникой», то разногласие с последней не умаляет значения «Церковной истории» Евсевия как одного из главнейших источников при изучении жизни и трудов св. Дионисия.

У св. Афанасия Великого в его трактатах «О мнении Дионисия», «О соборах» и «О постановлениях Никейского собора», кроме отрывков из книг «Обличения и оправдания», заключаются и другие весьма ценные подробности относительно борьбы св. Дионисия с ересью Савеллия. В то время как Евсевий касается этой борьбы лишь в самых общих чертах,228 ограничиваясь простым перечислением важнейших сочинений св. Дионисия, написанных им в борьбе с ересью Савеллия, св. Афанасий сообщает нам более подробные сведения о поводах к составлению этих сочинений и о сношениях св. Дионисия и членов его паствы с Дионисием, епископом Римским. Благодаря этим сведениям, мы можем составить более отчетливое и ясное представление о различных периодах этой борьбы и о том положении, какое занимал в ней св. Дионисий Великий.

Той же борьбы св. Дионисия с ересью Савеллия касается в своем письме к Максиму Философу и св. Василий Великий. Ссылки ариан на св. Дионисия внушили ему убеждение, что св. Дионисий своими не вполне точными выражениями об отношении Второго Лица Пресвятой Троицы к Богу Отцу первый распространил «семена учения аномеев».229 Впрочем, св. Василий не считал св. Дионисия виновным в заблуждении и объяснял не вполне точные выражения св. Дионисия полемическим увлечением. В книге «О Св. Духе» он ссылается на знаменитого Александрийского епископа как на отца, мыслившего о Св. Троице вполне согласно с учением Вселенской Православной церкви.230 В одном из посланий св. Василия мы находим еще довольно важное сообщение о том, что св. Дионисий признавал действительным крещение, совершенное еретиками пепузианами или монтанистами.231 Ниже мы увидим, что эта небольшая заметка св. Василия имеет важное значение в решении вопроса о том, какого мнения держался св. Дионисий в знаменитом споре между Римской и Карфагенской церковью о действительности крещения, совершенного еретиками.

Наконец, мы должны упомянуть еще о том, что у блаженного Иеронима в LXIX главе трактата De viris illustribus, кроме перечня большей части творений св. Дионисия, упоминаемых Евсевием в «Церковной истории»,232 есть и несколько биографических данных, частью заимствованных у Евсевия, частью восполняющих рассказ Евсевия некоторыми новыми подробностями.

Упоминают о св. Дионисии и некоторые из позднейших писателей, но в большинстве случаев мы находим у них или рассмотренные выше указания на различные творения св. Дионисия, иногда неизвестные нам из других более древних источников, или же простое повторение тех сведений, какие сообщаются упомянутыми выше писателями.233 Исключение составляют два памятника, время происхождения которых трудно определить с точностью. Имеем в виду «Восточную хронику» и Коптский синаксарь. В первой,234 помимо сведений, известных из других более древних источников, есть несколько любопытных указаний на происхождение св. Дионисия и обращение его в христианство. Правда, нельзя во всем полагаться на свидетельство автора этой «Хроники», так как сообщения его иногда расходятся со свидетельствами «Церковной истории» Евсевия. Но мы не видим причины сомневаться и в тех сведениях «Хроники», которые не опровергаются свидетельствами других более достоверных источников. В Коптском синаксаре находится еще более подробная, хотя и неизвестная из других источников, история обращения св. Дионисия в христианство и крещения его епископом Димитрием.235 Менее интереса представляют краткие биографии и похвальные речи о св. Дионисии в древних мартирологах и минеях, где с большей или меньшей правильностью повторяется только то, что сообщает о св. Дионисии Евсевий в «Церковной истории».236

§ III

Св. Дионисий занимает такое видное место в истории христианской Церкви, что его не мог обойти молчанием ни один из историков, писавших о первых трех веках христианства. Неудивительно, поэтому, что новейшая богословская литература о св. Дионисии весьма обширна. Перечисление и оценка всех произведений церковно-исторической и патрологической литературы, уделяющих известную долю внимания знаменитому Александрийскому епископу, заставили бы нас выйти далеко за пределы нашей ближайшей задачи в область церковной историографии во всех ее подразделениях. Поэтому мы не будем говорить здесь о тех произведениях, где сведения о св. Дионисии излагаются в отрывочном виде, в качестве простых иллюстраций для характеристики известного периода церковно-исторической жизни, как это мы видим в большинстве курсов церковной истории, или где они представляют простое перечисление важнейших фактов жизни св. Дионисия и его главных произведений, которым ограничиваются составители курсов патрологии и жизнеописаний святых. Для нашей цели достаточно будет отметить здесь лишь те произведения церковно-исторической и патрологической литературы, где св. Дионисию посвящены более или менее обстоятельные исследования, основанные на изучении и критическом исследовании первоисточников и заключающие в себе систематическое изложение всех сохранившихся до нашего времени сведений о жизни и творениях знаменитого Александрийского епископа. Число таких произведений весьма незначительно. Более ценными для ознакомления с жизнью и трудами св. Дионисия показались нам следующие из них:

1)   Tillemonte. Memoires pour servir à l’histoire ecclésiastique. T. IV. Paris, 1696. Св. Дионисию посвящено здесь довольно обширное (Р. 242–288), состоящее из 18-и глав, исследование, где события из жизни св. Дионисия расположены в строго хронологическом порядке и, начиная с 249 г. по Рождестве Христовом, распределены по годам с замечательной точностью, так что повествование о жизни и трудах св. Дионисия приобретает характер летописи. Особенную ценность сообщают этому исследованию постоянные ссылки автора на свидетельства древних церковных и светских историков, отсутствие произвольных предположений, осторожность в суждениях и выводах. Единственным пробелом в этом исследовании является отсутствие подробного анализа сохранившихся до нашего времени творений св. Дионисия. Упоминая о них, автор ограничивается указаниями на обстоятельства их написания и излагает их содержание лишь в самых общих чертах.

2)    Cornelius Byeus. De ss. Dionysio, ep. Alexand., Fausto m., Caio, Petro, Paulo et quatuor aliis Alexandriae et forte alibi in Aegypto commentarius historicus. Это весьма обстоятельное исследование о св. Дионисии помещено в известном издании болландистов Acta sanctorum, во втором томе октября под 3-м числом этого месяца.237 Без преувеличения можно сказать, что из всех существующих исследований о св. Дионисии труд Корнилия Биея является лучшим по полноте и обстоятельности, и остается пожалеть, что из позднейших писателей только Нил пользовался им в своей «Истории св. Восточной церкви». Особенно ценными являются в труде Биея те отделы, где автор старается примирить кажущиеся разногласия в суждениях древних писателей о св. Дионисии, и обширное приложение, где рассматриваются те из творений св. Дионисия, время происхождения которых нельзя определить с точностью, и те, принадлежность которых св. Дионисию не доказана. Автор всюду защищает Александрийского епископа от высказывавшихся в древнее и новое время сомнений в его православии и старается доказать подлинность всех творений, сохранившихся до нашего времени с именем св. Дионисия, епископа Александрийского. Но он настолько осторожен в своих суждениях, что при отсутствии твердых данных для окончательного решения того или другого вопроса всегда высказывает свое мнение в форме вероятного предположения, не решаясь настаивать на том или другом выводе с полной уверенностью. Единственный недостаток автора заключается разве только в том, что он уделяет в своем труде гораздо более внимание хронологическим и библиографическим данным, касающимся жизни и творений св. Дионисия, чем изложению самих событий и содержанию творений. Некоторые из главных произведений св. Дионисия только отмечаются здесь; другие были неизвестны автору и о них даже не упоминается.

3)    Simon de Magistris. Dionysii Magni, episcopi Alexandrini, quae supersunt. Romae, 1796. Кроме сравнительно полного издания св. Дионисия, в этой книге читатель найдет довольно обстоятельное «Исследование о жизни и творениях св. Дионисия Александрийского» (De vita et scriptis s. Dionysii Alexandrini commentarius). В этом исследовании параллельно с изложением событий из жизни св. Дионисия довольно подробно излагается и содержание многих его творений. К сожалению, здесь мы не видим уже той близости к первоисточникам и осторожности в выводах, которые составляют отличительное достоинство трудов Тильмона и Корнилия Биея. Но если в этом отношении исследование Симона де Магистриса уступает отмеченным выше исследованиям его предшественников, то он вознаграждает читателя весьма ценным сборником свидетельств о св. Дионисии. В этом сборнике помещены все важнейшие свидетельства древних и позднейших писателей о св. Дионисии, начиная от свидетельства отцев Антиохийского собора против Павла Самосатского и кончая свидетельствами Барония, Руинарта и Тильмона и краткими биографиями и похвальными речами о св. Дионисии в мартирологах, минеях и Коптском синаксаре. Если прибавить, что единственное отдельное издание творений св. Дионисия Александрийского находится в рассматриваемом труде Симона де Магистриса, то книгу его нельзя не признать одним из самых ценных пособий для ознакомления с жизнью и творениями св. Дионисия.

4)    Neal. A history of the holy eastern church. The patriarchate of Alexandria. Vol. 1. London, 1847. P. 39–84. Кроме трудов Тильмона, Корнилия Биея и Симона де Магистриса, Ниль при составлении своей «Истории» имел под руками сочинения Лекиена, Ренодота, Соллерия и Ванслеба, посвященные Александрийскому патриархату, с перечнями и биографиями епископов и патриархов Александрийской церкви, начиная «от проповеди св. Марка до того времени, когда жили перечисленные авторы».238 В большинстве случаев автор пользуется уже готовыми выводами своих предшественников и редко подвергает их критическому исследованию. Вследствие этого он повторяет ошибочные или по крайней мере сомнительные суждения Симона де Магистриса о некоторых творениях, приписываемых св. Дионисию.239 Впрочем, по составленной Нилем биографии св. Дионисия читатель может составить общее понятие о жизни и деятельности знаменитого Александрийского епископа, не затрудняя себя подробными хронологическими и библиографическими изысканиями, интересными скорее для ученого, чем для обыкновенного читателя.

5)    Foerster. De doctrina et sententiis Dionysii Magni, episcopi Alexandrini. Berolini, 1865. Почти все ученые, писавшие о св. Дионисии, излагают учение его по разным вопросам вероучения и церковной дисциплины совместно с его биографией и анализом его творений. Только Симон де Магистрис в конце своего вышеупомянутого исследования De vita et scriptis s. Dionysii Alexandrini посвятил несколько параграфов изложению учения св. Дионисия о Боге, о троичности Лиц, о Приснодеве Марии, о происхождении греха, об искуплении, о благодати и свободе воли, о почитании ангелов и святых и даже о главенстве Римской церкви. К сожалению, автор почти всюду пользуется приписываемыми св. Дионисию посланиями против Павла Самосатского и в большинстве случаев из них берет тексты в подтверждение своих замечаний об учении и мнениях св. Дионисия. Между тем, мы видели, что принадлежность этих посланий св. Дионисию не доказана и против подлинности их можно привести немало оснований. Ввиду этого более ценной для ознакомления с учением св. Дионисия является отмеченная выше небольшая брошюра Фёрстера. Автор ее, свободный от предубеждений католических писателей в своих суждениях об отношении св. Дионисия к римскому престолу, излагает учение св. Дионисия о Втором Лице Пресвятой Троице и его мнения о материи, мире, душе, о крещении еретиков, о падших, о мученичестве, о пасхальном посте и, наконец, об Апокалипсисе и других книгах Нового Завета, на основании тех его творений, которые не возбуждают никаких сомнений относительно своей подлинности. Заключительная глава брошюры посвящена характеристике св. Дионисия. Автор в горячих и одушевленных выражениях пишет о величии духа св. Дионисия, о смирении, кротости и снисходительности его к заблуждающимся, о правдивости и широте воззрений при обсуждении различных вопросов и, подобно другим исследователям, видит главную заслугу св. Дионисия не в трудах его на пользу христианской науки, а в мудром управлении Церковью.

6)    Dittrich. Dionysius der Grosse von Alexandrien. Freiburg, 1867. Автор тщательно изучил источники и главнейшие из пособий, относящихся к св. Дионисию, но, по выражению Гарнака (Op. cit. S. 424), испортил свой довольно обстоятельный труд заимствованной у Гиплера240 гипотезой о существовании другого Дионисия, также жившего в Александрии и составившего, будто бы, часть творений, приписываемых Дионисию, епископу Александрийскому. Этому другому Дионисию Дитрих приписывает книгу против Оригена, комментарии на книгу Иова, на Евангелие от Матфея или даже на все четыре Евангелия, схолии на творения Дионисия Ареопагита и все другие экзегетические фрагменты с именем св. Дионисия Александрийского, за исключением толкования на начало книги Екклезиаста. Кроме этой слабо обоснованной гипотезы, мы должны еще отметить в рассматриваемом исследовании столь же слабо обоснованные суждения автора о непоследовательности св. Дионисия и неясности представлений его по важнейшим вопросам христианского вероучения и дисциплины и свойственные всем католическим писателям предубеждения в суждениях об отношении св. Дионисия к римскому престолу. По мнению Дитриха, только уважение к римскому престолу побуждало св. Дионисия следовать практике крещения, «в правильности или неправильности которой он не мог дать себе отчета»,241 и только благодаря посланию Римского епископа прояснились и исправились «его темные и полуистинные воззрения» по вопросу об отношении Второго Лица Пресвятой Троицы к Богу Отцу.242 Ниже мы увидим, насколько неосновательны отмеченные нами суждения автора, рисующие св. Дионисия в таком неблагоприятном свете.

7)    Foerster. Dionysius der Grosse von Alexandrien. Ein Beitrag zu seiner Biographie.243 Эта коротенькая биография св. Дионисия написана автором как бы в дополнение к отмеченной выше брошюре De doctrina et sententiis Dionysii Magni, episcopi Alexandrini. Здесь высказывается более благоприятный взгляд на св. Дионисия, чем в монографии Дитриха. По мнению Фёрстера, то, что католические ученые называют колебанием и неясностью, скорее следовало бы приписать «широте и свободе духа», «более свободному и либеральному отношению Александрийского епископа к обычной практике» Церкви. Вследствие этой широты взгляда, св. Дионисий Великий, по воззрению Foerster’a, «соблюдая известное правило, умел допускать исключения в тех случаях, когда еретическая партия была не так враждебна и далека от вселенского исповедания».244 Нам кажется, что снисходительность св. Дионисия в отношении к заблуждающимся не простиралась до принятия самих заблуждений, на что, по-видимому, и намекает Foerster, говоря о широте и свободе духа св. Дионисия; как мы увидим, св. Дионисий, если и допускал уклонения от обычной практики, признавая, например, действительным крещение монтанистов и отказав в новом крещении старцу, получившему крещение от еретиков, то делал это не потому, что равнодушно относился к правильности или неправильности известной практики, а в силу твердого убеждения в том, что известный образ действий в том или другом случае является наиболее согласным с обстоятельствами и учением Вселенской церкви.

8)    Morize. Denys d’Alexandrie, étude d’histoire religieuse. Paris, 1881. Здесь мы встречаем еще более странные и произвольные суждения о св. Дионисии, чем в сочинениях Дитриха и Фёрстера. Мориц всюду старается навязать св. Дионисию свои рационалистические воззрения и в них видит величие и значение знаменитого Александрийского епископа. По мнению Морица, «даже в наше время, когда материалистическое понятие о каком-то провиденциальном каноне все еще тяготеет над теологией, когда критика лишь робкой рукой осмеливается коснуться священного кивота апостольских писаний, назидательно видеть, с какой независимостью христианский епископ рассуждал о подлинности и религиозном значении книги (Апокалипсиса), до того времени пользовавшейся высоким уважением в Церкви».245 Рассуждая об отношении св. Дионисия к вопросу о крещении, Мориц пишет: «В то время, когда почти все христиане, пастыри и пасомые, имели грубое и языческое представление о крещении и видели в этом простом символическом акте средство магического преобразования и очищения, Дионисий понимал, что в крещении, причащении и молитвах мы всегда ищем и получаем одну и ту же божественную благодать».246 Излагая историю борьбы св. Дионисия с ересью Савеллия, Мориц старается доказать, будто св. Дионисий, как до обвинения его перед Римским епископом, так и после обвинения проповедовал одно и то же учение «о нравственном единстве» между Первым и Вторым Лицами Пресвятой Троицы и в своих позднейших сочинениях изменил только терминологию в угоду своим противникам, но соединял с заимствованными у них терминами «совершенно противоположный смысл».247 Эти и подобные замечания Морица, рассеянные в разных местах его книги, дают ложное освещение всей деятельности св. Дионисия и не искупаются внешними достоинствами работы Морица, отличающейся от других посвященных св. Дионисию произведений стройным и вполне естественным размещением материала, ясностью и живостью изложения и местами увлекательным литературным языком.

9)    Georg Roch. Die Schrift des Alexandrinischen Bischofs Dionysius des Grossen «Ueber die Natur». Eine altchristliche Widerlegung der Atomistik Demokrits und Epicurs. Leipzig, 1882. Эта тщательно обработанная докторская диссертация посвящена исследованию одного из важнейших сочинений св. Дионисия – его книгам «О природе». После краткой, но обнимающей все главнейшие события, биографии св. Дионисия248 мы находим здесь весьма обстоятельное исследование о времени и поводе к составлению книг «О природе», о лице, которому посвящены были эти книги, о размерах этого сочинения, затем перевод сохранившихся до нашего времени фрагментов этих книг с весьма ценными примечаниями,249 изложение содержания этих книг и сопоставление этого содержания со свидетельствами других древних писателей об учении Демокрита и Эпикура250 и оценку литературного, исторического и философского значения этого памятника.251 Написанная живым и увлекательным языком и вполне исчерпывающая свой предмет, диссертация Роха может служить прекрасным пособием при изучении книг св. Дионисия «О природе» и значительно облегчила для нас работу при анализе этого главнейшего из сохранившихся до нашего времени творений св. Дионисия.

10)     Нам остается упомянуть еще о посвященной св. Дионисию главе в известном произведении Гарнака «Geschichte der altchristlichen Literatur bis Eusebius» (Erster Theil. Leipzig, 1893. S. 409–427). Это произведение представляет едва ли не последнее слово науки относительно библиографических данных, касающихся памятников христианской письменности в первые три века христианской эры. Здесь мы находим и самый подробный перечень всех творений св. Дионисия с указанием всех свидетельств об этих творениях у древних и позднейших писателей, и перечисление всех рукописей и изданий, где сохранились до нашего времени фрагменты различных творений св. Дионисия. Так как доныне еще не существует ни одного полного издания творений св. Дионисия, то исследование Гарнака является незаменимым, как лучшее пособие для справок при ознакомлении с библиографическими данными относительно творений св. Дионисия, хотя читатель должен взять на себя труд разыскивать отмеченные Гарнаком фрагменты в различных изданиях и по ним уже изучать сами творения св. Дионисия.

Что касается русской оригинальной и переводной литературы о св. Дионисии, то мы можем указать лишь на краткий очерк жизни и литературной деятельности св. Дионисия в «Историческом учении об отцах Церкви» Филарета Черниговского (Т. I. СПб., 1859. С. 138–147), на семь глав, посвященных Дионисию, в «Истории святой Восточной церкви», представляющей перевод небольшой части отмеченного выше обширного сочинения под тем же заглавием, принадлежащего перу английского богослова, доктора Ниля, и на статью С. Муретова, посвященную исследованию книг «О природе» (Православное Обозрение. 1891. Т. 2. С. 1–46).

При изучении перечисленных выше произведений русской и западной богословской литературы нетрудно убедиться в том, что многие вопросы, касающиеся жизни, учения и творений св. Дионисия, ожидают еще определенных и окончательных решений и не могли быть решены до открытия новых неизвестных ранее сведений о нем и его творениях. Нельзя сказать, что в настоящее время источники наших сведений о св. Дионисии увеличились настолько, чтобы возможно было полное и всестороннее освещение жизни и деятельности св. Дионисия. Тем не менее уже и теперь вновь открытые фрагменты творений св. Дионисия облегчают решение некоторых вопросов, до сих пор считавшихся почти неразрешимыми. Автор предлагаемого исследования о св. Дионисии по мере сил своих старался воспользоваться новыми данными для вышеуказанной цели. С другой стороны, для избежания отмеченных выше крайностей и произвола в суждениях о жизни и трудах св. Дионисия он считал своей обязанностью, пользуясь произведениями западных писателей, не всегда свободных от влияния конфессиональных и рационалистических заблуждений, проверять их выводы и заключения свидетельствами великих отцев и учителей Церкви IV в. как наиболее надежным критерием в решении вопросов, касающихся жизни и деятельности их предшественников, трудившихся в III в.

* * *

1

Harnack. Geschichte der altchristlichen Literatur bis Eusebius. Erster Theil. Leipzig, 1893. S. 409–427.

2

Заметим, кстати, что и большая часть догматико-полемических произведений св. Дионисия написаны также в форме посланий к разным лицам, но уже Евсевий выделяет некоторые из них в особую группу, называя их «обширными сочинениями» (πολυεπεῖς λόγοι έν επιστολῆς χαρακτῆρι γραφέντες. Евсевий. Церковная история. VII, 26. См.: Migne. PG. Т. XX. 1857. Col. 705), или просто «книгами» (συγγράμματα. Ibid. VII, 24. 26. Col. 692, 704).

3

Евсевий. Церковная история. VII, 26. Ср.: Иероним. De viris illustribus. Сар. 69.

4

Под именем пресвитера Леонтия, по всей вероятности, следует иметь в виду Леонтия Византийского или Иерусалимского, автора весьма обширных полемических сочинений против несториан, евтихиан и других еретиков. Время его смерти относится к концу VI или началу VII в. Ср.: Migne. PG. Т. LXXXVI, pars prior. Col. 1185–1192 и pars posterior. Col. 2017–2100, not. 12.

5

Ioannes Damasceni Opera omnia. Ed. Lequien. T. II. Venetiis, 1784. P. 752.

6

Pitra. Analecta sacra. T. II. 1883. P. XXXVII, где, между прочим, сообщается, что принадлежащий св. Дионисию отрывок находится в cod. Coislian. Fr. 148.

7

Harnack. Op. cit. S. 417–418, насчитывает пять, а не четыре отрывка, кроме сохранившихся у Евсевия фрагментов. Но он опустил из виду, что один из фрагментов, сохранившихся у Леонтия и Иоанна (Angelo Mai Scriptorum veterum nova collectio. T. VII. Romae, 1833. P. 107), представляет буквальное извлечение из седьмого по счету фрагмента в Praeparatio evangelica. Simon de Magistris в своем издании творений св. Дионисия (Dionysii Magni, episcopi Alexandrini, quae supersunt. Romae, 1796. P. 67–68) просмотрел один из отмеченных у Гарнака отрывков, хотя также поместил в своем издании в числе изречений, сохранившихся у Леонтия и Иоанна, отмеченный выше отрывок, представляющий извлечение из 7-го фрагмента.

8

Евсевий. Церковная история. VII, 24–24. Ср.: Иероним. De viris illustribus. Сар. 69.

9

Angelo Mai Scriptorum veterum nova collectio. VII, 99, 108.

10

Евсевий. Церковная история. VII, 25. См.: Сочинения Евсевия Памфила, переведенные с греческого при Санкт-Петербургской Духовной академии. Т. I. СПб., 1848. С. 438; ср.: Migne. PG. Т. XX. 1857. Col. 697.

11

Евсевий. Церковная история. VII, 26; в русском переводе: С. 444–445, у Migne. Ibid. Col. 704. Иероним в трактате De viris illustribus (Cap. 69) упоминает только о посланиях к Аммону, к Телесфору и к Евфранору, не указывая числа их. Поэтому можно думать, что послания к Аммону и Евпору и к Аммону и Евфранору обнимаются у него общим указанием на послания к Аммону и к Евфранору.

12

Творения св. Афанасия. Ч. I. Москва, 1851. С. 375, 379; ср.: Migne. PG. Т. XXV. Col. 500, 517.

13

Поводом к такому отождествлению послужило для Корнилия Биея (Acta sanctorum. Octobris tomus secundus. Parisiis et Romae, 1866. Ed. Carnandet. P. 48, numerus 145), вероятно, созвучие имен Евфранора и Евпора. Если согласиться с мнением Биея, то отмеченное выше выражение Евсевия «и еще к Аммону и Евпору» будет вполне понятно: заменив в этом выражении имя Евпора именем Евфранора, мы получим послание к тем же лицам, которым писал св. Дионисий и ранее. Что касается того, какое из этих двух имен следует считать первоначальным, то, без сомнения, имя Евфранора, неоднократно повторяемое св. Афанасием Великим, встречающееся у самого Евсевия (Церковная история, VII, 26) и в трактате блаж. Иеронима De viris illustribus (Cap. 69), заслуживает предпочтения перед именем Евпора, которое встречается только у Евсевия (Ibid.) и то один раз, и легко могло произойти из имени Евфранора путем небольшого сокращения или простой описки.

14

Афанасий Великий. De sententia Dionysii, num. 4. См.: Migne. PG. T. XXV. Col. 185: φασὶ τοίνυν, ἐν ἐπιστολτὸν μακαρίτην Διονύσιον εἱρηκἐναι, ποίημα καἰ γενητὁν εναι τὀν Yιὀν τοῦ Θεοῦ , μήτε δἐ φύσει διον , λλά ξἑνου κατ οὐσἱαν αὑτὀν εναι τοῦ Πατρὁς σπερ στἰν γεωργὀς πρὀς τν μπελον , καἰ ναυπηγὸς πρὀς τὀ σκφος καἱ γἀρ ς ποίημα ν , οὑκ ν πρἰν γένηται . Καὶ ἔγραψεν, ὁμολογοῦμεν καὶ ἡμεῖς εναι τοιαύτην ἐπιστολὴν αὐτοῦ. Между тем, в русском переводе творений св. Афанасия (Ч. I. М., 1851. С. 364) напечатанные курсивом слова переведены как буквальная выписка из послания св. Дионисия.

15

Ibid.

16

Евсевий. Церковная история. VII, 26: Συντάττει δἐ περἰ τῆς αὐτῆς ὑποθέσεως καὶ ἄλλα τέσσαρα συγγρἀμματα, ᾶ τῷ κατά ᾿Ρμην ὁμωνὑμΔιονυσίπροσφωνεῖ. См.: Migne. PG. Т. XX. Col. 794; ср. русск. пер.: С. 445.

17

Иероним. De viris illustribus. Cap. 69: et quatuor libri ad Dionysium Romanae urbis episcopum. Cm.: Migne. PL. T. XXIII. 1845. Col. 681.

18

См. у Иеронима. Apologia adversus libros Rufini. Lib. II, cap. 17: et Dionysium Alexandrinae urbis episcopum, virum eruditissimum, contra Sabellium quatuor voluminibus disputantem, in Arianum dogma delabi. Cm.: Migne. PL. T. XXIII. Col. 439.

19

Ha это указывают слова Евсевия в «Церковной истории». VII, 26 (четыре книги «о том же предмете») и еще более ясные слова Руфина, выписанные в предыдущем примечании.

20

Афанасий Великий. De sententia Dionysii, num. 13: «τἀ βιβλία Ἐλἑγχου καὶ ἀπολογίας" и De synodis, num. 43: »τό βιβλίον Ἐλἑγχου καί ἀπολογίας«. См.: Migne. PG. Т. XXV. 1857. Col. 501; Т. XXVI. 1857. Col. 769. Василий Великий. Liber de Spiritu Sancto. Cap. 29, num. 72: »ὁ Ἀλεξανδρεὐς Διονὑσιος ἑν τδευτἑρπρὸς τὸν ὁμνυμον ἐπιστολΠερὶ ἐλέγχου καί ἀπολογίας οτω τὸν λόγον ἀνέπαυσε«. Cp.: Migne. PG. T. XXXII. 1857. Col. 201.

21

Как сам Дионисий (у св. Афанасия. De sententia Dionysii, num. 18; De decretis Nicaenae synodi, num. 25 и De synodis, num. 44; cm.: Migne. PG. T. XXV. Col. 505, 461; T. XXVI. Col. 769), так и Афанасий Великий (De sententia Dionysii, num. 4: »ἔγραψε καὶ ἄλλας ἐπιστολὰς, ἀπολογούμενος περἰ ν ὑπωπτεύθη", num. 9: "ἐν ταῖς ἐπιστολαῖς τῆς ἀπολογἱας"; num. 14: "πρῶτον μἐν ον Ἐλέγχου καὶ ἀπολογἱας ἔγραφεν ἐαυτοῦ τν ἐπιστολἡν"; num. 25: "ὀλίγα γὰρ ἐκ τῶν ἐπιστολῶν αὐτοῦ συναγαγν ἔγραψα" и др.; см.: Migne. PG. Т. XXV. Col. 485, 492, 500, 517 и др.), и св. Василий Великий (Liber de Spiritu Sancto. Cap. 29), и Евсевий (Церковная история, VII, 26) причисляют это сочинение к посланиям или книгам, написанным в форме посланий.

22

См. у св. Афанасия. De sententia Dionysii, num. 18: «καὶ σοὶ διἄλλης ἐπιστολῆς ἔγραψα»;; cp.: De decretis Nicaenae synodi, num. 25 и De synodis, num. 44 (Migne. PG. T. XXV. Col. 461, 505; T. XXVI. Col. 769). Может быть, это предварительное послание имеет в виду и Василий Великий, выписывая заключительные слова, находящиеся во «втором» послании св. Дионисия Περὶ ἐλέγχου καὶ ἀπολογίας; к соименнику его Дионисию Римскому. По-видимому, под этим «вторым» посланием он имеет в виду не вторую книгу или вторую часть книг «Обличения и оправдания», а все это произведение, тем более, что выписанные им заключительные слова «второго» послания являются самым естественным заключением всего произведения. Некоторым подтверждением этого предположения может служить тот факт, что св. Василий Великий, выписывая два других отрывка из книг «Обличения и оправдания», цитирует это сочинение не по книгам, как св. Афанасий, а в целом его виде, замечая, что эти отрывки находились «в середине произведения» (κατὰ μέσον ποῦ τῆς γραφῆς, см.: Migne. PG. Т. XXXII. 1857. Col. 201). Заметим, кстати, что и Афанасий Великий называет книги «Обличения и оправдания» «посланием» (см. предыдущее примечание).

23

Корнилий Бией (Acta sanctorum, ed. Carnandet. Octobris tomus secundus. Parisiis et Romae, 1866. P. 51, n. 156) утверждает, будто у св. Афанасия приведены отрывки только из трех книг «Обличения и оправдания». Но, вероятно, он был введен в заблуждение латинским переводом num. 23 трактата Афанасия De sententia Dionysii, где слова греческого текста ἐν τῷ τετάρτβιβλίῳ переведены словами in secundo libro (cp.: Migne. PG. T. XXV. 1857. Col. 513–514).

24

Василий Великий. De Spiritu Sancto. Cap. 29; см.: Migne. PG. T. XXXII. 1857. Col. 201. Правда, Василий Великий говорит здесь о заключении «второго» послания «Об обличении и оправдании»; но, как мы видели, под ним, по всей вероятности, следует понимать все книги «Обличения и оправдания». Ср. выше, с. 14, прим. 1.

25

Migne. PG. Т. XXI. 1857. Col. 561.

26

См.: Scriptorum veterum nova collectio e vaticanis codicibus edita ab Angelo Majo. Romae, 1833. P. 96: Τοῦ μακαρίου Διονυσίου Ἀλεξανδρείας ἐκ τοῦ περί ἐλέγχου καὶ ἀπολογίας α᾿. Ἀναρχία μλλον καὶ στσις ῆ ἐξ ἱσοτιμίας ἀντιπαρεξαγομἑνη πολυαρχία – «Безначалие и возмущение лучше, чем многоначалие, происходящее от равночестности». Ср. фрагмент, сохранившийся у Евсевия в Praeparatio evangelica, VII, 19, где раскрывается мысль о том, что материя не может быть вторым началом, существующим от вечности наряду с Богом.

27

Ioannis Damasceni. Opera omnia. Ed. Lequien. Tomus secundus. Venetiis, 1748. P. 359, где между прочим помещен выписанный в предыдущем примечании отрывок, с прибавлением в начале его следующих слов: ἔνθα μὴ ἐστὶν ἄρχων, ἑκεῖ πάντως ἀταξία γἱνεται – «где нет правителя, там, конечно, беспорядок».

28

Ср.: Harnack. Op. cit. S. 412.

29

Евсевий. Церковная история. VII, 27. См.: Migne. PG. Т. XX. 1857. Col. 705: «ὁ μέν κατἈλεξάνδρειαν Διονύσιος... ἀνατίθεται τὴν παρουσίαν, διἐπιστολῆς τὴν αὐτοῦ γνμην ν ἔχοι περί τοῦ ζητούμενου παραστήσας», cp. русск. перев.: С. 446.

30

Евсевий. Церковная история. VII, 30. См.: Migne. PG. Т. XX. 1857. Col. 709: «ὁ μέν (Διονύσιος) ἐπέστειλεν εἰς τὴν Ἀντιόχειαν, τόν ἡγεμόνα τῆς πλάνης οὐδὲ προσρήσεως ξισας, οὐδἑ πρὁς πρόσωπον γράψας αὐτῷ, ἀλλὰ τπαροικίπάσῃ», cp. русск. перев.: С. 449.

31

Евсевий. Там же. См.: Migne. Ibid.; ср. русск. перев.: С. 448–449.

32

Иероним. De viris illustribus. Сар. 69. См.: Migne. PL. Т. XXIII. 1845. Col. 681–682: «et adversus Paulum Samosatenum, ante paucos dies quam moreretur, insignis ejus fertur epistola».

33

Такой вывод из приведенных выше свидетельств Евсевия делает Валезий в примечаниях на «Церковную историю» Евсевия; см.: Migne. PG. Т. XX. Col. 710, not. 21.

34

Haereticarum fabularum liber secundus. Cap. 8. Migne. PG. T. LXXXIII. 1859. Col. 393: «Καὶ Διονὑσιος μἐν ὁ τῆς Ἀλεξανδρἑων ἑπίσκοπος... διὰ γραμμάτων ἐκείνπαρνεσε τὰ προσήκοντα, καὶ τοὐς συνεληλυθὁτας ἑπισκὁπους εἱς τὀν ὑπἐρ τῆς εὐσεβείας παρέθηξε ζῆλον".

35

Nicephori (Callisti) Ecclesiasticae historiae. Lib. VI. C. 27.1630. Frontonis Dycaei. T. 1. P. 420: »καὶ ὀ μἐν τῆς Ἀλεξανδρείας Διονύσιος... γράμμασι κακείνπαρνεσε τἀ προσήκοντα, καὶ τοὐς συνδραμόντας εἱς τὁν ὑπἐρ εὐσεβείας παραθήγων ζῆλον καὶ τὴν σφετἑραν γνιιην ν χοι περἰ τοῦ προκειμἑνου ζητήματος ἔπεμπεν".

36

К такому предположению склоняются: Hefele в Conciliengeschichte. Freiburg, 1855. I. S. 111 Dittrich. Dionysius der Grosse von Alexandrien. Freiburg, 1867. S. 124; Harnack. Op. cit. S. 425.

37

Maxima bibliotheca veterum patrum. T. III. Lugduni, 1677. P. 340–349.

38

Simon de Magistris. S. Dionysii M., Alexandrini episcopi, quae supersunt. Romae, 1796. P. 203–279.

39

Tillemont. Memoires pour servir à l’histoire ecclésiastique. T. IV. P. 284–285, и Cornelius Byeus. Acta sanctorum. Ed. Carnandet. Octobris tomus secundus. 1866. P. 115–123, склоняются к заключению, что приписываемые св. Дионисию послания против Павла Самосатского могут быть признаны подлинными.

40

См.: Migne. PG. Т. XX. 1857. Col. 710, not. 21.

41

Simon de Magisiris. S. Dionysii M., Alexandrini episcopi, quae supersunt. Romae, 1796. P. 203–204: «ἱκανῶς δυνμενα ἀνατρἑπεσθαι, τὰ δόξαντά σοι προπετῶς ποφήνασθαι, δὑο ὑποστάσεις λἑγοντός σου, καὶ δύο πρόσωπα τοῦ ἑνὸς ήμῶν Χριστοῦ, καὶ δύο Χριστοὐς καί δὑο υἱούς να φύσει τὁν υἱόν τοῦ Θεοῦ προϋπάρχοντα, καὶ να καθὁμωνυμίαν Χριστὀν, καὶ υἱὸν τοῦ Δαυἰδ, μὴ προϋπάρχοντα, καὶ καιροῖς ὑπάρξαντα, καὶ κατεὐδοκίαν Θεοῦ εἰληφότα τὀ ὄνομα τοῦ υἰοῦ".

42

Фрагменты этого послания, сохранившиеся у Евсевия в «Церковной истории» (VII, 30) и у Леонтия Византийского в Liber III Adversus Nestorianos et Eutychianos, напечатаны у Рута. Reliquiae sacrae. Vol. II. Oxonii, 1814. P. 477–486. На странице 485 здесь помещен следующий отрывок из числа сохранившихся у Леонтия Византийского: «Καὶ τοι φησὶν (имеется в виду Павел Самосатский), μὴ δὑο ἐπίστασθαι υἱούς· εἰ δἐ υἱὀς ὀ Ἰησοῦς Χριστὀς τοῦ Θεοῦ, υἱὀς δἐ καὶ ἡ σοφία, καὶ ἄλλο μἐν ἡ σοφία, ἄλλο δἐ Ἰησοῦς Χριστὀς, δύο ὑφίστανται υἱοί".

43

Епифаний. Adversus haereses. LXV, 1: »ἐν Θεῷ δἑ ἀεἰ ὄντα τὸν αὐτοῦ Λόγον, ὤσπερ ἐν ἀνθρώπου καρδίὁ ἴδος λὁγος" и "ες Θεὁς ὁ Πατὴρ καὶ Yἱὀς αὐτοῦ ἐν αὐτῷ, ὡς λὁγος ἐν ἀνθρώπῳ». Cm.: Migne. PG. T. XLII. Col. 13.

44

Филастрий. De haeresibus. Cap. 64: «Paulus Samosatenus Verbum Dei, id est, Christum Deum Dei Filium substantivum ac personalem ac sempiternum esse cum Patre denegabat». Cm.: Migne. PL. T. XII. Col. 1178.

45

Афанасий Великий. Contra Apollinarium liber secundus, num. 3: «Παῦλος ὀ Σαμοσατεύς Θεὸν ἐκ τῆς Παρθἐνου ὁμολογεῖ, Θεὸν ἐκ Ναζαρὲτ ὀφθἑντα, καὶ ἐντεῦθεν τῆς ὐπάρξεως τὴν ἀρχὴν ἐσχηκότα, καὶ ἀρχὴν βασιλείας παρειληφότα Λόγον δἐ ἐνεργὸν ἐξ οὐρανοῦ, καὶ σοφίαν ἐν αὐτῷ ὁμολογεῖ τῷ μὲν προορισμῷ πρὸ αἰνων ντα, τδὲ ύπάρξει ἐκ Ναζαρὲτ ἀναδειχθέντα να ες εν, φησὶν, ὀ ἐπὶ πάντα Θεὀς ὁ Πατήρ. Τοιαύτη τούτου ἡ ἀσέβεια». См.: Migne. PG. Т. XXVI. Col. 1136; ср. творения св. Афанасия в русском переводе. Ч. 3. М., 1853. С. 189. Нам кажется, что выписанные выше слова св. Афанасия не оправдывают тех выводов, какие делают из них Гарнерий в диссертации De haeresi et libris Nestorii. Cap. IV, § III (cm.: Migne. PL. T. XLVIII. 1846. Col. 1128–1136), и Корнилий Бией (Acta sanctorum. Ed. Carnandet. 1866. Octobris tomus secundus. P. 117, num. 68–71), стараясь доказать, что Павел Самосатский со своей точки зрения мог и называть Сына Божия безыпостасным (до воплощения), как свидетельствует о нем Епифаний (Adversus haereses. LXV, cap. Ï «μἡ εναι δὲ τὀν Yἱὀν τοῦ Θεοῦ ἐνυπὀστατον», cm.: Migne. PG. T. XLII. Col. 13), и утверждать, что во Христе (со времени воплощения) две ипостаси, как говорит о нем автор открытых Туррианом посланий (Simon de Magistris. Dionysii M., Alexandria episcopi, quae supersunt. Romae, 1796. P. 204). По-видимому, и Гарнерий и Бией опускают из виду, что если по свидетельству св. Афанасия Павел Самосатский отрицал (ипостасное) бытие Сына Божия до Его воплощения, то по свидетельству автора открытых Туррианом посланий, он несомненно признавал Сына Божия имевшим ипостась и до воплощения, так что противоречие между свидетельствами древних писателей о ереси Павла Самосатского и свидетельством автора приписываемых св. Дионисию посланий против Павла Самосатского остается неразрешенным.

46

Hefele. Conciliengeschichte. Т. II. Freiburg, 1856. S. 139, 152–153, 246, 255 и др.

47

В лжеучении Павла Самосатского даже в той форме, в какой излагают его писатели, жившие до несторианских споров, легко найти существенное сходство с учением Нестория. У того и другого родившийся от Девы Христос является простым человеком, получившим имя Бога по благоволению к Нему; у того и другого Слово соединяется со Христом не ипостасно, а внешним образом, у Нестория через соприкосновение (συνάφεια), а у Павла Самосатского через обитание (ἐνοίκησις).

48

Впрочем, уже в самом начале несторианских споров наряду со сходством замечено было и различие между учением Нестория и Павла Самосатского. Сократ (Церковная история. VII, 32; см.; Migne. PG. Т. LXVII. Col. 808–812), упоминая о том, что Нестория обвиняли в заблуждениях Павла Самосатского, указывает и на несправедливость этого обвинения. Марий Меркатор, один из первых обличителей Нестория, написал даже особое послание De discrimine inter haeresim Nestorii et dogmata Pauli Samosateni, Ebionis, Photini atque Marcelli, хотя в этом послании наряду с различием указывал и сходство между учением Нестория и Павла Самосатского. См.: Migne. PL. Т. XLVIII. 1846. Col. 773–774. Евсевий, впоследствии епископ Дорилейский, в самом начале несторианских споров в своем Obtestatio publice proposita Constantinopoli adversus impios Nestorii sermones подробно доказывал, что Несторий similia sapit anathematizato Paulo Samosateno ante annos centum sexaginta ab orthodoxis episcopis (Migne. Ibid. Col. 774, nota I), и что Павел, подобно Несторию, утверждал alium esse Iesum Christum et aliud Verbum (Ibid. Col. 775). Но ни один из поименованных писателей не приписывал Павлу Самосатскому учение о двух Христах и двух Сынах, в котором настойчиво обвиняли Нестория его противники, хотя сам он и старался отклонить это обвинение. Только у позднейших писателей, которые не всегда обращали должное внимание на различие между учением Нестория и Павла Самосатского, иногда и последнему приписывается учение о двух Христах и двух Сынах. «Святый Кирилл, – писал, например, император Юстиниан в своем сочинении против монофизитов, – не для какой другой цели употребил пример человека, как для того, чтобы отвергнуть хулу Павла и Нестория, которые отделяют обе природы друг от друга и разделяют их на два лица или ипостаси и потому проповедуют двух Сынов и двух Христов». См.: Angelo Mai Scriptorum veterum nova collectio. VII. P. 299.

49

Уже в ответе на первый вопрос Павла Самосатского, объясняя слова Спасителя: ныне душа Моя возмутися (Ин. 12,27), автор изданных Туррианом посланий, вопреки толкованию Павла Самосатского, видевшего в этих словах слова простого человека, пишет: «Голос Бога, а не человека (такого же), как мы», и оканчивает свой ответ словами: «Согласись, что не человек был распят на кресте, но единый Святый, единый Единородный Сын Божий и Слово». См. также заключение четвертого ответа: «Нетленна святая кровь Бога нашего Иисуса Христа и не есть кровь подобного нам смертного человека, но кровь Бога истинного». Ср.: Simon de Magistris. Dionysii Magni, episcopi Alexandrini, quae supersunt. Romae, 1796. P. 218, 237.

50

Ibid. Р. 206.

51

Ibid. Р. 271.

52

Евсевий. Praeparatio evangelica. VII, 19.

53

Св. Афанасий мог бы воспользоваться этими посланиями для доказательства того, что св. Дионисий признавал Божество Сына Божия и единосущие Его с Отцом, так как в послании против Павла Самосатского, между прочим, говорится, что св. отцы называли Слово единосущным Отцу (см.: Simon de Magistris. Dionysii Magni, episcopi Alexandrini, quae supersunt. Romae, 1796. P. 213); св. Василий Великий в своей книге «О Св. Духе» мог бы вместе с другими изречениями св. Дионисия о Божестве Духа Святого привести еще более ясные выражения из рассматриваемых посланий, особенно из ответа на 6-й вопрос Павла Самосатского (см.: Simon de Magistris. Op. cit. P. 247–248); наконец, пресвитер Александрийской церкви Петр, сопровождавший Кирилла Александрийского на Эфесский собор против Нестория и приводивший по приказанию отцев собора свидетельства древних отцев о воплощении и вочеловечении Слова, мог бы найти в этих посланиях и ясное учение о Божестве Иисуса Христа и наименование Пресвятой Девы Богородицей.

54

В доказательство неподлинности этих посланий Ceillier указывает еще на слабость аргументации, не совсем удачные ссылки на различные места Св. Писания, бессвязность и расплывчатость изложения. См.: Ceillier. Histoire générale des auteurs sacrés et ecclésiastiques. III. Paris, 1732. P. 277.

55

Ответ на 7-й вопрос Павла: «Ты не писал мне этого, но слышавшие (тебя) писали мне, что ты учишь так». См.: Simon de Magistris. Op. cit. P. 251.

56

Послание против Павла Самосатского: «И прежде писали мы в ответ на твое письмо, приглашая тебя откровенно высказать свои мысли». См.: Simon de Magistris. Op. cit. P. 203.

57

Послание против Павла Самосатского: «Теперь по мере сил своих пишем о том, о чем ты говорил второй раз». См.: Simon de Magistris. Op. cit. P. 203.

58

Ответ на 10-й вопрос Павла: «Видите, братие, как велико ослепление (Самосатского)». См.: Simon de Magistris. Op. cit. P. 273.

59

См. 7-й и 8-й ответы: Simon de Magistris. Op. cit: P. 250–252, 264–265 и др.

60

Евсевий. Церковная история. VII, 30. Ср.: Migne. PG. Т. XX. Col. 709; Русск. пер.: С. 449.

61

Routh. Reliquiae sacrae. Vol. II. Oxonii, 1814. P. 477–486.

62

Ibid. P. 465–475.

63

См.: Афанасий Великий. De sententia Dionysii, num. 5: «Διονύσιος... ἠναγκσθη... γρἀψαι τήν τοιαύτην ἐπιστολήν, καὶ τὰ ἀνθρπινα τοῦ Σωτῆρος ἐκ τῶν Εὐαγγελίων παραθἐσθαι"; num. 21: "εἰρηκέναι γὰρ ποιητήν φησι (Διονύσιος) διὰ τῆν σάρκα, ἢν ἀνέλαβε, γενητήν οσαν αὐτὴν, ὁ Λόγος". Cp.: Migne. PG. T. XXV. Col. 485, 488, 512. Вообще во всем трактате De sententia Dionysii св. Афанасий доказывает, что в полемике против савеллиан св. Дионисий указывал на человеческую природу Спасителя. ,

64

Analecta sacra. Т. IV. Parisiis, 1883. Р. 169–182, 413–422.

65

Ср. латинский перевод сирийских заглавий у Питры. Ibid. Р. 174: «Sancti Dionysii, archiepiscopi Alexandrini, ex epistola ad Paulum Samosatenum, cujus initium est: prius scripsi». Ha c. 416, где помещен полный латинский перевод сирийских фрагментов, мы читаем то же заглавие, но уже с небольшим, хотя и довольно существенным изменением: «Fragmentum epistolae ad Paulum Samosatenum, cujus epistolae initium est: primum scripsisti». В примечании переводчик пишет, что хотя сирийский текст обоих заглавий допускает двоякий перевод: primum scripsi или primum scripsisti, однако он предпочел последний перевод, так как пунктуация в сирийском тексте заглавия VII фрагмента требует именно такого перевода. Но в том и другом случае начало сирийского текста будет довольно точно соответствовать началу греческого текста изданного Туррианом послания против Павла Самосатского: καὶ πρότερον σοῦ γράφαντος ἀντεγράψαμεν.

66

В доказательство нелишним считаем сопоставить латинский перевод рассматриваемых сирийских фрагментов с соответствующими местами греческого текста открытого Туррианом послания, отмечая курсивом слова, которые не имеют соответствующих им в параллельном тексте: Латинский перевод VI сирийского фрагмента: Non enim Christus totus erat de muliere, sed humanitate tantum; de Deo autem erat spiritu. Alioquin neque Maria Dei genitrix unquam vocari potuisset, neque Judaei interfectores Domini, nisi Christus fuisset Deus. Sed, quia Deus erat, haec omnia dici potuerunt. Neque impeccabilis fuisset absque mortificationis labore, neque sapiens exstitisset absque doctore, qui e nostro corpore natus est, nisi Deus esset. At omnia, Dei more, operatus est: voluit et mortuus est; voluit et a mortuis surrexit, quia unigenitus erat Dei Filius. (Cm.: Pitra. Analecta sacra. T. IV. P. 416). Соответствующие места греческого текста открытого Туррианом послания: γάρ ἐκ Θεοῦ γεννηθεἰς πρὀ αἰώνων, ὁ αὐτὀς ἐπ᾿ ἐσχάτων ἐκ μητρός. Διτοῦτο θεοκτόνοι ουδαῖοι, ἐπεἰ τὀν κύριον τῆς δόξης ἐσταὐρωσαν εἰ μὴ γὰρ ν ὁ Χριστός αὐτὀς ὁ ν Θεὸς λόγος, οὐκ δύνατο εναι ἀναμάρτητος· οὐδεἰς γἀρ ἀναμάρτητος, εἰ μες ὁ Χριστὸς, ὡς καὶ πατὴρ τοῦ Χριστοῦ, καὶ τὀ γιον πνεῦμα θεν καὶ θέλων ἀπἑθανε, καὶ ἐκών γέρθη, ἐργασάμενος τἀς θεοσημίας, υἱός ν τοῦ Θεοῦ μονογενής. (Cm.: Simon de Magistris. Op. cit. P. 214–215). Латинский перевод VII сирийского фрагмента: Qui autem de mortuis surrexit est Christus Iesus. " Sive enim vivimus, ait (Apostolus), sive morimur, Domini sumus. In hoc enim Christus mortuus est et resurrexit, ut et mortuorum et vivorum dominetur». Deus enim est natura sua qui Dominus est omnium, ut, eum esse, cum ex vulneribus eum agnovisset, confessus est Thomas exclamandö «Dominus meus et Deus meus!» Deus erat Apostolorum sanctorum, non ille qui natura homo, sed ille qui natura Deus erat, ille qui in haereditatem gentes accipiens, judicaturus est omnem terram secundum quod dictum est: «Surge, Deus, judica terram, quoniam tu haereditabis in omnibus gentibus». Filius et haeres, post suos servos Prophetas, demum mortuus est, ut ipse dixit in Evangelio, secundum quod erat homo Christus, at non secundum quod verus erat Deus ille qui ab universo adoratus orbe. Incarnatum enim est Verbum Dei ex Maria Virgine, atque ita in se passionem sustinuit, indigens et pauper factum, «usque ad mortem, mortem autem cruces, licet aequale Deo esset»; ut scriptum est: «Factus est sub Lege, qui Legis conditor erat», ac Deus de Deo. Verum quid plura? Unus est Christus, una persona, et una natura Verbi Dei incarnati. (См.: Pitra. Analecta sacra. T. IV. P. 416–417). Соответствующие слова греческого текста в открытом Туррианом послании: Ὁ δὲ ἐκ νεκρῶν ἀναστὰς Χριστὸς ἀπέθανε, καὶ ἔζησεν, ἵνα καὶ νεκρῶν καὶ ζώντων κυριεύσῃ. Θεὸς γὰρ ἐστι φύσει, ὀ κυριεύων τῶν πάντων καὶ ἀναστὰς, καί ἐπιγνωσθεἰς ἐκ τῶν τραυμάτων Θεὸς εναι ἀληθινὸς, ὁ σταυρωθεὶς, καὶ ἀναστὰς, ὁμοτίμως τε Θεὸς κύριος ὑπὸ τοῦ Θωμκηρυττόμενος ὁ γἀρ κύριος ὁ Θεὸς ἔχων ἐν χερσὶν αὐτοῦ τούς μώλχοπας, ἀνέστη, ὀ τετραυματισμἑνος διἡμς Θεὸς γὰρ τῶν ἀποστόλων ψηλαφηθεἰς οὐ φύσει ἄνθρωπος, ἀλλὰ φύσει Θεός ὁ κληρονόμος τῶν ἐθνῶν, καὶ κρίνων πσαν τὴν γῆν, ὡς γέγραπται ἀνάστα γἀρ φησιν, ὁ Θεὸς, κρίνων τὴν γῆν, ὅτι σύ κατακληρονομήσεις ἐν πσι τοῖς ἔθνεσιν υἱὸς Θεοῦ λόγος ν ὀ Χριστὀς ὁ κληρονόμος, ἀπέθανεν στερον μετὰ τούς δούλους αὐτοῦ τούς προφήτας, ὡς αὐτός φησιν ἐν εὐαγγελίοις επε πρὸς τούς ἀποκτείναντας τούς προφήτας πῶς σὐλέγεις ἄνθρωπον κατεξaίρετov τὸν Χριστὸν, καὶ οὐ Θεὸν ὄντα ἀληθινὸν, καὶ προσκυνούμενον παρὰ πάσης κτίσεως σύν πατρὶ, καὶ γίπνεύματι, τὸν σαρκωθέντα ἐκ τῆς ἀγίας παρθένου, καὶ θεστόκου Μαρίας; δι᾿ ἡμς γἀρ κατεδέξατο γενέσθαι ἐκ γυναικός θεν καὶ τὸ πάθος ὑπἐρ ἡμῶν κατεδέξατο, κενώσας ἑαοτὸν, καί ταπεινώσας ἔως θανάτου, θανάτου δἐ σταυροῦ, ἴσα Θεοῦ ὑπάρχει, ὡς γέγραπται γέγονεν ὑπὀ νὁμον ὁ θεἴκῶς νομοθετῶν, ἴνα τοὐς ὑπὀ νὁμον ἐξαγοράσῃ, καὶ ἀπολάβωμεν τν υἱοθεσίαν, ὡς γέγραπταί ες ἐστὶν ὁ Χριστὸς, ν ἐν τῷ πατρὶ συναῖδιος λόγος ν αὐτοῦ πρόσωπον. (См.: Simon de Magistris. Op. eit. P.210–211) Заметим, кстати, что последние слова латинского перевода – una natura Verbi Dei incarnati – дают основание думать, что перевод греческого текста сделан был одним из сирийских монофизитов, который своими добавлениями хотел усилить места греческого текста, благоприятствовавшие учению монофизитов. Русский перевод выписанных латинских и греческих текстов см. в нашем переводе творений св. Дионисия (Казань, 1900. С. 121,117–118).

67

Ср. латинский перевод сирийского заглавия у Питры. Analecta sacra. IV. Р. 173: «Sancti Dionysii, patriarchae Alexandrini, fragmentum confutationis decimae adversus Paulum Samosatenum» и P. 415, где помещен латинский перевод сирийского фрагмента с тем же, только несколько сокращенным, заглавием: «Fragmentum decimae confutationis Pauli Samosateni».

68

Латинский перевод V сирийского фрагмента: Erat enim cum eis magna domus Dei; mons enim Dei notissimus est Maria, Dei genitrix. Ipse David, in Spiritu Sancto, thronos vocat sanctos Apostolos. (Cm.: Pitra. Analecta sacra. T. IV. P.415). Соответствующие слова в греческом тексте десятого ответа: Ἦν γὰρ μεταὐτῶν καὶ ὁ οκος ὁ μέγας τοῦ Θεοῦ, τὸ ἐμφανἐς ὄρος τοῦ Θεοῦ ἡ θεοτόκος Μαρία θρὁνους δὲ καὶ τοὐς ἀποστόλους ἐκάλεσεν ὁ Δαυὶδ διὰ πνεύματος γίου. (См. Simon de Vagistris. Op. cit. P. 274)

69

В издании Питры (Analecta sacra. Т. IV. Р. 175) рассматриваемый VIII фрагмент надписан словами: «Sancti Dionysii, episcopi Alexandrini, ex eadem epistola ad Paulum Samosatenum» и помещен непосредственно после фрагментов послания начинающегося словами: «Прежде писал я». Между тем в рукописном сирийском кодексе этот фрагмент не имеет особого надписания и, по сообщению самого Питры (Ibid. Р. 175, not. 3), стоит непосредственно после сирийского текста послания св. Дионисия к Новациану. Относя VIII фрагмент к тому же посланию, из которого взяты VI и VII фрагменты, Питра руководился тем соображением, что все эти фрагменты сходны по содержанию и заключают в себе осуждение ереси Павла Самосатского. Но нам кажется, что сходство содержания еще не дает достаточного основания для решительного вывода в том смысле, что VIII фрагмент, где о Павле Самосатском говорится в третьем лице, взят «из того же самого послания к Павлу Самосатскому», которое начинается словами: «Прежде писал я», и адресовано лично к Павлу.

70

Евсевий. Церковная история. VII, 27, 30.

71

Analecta sacra. Т. IV. Р. 176–182. Латинский перевод этих фрагментов помещен в той же книге ниже, на с. 417–422.

72

Ср. латинский перевод заглавия I армянского фрагмента у Питры. Analecta sacra. Т. IV. Р. 176: Sancti Dionysii, episcopi Alexandrini, ex sermonibus adversus Paulum Samosatenum, и P. 417, где читаем то же заглавие в сокращенном виде: Fragmentum confutationis Pauli Samosateni с латинским переводом всего фрагмента.

73

Ср. латинский перевод III и IV армянских фрагментов (Pitra. Analecta Sacra. Т. IV. Р. 420–422), где объясняются евангельские изречения о воскресении (III фрагмент) и вознесении (IV фрагмент) Иисуса Христа путем сопоставления их с ветхозаветными пророчествами об этих событиях.

74

Ср. латинский перевод I армянского фрагмента у Питры (Analecta sacra. Т. IV. Р. 417–419) и греческий текст V, VI и X ответов в издании Simon’a de Magistris. Op. cit. P. 271, 240, 244–245. Страницы расположены в том порядке, в каком сделаны выписки из ответов в армянском фрагменте.

75

Против подлинности этих фрагментов говорит замечательное сходство их по содержанию и характеру изложения с первым фрагментом, который, как мы видели, представляет переделку некоторых мест греческого текста 5, 6 и 10 ответов, приписываемых св. Дионисию. В доказательство неподлинности этих фрагментов Harnack (Op. cit. S. 426) указывает еще на слова из второго фрагмента, где обличаются еретики, разделяющие Иисуса Христа надвое (ср.: Pitra. Analecta Sacra. Т. IV. Р. 420: «Haeretici Filium Dei dividere et in duos indivisibilem et inscrutabilem Christum discindere tentant»), и на заключение четвертого фрагмента (ср.: Pitra. Op. cit. Р. 422: «Pater, Filius et Spiritus Sanctus sunt una natura unaque est trium personarum voluntas, si quidem una adoratione confitemur Deitatem unam, aequalem, communem, indivisam in unitate»). Сверх того III, IV и V армянские фрагменты, по мнению Гарнака, слишком бесцветны, чтобы можно было приписывать их св. Дионисию. Действи тельно, сравнение армянских фрагментов с творениями, которые несомненно принадлежат св. Дионисию, говорит далеко не в пользу подлинности армянских фрагментов, а выписанные выше места, к которым можно прибавить и слова V армянского фрагмента (см.: Pitra. Op. cit. Р. 422: «Non homo tantum crucifixus est, sed sanctum unigenitum Verbum, Filius Patris»), напоминающие заключение первого из 10-и ответов св. Дионисия на вопросы Павла Самосатского, до некоторой степени оправдывают предположение Гарнака, что все армянские фрагменты относятся к периоду несторианских споров.

76

Все они надписываются словами: «святого Дионисия, патриарха (или епископа) Александрийского» (ср.: Pitra. Analecta sacra. Т. IV. Р. 178, 180, 181–182 и Р. 419, not. 7, Р. 420, not. 10 и Р. 422, not. 2), без указания тех сочинений, откуда взяты самые фрагменты; только в надписании III фрагмента можно находить указание на то, что он взят из беседы или речи о воскресении и Божестве Христа. См.: Pitra. Analecta sacra. Т. IV. Р. 180: «Sancti Dionysii, Alexandrini episcopi, (fragmentum sermonis) de resurrectione et divinitate Christi».

77

Cp.: Pitra. Analecta sacra. T. III. P. 598: «Τοῦ ἐν ἀγίοις πατρὸς ἡμῶν Διονυσίου ἀρχιεπισκόπου Ἀλεξανδρειάς".

78

Ср. особенно 4-й и 6-й вопросы с ответами на них и соответствующие места в полемике св. Афанасия против ариан: Δ᾿. Ἐρτ. Βουλήσει τἐκ Πατρὸς γεγέννηται ὸ Yἱὸς, ἢ ἀβούλητος; Ἀπὀκρ. Τὑπερβουλήσει φύσεως. Σ᾿. Ἐρτ. Ὁ ὢν τὸν ὄντα γεννᾷ, ἤ τὸν μὴ ὄντα; Ἀπὀκρ. Ὁ ὢν ἀδιος τὴν οὐσίαν, δύναμιν αϊδίως ἐγέννησε. (См.: Pitra. Analecta sacra. T. III. P. 598) Πάλιν κτίσμα λέγουσιν αὐτὸν εναι, βοὐλησιν προβαλλὀμενοι καὶ λέγοντες Εἰ μὴ βουλήσει γέγονεν, οὐκοῦν ἀνάγκη καὶ μὴ θέλων ἔσχεν ὁ Θεὸς Yἱὸν; Ὥσπερ γἀρ ἀντίκειται τβουλήσει τὀ παρἀ γνώμην οτως ὑπέρκειται καὶ προηγεῖται τοῦ βουλεύεσθαι τὀ κατἀ φύσιν. Οἱ περἱ ρειον έκ διδασκαλίας Εὐσεβίου... λέγουσιν Ὁ ὤν τὸν μὴ ὄντα ἐκ τοῦ ὄντος πεποίηκεν, ἢ τὸν ὄντα; ον αὐτὸν πεποίηκεν μὴ ὄντα; Ἀποκρίνασθαι δἐ... ἀναγκαῖον οτωςτι ν ἐστιν ἀδίως ὀ Θεός ὄντος ον ἀεὶ τοῦ Πατρὸς, ἔστι καὶ ἀδίως καὶ τὸ τούτου ἀπαύγασμα. (См.: Св . Афанасий . Contra Arianos oratio III, num. 62 и oratio I, num. 22, 25. См.: Migne. PG. T. XXVI. Col. 453. 57 и 64).

79

Pitга. Analecta sacra. T. III. P. 597: «Aegre addimus in secundo loco nonnulla plus minus dubia, quae nomine Alexandrini insigniuntur in eleganti condacio sive volumine Palatino 431».

80

Евсевий. Церковная история. VII, prooemium: «Τὸν βδομον τῆς Ἐκκλησιαστικῆς στορίας αθις ὁ μέγας ἡμῖν Ἀλεξανδρέων ἐπίσκοπος Διονύσιος ἰδίαις φωναῖς συνεκπονήσει, τῶν καθἑαυτὸν πεπραγμένων καστα ἐν μέρει δι’ ὧν καταλελοιπεν ἐπιστολῶν ὑφηγούμενος». Cm.: Migne. PG. T. XX. Col. 637.

81

Евсевий. Церковная история. VII, 26, где упоминается о «различных посланиях» св. Дионисия к Василиду, епископу пентапольских Церквей. Ср.: Иероним. De viris illustribus. Сар. 69: «ad Basilidem quoque multae epistolae».

82

См., напр.: «Книгу правил святых апостол, святых соборов Вселенских и поместных и святых отец». СПб., 1843. С. 251 (по ошибке помеченная цифрой 247).

83

Ср.:Творения св. Дионисия в русском переводе. Казань, 1900. С. 39,прим. 1 (С. 73, прим. 1 нового изд. – СПб., Издательство Олега Абышко, 2006).

84

Евсевий. Церковная история. VII, 26.

85

De viris illustribus. Cap. 69.

86

См. у Евсевия. Церковная история. VII, 11: «Но вы распрашиваете о том, что случилось с нами, и желаете знать, в каком положении находимся мы теперь». Ср.: Творения св. Дионисия в русском переводе. Казань, 1900. С. 47 (С. 81 нового изд.).

87

Там же. С. 48 (С. 82 нового изд.): «Правитель и доныне не перестает одних из приводимых к нему, как я сказал, жестоко умерщвлять, других терзать пытками, иных изнурять темницами и узами».

88

Ср. фрагмент из послания к Герману у Евсевия в «Церковной истории». VI, 40, где описывается удаление св. Дионисия при Декии из Александрии вместе с Гаием, Фавстом, Петром и Павлом, нападение мареотов и бегство военной стражи, сопровождавшей пленников. О тех же самых событиях и лицах говорится и в послании к Домицию и Дидиму.

89

По всей вероятности, на это именно послание указывают слова блаженного Иеронима в трактате «De viris illustribus». Cap. 69: «Est ejus ad Dionysium et ad Didymum altera epistola». Cm.: Migne. PL. T. XXIII. 1845. Col. 679. Имя Домиция легко могло быть заменено именем Дионисия по недосмотру или ошибке переписчиков.

90

Евсевий. Церковная история. VI, 45. Кроме греческого текста этого послания сохранились еще два древних перевода: латинский у блаженного Иеронима в трактате De viris illustribus. Cap. 69, и сирийский, напечатанный с рукописей Британского музея у Питры в Analecta sacra. Т. IV, 169–170.

91

Евсевий. Церковная история. VI, 41–42, 44.

92

У Питры в Juris ecclesiastici graecorum historia et monumenta. T. I. Romae, 1864. P. 545–548, напечатан не один, а четыре фрагмента под общим надписанием: ἐκ τῆς πρὸς Κόνωνα ἐπιστολῆς; но из них только второй не возбуждает никаких сомнений относительно своей подлинности. Он был напечатан Питрой еще в 1852 г. в Specilegium solesmense, complectens sanctorum patrum scriptorumque ecclesiasticorum anecdota hactenus opera. T. I. Parisiis, 1852. P. 15–16, с надписанием: Διονυσίου Ἀλεξνδρειάς έκ τής προς Κόνωνα έπιστολῆς. Подлинность его подтверждается синопсисом Алексея Аристена, у которого помещено сокращенное изложение упомянутого выше фрагмента с надписанием: Του άγιου Διονυσίου Ἀλεξανδρειάς περὶ τῶν ἀκοινωνήτων μἐν ὄντων, φόβδὲ θανάτου κοινονούντων, ετα ἐπιβιούντων. Из синопсиса оно перепечатано было в издания Simon'а de Magistris'а (Op. cit. Р. 309), Рута (Reliquiae sacrae. II. Oxonii, 1814. Р. 391–392) и Питры (Juris eccles. hist. et mon. T. I. P. 549 и Speclilegium solesmense. T. I. P. XIV). Рут ошибочно внес его в текст послания к Василиду. Что касается первого, третьего и четвертого фрагментов, напечатанных у Питры в Juris ecclesiastici graecorum historia et monumenta. T. I. P. 545–548, то первый из них буквально сходен с 12-м правилом Никейского собора (см. в том же издании Питры. С. 432), что, по-видимому, не замечено было издателем; третий взят из приписываемого св. Дионисию Ареопагиту послания к Демофилу (ср.: Migne. PG. Т. III. 1857. Col. 1096–1097), на что указывает и сам Питра в примечаниях к нему (Ibid. Р. 547, ср.: Angelo Majus. Classici Auctores. T. X. Romae, 1830. P. 484, и Migne. PG. T. X. Col. 1602), а четвертый, как заявляет сам Питра в одном из своих позднейших изданий (Analecta sacra. Т. III. Р. 597), ошибочно внесен был в послание к Конону и представляет толкование на отдельные места из книги Песнь Песней (1,4 и 8,5), которое едва ли принадлежит св. Дионисию, так как библейское замечание о кожаных одеждах наших прародителей объясняется здесь в смысле указания на тело человека, а между тем, по свидетельству Прокопия Газского (Comment, in Genesin. С. III, vers. 21; см.: Migne. PG. T. LXXXVII, pars I. Col. 221), св. Дионисий в своем толковании на начало книги Екклезиаста высказался против аллегорического толкования библейских замечаний о кожаных одеждах и других предметах, находившихся в раю. Помещая в послание к Конону три лишних фрагмента, Питра, очевидно, введен был в заблуждение некоторой связью их содержания с содержанием подлинного фрагмента и надписаниями, в которых мы встречаем имя св. Дионисия. Заметим, впрочем, что ни в одном из этих надписаний, за исключением надписания подлинного фрагмента, не упоминается о послании к Конону, а в надписании фрагмента, взятого из послания к Демофилу, и самое имя св. Дионисия стоит без добавления «Александрийского», как в надписаниях других фрагментов.

93

Евсевий. Церковная история. VI, 46. Блаженный Иероним в трактате «De viris illustribus» также перечисляет большую часть посланий, упоминаемых Евсевием в цитированном выше месте. Заметим, кстати, что слова, указывающие на послание к Конону, в рукописях читаются различно, и даже принятое в издании Миня чтение: «item ad Canonen de poenitentia» (Migne. PL. T. XXIII. Gol. 681), очевидно, требует исправления. Еще более неправильностей заключают в себе отмеченные у Миня (ibid.) чтения: «et Canonem de poenitentia» или даже «item Canones de poenitentia». Другую ошибку допускает в сообщении об этом послании Георгий Синкелл, у которого в его Chronographia читаем: «καὶ πρός Κὁλλωνα περὶ μετανείας γραφὴν πεποίηται" (см.: Corpus scriptorum historiae Bysantinae. Georgius Syncellus et Nicephorus ex recensione G. Dindorfii. Vol. I. Bonnae, 1829. P. 703–704.

94

Евсевий. Церковная история. VII, 4. См.: Migne. PG. T. XX. Col. 641.

95

Там же. VII, 5.

96

Там же.

97

Там же. VII, 7, 9.

98

Послание св. Дионисия к Сиксту у Евсевия в «Церковной истории». VII, 5: «Возлюбленным нашим братьям и сопресвитерам Дионисию и Филимону, которые прежде держались мнения Стефанова и о том же предмете писали мне, прежде я отвечал коротко, а теперь говорю обширно». См. русский перевод «Церковной истории» Евсевия. Т. I. СПб., 1848. С. 402.

99

Евсевий. Церковная история. VII, 9; Русск. пер.: С. 407.

100

Евсевий. Церковная история. VII, 9. Tillemonte (Memoires pour servir à l’histoire ecclésiastique. T. IV. P. 269) имеет в виду под Лукианом Карфагенского епископа, преемника св. Киприана, и если это предположение справедливо, то можно признать вероятным, что в послании о Лукиане св. Дионисий Александрийский просил Римского епископа о поддержании добрых отношений, установившихся между Римом и Карфагеном при Сиксте. Но Harnack (Op. cit. Р. 411) полагает, что под Лукианом имеется в виду, быть может, знаменитый учитель ариан. Так как Евсевий не сообщает никаких сведений о содержании послания к Лукиану, то окончательное решение вопроса о личности этого Лукиана представляется невозможным.

101

Напечатаны у Питры в Analecta Sacra. Т. IV. Р. 170–171, под цифрами II и III, с переводом на латинский язык на с. 413–414.

102

Ibid. Р. 171, 414.

103

Сохранившийся у Евсевия (Церковная история. VII, 5) фрагмент начинается словами: «Знай, брат, что все восточные и еще более отдаленные Церкви, некогда разделенные между собой, пришли теперь к единению». Ср.: Творения св. Дионисия в русском переводе. Казань, 1900. С. 59, прим. 2 (С. 30, прим. 1 нового изд.).

104

См. греческий текст фрагмента, сохранившегося между толкованиями древних отцев на книгу Второзакония, и латинский перевод соответствующих слов сирийского фрагмента: Ἐπἐκείνοις μὲν εἴπερ τὶς τὸ ἀσεβἐς περὶ Θεοῦ ἐφθἑγξατο, λιθοβολεῖσθαι τὸν τοιοῦτον ὁ νόμος ἐκέλευσεν ἡμεῖς δἐ τοῖς στεῤῥοῖς τῆς πἰστεως ἡμῶν λόγοις ἡμῶν (οὐ μὴ) καταλεύσωμεν. (Cм.: Simon de Magistris. Op. cit. Р. 200) Quod si quis de Deo impium aliquid proferat, ut faciunt illi qui dicunt Deum esse inisericordia destitutum, aut aliorum deorum cultum introducat, talem lapidibus obrui oportere praecipit Lex; nos autem istos sanae fidei verbis lapidamus. (Cm.: Pitra . Analecta sacra. T. IV. P. 414). Cp.: Творения св. Дионисия в русском переводе. Казань, 1900. С. 59 (С. 30 нового изд.).

105

Pitra. Analecta sacra. Т. IV. Р. 170.

106

Нам кажется, что это предположение вполне устраняет сомнения, которые, по мнению Гарнака (Op. cit. S. 425), вызывает самое соединение имен Дионисия и Стефана, особенно если принять во внимание, что и позднее Дионисий писал послания римским пресвитерам Дионисию и Филимону, из которых одно, как мы заметили выше, может быть, написано было Дионисию и Филимону вместе.

107

Евсевий. Церковная история. VII, 2.

108

Ниже мы будем иметь случай показать, насколько несправедливо Harnack (Op. cit. S. 425) полагает, будто содержание рассматриваемого сирийского фрагмента «не вполне согласно с тем, что мы можем предполагать о положении епископа Александрийского в споре о крещении еретиков». Здесь мы считаем достаточным заметить, что, хотя это кажущееся разногласие и побудило Гарнака признать более вероятным посленикейское происхождение послания к Дионисию и Стефану, однако и сам он допускает возможность устранения всех сомнений.

109

Напечатаны у Питры в Analecta sacra. Т. IV. Р. 172–173, 414–415, и в Prolegomena. Р. XXIV.

110

Евсевий. Церковная история. VI, 40 и VII, 14.

111

Там же. VII, 20.

112

Иероним. De viris illustribus. Cap. 69: «et ad Alexandrinam ecclesiam de exilio». Сm.: Migne. PL. T. XXIII. Col. 679.

113

Ibid. "Ἑορταστικαί de pascha plurimae».

114

Евсевий. Церковная история. VII, 20. – Пасхальное послание к Домицию и Дидиму едва ли можно отождествлять с вышеупомянутым посланием св. Дионисия к тем же лицам, где заключаются известия о положении св. Дионисия и его спутников во время гонения Декия. Как мы уже заметили, послание к Домицию и Дидиму, написанное при Декии, было ответом на вопросы Домиция и Дидима и, по-видимому, не заключало в себе никаких указаний относительно праздника Пасхи. Несмотря на это, Harnack (Op. cit. S. 411) склоняется к отождествлению того и другого послания.

115

Евсевий. Церковная история. VII, 20.

116

Там же. VII, 1, 10, 23.

117

Там же. VII, 21.

118

Там же.

119

Там же. VII, 22.

120

Там же. VII, 20–22.

121

Ioannis Damasceni Opera omnia. Ed. Lequien. Tomus secundus. Venetiis, 1748. P. 753.

122

Cm.: Analecta sacra. T. II. P. XXXVII.

123

Евсевий. Церковная история. VII, 22.

124

Там же. VII, 26. Евсевий относит здесь послание «Об искушениях», вместе с книгами «О природе», к числу обширных сочинений, изложенных в форме писем. См. русский перевод «Церковной истории» Евсевия. Т. I. С. 445.

125

Евсевий. Церковная история. VII, 22.

126

Иероним. De viris illustribus. Cap. 69: et περὶ γυμνασίου. Cm.: Migne. PL. T. XXIII. Col. 679.

127

Cm.: Rerum sacrarum liber secundus в издании Angelo Mai Scriptorum veterum nova collectio. T. VII. Romae, 1833. P. 98. Cp.: Simon deMagistris. Op. cit. P. 199.

128

Angelo Mai Scriptorum veterum nova collectio. T. VII. Romae, 1833. P. 102, где помещен фрагмент с надписанием: «Διονυσίου Ἀλεξανδρείας ἐκ τῆς περὶ γμων β´ ἐπιστολῆς». Надписание это дает основание предполагать, что кроме второго существовало еще и первое послание «О браке».

129

Scriptorum veterum... Р. 96, 98–99, 102, 107–108. В издании Simon'а de Magistris. Op. cit. P. 198–199, помещены только четыре из этих фрагментов (опущен третий из перечисленных выше, напечатанный на странице 99 цитированного издания Angelo Mai). Первый фрагмент помещен еще у св. Иоанна Дамаскина в Sacra parallela. См.: Ioannis Damasceni Opera omnia. Ed. Lequien. Tomus secundus. Venetiis, 1848. P. 339.

130

Ioannis Damasceni Opera omnia. Ed. Lequien. Tomus secundus. Venetiis, 1748. P. 480, 654, 780, 784, 788.

131

К числу этих фрагментов можно бы отнести еще один, помещенный также у св. Иоанна Дамаскина в Sacra Parallela (Ioannis Damasceni Opera omnia. Ed. Lequien. Tomus secundus. Venetiis, 1748. P. 674) и заключающий в себе следующие слова: «Μηδἐν τῶν συμβαινόντων χωρὶς ν γενἐσθαι Θεοῦ πεπεῖσθαι χρή. εναι δὲ ἀγαθὰ παραὐτοῦ πάντα κν ἀλγεινὰ ᾖ». Содержание этого фрагмента вполне естественно в устах св. Дионисия Александрийского, видевшего в своих бедствиях дело Божественного Промысла (ср. послание против Германа у Евсевия в «Церковной истории». VI, 40 и VII, 11, а также фрагменты из книг «О природе»). Но так как в надписании фрагмента стоит только имя Дионисия без наименования его Александрийским, то мы не решились причислить этот фрагмент к числу несомненно подлинных произведений св. Дионисия.

132

Anastasius Sinaita. Quaestiones. Quaestio XXIII, см.: Migne. PG. T. LXXXIX. 1860. Col. 541–542.

133

См.: Migne. PG. Т. СIII. I860. Col. 1105–1106: «καὶ Διονύσιος ὁ Ἀλεξανδρείας, πρὸς αὐτὸν ἐκεῖνον (Ὠριγένην) γράφων, ἔτι δὲ καὶ μετὰ θάνατον ἐκείνου πρὸς Θεότεκνον τὸν τῆς Καισαρείας ἐπίσκοπον γράφων, διἐπαίνων τὸν ριγένην ἄγει». Neal в своей History of the holy eastern Church. The Patriarchat of Alexandria. Vol. I. London, 1847. P. 40, not. I, высказывает мысль, что имя Феотекна ошибочно поставлено вместо имени Феоктиста, также епископа Кесарийского, скончавшегося спустя несколько лет после смерти Оригена (Евсевий. Церковная история. VII, 1, 14). Феотекн был уже вторым преемником Феоктиста, но нам кажется, нет ничего невероятного в том, что похвальное послание св. Дионисия об Оригене написано было не Феоктисту, при котором скончался Ориген, а Феотекну, принадлежавшему к числу учеников Оригена (Евсевий. Церковная история. VII, 14), хотя в таком случае и придется предположить, что похвальное послание об Оригене написано было св. Дионисием спустя несколько лет после смерти Оригена.

134

Послание к Василиду и «О мученичестве» к Оригену.

135

Книги «Об обетованиях».

136

Евсевий. Церковная история. VII, 26.

137

Иероним. De viris illustribus. Cap. LXIX.

138

Commentarii in Genesin. Cap. Ill, vers. 21: «τούτοις δἐ (аллегористам) πάντες, ὡς εἰπεῖν, ἀντιλέγουσιν οἱ τῆς Ἐκκλησίας διδἀσκαλοι Κλήμης ἐν τρίτΣτρωματεῖ, καὶ Διονύσιος ὁ Ἀλεξανδρἑων ἐπίσκοπος ἐν τεἰς τὸν Ἐκκλησιαστὴν ἐρμηνείᾳ». Cm.: Migne. PG. T. LXXXVII, pars prima. Col. 221. – Кроме поименованных писателей, о составленном св. Дионисием толковании на книгу Екклезиаста упоминает еще неизвестный автор открытого Питрой в одном рукописном кодексе XII в. толкования на книгу Екклезиаста. См.: Pitra. Specilegium solesmense. T. I. Parisiis, 1852. P. XVI, 17–19.

139

Cp.: Harnack. Op. cit. S. 418, где выписан и греческий текст этого надписания: «Εἰς τὸν ἐκκλησιαστὴν Προκοπίου Χριστιανοῦ σοφιστοῦ έξηγητικῶν ἐκλογῶν ἐπιτομὴ ἀπὸ φωνῆς Γρηγορίου Νυσσηνοῦ καὶ Διονυσίου Αλεξανδρείας, Ὠριγένους κτλ.".

140

Ibid.

141

Gallandii Bibliotheca veterum patrum. T. XIV. Venetiis, 1781. P. 110–115; Simon de Magistris. Op. cit. P. 1–16; Migne. PG. T. X. Col. 1577–1588.

142

Cp.: Dittrich. Dionysius der Grosse von Alexandrien. Freiburg im Breisgau, 1867. S. 22–23.

143

Commentarii in Genesin. Cap. III, vers. 21; Migne. PG. T. LXXXVII, pars prima. Col. 221.

144

Анастасий Синаит. Quaestiones. Quaestio XXIIÏ »αἰσθητός ἑστιν ὁ παράδεισος, ἢ νοητὁς; φθαρτὸς, ἢ ἄφθαρτος«; cm.: Migne. PG. T. LXXXIX. Col. 540.

145

Сократ. Церковная история. VI, 13: «оἱ εὐτελεῖς καὶ ἀφἐαυτῶν μὴ δυνάμενοι φαίνεσθαι ἐκ τοῦ ψἑγειν τούς ἐαυτῶν κρεἱττονας δείκνυσθαι βούλονται. Τοῦτο πέπονθε πρῶτος Μεθόδιος, τῆς ἐν Λυκίπόλεως λεγομένης Ὀλύμπου ἐπίσκοπος ετα Εὐστἀθιος ὁ τῆς ἐν Ἀντιοχεπρὸς ὀλίγον Ἐκκλησίας προστάς καὶ μετὰ ταῦτα Ἀπολινάριος, καὶ τὸ τελευταῖον Θεόφιλος. Ατη τῶν κακολόγων τετρακτύς, ού κατἄ ταύτὸν ἐλθόντες, τὸν νδρα (Оригена) διέβαλλον». См.: Migne. PG. T. LXVII. Col. 701, 704. Первым по времени противником Оригена представляется здесь Мефодий, епископ Олимпа в Лукии, скончавшийся около 303 г. во время гонения Диоклетиана.

146

См.: Корнилин Бией в Acta Sanctorum. Ed. Carnandet. Octobris tomus secundus. Parisiis et Romae, 1866. P. 108, num. 35; P. 109, num. 37–39; Simon de Magistris. Op. cit. P. 297; Pitra. Analecta sacra. T. III. P. 596, not. 4.

147

Евсевий. Церковная история. VII, 24.

148

Harnack. Op. cit. S. 423.

149

Для доказательства достаточно сопоставить греческий текст фрагмента, сохранившегося у Анастасия Синаита, и текст отрывка с именем св. Ипполита: Διονυσίου Ἀλεξάνδρειάς ἐκ τῶν κατὰριγένους. Ἐὰν δὲ τὸν παράδεισον μὴ τοῦ κόσμου μέρος εναι λέγοις, μηδὲ ἐν αὐτῷ γεγονέναι, μηδὲ σύν τοῖς ἄλλοις καὶ περὶ αὐτοῦ κατέπλασεν ὀ Θεὸς γεγράφθαι, ἀλλὐπερκὁσμιον χωρίον, πῶς τὸν γήιἐκεῖ πλάσας τὸν ἄνθρωπον εἰσήγαγε; Πῶς δἐ ἐκεῖ ἔπλασεν ὀ Θεὸς ἔτι ἐκ τῆς γῆς πντα τὰ θηρία τοῦ ἀγροῦ, καὶ τὰ πετεινά τοῦ ούρανοῦ που τὸν ἄνθρωπον, καὶ τὴν γυναῖκα, καὶ γαγεν αὐτὰ πρὸς αὐτὸν, ἰδεῖν τί καλέσει αὐτἁ; Ποῦ ξύλον θανατηφόρον, καὶ ἀπατεν ὄφις ἐκεῖ; Οὐκοῦν λογιζἐσθω πς, ὅτι οὐκ τὸν οὐρανὸν, ἀλλὄντως καὶ ἐν τγπεφύτευται ἔστι γαρ τόπος Ἀνατολῆς, καὶ χωρίον ἐκλογῆς. (См.: Анастасий Синаит . Quaestiones. Questio XXIII; см.: Migne. PG. T. LXXXIX. 1860. Col. 541). Τοῦ ἀγιου ππολύτουώμης. Ταῦτα δἐ κατἀνάγκην ἔχομεν διηγήσασθαι, ὅπως τὴν ὑπόνοιαν τὴν τῶν πολλῶν ἀνέλωμεν. τινἐς γὰρ βούλονται λέγειν, ες τὸν οὑρανὀν εναι τὸν παρδεισον, καὶ μὴ εναι ἐκ τῆς κτίσεως. ὁπότε τοίνυν ὸρῶνται οἰ ποταμοἰ ὑπὸ τῶν ὀφθαλμῶν ἡμῶν ἐκπορευόμενοι ἐξ αὐτοῦ, ἐν ος καὶ σήμερόν ἐστι πντας ἱστορεῖν τοὑς θέλοντας, ἄρα λογιζἐσθω πς, ὅτι οὐκ εἰς οὐρανὸν, ἀλλὄντως ἐν τκτίσει πεφὐτευται. ἔστι δἐ καὶ τόπος τῆς ἀνατολῆς, καὶ χωρίον ἐκλογῆς. (См.: Ioannis Damasceni Opera omnia. Ed. Lequien. Τ. II. Venetiis, 1748. Р. 787). Сходство отдельных выражений легко объясняется единством предмета, о котором говорят тот и другой писатель. Возможно также, что св. Ипполит и св. Дионисий, как современники, знавшие друг друга, были знакомы с сочинениями друг друга и делали из них некоторые заимствования.

150

Полное заглавие этого сочинения следующее: «Τοῦ ἐν γίος Ἀναστασίου Σιναΐτου, ἐπισκόπου Ἀντιοχείας, ἐρωτήσεις καὶ ἀποκρίσεις περἰ διαφόρων κεφαλαίων ἐκ διαφόρων προσώπων. Τὰς λύσεις οὐκ ἐξ ἐαυτοῦ, ἀλλἐκ πείρας καὶ ἀναγνώσεως τῶν θείων γραφῶν ἐποιήσατο».. См.: Migne. PG. T. LXXXIX. 1860. Col. 311–312, и P. 9–12, 15–18, где доказывается, что автора «Вопросов», Анастасия Синаита, не следует смешивать с двумя патриархами Антиохийскими, из коих один скончался в 599, а другой в 609 г.

151

Важнейшие из анахронизмов в сочинении Анастасия Синаита Quaestiones отмечены у Корнилия Биея в Acta sanctorum. Ed. Carnandet. Octobris tomus secundus. Parisiis et Romae, 1856. P. 109, num. 37–39.

152

Cm.: Migne.PG.T. LXXXIX. Col. 9–12, 15–18; cp.:Byeus. Acta Sanctorum. Octobris tomus secundus. 1856. P. 109–110, num. 37–39.

153

Правда, составитель сборника толкований на книгу Иова в первом издании греческого текста этого сборника называется Никитой, митрополитом Ираклийским (Patricius Junius. Catena graecorum patrum in beatum Job collectore Niceta, Heracleae mitropolita. Londini, 1637), но Никита, митрополит Ираклийский, одно и то же лицо с Никитой Серронским. См.: Migne. PG. Т. CXXVII. Col. 531–542.

154

Ср.: Harnack. Op. cit. S. 420.

155

См.: Patricii Junii Catena graecorum patrum in beatum Job collectore Niceta, Heracleae mitropolita. Londini, 1637. P. 22–24, 96–99, 212–213, 390, 430–431. Эти же самые фрагменты, только в ином порядке, напечатал потом и Simon de Magistris в своем издании творений св. Дионисия на страницах 16–17, 17–19, 19–21, 21–27 и 27–29. Routh (Reliquiae sacrae. Vol. II. Oxonii, 1814. P.395–409) напечатал только четыре фрагмента, опустив фрагмент с толкованием на II, 1 книги Иова как не принадлежащий св. Дионисию Александрийскому.

156

Ср.: Routh. Op. cit. Р. 424–430, и Pitra. Analecta sacra. T. III. P. 597.

157

Сp. греческий текст фрагмента с толкованием на II, 1 книги Иова, напечатанной у Юния Патриция (Op. cit. Р. 22–24) и в издании Simon’a de Magistris (Op. cit. P. 27–29) и соответствующие ему места в сочинениях, приписываемых св. Дионисию Ареопагиту в издании Migne. PG. Т. III. 1857: De coelecti hierarchia. Cap. II, § XIV. Col. 144A; Cap. VII, § II. Col. 208D; § III. Col. 209 A, B, D; Cap. XI, § II. Col. 285A, и De ecclesiastica hierarchia. Cap. IV, § V. Col. 480 C; Cap. VI, § VI. Col. 537, где читатель найдет отдельные выражения, весьма близкие к греческому тексту первой половины упомянутого фрагмента с толкованием на II, 1 книги Иова; последняя половина этого фрагмента заключает в себе две довольно значительные буквальные выписки из трактата св. Василия Великого «Quod Deus non est auctor malorum», num. 8–9. Cm.: Migne. PG. T. XXXI. Col. 345–348, 349–352.

158

Harnack. Op. cit. S. 421. В составленном Кордерием (Catena sexagin taquinque graecorum patrum in s. Lucam. Antverpiae, 1628. P. 586–589) латинском переводе упомянутого сборника толкований на Евангелие от Луки фрагменты, принадлежащие св. Дионисию, изложены в сокращенном виде и один из них (у Кордерия № 79. Р. 588–589) надписан не именем св. Дионисия, а именем Феофилакта. Но это надписание представляет, вероятно, ошибку переписчика или переводчика. Правда, в толкованиях Феофилакта на евангельские повествования о молитве Спасителя в саду Гефсиманском одно место с объяснением слов: бдите и молитеся да не внидете в напасть (Мф. 26, 41), действительно напоминает фрагмент, ошибочно надписанный у Кордерия именем Феофилакта, но как раз в этом месте Феофилакт прямо заявляет, что он говорит не от своего лица, а передает мнение других толковников, в числе которых он, может быть, имел в виду и св. Дионисия Александрийского. См.: Theophylacti Bulgariae, archiep., Enarratio in s. Evangelium Matthaei. XXVI, 40–41, Marti. XIV, 32–42, Lucae. XXII, 39–46 //Migne. PG. T. CXXIII. Col. 449, 653–656,1080–1084, cp.: Благовестник блаж. Феофилакта. Ч. 1. Казань, 1855. С. 469; Ч. 2. 1857. С. 216–220 и Ч. 3. 1864. С. 380–384.

159

Cp.: Dittrich. Op. cit. S. 39. Если Никита Серронский поместил эти фрагменты в сборнике толкований на Евангелие от Луки, то вероятно потому, что в них цитируются и объясняются, между прочим, и слова Евангелия от Луки.

160

Евсевий.Церковная история. VI, 46; ср.: Иероним. De viris illustribus. Cap. LXIX.

161

Simon de Magistris. Op. cit. P. IX.

162

Евсевий. Церковная история. VI, 46; VII, 22 и 26.

163

Второй отрывок оканчивается словами: «Обратимся теперь к продолжению нашего объяснения», – явное указание на то, что он взят из связного комментария на книгу Иова. Это предположение подтверждается еще и тем обстоятельством, что в сохранившихся отрывках находятся толкования на четыре стиха из разных глав, не имеющие тесной связи между собой по содержанию.

164

Сам Ориген в своем Exhortatio ad martyrium к Амвросию и Протоктиту указывал своим друзьям на пример ветхозаветных мучеников Маккавеев. Св. Киприан Карфагенский также написал Exhortatio martyrii к Фортунату, где приводится множество цитат из книг Священного Писания в доказательство мысли о необходимости страданий за веру.

165

Только в первом из рассматриваемых фрагментов речь идет о страданиях Иова и есть наставления о том, как нужно готовиться к перенесению страданий за веру. Три остальные фрагмента заключают в себе размышления о величии Божием (фрагмент II в издании Рута), о неустойчивости и скоротечности времени (фрагмент III) и о Боге как едином источнике истинной мудрости (фрагмент IV). См.: Routh. Reliquiae sacrae. Vol. II. Oxonii, 1814. P. 395–409.

166

Евсевий. Церковная история. VII, 26.

167

Припомним, что и в других творениях св. Дионисия, напр. в послании к Василиду и в книгах «Об обетованиях», есть места чисто экзегетического содержания. Дитрих опустил это из виду, утверждая, будто экзегетический характер рассматриваемых нами фрагментов свидетельствует о том, что они не могли находиться в послании «О мученичестве» (Dittrich. Op. cit. S. 40). Напрасно также ссылается Дитрих на начальные и заключительные слова первого из рассматриваемых фрагментов в доказательство того, что они взяты из обширного комментария на одно или даже на все четыре Евангелия. Слова эти, по всей вероятности, принадлежат составителю сборника, из которого взяты фрагменты, а не св. Дионисию. Гарнак (Op. cit. S. 422) отклоняет этот аргумент, полагая, что против такого предположения говорит связь речи, но мы берем на себя смелость утверждать, что связь речи не только ничего не говорит против нашей мысли, но прямо подтверждает ее. Отмечаемые Дитрихом начальные слова фрагмента: Ἀλλὰ ταῦτα μὲν εἰρήσθω περὶ τοῦ θελήματος (Migne. PG. Т. X. Col. 1597), или как в латинском переводе Кордерия (Catena Sexagintaquinque graecorum patrum in s. Lucam. Antverpiae, 1628. P. 586): «Sed haec quidem de voluntate dicta sint», по справедливому замечанию Дитриха (Op. cit. S. 39), действительно, представляют заключение длинного отдела. Но если обратить внимание на то, что как раз перед фрагментом с выписанными выше начальными словами помещен обширный фрагмент из сочинений Максима Исповедника с рассуждением о двух природах и о двух волях во Христе, то нельзя не признать весьма вероятным предположение, что слова Ἀλλὰ ταῦτα μὲν εἰρήσθω περὶ τοῦ θελήματος; служат переходом к следующему фрагменту и принадлежат составителю сборника, а не авторам самых фрагментов. Что касается заключительных слов первого фрагмента – Ἀλλὰ περὶ μὲν τούτων ἱκανῶς καὶ ἐν τῷ Ματθαίῷ καὶ ἐν τῷ ωάννδιήλθομεν τὰ δὲ καὶ (ἐν) τῷ Μάρκῷ διδόντος θεοῦ ἐροῦμεν. νῦν δὲ τῶν ἑξῆς ἐχώμεθα, – то и эти слова едва ли принадлежат св. Дионисию, насколько можно судить по тому, что в самом фрагменте толкуются главным образом слова Евангелия от Матфея. Неудивительно поэтому, что они опущены у Кордерия (Op. cit. Р. 587). Но они вполне естественны в устах составителя сборника толкований на Евангелие от Луки. Наконец, если даже признать и начальные, и заключительные слова принадлежащими самому св. Дионисию, то и в таком случае в них нельзя видеть несомненного доказательства той мысли, будто фрагмент происходит из связного толкования на все четыре Евангелия. По справедливому замечанию Наrnасk’а (Ibid.), в них выражается только мысль, что автор фрагмента хотел изложить историю Гефсиманского моления о чаше по всем Евангелиям.

168

Cramer. Catenae graecorum patrum in Novum Testamentum. T. III. Oxonii, 1844. P. 85–86, где в толкованиях на V, 4 книги Деяний помещен фрагмент с надписанием: Διονυσίου. Ср.: Routh. Reliquiae sacrae. Vol. II. Oxonii, 1814. P. 409, где напечатан тот же самый фрагмент.

169

Cramer. Op. cit. Т. VIII. Р. 5, приводит толкование на Иакова, I, 13 и в указателе (Р. 597) сообщает, что в рукописном кодексе он надписывается именем Дионисия Александрийского (Ἀλεξανδρείας). На стр.25 приводится другой фрагмент с толкованием на Иакова, 4, 1, надписанный именем Διονυσίου. В более полном виде этот фрагмент напечатан у Simon’a de Magistris. Op. cit. P. 200; cp. также: Routh. Ibid. P. 409.

170

Cramer. Op. cit. T. IV. P. 418, где приводится толкование на Послание к Римлянам, XI, 26, с надписанием: Διονυσίου Ἀλεξανδρείας. Ср. также: Routh. Op. cit. P. 410.

171

В доказательство достаточно указать на то, что один небольшой отрывок из послания св. Дионисия к папе Стефану сохранился между комментариями древних отцев на книгу Второзакония (ср.: Творения св. Дионисия в русском переводе. Казань, 1900. С. 59, прим. 2 (С. 30, прим. 1 нового изд.)), а другой более значительный по объему фрагмент, помещенный в сборнике толкований на Евангелие от Иоанна (см.: Migne. PG. Т. X. Col. 1600–1601), взят из первой книги «Обличения и оправдания» (ср.: Migne. PL. Т. V. Col. 120, num. 3–4). Любопытно отметить, что Harnack (Op. cit. S. 423) признает последний фрагмент слишком бесцветным, чтобы решить вопрос о его подлинности.

172

В числе этих фрагментов есть два отрывка с толкованиями на слова апостола Иакова: Бог несть искуситель злым. (Иак. 1,13). Св. Дионисий говорит здесь о том самом предмете, о котором он, по свидетельству Евсевия (Церковная история. VII, 26), написал обширное сочинение к Евфранору под заглавием: «Об искушениях». Но само собой разумеется, что отрывки с толкованиями на выписанные слова апостола Иакова могли находиться не только в этом послании, но и в связном комментарии на все Послание апостола Иакова.

173

Epist. XLVIII seu liber apologeticus ad Pammachium pro libris contra Jovinianum, num. 19: «nunc enumerandum mihi est, qui Ecclesiasticorum de impari numero disputarint, Clemens, Hippolytus, Origenes, Dionysius, Eusebius, Didymus, nostrorumque Tertullianus, Cyprianus, Victorinus, Lactantius, Hilarius». Cm.: Migne. PL. T. XXII. Col. 509. Блаженный Иероним ссылается на свидетельство поименованных писателей в ответ на вопрос о том, почему он, указав на тот факт, что в еврейском тексте после библейского повествования о втором дне творения опущены слова: и вuде Бог, яко добро, повторяющиеся после повествования о всех других днях творения, написал затем следующие слова: «nobis intelligentiam derelinquï non esse bonum duplicem numerum, qui ab unione dividat et praefiguret foedera nuptiarum. Unde et in arca Noe omnia animalia, quae cumque bina ingrediuntur, immunda sunt. Impar numerus est mundus». Cm.: Migne. Ibid. Col. 508–509.

174

Epist. XLIX ad Pammachium, 2–3: «Origenes, Dionysius, Pierius, Eusebius Caesariensis, Dydimus, Apollinaris latissime hanc epitolam (illam Apostoli περικοπήν, in qua de virgintate et nuptiis disputat) interpretati sunt: quorum Pierius cum sensum Apostoli ventilaret atque edisseret, et proposuisset illud exponerë Volo autem omnes esse sicut me ipsum (1 Cor. 7,7), adjecit, ταῦτα ὁ λέγων Παῦλος ἀντικρύς ἀγαμίαν κηρύσσει». Cm.: Migne. Ibid. Col. 511 – 512.

175

Припомним, что, по свидетельству Прокопия Газского, св. Дионисий в толковании на начало книги Екклезиаста высказывался против аллегорического толкования библейских замечаний о кожаных одеждах и других предметах, находившихся в раю (ср. выше, с. 49–50 наст. изд.). По-видимому, отсюда следует, что в толковании на начало книги Екклезиаста св. Дионисий касался и некоторых мест из книги Бытия. Если это предположение верно, то возможно, что в том же толковании на начало книги Екклезиаста были и места, где св. Дионисий касался вопроса о нечетном числе.

176

Ср. выше, с. 34 наст, изд., и Творения св. Дионисия. Казань, 1900. С. 45, прим. 4 (С. 79, прим. 3 нового изд.).

177

Migne. PG. Т. LXXXIX. 1860. Col. 289. Заметим, кстати, что слова из главы «О великом и малом» в передаче Анастасия Синаита несколько отличаются от подлинного текста этой главы в том чтении, какое принято в издании творений св. Дионисия Ареопагита, и как раз в том месте, которое вызвало недоумения, разъясняемые Анастасией Синаитом: Ἀμείωτον, ἀγένητον, οὐχ ς μήπω γενόμενον, ἢ ἀτελείωτον, ἢ ὑπὸ τοῦδε, ἢ τόδε μὴ γενόμενον, οὐδ’ ὡς μηδαμῆ μηδαμῆς ὄν, ἀλλ᾿ ὤσπερ παναγένητον. (De divinis nominibus. Cap. IX, § IV. См .: Migne. PG. T. III. 1857. Col. 912). Ἀμείωτον, ἀγένητον, οὐχ ς μήπω γενόμενον, ἢ ἀτελείωτον, ἢ ὑπὸ τοῦδε, ἢ τόδε μὴ γενόμενον, οὐδ’ ὡς μηδαμῆ μηδαμῆς ὄν, ἀλλ’ ὡς ὑπὲρ πν ἀγέννητον. (S. Anastasii Sinaitae Viae dux. Cap. XXII. Cm.: Migne. PG. T. LXXXIX. 1860. Col. 289).

178

Sancti Maximi Scholia in librum De coelesti hierarchia, cm.: Migne. PG. T. IV. 1857. Col. 60. Наименование ангелов «существами» (οὐσίαι) или «силами» встречается в очень многих местах книги «О небесной иерархии». См., напр.: Сар. II, § V; Сар. V; Сар. VII, § II; Сар. VIII, § I; Сар. IX, § II; Сар. XI, § II // Migne. PG. Т. III. 1857. Col. 145, 196, 208, 237, 260, 284.

179

Migne. PG. Т. CXXXIX. 1865. Col. 1138.

180

Joannis Cyparissiotae Decas I. De theologia symbolica. Cap. I; cm.: Migne. PG. T. CLII. 1866. Col. 747.

181

По-видимому, в таком случае следовало бы ожидать, что тот или другой писатель употребит вместо не совсем ясного выражения «на одноименного ему блаженного Дионисия», более ясное: «на этого самого одноименного ему блаженного Дионисия». Но требование такой точности Cornelius Byeus (Acta Sanctorum. Ed. Carnandet. Octobris tomus secundus. P. 112, num. 48) справедливо считает слишком скрупулезным: может быть, и Анастасий Синаит, и Максим Исповедник считали достаточным для обозначения тождества «божественного Дионисия» Ареопагита и одноименного Александрийскому епископу «блаженного Дионисия» наименовать его в одном случае «божественным», а в другом «блаженным» в уверенности, что оба эти термина читатели могут отнести к одному только Дионисию Ареопагиту. Что касается, в частности, Максима Исповедника, то Halloixius, а вслед за ним и другие (Cornelius Byeus. Op. cit. Р. 111, num. 46–47; Скворцов К. Исследование вопроса об авторе сочинений, известных с именем св. Дионисия Ареопагита. Киев, 1871. С. 20–21) утверждают, что если бы Максим Исповедник под одноименным Александрийскому епископу Дионисием имел в виду Ареопагита, то непременно сказал бы об этом в своем прологе к толкованиям на сочинения, приписываемые св. Дионисию Ареопагиту, где он решает вопрос, почему ни Ориген, ни Евсевий и никто из древних писателей не упоминает о сочинениях Ареопагита; указав на толкования св. Дионисия, епископа Александрийского, Максим Исповедник своим «ответом, без сомнения, замкнул бы уста всем противникам». Но нам кажется, что все подобные требования, предъявляемые к древним писателям, не могут служить основанием для каких-либо положительных заключений о том, как понимал тот или другой автор свои собственные выражения. Во всяком случае, при решении подобных вопросов ближайший смысл слов и контекст имеют гораздо более значения, чем произвольные гадания о том, как должен был поступить тот или другой автор.

182

Противники подлинности творений, известных с именем Дионисия Ареопагита, обсуждая свидетельства Анастасия Синаита и Максима Исповедника, уже в наименовании Дионисия, епископа Александрийского, ритором усматривают грубую ошибку и утверждают, что Анастасий Синаит и Максим Исповедник ошибочно приписали Дионисию, епископу Александрийскому, толкования, которые в действительности составлены были каким-то ритором по имени Дионисий. Ср:.Le Nourry. Dissertatio de operibus s. Dionysii Areopagitae. Cap. III; cm.: Migne. PG. T. III. Col. 14; Скворцов К. Указ. соч. С. 20. Но весьма возможно, что и св. Дионисий, подобно другим отцам и учителям Церкви, до обращения в христианство изучал, а, может быть, и преподавал риторику.

183

Le Nourry. Ibid., см.: Migne. Ibid.; cp.: Cornelius Byeus в Acta sanctorum. Ed. Camandet. Octobris tomus secundus. Parisii set Romae, 1866. P. 110, num.42.

184

Cp.: Hipler.Dionysius der Areopagite. Regensburg, 1861.S. 120; Harnack. Op. cit. S. 424.

185

К такому выводу приходит Hipler (Ibid.), мнению которого следует и Дитрих (Dionysius der Grosse. Freiburg, 1867. S. 2, Anm. 3). Вероятность этого заключения до некоторой степени подтверждается почти буквальным сходством свидетельств указанных трех писателей о св. Дионисии, епископе Александрийском.

186

К такому выводу склоняется Halloixius и вслед за ним Cornelius Byeus (Acta sanctorum. Octobris tomus secundus. P. 115, n. 62) после подробного исследования свидетельств поименованных нами выше писателей. Поводом для составления толкований на сочинения Дионисия Коринфского, по мнению Биея, могли послужить искажения сочинений Дионисия Коринфского еретиками, на которых по этому поводу жаловался сам Дионисий Коринфский в одном из своих посланий (Евсевий. Церковная история. IV, 22). Но если бы можно было с уверенностью утверждать, что св. Дионисий, епископ Александрийский, писал толкования на одноименного ему Дионисия, то под последним мы предпочли бы иметь в виду Дионисия, епископа Римского, с которым Александрийский епископ находился в постоянных сношениях, тем более что в послании Дионисия Римского к епископам Египта и Ливии Александрийский епископ, как мы увидим ниже, мог усмотреть не вполне отчетливое различение понятий ипостась и существо.

187

Le Nourry в своей Dissertatio de operibus s. Dionysii Areopagitae. Cap. VIÏ «Божественный Максим, самый ревностный защитник этих произведений, свидетельствует, что некоторые приписывали их Аполлинарию, а другие Дионисию Александрийскому». См.: Migne. PG. Т. III. 1857. Col. 23.

188

Скворцов К. Исследование вопроса об авторе сочинений, известных с именем св. Дионисия Ареопагита. Киев, 1871. С. 5, прим. 1.

189

S. Maximi Sсholia in lib. De coelesti hierarchia. Cap. IX, § II; De ecclesiastica hierarchia. Cap. VII, § II, cm.: Migne. PG. T. IV. Col. 85, 175.

190

Скворцов К. Указ. соч. С. 99.

191

Bandinius. Catalogus codicum manuscriptorum bibliothecae Mediceae Laurentianae varia continens opera graecorum patrum. Florentiae, 1764. P. 311; cp.: Migne. PG. T. LXXXIX. 1860. Col. 1177.

192

См., напр.: Sancti Maximi Scholia in librum de Mystica theologia. Cap. I, § II, in ер. VII, § II, s. Dionysii / /Migne. PG. T. IV. 1857. Col. 419, 537.

193

Скворцов К. Указ. соч. С. 99–100.

194

Ср. выше, с. 55 наст, издания.

195

Скворцов (Указ. соч. С. 99) упоминает не о пяти, а только о четырех фрагментах.

196

Так в издании Юния Патриция. Op. cit. Р. 22–24 и в некоторых рукописных кодексах (см.: Routh. Reliquiae sacrae. Vol. II. Oxonii, 1814. P. 425).

197

Routh. Op. cit. P. 425; cp.: Pitra. Analecta sacra. III. P. 597.

198

См.: Скворцов К. Указ. соч. С. 93–97.

199

В доказательство того, что и «Дионисий (епископ Александрийский), когда дело касалось богословия, не имел обычая писать просто», профессор К. Скворцов (Указ. соч. С. 97–98) приводит два отрывка из толкований Александрийского епископа на 42-й и 44-й стихи Евангелия от Луки. Но из них фрагмент с толкованием на 44-й стих Евангелия от Луки едва ли принадлежит св. Дионисию (см.: Dittrich. Op. cit. S. 38–39), а первый хотя и свидетельствует о любви св. Дионисия к символизму в толкованиях, однако не заключает в себе ничего такого, что прямо напоминало бы какое-либо место из сочинений с именем св. Дионисия Ареопагита.

200

См.: Скворцов К. Указ. соч. С. 39–62.

201

Там же. С. 62–89.

202

Там же. С. 90–93.

203

См.: Pitra. Analecta sacra. IV. Р. 414–415, not. 7.

204

См.: Parker. Are the writings of Dionysius the Areopagite genuine? London, 1897. P. 4, 19–20, где доказывается подлинность творений, приписываемых Дионисию Ареопагиту, и «Православное Обозрение». 1872, Первое полугодие. С. 842–876, где помещена критическая статья священника И. Смирнова по поводу книги г-на Скворцова. Автор этой статьи относит приписываемые Дионисию Ареопагиту сочинения к V в. христианской эры.

205

Евсевий. Церковная история. VI, 46.

206

Послание IX к Максиму Философу, см.: Migne. PG. Т. XXXII. Col. 268; см.: Творения св. Василия Великого. Ч. 6. М., 1847. С. 44.

207

Письмо св. Киприана к Квинту и Юбаяну о крещении еретиков, где св. Киприан упоминает о списках со своих писем. См.: Migne. PL. Т. IV. 1844. Col. 409; Т. III. 1844. Col. 1110; см.: Творения св. Киприана, еп. Карфагенского. Т. 2. Киев, 1861. С. 278, 284.

208

Послание св. Дионисия к папе Сиксту II, см.: Евсевий. Церковная история. VII, 6.

209

Афанасий Великий. De sententia Dionysii, num. 1; см.: Migne. PG. T. XXV. Col. 480.

210

Творения св. Василия Великого. Ч. 6. M., 1847. С. 44: «Не все хвалю у Дионисия, иное же и вовсе отметаю». См.: Migne. PG. Т. XXXII. Col. 268.

211

Rufini liber De adulteratione librorum Origenis; cm.: Migne. PG. T. XVII. 1857. Col. 622.

212

S. Eusebii Hieronymi Apologia adverus libros Rufini, liber secundus, num. 17; cm.: Migne. PL. T. XXIII. 1845. Col. 439–440.

213

Афанасий Великий. De sententia Dionysii, num. 4; cm.: Migne. PG. T. XXV. Col. 485.

214

См., напр.: Maxima bibliotheca veterum patrum et antiquorum scriptorum ecclesiasticorum. T. III. Lugduni, 1677. P. 339–349, 354–356, где помещены перечень творений св. Дионисия Александрийского, приписываемые ему послания против Павла Самосатского и послание к Василиду в латинском переводе.

215

Gallandii Bibliotheca veterum patrum antiquorumque scriptorum ecclesiasticorum. T. III. Venetiis, 1767. P. 479–537; T. XIV. Appendix. P. 110–118.

216

Migne. PG. T. X. 1857. Col. 1237–1344, 1577–1602; PL. T. V. 1844. Col. 117–128.

217

Cp. выше, c. 61, прим. 2 наст. изд.

218

Cp. выше, с. 37, прим. 3 наст. изд.

219

Simon deMagistris. S. Dionysii, Alexandrini episcopi, quae supersunt. Romae, 1796. Новыми по сравнению с изданиями Галландия и Миня являются здесь пять фрагментов, помещенные издателем под заглавием «Διονυσίου Ἀλεξανδρείας περὶ μαρτυρίου πρὸς ριγένην» и сохранившиеся в составленном Никитой Серронским сборнике толкований на книгу Иова (Р. 16–29), два фрагмента из книг «О природе» (Р. 67–68), два незначительных по объему фрагмента из книг «Об обетованиях» (Р. 83), четыре фрагмента из послания к Афродисию (Р. 198–199), один фрагмент из послания «Об упражнении» (Р. 199), три фрагмента из различных посланий и творений св. Дионисия (Р. 200), приписываемые св. Дионисию послания против Павла Самосатского (Р. 203–279), отрывок, сохранившийся в синопсисе Алексея Аристена (Р. 309), и фрагмент с надписанием: ἐκ τῶν κατὰ ριγένους, сохранившийся у Анастасия Синаита (Р. 309–310).

220

Так, напр., Simon de Magistris опустил в своем издании один фрагмент из второй книги «Об обетованиях» и один фрагмент из послания к Афродисию, хотя они сохранились в том же рукописном кодексе (Cod. Vaticanus 1553), откуда взяты два небольших фрагмента из той же второй книги «Об обетованиях», помещенные на 83-й странице его издания, и фрагмент из послания «Об упражнении», находящийся на 199-й странице того же издания. Ср.: Harnack. Op. cit. S. 412, 420. Точно так же в издании Симона де Магистриса опущены некоторые фрагменты, сохранившиеся у св. Иоанна Дамаскина в его Sacra parallela, хотя он и поместил в своем издании один отрывок из книг «О природе» и фрагмент из 4-го пасхального послания, сохранившиеся в тех же Sacra parallela и напечатанные в том же издании Лекиена, которое цитирует и Симон де Магистрис. См.: Simon de Magistris. Op. cit. P. 67, 197, и Lequien. Joannis Damasceni Opera omnia. Tomus secundus. Venetiis, 1748. P. 480, 654, 752–753, 780, 784, 788.

221

Православное Обозрение. 1891. Т. 2. С. 34–46. Перевод С. Муретова.

222

Творения иже во святых отца нашего Афанасия, архиепископа Александрийского. Ч. 1. М., 1851. С. 361–392; Творения иже во святых отца нашего Василия Великого. Ч. 3. М., 1846. С. 343–344.

223

Книга правил святых апостол, святых соборов Вселенских и поместных и святых отец. СПб., 1843. С. 251–255.

224

Сочинения Евсевия Памфила, переведенные с греческого при Санкт-Петербургской Духовной академии. Т. I. СПб., 1848. С. 375–444.

225

Христианское Чтение. 1840. Ч. 4. С. 1–18.

226

В качестве введения к этому переводу помещены краткие сведения о жизни и творениях св. Дионисия, составляющие извлечения из настоящего исследования о жизни и трудах св. Дионисия (новое издание – СПб., 2006).

227

Eusebii Pamphili Chronicorum liber secundus, где под 251–268 гг. христианской эры помещены небольшие хронологические заметки о св. Дионисии и современных ему событиях и лицах. См.: Migne. PG. Т. XIX. 1857. Col. 573–576.

228

По-видимому, Евсевий в своей «Истории» хотел опустить или изложить в сокращенном виде все, что могло быть истолковано в неблагоприятном смысле для св. Дионисия.

229

Письмо XI к Максиму Философу, см.: Творения св. Василия Великого. Ч. 6. М. 1847. С. 44–47; ср.: Migne. PG. Т. XXXII. 1857. Col. 267–272.

230

Книга «О Св. Духе», гл. XXIX, см.: Творения св. Василия Великого. Ч. 3. М., 1846. С. 343–344; ср.: Migne. PG. Т. XXXII. Col. 201.

231

Послание 180 (188) к Амфилохию о правилах, см.: Творения св. Василия Великого. Ч. 7. М., 1848. С. 1–3; ср.: Migne. PG. Т. XXXII. Col. 664–668.

232

Кстати заметим, что некоторые из перечисленных здесь творений св. Дионисия, по-видимому, отличны от упоминаемых в «Церковной истории» Евсевия. Таковы: ad Dionysium et Didymum epistola, ad Alexandrinam ecclesiam de exilio, de mortalitate, ad Hermammonem et alia de persecutione Decii. Но под первым, вероятно, следует иметь в виду послание к Домицию и Дидиму (Евсевий. Церковная история. VII, 11), под вторым – послание к александрийским сопресвитерам (Там же. VII, 20), написанное из ссылки во время гонения Валериана; послание De mortalitate можно считать тождественным с тем посланием к братьям (Там же. VII, 22), где св. Дионисий описывает ужасы, постигшие Александрию во время моровой язвы. Наконец, если предположить, что в словах Иеронима «ad Hermammonem et alia de persecutione Decii» союз et представляет ошибочную вставку переписчика, то мы получим здесь указание на одно только послание к Ермаммону, в котором, по свидетельству Евсевия (Церковная история. VII, 22), св. Дионисий много рассуждал о злонравии Декия и его преемников. Таким образом, не без основания можно предположить, что в главе о Дионисии блаж. Иероним руководился исключительно «Церковной историей» Евсевия, хотя ему известны были и другие творения св. Дионисия, не упоминаемые у Евсевия.

233

Таковы все помещенные в издании Симона де Магистриса (Op. cit. Р. CXLV-CLII) свидетельства Руфина (Historia ecciesiastica, VI, 30 и VII, 33), Феодорита (Haereticarum fabularum. Lib. II, 8–9 и Lib. III, 5–6), Стефана Гобара (у Фотия codex ССХХХII), императора Юстиниана (ed. de fide. Cap. IV), Никифора, архиепископа Константинопольского (Chronographia compendiaria, ed. Par. P. 416, cp.: ed. Bonnae, 1829. P. 779), Георгия Синкелла (Chronographia, ed. Par. P. 383, cp.: ed. Bonnae, 1829. P. 718), автора «Пасхальной хроники» (Olympias CCLVIII. P. 271, ed. Par., cp.: Migne. PG. T. XCII. 1860. Col. 672–673), Никифора Каллиста (Ecclesiastica historia, VI, 25) и других писателей.

234

Впервые «Восточная хроника» (Chronicon orientate) напечатана была в переводе с арабского на латинский язык в Париже в 1651 г., а в 1729 г. перевод этот был перепечатан в XVII томе обширного венецианского издания Corpus Bysantinae historiae. Вместе с первым переводом, принадлежащим перу Авраама Еччелленси (Abrahamus Ecchellensis), в упомянутом издании помещен новый перевод той же самой «Хроники», составленный Иосифом Ассеманом (Ioseph Simonius Assemanus). В первой главе предисловия к своему переводу Ioseph Assemanus доказывает, что автором «Восточной хроники» был диакон Петр Бен-Рахеб, живший во второй половине XIII в. Относящиеся к св. Дионисию места «Восточной хроники» находятся в последней главе ее. В переводе Еччелленси эта глава имеет следующее надписание: «Historia patriarcharum coptitarum Alexandriae», а в переводе Ассемана надписывается словами: «De patriarchis Alexandrinis». См.: Chronicon orientale в переводе Еччелленси. Venetiis, 1729. Р. 73,77–78, и в переводе Ассемана. Venetiis, 1729. Р. 73,77–78.

235

Латинский перевод находящейся в Коптском синаксаре под 13-м числом месяца Фаменот биографии св. Дионисия помещен в издании Симона де Магистриса (Op. cit. P. CLVI-CLVIII).

236

См. у Симона де Магистриса. Op. cit. Р. CLIII-CLV, и у Корнилия Биея. Acta sanctorum. Ed. Carnandet. Octobris tomus secundus. 1866. P. 8–15.

237

См.: Acta sanctorum. Editio novissima curante Ioanne Carnandet. Octobris tomus secundus. Parisiis et Romae, 1866. P. 8–130. Первое издание этого тома вышло в Антверпене в 1768 г.

238

Neal. Op. cit. Preface. P. VII, num. 2.

239

Так, вместе с Симоном де Магистрисом он относит к посланию «О мученичестве» фрагменты, взятые из толкования на книгу Иова и на евангельские повествования о молитве Спасителя в саду Гефсиманском, хотя в то же время в примечании заявляет, что если бы он был уверен в принадлежности этих фрагментов св. Дионисию, то скорее отнес бы их к посланию «Об искушениях». См.: Neal. Op. cit. Р. 47, not. 2.

240

Hipler. Dionysius Areopagite. Regensburg, 1861. S. 113–124, cp.: Dittrich. Op. cit. S. 34–40.

241

Dittrich. Op. cit. S. 90–91.

242

Ibid. S. 115.

243

См.: Zeitschrift für historische Theologie. Gotha, 1871. S. 42–76.

244

Ibid. S. 62.

245

S. 107.

246

S. 117.

247

S. 157–161.

248

S.7–18.

249

S. 28–41.

250

S. 41–56.

251

S. 56–60.

Комментарии для сайта Cackle