Евсевий Кесарийский (Памфил)

Изложение хроники Евсевия Памфила от Рождества Христова до 329 г.1

Содержание

Предисловие бл. Иеронима

I Второй Римский Император Октавиан Август III Тиверий (23, по другим 21 год) IV. Кай Калигула (царств. 3 года и 10 месяцев) V. Клавдий (царств. 13 лет, 8 месяцев и 28 дней) VI. Нерон (царств. 13 лет, 1 мес. и 28 дней) VII. Веспасиан (царст. 9 лет, 11 месяцев и 22 дня) VIII. Тит (царств. 2 года и 2 месяца) IX. Домициан, младший брат Тита (царствует 15 лет и 5 месяцев) X. Нерва (царствовал год и 4 месяца) XI. Траян (царств. 19 лет и 6 месяцев) XII. Адриан (царствовал 21 год) XIII. Антонин по прозванию благочестивый с сыновьями своими Аврелием и Луцием (царствовал 22 года, 3 месяца) XIV. Марк Антонин, он же и Вер и Л. Аврелий Коммод (царствовали 19 лет и 1 месяц) XV. Коммод (царствовал 13 лет) XVI. Элий Пертинакс (царствовал 6 месяцев) XVII. Север (царств. 18 лет) ХVIII. Антонин по прозванию Каракалла, сын Севера (царствовал 7 лет) XIX. Макрин (царствовал один год) XX. Марк Аврелий Антонин (царств. 4 года) XXI. Александр сын Мамиеи (царств. 13 лет) XXII. Максимин (царств. 3 года) XXIII. Гордиан (царств. 6 лет) XXIV. Филипп (царств. 7 лет) XXV. Декий (царств. год и 3 месяца) XXVI Галл и Волузиан сын Галла (царствовали 2 года и 4·месяца) XXVII. Валериан и Галлиен (царств. 15 лет) XXVIII. Клавдий (царств. год и 9 месяцев) XXIX. Аврелиан (царств. 5 лет и 6 месяцев) XXX. Тацит (царств. 6 месяцев) XXXI. Проб (царств. 6 лет и 4 месяца) XXXII. Кар с Карином и Нумерианом (царств. 2 года) XXXIII. Диоклетиан (царств. 20 лет) Галерий Август (два года правил один) XXXIV. Константин (царствовал 30 лет и 10 месяцев)  

 
Предисловие бл. Иеронима

Евсевий Иероним своим Винкентию и Галлиену желает здравия.

То был древний обычай ученых, что для упражнения ума они передавали греческие книги латинским языком, и что наиболее трудно, поэтические произведения знаменитых мужей переводили стихами. Поэтому и наш Туллий целые книги Платона перевел буквально и, издав гекзаметром Арата Римского, занимался Экономиком Ксенофонта. В этом деле эта золотая река красноречия так часто задерживается некоторыми твердыми и неодолимыми препонами, что незнающие, что это перевод, не поверят, что это писано Цицероном. Ибо проводящему черту по чужим линиям трудно где-нибудь не выступить из них и в хорошо сказанном на чужом языке очень нелегко сохранить ту же красоту в переводе. Что-нибудь обозначено особенностью одного слова, а я не имею своего, чтобы выразить это и, стараясь вполне передать мысль, длинною округою едва прохожу короткое пространство. Предо мною выступают скачки в расстановке слов, несходства в падежах, различия в фигурах, самый, наконец, своеобразный и, так сказать, туземный род языка. Если перевожу буквально, то выходит нескладно; если по необходимости что-нибудь изменю в расстановке или в речи, то покажется, что я отступил от обязанности переводчика. Итак, любезнейший мой Викентий, и ты Галлиен, часть души моей, прошу вас все, что есть в этом труде поспешного, читайте с расположением друзей, а не судей, особенно когда я и писцу, как знаете, диктовал весьма быстро, и в трудности дела удостоверяют и памятники божественных книг. Изданное LXX толковниками не сохраняет той же красоты на греческом языке, вследствие чего Акила, Симмах и Феодотион в одном и том же труде издали почти различные произведения, когда один старался передавать слово в слово, другой следовать больше смыслу, а третий мало расходился с древними. А пятое, шестое и седьмое издания, хотя неизвестно каким авторам они принадлежат, настолько имеют в себе правдоподобной разности (от прежних), что заслужили авторитет без имен авторов. Отсюда дошло до того, что священные книги кажутся менее изящными и тяжело написанными, что люди красноречивые не зная, что они переведены с еврейского, смотря на поверхность, а не на внутренность, прежде как бы гнушаются грязной одежды речи, чем находят внутри прекрасное тело содержания. Что сладкозвучнее Псалтири? Она, подобно нашему Флакку и греку Пиндару, то течет ямбом, то вещает алкейским стихом, то величественно льется стихом сафическим, то выступает полу-стопным стихом. Что прекраснее Второзакония и песней Исаии? Что величественнее Соломона, что совершеннее Иова? Все это, как пишут Иосиф и Ориген, у своих (евреев) плавно льется гекзаметром и пентаметром. А когда читаем это на греческом, то звучит чем-то иным, а когда по латыни, то и совсем нескладно. И если кому представляется, что прелесть языка от перевода не изменяется, тот пусть буквально переводит Гомера на латинский. Скажу нечто больше: пусть он того же Гомера перекладывает прозою его же языка: он увидит смешную конструкцию и изящнейшего поэта едва говорящим. К чему все это? К тому, чтобы вам не казалось удивительным, если где-нибудь мы спотыкаемся, если не бойкая речь или шероховата от согласных или растягивается от гласных, то разветвляется, то является отрывочною по самой краткости содержания,– не казалось удивительным, когда в этом деле изнемогали ученейшие люди и когда при общей трудности, какую мы указали во всяком переводе, пред нами выступает то особенное затруднение, что история разнообразна, заключает варварские имена, неизвестные латинянам обстоятельства, неизъяснимые числа, что в содержание и в числа привнесены знаки (virgulae), так что почти труднее узнать способ чтения, чем достигнуть понимания читаемого. А чтобы указывалось ясным признаком, к какому числу относится каждое историческое известие, читатель пусть примечает следующие отметки. Если известие должно быть относимо к первому числу вначале обозначенного царствования, то читатель пусть обращает внимание на первую литеру в изложении известия, и если увидит, что она написана суриком, то пусть знает, что известие должно быть прилагаемо к тому времени или к тому году, какой указывает число, подобным же образом написанное тем же суриком. А если увидит, что число написано не одним суриком, а смешано с черным, то известие относится к числу второй строки. А если запись должна быть относима к числу третьей строки, то он увидит, что середина числа изображена чистым суриком, а остальная часть одними чернилами. Четвертая строка чисел не будет иметь ничего из сурика, но что к ней должно относиться известие, знаком этого будет то, что первая литера в изложении известия сделана из сурика, и в отличие от вышеуказанных знаков, в самых числах не будет никакого особого знака. А если литера будет написана не суриком, а смешанно черным и красным, то число, изображенное при этом красным, укажет на пятую строку чисел. И подобным образом будет обозначаться двухцветною литерой шестая строка числа как вторая, седьмая как третья и восьмая как четвертая. А когда ни в числах, ни в изложении известия не будет ни одного из вышеуказанных знаков, то замеченное будет относиться к девятой строке. Впрочем, не все эти знаки нужно необходимо отыскивать, когда число линий с цифрами меньше. Поэтому считаю нужным предуведомить, чтобы как написано что-либо, в таком виде и сохранялись отличия колеров, чтобы не думал кто-нибудь, что это требуется только безосновательною прихотью для глаз и, избегая утомительности при писании, не вносил лабиринта ошибок. Ибо тщательно выработано и то, чтобы линии царствований, по чрезвычайной близости почти смешанные, различались отличием краски, и тоже место колера, какое обозначено в первом списке, сохранял и последующий2. Не безызвестно мне, что найдутся многие, которые с обычною страстью бранят всех, чего избежать может разве только тот, кто ничего не пишет, и в это сочинение вцепятся коренными зубами: будут кричать против хронологии, извращать последовательность, отвергать события, критиковать каждый слог, и что обыкновенно случается наичаще, небрежность переписчиков относить к авторам. Я мог бы их устранить своим советом – не читать, если не нравится, но предпочитаю отпустить их кратко удовлетворивши, чтобы автору этого сочинения они оказывали такое же доверие, как и греки, а касательно привнесенного нами нового знали, что оно заимствовано из других самых достоверных мужей. Ибо следует принять к сведению, что я исполнял обязанность и переводчика и отчасти самостоятельного писателя, так как и греческое передал самым вернейшим образом и присоединил нечто казавшееся мне опущенным, в особенности в истории римской, которую Евсевий, автор этой книги, не столько не знал, как ученейший, сколько, мне кажется, как писавший по-гречески, сокращал, как не особенно важную для греков. Итак от Нина и Авраама до взятия Трои есть чисто перевод с греческого. От Трои до двадцатого года Константина очень многое то внесено, то соединено (с показаниями Евсевия), что мы тщательнейше заимствовали из Транквилла и других знаменитых историков. А от вышеуказанного года Константина до консульства августов Валента VI и Валентиниана все мое. Довольствуясь этим окончанием, остальное время Грациана и Феодосия я оставил для стиля более пространной истории, – не потому, чтобы о живых я боялся писать свободно и справедливо, ибо страх Божий изгоняет страх человеческий, а потому, что когда свирепствуют еще в земле нашей варвары, все не надежно.

* * *

1

Переводим хронику Евсевия по изложению Иеронима начиная только с Рождества Христова, имея в виду интерес богословский и церковно-исторический, которого не представляет предшествующая часть хроники. На этом же основании считаем возможным опустить в переводе и хронологическое указание лет от Авраама, по олимпиадам и по годам царствования царей иудейских (до разрушения Иерусалима) и ограничиваемся христианскою хронологию. Звездочками обозначаем показания сомнительной подлинности, находящиеся ее во всех списках хроники по изложению бл. Иеронима. Прим. Редакции.

2

Для объяснения всех этих указаний бл. Иеронима следует заметить, что хроника Евсевия излагает хронологическую таблицу и по местам к таблице царствований той или другой династии или царя присовокупляет исторические заметки, причем хронологическая таблица выражается рядом чисел стоявших в первых изданиях без разделения, напр. для 1217– 1219 гг. от Авраама таким образом:

20... 14... 14... 26... 38... 25... 20... 26... 17...

21... 15... 15... 27... 39 .. 1... 21... 27... 18...

22... 16... 16... 28... 40... 2... 22... 28... 19...

и после первого ряда чисел присоединена историческая заметка: „Μεθ’ ὀν β’, Ὀσώρθον ἔτη θ‘. Ον Ἡρακλέα Αἰγύπτιοι ἐκάλεσαν» (πο греч. фрагменту). Девять чисел обозначают годы царствования царей Мидийского, Лакедемонского, Македонского, Иудейского, Израильского, Египетского, Латинского, Афинского и Коринфского. Для того чтобы определить, к какому числу относится историческая заметка, (в данном случае к шестой линии цифр к 25), и нужны были те особые знаки в изображении чисел и первой буквы исторического известия, какие указывает бл. Иероним.

Вам может быть интересно:

1. О жизни блаженного василевса Константина Евсевий Кесарийский (Памфил)

2. Жизнь пленного монаха Малха преподобный Иероним Блаженный, Стридонский

3. Жизнь святого Василия Великого, архиепископа Кесарийского протоиерей Александр Горский

4. Житие святого Григория Великого святой Беда Достопочтенный

5. Житие отцов святитель Григорий Турский

6. История боголюбцев блаженный Феодорит Кирский

7. Житие блаженного старца Василиска, писанное учеником его Зосимой Верховским преподобный Зосима (Верховский)

8. Святой Григорий Чудотворец, епископ Неокесарийский. Его жизнь, творения и богословие Николай Иванович Сагарда

9. Житие Порфирия Газского Марк Диакон

10. Автобиография святейший Григорий II Кипрский, патриарх Константинопольский

Комментарии для сайта Cackle