святитель Фотий, патриарх Константинопольский

Интронизационное послание Патриарха Фотия папе Николаю

(Epistula 288)

Это первое послание новоизбранного Патриарха Фотия Римскому папе Николаю I, отправленное через год после вступления на кафедру (то есть в 860 г.) с посольством, возглавляемым протоспафарием Арсавиром, которое доставило в Рим также письмо от императора Михаила III. Хотя текст носит достаточно формальный характер интронизационного послания (так, исповедание веры дословно повторяется в Окружном послании Восточным патриархам (Ep. 289)), мотив личного нежелания Фотия занимать этот пост выражен, пожалуй, с большей силой, чем того требовали риторические условности. В последующей переписке эта тема получит дальнейшее развитие. Ответ папы (Epis­tula 3, Mansi XV, 168A-C) содержал протест против поставления в патриархи мирянина, в основном повторявший подобные же претензии, предъявлявшиеся Римским престолом Патриархам Тарасию и Никифору.

Во всём святейшему, священнейшему собрату и сослужителю Николаю папе Старшего Рима Фотий, епископ Константинополя, Нового Рима.

Когда я представляю в мыслях величие священноначалия и человеческое ничтожество, далеко не достигающее присущего тому совершенства, и начинаю оценивать немощь моей силы и то понятие, которое я всегда имел о высоте такого достоинства, заставлявшее удивляться и изумляться тем, кто из нашего поколения (чтобы не говорить о предыдущих) принял на себя страшное иго архиерейства, будучи людьми, связанными плотью и кровью, но отваживаясь совершать дела бестелесных херувимов, – когда я исследую и рассматриваю это и вижу, что ныне сам уловлен в том же, что, созерцаемое у других, приводило меня в волнение, невозможно высказать, какую я испытываю боль и каким унынием пребываю одержим.

Ведь хотя у меня с детства была забота, возраставшая вместе со мной и меня сопровождавшая, жить спокойно в размышлениях о себе самом, освободившись от житейских дел и треволнений – ибо надлежит, начав писать к Вашему Преподобию, говорить правду, – пусть даже почести царских должностей, удерживая это стремление, принуждали обращаться к иным занятиям, тем не менее для меня никогда не была переносима смелость взять на себя исполнение архиерейского достоинства. Ибо всегда, всегда внушало оно мне почтение и страх, особенно при воспоминании о первоверховном апостоле Петре, который, показав много свидетельств веры в Господа Иисуса Христа, истинного Бога нашего, и всесторонне дав много доказательств любви к Нему, словно в увенчание прежних его добрых дел и свершений удостоился вдобавок к учительскому принять и пастырское служение. Но знаю я и о рабе, которому вверен был талант и который, опасаясь суровости господина, скрыл его, чтобы доверенное ему как-нибудь не пропало, будучи расхищено, и как он был призван к ответу за то, что не вернул этот талант давшему приумноженным, и подвергся осуждению на огонь и геенну.

Но зачем я это пишу, а боль усиливается и печаль усугубляется, и удручение растравляется? Ведь воспоминание об огорчительных вещах делает страдание острее и не позволяет легкомыслию принести облегчение. Но драма происшедшего выводится на сцену с той целью, чтобы Вашими молитвами видя неведомо как и сказать вверенную нам паству хорошо руководствуемой и окормляемой, мы отогнали наседающую на нас тучу безысходности и избежали мрака легкомыслия. Ведь бывает же, что и для кормчего хорошо бегущее по ветру и управляемое судно становится причиной радостного настроения, а полнота церкви, цветущая благочестием и добродетелями, радует предстоятеля, назначенного пасти её, и заставляет отступить мглу уныния.

Итак, после того как тот, кому выпало священствовать до нас, оставил это достоинство, приступили ко мне с силой, не знаю каким образом подвигшись, и сопричтённые клиру, и собрание епископов и митрополитов, и прежде них и вместе с ними любящий благочестие и христолюбивый царь, ко всем добрый, кроткий и человеколюбивый и – почему не сказать истину? – не имеющий равного по кротости среди прежних царей. Мне же он тогда показался каким-то бесчеловечным, жестоким и очень страшным – потому что ни в малейшей мере не ослаблял натиска вместе со всей вышеупомянутой полнотой священства. Но он выставлял предлогом неуступчивости единогласное стремление и рвение священников, и что даже при желании не смог бы исполнить <мою> просьбу, а те, поскольку их собралось великое множество, даже не могли как следует расслышать слов моего увещания. Те же, кто и разобрал их, не принимали, и добиваясь, и настроившись говорить только одно, что я должен обязательно даже против воли принять бремя начальствования над ними. А так как мне со всех сторон преградили пути словесных призывов, выступили слёзы, и мрак безысходности, наполнивший всё внутри меня замешательством и прорвавшийся до самых глаз, превратился в поток. Ибо помысел, разом отчаявшись в спасении через слова, обратил само естество к мольбе и слезам, понадеявшись получить от них какую-то помощь и содействие, хоть и ошибся в своём намерении. Ибо принуждавшие и тогда не отступили, пока это дело, мне нежеланное, а для них вожделённое, не было совершено. И с тех пор уже я претерпеваю пребывание в самом средоточии треволнений, какими судьбами, знает Тот, Кому всё ведомо.

Но хватит желудей, к месту сказать поговорку1. Поскольку же наилучшая общность – это общность веры и она есть главнейшая причина истинной любви, то чтобы установить с Вашим Преподобием чистую и неразрывную связь, мы решили, что следует вкратце представить положения нашей и Вашей веры, тем самым и горячее и усерднее привлекая Ваши молитвы, и раскрывая наше к Вам расположение.

Итак, верую в единого Бога, совершенного, творящего совершенство, Отца, Сына и Духа Святого, не рассекая инаковостью ипостасей также и природу – ибо да иссечено будет Ариево рассечение – но в тождестве природы полагаю различие ипостасей – ибо да падёт подобным же образом и Савеллиево совпадение – Троицу Пресвятую, вседетельную, всесильную, собезначальную Самой Себе как пребезначальную по отношению ко всякому временному началу, однако Отец занимает в Ней место Начала и Причины: ибо так Троица будет равночестно водружена превыше понятия времени, и богословски будет песнословиться в той же самой сущности с Отцом, от Которого Один без истечения неизреченно рождён, а Другой исходит; в Троицу всесвятую, пресущественную сущность, первое потому, что Она боголепно превосходит всякую сущность, а второе – потому что от Неё всё сущее причастно бытию, преблагую благость, первое потому, что Она есть источник благости, а второе – потому что благие от Неё бывают благими.

Таково у нас вкратце безупречное тайноводство нашего богословия. Сын же и Слово Бога и Отца в последние времена произошёл от Приснодевы и преславной Владычицы нашей Богородицы с плотью, одушевлённой душою мыслящей и разумной, то есть воспринял совершенного человека истинно, а не в воображении, не личностно, и не кого-то из ограниченных по отдельности собственной и определённой особенностью, но всего человека; сотворив его отдельным существом в Своей ипостаси и дав ему ипостась, Он спас человеческий род. В Одном и Том же Христе сохраняются природы Божества и человечества, соединённые ипостасным соединением, но не смешанные изменением по сущности: одна ипостась Христова, но две природы, и каждой из них я уделяю собственную волю (ибо во Христе две неумалённые воли, потому что и два действия). Один и Тот же страстный и бесстрастный, тленный и нетленный, описуемый и неописуемый, одно усвояя Божеству, другое же относя к человечеству. Он был добровольно распят за нас и даровал нам честной и поклоняемый крест как причину низвержения смерти; Он же был погребён и сопричислен мёртвым и в третий день по Своему богоглаголанному речению воскрес из мёртвых и явился ученикам, и тем, что ел и пил с ними, совершенно устранил у них всякое сомнение и подозрение в мнимости; затем и вознёсся вместе с воспринятым, то есть со Своей плотью, одушевлённой мыслящей и разумной душою; и вновь так же придёт судить живых и мёртвых, ибо так говорит священное речение: придет тем же образом, которым вы видели Его идущего на небеса (Деян 1:11)2.

Так мысля и исповедуя непревратно веру, утверждённую и проповедуемую в соборной и апостольской Церкви, принимаю семь святых Вселенских соборов. Первый, потому что он разбил и низложил Ария и его единомышленников вместе с их отвратительным твареслужением. Второй, ибо он изгнал и изверг из церковного ликостояния умалишённого Македония, впадшего в безумие, подобное Ариеву, – ведь и он, поместив всесвятой и вседетельный Дух среди творений, не стыдился служить твари. Но также и Третий, низложивший злочестивого Нестория и его новопридуманное богомерзкое суеверие: ведь он, дерзко и безрассудно отторгая нераздельно и ипостасно соединённого с Богом Словом целокупного человека от Божественной ипостаси Слова, измышлял и воображал его самоипостасным, почему и явившийся во плоти Сын и Слово Божие привиделся ему простым человеком, и соответственно этот трижды жалкий отказался называть пресвятую Богородицу Богородицей в собственном смысле. Четвёртый же – как сокрушивший и анафематствовавший несчастного Евтихия3 и негодяя Диоскора с их бредовыми измышлениями и всеми их сторонниками: ибо они болтали, будто плоть Господа не единосущна нам, но соединение происходит из двух природ, однако после соединения они вместе исчезают в одной природе, так что ни та, ни другая, ни Божественная, ни человеческая не сохраняет своих свойств. И Пятый же – как иссекший и совершенно испепеливший возобновлённые на погибель их зачинателям мерзкие учения и порождения злочестивого Нестория, безбожного священноначальника столицы и Феодора, ещё более безбожного епископа Мопсуестийского, их и всех, больных тем же, что и они, суемудрием, – но также и как исторгший и искоренивший Оригена, Дидима, Евагрия, еллиномысленным суждением и неразумным мнением впавших в крайнюю глубину безбожия: ибо, выдумав степени и нисхождения Божества и предсуществование душ и отклонения и отпадения их от склонности к Богу, перемещая и перенося их по различным и многовидным телам, они, как говорится, изрыгая из чрева, баснословили и разглагольствовали о конце наказаний и восстановлении бесов. Но и Шестой – как отбросивший и ниспровергший сторонников Гонория, и Сергия, и Макария, празднословов и безумцев, а вместе с ними и безудержно впитавших их злочестие со странными и чудовищными их измышлениями: ибо несчастные не к добру приписывали Христу Богу нашему, Сущему из двух непревратных природ, одну волю и одно действие. Ещё же и второй Никейский священный и великий Собор, отметший и низвергший иконоборцев, а следовательно и христоборцев и обвинителей святых, с ними же вместе и отвратительную их манихейскую ересь: ибо те ненавидели писать на иконах единосущное нам святое тело Господа нашего Иисуса Христа, неистовствуя по поводу Его неписанности и неописуемости и безумно заключая из-за этого, что Он не единосущен нам.

Таково моё исповедание веры и вещей, к ней относящихся и вокруг неё происходящих, и в нём упование – и не только у меня, но и у всех, кто заботится о благочестии и кому присуще божественное вожделение держаться чистого и неподдельного христианского учения. Посему, составив это наше письменное исповедание веры и поведав на словах, словно рисуя на картине, то, что касается нас, Вашему всесвященнейшему священству, мы нуждаемся в Ваших молитвах, о чём многократно просили, чтобы нам обрести Бога милостивым и благосклонным к тому, что мы делаем и уже сделали, а всякий корень соблазнов и камень преткновения видеть устранённым из церковного благочиния; и чтобы подвластные были хорошо упасаемы, и их преуспеяние в благе не пресекалось множеством наших прегрешений, из-за чего мы обвинялись бы в многократно большем грехе. Но да буду я и делать и говорить им в поучение подобающие вещи, да будут и они послушливо и покорно ведомы к собственному спасению и да крепко сочетаются со Христом, Главою всех, по Его человеколюбию и благости, Которому слава и держава вместе с Отцом и Святым Духом, живоначальной и единосущной Троице, ныне и присно и во веки веков, аминь.

* * *

1

Смысл поговорки: от менее важных вещей следует перейти к более важным.

2

Синод. перевод: …придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо. – Ред.

3

Игра слов: δυστυχής Εῷτυχής.


Источник: Святитель Фотий, патриарх Константинопольский. Антилатинские сочинения. 2-е изд. - М.: изд. Общецерковная аспирантура и докторантура. 2017. 248 с. / Интронизационное послание Патриарха Фотия папе Николаю. 93-99 с. ISBN 978-5-9908681-0-6

Вам может быть интересно:

1. Окружное послание к Восточным Архиерейским Престолам святитель Фотий, патриарх Константинопольский

2. Послание (первое) к папе Адриану святитель Тарасий, патриарх Константинопольский

3. Послание к Несторию святитель Целестин I

4. Послание к иеромонаху Феофану на Евбейском острове святитель Марк Эфесский

5. Послание к Ювеналию, епископу Иерусалимскому святитель Кирилл Александрийский

6. Послание к Акакию Константинопольскому Феликс III

7. Толкование на второе послание к Фессалоникийцам блаженный Феодорит Кирский

8. Послания святитель Феофан III, митрополит Никейский

9. Послание ко Льву III, папе римскому святитель Никифор, патриарх Константинопольский, исповедник

10. Первое послание к клиру и народу города Константинополя святитель Лев Великий

Комментарии для сайта Cackle