святитель Григорий Богослов

Симфония по творениям святителя Григория Богослова

 ЯзыкЯзычество

Язычество

Для меня всякий обряд их (язычников) и всякое таинство есть сумасбродство, темное изобретение демонов и произведение жалкого ума, которому помогло время и которое закрыла басня, ибо чему поклоняются как истинному, то сами скрывают как баснословное. Если оно истинно, надлежало не баснями называть, но показать, что это не срамно. Если же оно ложно, то надобно не дивиться этому и не держаться с таким бесстыдством самых противных мнений об одном и том же, уподобляясь тем, которые забавляют на площади детей или мужей, но в полном смысле потерявших ум, а не тем, которые рассуждают с мужами, имеющими ум и поклоняющимися Слову, хотя они и презирают эту многоискусственную и грязную убедительность слова.

Здесь (скажу, хотя язычникам не понравится это) не рождение и сокрытие Дия – критского властелина, не клики и военные рукоплескания и пляски куретов248, заглушающие голос плачущего бога, чтобы не услышал отецBчадоненавистник, потому что опасно было плакать, как младенцу, кто проглочен был, как камень. Здесь не искажения фригиян, не свирели и Корибанты249, не те неистовства, какие в честь Реи250, матери богов, совершаемы были и посвящающими и посвящаемыми (что и прилично матери таких богов). У нас не дева какая-нибудь похищается, не Деметра251 странствует, вводит к себе каких-нибудь Келеев, Триптолемов252 и драконов и то действует, то страждет. Стыжусь выставлять на свет ночные их обряды и постыдные дела обращать в таинство. Это знают Елевзис253 и зрители того, что предается молчанию и действительно достойно молчания. Здесь не Дионис, не бедро рождает недоношенный плод254, как прежде голова произвела нечто другое; не бог-андрогин, не толпа пьяных, не изнеженное войско, не безумие фивян, чтящих Диониса, не поклонение перуну Семелы255; не блудные таинства Афродиты, которая, как сами говорят, и рождена, и чествуется срамно, не какие-нибудь Фаллы и Ифифаллы, гнусные и видом, и делами; не умерщвление чужестранцев у тавров256; не обагряющая жертвенник кровь лакедемонских юношей, секущих себя бичами и в этом одном некстати оказывающих мужество в честь богини и притом девы, потому что они и негу чтили, и неустрашимость уважали. Куда же отнесешь приготовление в пищу Пелопса257 для угощения голодных богов – странноприимство отвратительное и бесчеловечное? Куда отнесешь страшные и мрачные призраки Гекаты258, обманы и предсказания Трофония259 из-под земли, или пустословие Додонского дуба260, или обоюдные прорицания Дельфийского треножника261, или воды Кастальского источника5, сообщающие дар предвидения? Одного только не предсказали они, а именно, что сами приведены будут в молчание. Здесь не жреческое искусство магов и угадывание будущего по рассеченным жертвам; не халдейская астрономия и наука предсказывать судьбу по дню рождения, наука, сличающая нашу участь с движением небесных светил, которые не могут знать о себе самих, что они такое или чем будут. Здесь не оргии фракиян, от которых, как говорят, ведет начало слово τό Θρη α κέυειν, то есть богослужение; не обряды и таинства Орфея, мудрости которого столько дивились эллины, что и о лире его выдумали басню, будто бы она все увлекает своими звуками; не справедливые истязания, положенные Митрой262 для тех, которые решаются приступить к таковым таинствам; не растерзание Осириса263 (другое бедствие, чтимое египтянами); не несчастные приключения Исиды; не козлы почтеннейшие мендезиян; не ясли Аписа264 – тельца, лакомо откармливаемого по простодушию жителей Мемфиса. Здесь не то, чем в своих чествованиях оскорбляют они Нил, как сами воспевают, плодоносный и доброклассный, измеряющий благоденствие жителей локтями265. Не буду говорить о чествовании пресмыкающихся и гадов, о расточительности на срамные дела, так что для каждого гада были какой-нибудь особенный обряд и особое таинство; хотя общим во всех видим одно – злосчастное положение поклоняющихся. И если бы им надлежало сделаться совершенными нечестивцами, вовсе отпасть от славы Божией, предавшись идолам, произведениям искусства и делам рук человеческих, то благоразумный не пожелал бы им ничего иного, как иметь такие предметы чествования и так их чествовать, чтобы, как говорит апостол, получить должное возмездие за свое заблуждение (Рим. 1, 27) в том, что они чтят, не столько чествуя чтимое, сколько бесчестя им себя, сделавшись мерзкими по своему заблуждению, а еще мерзостнейшими по ничтожности того, чему кланяются и что чтят, и чтобы стать бесчувственнее самых чтимых предметов, настолько превосходя их безумием, насколько предметы поклонения превышают их ничтожностью.

Итак, пусть всем этим забавляются дети эллинские и демоны, которые доводят их до безумия, присваивая себе Божию честь, и делят их между собой, внушая им те или другие срамные мнения и понятия. Ибо демоны с того времени, как мы древом познания, с которого невовремя и некстати вкусили плод, удалены от древа жизни, стали нападать на нас как уже на слабейших, похитив у нас владычественный ум и отворив дверь страстям. Они, будучи или, вернее сказать, по собственной злобе сделавшись естеством завистливым и человеконенавистным, не потерпели, чтобы дольние сподобились горнего чина, когда сами они ниспали свыше на землю, и чтобы произошло такое перемещение в славе и первичных природах. Отсюда гонение на тварь Божию! От этого поруган образ Божий! И поскольку не рассудили мы соблюсти заповедь, то преданы самозаконию прельщения. И поскольку заблудились, то обесчестили себя тем самым, чему воздавали почести. Ибо не то одно ужасно, что сотворенные на дела благие, чтобы славить и хвалить Сотворившего и насколько возможно подражать Богу, стали вместилищем всякого рода страстей, ко вреду питаемых и потребляющих внутреннего человека, но и то, что богов сделали покровителями страстей, чтобы грех признаваем был не только не подлежащим ответственности, но даже божественным, имея для себя прибежищем сильную защиту – сами предметы поклонения (1).

* * *

248

Kуреты – в греческой мифологии слуги младенца Зевса (Дия), демонические существа.

249

Kорибанты – в греческой мифологии божества малоазийского происхождения, служители Kибелы, их культ отличался оргиастическими танцами и экстатической музыкой. – Прим. ред.

250

Рея – в греческой мифологии дочь Урана и Геи. В качестве матери богов отождествлялась с Кибелой. – Прим. ред.

251

Деметра – греческая богиня земледелия и плодородия. – Прим. ред.

252

Келей – в греческой мифологии элевсинский царь. Триптолем – сын Келея и Метаниры. Деметра дала ему колосья пшеницы и отправила к людям с наказом научить их искусству земледелия. – Прим. ред.

253

Елевзис – один из демов (районов) Аттики, расположенный на плодородной равнине. – Прим. ред.

254

Дионис, сын Зевса и Семелы, после смерти матери был выношен отцом в его бедре. – Прим. ред.

255

Семела была возлюбленной Зевса. По совету ревнивой Геры, явившейся к ней в образе кормилицы, Семела потребовала, чтобы Зевс предстал перед ней во всем своем божественном величии. Зевс появился среди грома и молний и испепелил Семелу. – Прим. ред.

256

Тавры – жители Тавриды, полуострова Крым. – Прим. ред.

257

Пелопс – сын Тантала. Согласно мифу, Тантал, пригласив олимпийских богов на пир, разрубил на части собственного сына Пелопса и предложил гостям кушанье из его мяса. – Прим. ред.

258

Геката – дочь титана Перса. Она считалась богиней колдунов и привидений, которые наводили ужас по ночам. – Прим. ред.

259

При храме Трофония, или Подземного Зевса, был пещерный оракул, предсказывавший будущее желающим во сне. – Прим. ред.

260

Додона – знаменитый религиозный центр, где находился Додонский оракул при храме Зевса в Эпире. Здесь женщины-жрицы прорицали по шелесту священного дуба Зевса. – Прим. ред.

261

Дельфы – святилище Аполлона в Фокиде, где находился знаменитейший оракул Греции. Прорицательница Пифия восседала на треножнике. – Прим. ред.

262

Митра – божество, воплотившее идею верности и закона, культ которого получил широкое распространение в Древнем Иране среди воинов. В Римской империи, где Митра считался символом силы и мужества, ему посвящали мистерии. – Прим. ред.

263

Осирис – египетский бог мертвых. Его брат Сет хитростью лишил его жизни. Осирис был воскрешен своей сестрой и супругой Исидой. – Прим. ред.

264

Апис – священный бык у древних египтян. Бык, чтобы считаться священным, должен был иметь особые приметы (черная масть, белое пятно на лбу). Умершего Аписа бальзамировали и хоронили. Избрание нового священного быка отмечалось народным праздником, равно как и смерть вызывала всенародный траур. – Прим. ред.

265

В устье Нила был высечен на камнях размер, по которому замечалось возвышение воды в Ниле во время разлива, а из этого выводилось заключение о плодородии в Египте и о благоденствии жителей.


 ЯзыкЯзычество

Открыта запись на православный интернет-курс