Азбука верыПравославная библиотекасвятитель Григорий Великий (Двоеслов)Предисловие к "Книге нравственных поучений, или Толкованиям на книгу Иова"


святитель Григорий Великий (Двоеслов)

Предисловие к «Книге нравственных поучений, или Толкованиям на книгу Иова»

Достопочтенному и святейшему брату Леандру, сотоварищу по сану епископскому, Григорий, раб рабов Божиих

Некогда, брат мой блаженнейший, познакомился я с тобой в граде Константинопольском, когда меня удерживали там поручения, данные мне Апостольским престолом, а тебя привело туда же участие в посольстве по делам вероисповедания визиготов; тогда-то я поверял ушам твоим все, что во мне самом мне не нравилось: ведь я в ту пору уже долго оттягивал решение полностью обратиться к благодатной вере и после того, как стремление к небесному уже коснулось меня своим дыханием, я все еще почитал за лучшее в быту оставаться мирянином (Иоанн Диакон, 1, 27)1. Мне уже было ясно, чего я должен искать, повинуясь любви к вечности, но укоренившиеся во мне привычки брали верх и убеждали меня не изменять внешнего образа жизни. Между тем, как до тех пор мой разум принуждал меня хотя бы по виду служить повседневным мирским делам, из этих самых забот мирских стало проистекать для меня многое, что было мне противно, и я оказался связан с миром уже не только по виду, но – что хуже – и своими мыслями. Стараясь убежать от всего этого, я направился в пристань монастыря и, покинув дела мирские – на что я тогда надеялся, но тщетно,– спасся нагим из крушения жизненного корабля. Однако часто бывает, что челн, небрежно закрепленный у причала, волны, если разразится гроза, отрывают даже от берега надежнейшей бухты. Так и я, согласно церковному уставу послушания, внезапно опять оказался в пучине мирских дел; и так как не сумел я ухватиться за тишину монастыря так крепко, как это следовало, я оценил ее, уже утратив. Ибо, когда в силу добродетели послушания от меня потребовали принять обязанность служения Святому престолу, я взял на себя, видя положение Церкви, то, от чего я бы снова обратился в бегство, если бы это можно было сделать безнаказанно. После же того, как я упорно отказывался и сопротивлялся – ибо тяжко служение Престолу,– к нему присоединилось еще и бремя пастырских забот. И терпеть все это мне еще труднее потому, что, чувствуя себя ко всему этому неспособным, я не могу найти утешения в уверенности в себе. Да и судьбы всего мира поколебались, бедствия все учащаются, ибо близится срок2; а мы сами, кто – как обычно полагают – усердно служили только таинствам духовным, опутаны сетью внешних забот. И вот в то самое время, как я приступил к служению Престолу, произошло со мной, без моего ведения, то, я что я, приняв на себя бремя своего сана, должен был поселиться во дворце, полном земной роскоши; и сюда последовали за мной многие братья мои из монастыря, движимые братским милосердием. Произошло это, как я вижу, по Божьему соизволению; ведь их пример все время удерживал меня, подобно якорному канату, возле мирного берега проповеди, когда непрекращающийся прибой мирских дел бросал меня то туда, то сюда. Ведь в их общину я убегал, как в надежнейшую пристань в заливе, от бремени земных дел и тревог. Между тем как меня, расставшегося с монастырем, отрешенного от прежней покойной жизни, мое служение как бы пронзало острием моих обязанностей, общение с ними в беседе и усердном чтении оживляло меня своим бодрящим дуновением.

И вот этим братьям – да, как ты помнишь, и по твоему внушению – пришло на ум обратиться ко мне с просьбой истолковать книгу блаженного Иова, и – насколько сама Истина дарует мне сил для этого дела – раскрыть им тайны, столь неизмеримо глубокие. К своей и без того трудной просьбе прибавили они еще вот что: чтобы я не только извлек из слов, излагающих историю Иова, их аллегорический смысл, но и развил дальше смысл этих аллегорий в сторону упражнений нравственных; к тому же просили они настоятельно подтверждать отвлеченные мысли свидетельствами Священного Писания, а приведенные свидетельства, если они подчас покажутся им слишком сложными, разъяснять особо, включая добавочные толкования их.

* * *

1

Иоанн Диакон – составитель жизнеописания Григория I.

2

В словах Григория «бедствия учащаются, ибо близится срок» отражена вера в близкий конец мира и Страшный суд, оживившаяся в «темные века».



Источник: Памятники средневековой латинской литературы IV – VII веков. – М.: Наследие, 1998.